Московской епархии, Серпуховский Епископ Максим (в миру Михаил Александрович Жижиленко) родился 2-го марта 1885 года. Родители его жили в то время в Калише (Польша), где отец его был прокурором Калишского Окружного Су­да в течении 25-ти лет и пользовался большим уважением среди населения. Семья была большая — 9 человек детей, — патриархальная, дружная, все выросли и учились в г. Калише. Мать воспитывала всех в религиозном духе, внушая детям любовь к Богу, к церкви, к людям. Сестра Лидия готовила брата Михаила для поступления в гимназию (на 7 лет была старше его) и 9-ти лет он поступил в 1-й класс в Калишскую гимназию, где 7лет учился и оказался с большими спо­собностями. После смерти родителей (они умерли в 1905 и в 1906 году) он сначала оставался один в Калише, а потом переселился к брату в Петербург и там окончил 8-й класс.

Он был младшим братом известного русского ученого, профессора Уголовного права Петроградского Университета, Александра Александровича Жижиленко, который выступал в 1922 г. защитником в процессе митрополита Вениамина. По словам Владыки Максима, его брат не был религиозным человеком и при своем выступлении на процессе «церковников» заявил в начале своей речи, что он выступает, буду­чи атеистом, исключительно как представитель права и защитник правды. Однако, узнав о тайном постриге своего младшего брата, Александр Александрович пришел к нему на квартиру и взял у него благословение.

По словам вдовы проф. А. А. Жижиленко, умершего вскоре после пострига брата, это событие (тайное монашество и епископство) произвело на него потрясающее впечатление и, умирая, он говорил в бреду: «они говорят, что Бога нет, но ведь Он есть».

После окончания гимназии Михаил Александрович поступил в Московский университет на медицинский факультет. Это родных удивило, потому что отец и три брата были юристами. Это было приблизительно в 1908 году. Прибли­зительно, в 1911 году, будучи студентом, он женился на курсистке, но прожил с женой только полгода. Уехав к своим родителям в г. Ейск, она там умерла вследствие не­возможности перенести первую беременность. Оба супруга ни под каким видом не захотели искусственно прервать эту беременность, хотя оба знали, что беременной грозит смерть. Покойную жену Владыка называл «праведницей». В то же время и он был очень болен и подвергся операции аппенди­цита и так был плох, что ему боялись сообщить о смерти жены. Когда же стал поправляться, то велико было его горе и отчаяние по поводу этой потери.

По рассказу его сестры, как раз в это время ее брату приснился сон, который очень отразился в его дальнейшей жизни. Он видел во сне покойную мать, которая ему сказала, чтобы он помолился Святому Пантелеймону Целителю, которого она очень почитала при жизни. На другой же день брат пошел в часовню Св. Пантелеймона в Москве, купил там образочек Святого и с ним не расставался, и молитвы Св. Пантелеймону Целителю помогли ему в дальнейшей жизни его. Он стал религиозным, необыкновенно добрым, отзывчивым к чужому горю и помогал бедным.

После окончания университета Михаил Александрович был доктором психиатром в Сокольниках.

Надо еще упомянуть, что Господь дал ему большие музыкальные способности. Он прекрасно играл на рояле и сам создавал композиции.

Во время войны в 1914 году он поступил врачом в Кубанский Пластунский батальон и был на австрийском фронте. Здесь едва не умер от тифа, заразившись от тифозных больных пленных австрийцев.

Короткое время был профессором психиатрии одного из провинциальных Университетов, но потом сделался практическим врачом терапевтом. Последние несколько лет он состоял Главным врачом тюрьмы «Таганки» в Москве.

В 1921 году в Белграде его сестра получила единствен­ное и последнее письмо от своего брата. В этом письме, которое начиналось крестиком, он писал, как все мы греш­ны в постигших нас всех несчастьях, что надо молиться Господу и просить прощения и помощи. Только через год или два года пришло еще письмо от знакомых, в котором иносказательно было написано, что Михаил принял священ­ство, не оставляя свою первую должность т. е. тюремного врача. Таким образом он стал и духовным и телесным врачом, пока это не открыли его враги. Было также сообщено потом, что его послали на три года «в один из Северных курортов».

Врача тюремной больницы знали все вольные и неволь­ные узники этой ужасной тюрьмы, переполненной сверх всякой меры преимущественно уголовными, но также в значительной части и политическими, хорошо знали и помнят того, за кем давно утвердилось прозвище ангела-хранителя этой тюрьмы.

На своем трудном посту он был не только врачом, но и великим сердечным мастером, утешителем и отцом. Перед ним, врачом, не раз, как перед священником, исповедывались самые закоренелые и неисправимые рецидивисты преступники, находя себе не только утешение, но часто и возвращение к честной жизни. Многие знали в Москве, что он спал на голых досках, что питался он тюремной пищей, что все свое жалование он неизменно раздавал заключенным. Он поступал так, не только теперь, при большевиках, но и ранее, при царском правительстве.

Будучи всегда глубоко религиозным человеком, Владыка, еще будучи мирским, познакомился со святейшим патриархом Тихоном, которого глубоко чтил. Патриарх очень любил доктора Жижиленко и часто пользовался его советами. Их отношения со временем приняли характер самой интимной дружбы. По словам Владыки Максима, св. Патриарх доверял ему самые затаенные мысли и чувства. Так например, в од­ной из бесед, Святейший патриарх Тихон высказал Владыке Максиму (тогда еще просто доктору) свои мучительные сомнения в пользе дальнейших уступок советской власти. Делая эти уступки, он все более и более с ужасом убеждал­ся, что предел «политическим» требованиям советской вла­сти лежит за пределами верности Христу и Церкви. Незадолго же до своей кончины Святейший Патриарх высказал мысль о том, что по-видимому, единственным выходом для Русской Православной Церкви сохранить свою верность Христу — будет в ближайшем будущем уход в катакомбы. Поэтому, Патриарх Тихон благословил профессору доктору Жижилен­ко принять тайное монашество, а затем, в случае, если в ближайшем будущем высшая церковная иерархия изменить Христу и уступит советской власти духовную свободу Цер­кви,— стать епископом.

Михаил Александрович выполнил волю покойного пат­риарха Тихона и в 1927 г., когда митрополит Сергий издал свою известную декларацию, — принял тайное монашество с именем Максима.

Про покойного исповедника веры Христовой существовали в Москве различный легенды. Передавали, между прочим, что сам Патриарх Тихон, яко бы указал на него, как на будущего патриарха Церкви православной в освобожденной России. Слух этот имеет основание лишь в том, что он пользовался горячей любовью первого местоблюстителя патриаршего престола, который лично знал его хорошо и, по всей вероятности, высказывал где-нибудь свое мнение об епископе Максиме, как достойнейшем призвания патриарха.

Когда в Серпухове появился тайно новый «самочинный» епископ, рукоположенный в Петрограде «мятежным» и запрещенным епископом Димитрием (Гдовским), возглавлявшим тогда, по преемству от митрополита Иосифа, всю оппо­зицию митрополиту Серию, и верующие москвичи узнали в лице нового владыки епископа Максима «Таганского», то это событие произвело очень большое впечатление. В Серпухове в самое короткое время все 18 приходов перешли к новому епископу т. е. к оппозиции. В соседней Коломне произошло тоже самое. Звенигород, Волоколамск, Переяславл Залесский и другие города в значительной части приходов после­довали примеру Серпухова.

Чрезвычайно интересен документ — заявление на имя М. Серия Серпуховских духовенства и мирян, от 30 декабря 1927 г., который надо полагать составлен не без влияния, редакции или даже авторства Епископа Максима.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Не находя для себя более возможным оставаться на том скользком и двусмысленном пути, на который Вы своими декларацией и распоряжениями поставили всю Православную Церковь, и повинуясь голосу совести и долгу пред Богом и верующими, мы нижеподписавшиеся порываем кано­ническое и молитвенное общение с Вами и так называемым «Патриаршим Синодом» и отказываемся признавать Вас Заместителем Место­блюстителя Патриаршего Престола на следующих основаниях:

1. Декларация Ваша от 16 июля, указ от 20 октября и все, что извест­но о Вашем управлении Церковью, с очевидностью говорит о том, что Вы поставили Церковь в зависимость от гражданской власти и лишили ее внутренней свободы и самостоятельности, нарушая тем и церковные каноны и идя вопреки декретам гражданской власти.

2. Таким образом, Вы являетесь ничем иным, как продолжателем так называемого «обновленческого» движения, только в более утонченном и весьма опасном виде, ибо, заявляя о незыблемости Православия и сохранении каноничности, Вы затуманиваете умы верующих и сознатель­но закрываете от их глаз ту пропасть, к которой неудержимо влекут Церковь все Ваши распоряжения.

3. Результат Вашей политики у нас на лицо. Верующие г. Серпухова, взволнованные Вашими распоряжениями, охвачены сильнейшей тревогой и недоумением за судьбы св. Православной Церкви. Мы, их пастыри, по­ставленные Вами на двусмысленный путь, не только не можем внести успокоение в их сердца и умы, но вызываем с их стороны подозрение в измене делу Православия и перехода в лагерь «обновленчества».

Все это повелительно заставляет нас дерзновенно возвысить свой голос и прекратить теперь уже преступное с нашей стороны замалчивание Ваших ошибок и неправильных действий и, с благословения Димитрия, Епископа Гдовского, отмежеваться от Вас и окружающих Вас лиц. Уходя от Вас, мы не отходим от законного Патриаршего Местоблюсти­теля Митрополита Петра и отдаем себя на суд будущего собора. Да не поставит нам тогда в вину этот желанный собор, единый наш право­мочный судья, нашего дерзновения. Пусть он судит нас не как презрителей священных канонов святоотеческих, а только лишь как боязливых за их нарушение. Серпухов. 30/ХII — 1927 г.

Как видим, открыто указанная в этом заявлении связь городских церквей г. Серпухова с Епископом Димитрием, викарием Петроградским, без упоминания о рукоположенном им и назначенном сюда Епископа Максима, дает по­нять, что последний являлся не нелегальным архиереем этой об­ласти, а потаенным.

В Москве немногочисленные храмы почувствовали твер­дую опору в лице своего нового светлого иерарха. Началось брожение.

Появились полу-оппозиционеры, или «мечевцы» — после­дователи отца Серия Мечева, формально не порвавшие с митрополитом Сергием, но фактически саботировавшие постановления и указы т. н. «Патриаршего Синода».

К скрытым сторонникам отца Cepгия Мечева принадле­жало в сущности огромное большинство московских храмов. В них, вопреки постановлению, возглашение советской власти не совершалось.

Влияние Таганского старца все возрастало, и особенно оно усилилось, когда в литургийный чин была введена Петроградом знаменитая «Молитва о святой Церкви», получившая, од­нако, среди верующих название «Молитвы относительно большевиков». Молва приписывала авторство этой молитвы не кому иному, как Таганскому старцу. Участь Таганского старца бы­ла решена. Советская власть знала его, как врача, как советского служащего. Его появление в черной рясе во главе исповеднической церкви казалось им высшей дерзостью.

На своем новом великом посту владыка продержался не долго. Он был арестован уже в середине 1929 года и, следовательно, просидел в тюрьме до своего мученического венца целых два года.

Вел себя тайный епископ так осторожно, и арестован­ный по доносу отвечал на допросах так мудро, что следственные власти ГПУ не могли ему инкриминировать ничего, кроме самого факта тайного монашества при одновременной работе Главным врачом тюрьмы Таганки и ограничились наказанием: «3 года Соловецкого лагеря». (По ст. 58 пункт 10, т. е. за контреволюционную пропаганду).

Нa допросах Владыка Максим неизменно повторял одно и тоже, а именно: тайное монашество он принял потому, что не хотел афишировать перед советской властью своих личных религиозных убеждений. На вопрос же о том, какой enapxиeñ он управлял, Владыка Максим отвечал, что никаких административных обязанностей у него не было и что он жил как «епископ на покое». О своих религиозных убеждениях и о своей духовной жизни деятельности он кате­горически отказался рассказывать, мотивируя свой отказ слишком интимной областью, в которую он не может посвя­щать никого. Дружба с патриархом была известна следо­вателю. На вопрос - что же их сближало, Владыка Максим отвечал: «полная аполитичность, полная лояльность к со­ветской власти и духовное сродство молитвенных устремлений и аскетических опытов».

В конце октября 1929 г., в 4-е отделение СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения на острове Соловки на Белом море), с одним из этапов новых заключенных, при­быль новый врач. Комендант лагеря привел его в 10-ю роту, где помещались работники Санитарной части, ввел в камеру врачей и представил: «вот вам новый врач, про­фессор доктор медицины, Михаил Александрович Жижиленко». Мы, — рассказывает проф. И. М. Андреев — заклю­ченные врачи Санитарной части лагеря, подошли к новому товарищу по заключению и представились. Новоприбывший кол­лега был высокого роста, богатырского телосложения, с гу­стой седой бородой, седыми усами и бровями, сурово навис­шими над добрыми голубыми глазами.

Еще за неделю до прибытия доктора Жижиленко, нам со­общили наши друзья из канцелярии Санитарной части, что новоприбывший врач человек не простой, а заключенный с особым «секретным» на него пакетом, находящийся на особом положении под особым надзором и, что, может быть, он даже не будет допущен к работе врача, а будет переведен в особую, 14-ю роту т. наз. «запретников», которым запрещается работать по своей специальности и которые весь срок заключения должны провести на так называемых «общих» тяжелых физических работах. Причиной такого «особого» положения доктора Жижиленко было следующее обстоятельство: он, будучи Главным врачом Таганской тюрь­мы в Москва, одновременно был тайным епископом, нося монашеское имя епископа Серпуховского.

После обмена мнений по общим вопросам, мы все трое врачей сказали новоприбывшему, что нам известно его про­шлое, причина его ареста и заключения в Соловки, и подошли к нему под благословение. Лицо врача-епископа стало сосре­доточенным, седые брови еще более насупились, и он медлен­но и торжественно благословил нас. Голубые же глаза его стали еще добрее, ласковее и засветились радостным светом. Целая неделя прошла для всех нас в томительном ожидании, пока, наконец, положение нового врача не выясни­лось. В роту «запретников» его не перевели. Начальник все­го Санитарного отдела Соловецких лагерей, доктор В. И. Яхонтов (бывший заключенный по уголовному делу, после отбытия срока оставшийся служить врачом ГПУ), хотел док­тора Жижиленко, как опытного врача, назначить Начальником Санитарной части 4-го отделения (т. е. на весь остров Солов­ки), но этому воспротивился Начальник ИСО (Информационного следственного отдела), самого страшного отдела в лагерях, от которого целиком зависела судьба и жизнь всех заключенных. Должность Главного врача Центрального лазарета также была доктору Жижиленко запрещена. И вот опытный старый врач (ему, казалось, было под 60 лет, тогда как на самом деле ему было 44 г.) был назначен заведующим одним из тифозных бараков и подчинен более младшим врачам, имевшим административную власть. Однако вскоре обнаружились исключительные дарования и опыт доктора Жи­жиленко, как лечащего врача, и его стали вызывать на консуль­тации во всех сложных случаях. Даже больные начальники лагеря, крупные коммунисты-чекисты, стали обращаться к нему за медицинской помощью для себя и своих семей. Почти все врачи, как молодые так и старые, стали учиться у ново­го коллеги, пользуясь его советами и изучая его истории бо­лезней.

Новые Мученики Российские" - Протопресвитер М. Польский, Джорданвилль 1957

С конца 1929 г. в Соловках началась эпидемия сыпного тифа, быстро принявшая грандиозные размеры: из 18.000 за­ключенных острова, к концу января 1930 г. было до 5.000 боль­ных. Смертность была чрезвычайно высокая, до 20-30%. И только в отделении, которым заведовал доктор Жижиленко, смертность не превышала 8-10%.

Каждого вновь поступающего больного врач-епископ исследовал очень подробно и первая запись в истории болез­ни всегда бывала огромной. Кроме основного диагноза главного заболевания, доктор Жижиленко всегда писал диагнозы всех сопутствующих заболеваний и давал подробное заклю­чение о состоянии всех органов. Его диагнозы всегда были точны и безошибочны, что подтверждалось на вскрытиях трупов умерших: никогда никаких расхождений его клинических диагнозов с диагнозами патолого-анатомическими не наблюдалось. Лекарственные назначения большей частью были немногочисленны, но часто к основным медикаментам присоединялись какие нибудь дополнительные, роль которых не всегда была ясна даже врачам. В тяжелых и, с медицин­ской точки зрения, безнадежных случаях он иногда назначал очень сложное лечение, которое строго требовал неуклон­но выполнять, несмотря на то, что разнообразные лекарства надо было давать круглые сутки каждый час. Тщательно обследовав поступившего больного и сделав ему лекарствен­ные назначения, доктор Жижиленко, при последующих обходах, казалось мало обращал на него внимания и задерживался у койки не больше минуты, щупая пульс и пристально смо­тря в глаза. Большинство больных было этим очень недо­вольно и жалоб на «небрежность» врача было много. Однажды доктор Жижиленко был даже вызван по этому поводу для объяснения к начальнику Санитарного отдела. В свое оправдание врач-епископ указал на статистику смертных исходов во вверенном ему отделении (чрезвычайно редких по сравнению со смертностью во всех других отделениях у всех других врачей) и на точность его диагностики. «Небреж­но» обходя больных, он иногда вдруг останавливался перед какой нибудь койкой и основательно, как при первом приеме, снова исследовал пациента, меняя назначения. Это все­гда означало, что в состоянии больного наступало серьезное ухудшение, на которое сам больной еще не жаловался. Умирали больные всегда на его руках. Казалось, что момент наступления смерти был ему всегда точно известен. Даже ночью он приходил внезапно в свое отделение к умирающему за несколько минут до смерти. Каждому умершему он закрывал глаза, складывал на груди руки крестом и несколько минут стоял молча, не шевелясь. Очевидно он молился. Мень­ше чем через год, мы, все его коллеги, поняли, что он был не только замечательный врач, но и великий молитвенник.

В личном общении врач-епископ, которого мы все, в своей камере врачей, называли «Владыкой», — был очень сдержан, суховат, временами даже суров, замкнут, молчалив, чрезвычайно неразговорчив. О себе не любил со­общать ничего. Темы бесед всегда касались или больных или (в кругу очень близких ему духовно лиц) - положе­ния Церкви.

Прибытие Владыки Максима в Соловки произвело большие изменения в настроении заключенных из духовенства. В это время, в 4-мъ отд. Соловецких лагерей (т. е. на самом о. Соловки), среди заключенных епископов и священников на­блюдался такой же раскол, какой произошел «на воле» после известной декларации митрополита Сергия. Одна часть еписко­пата и белого духовенства совершенно разорвали всякое общение с митрополитом Сергием, оставшись верными непоко­лебимой позиции митрополитов Петра, Кирилла, Агафангела, Иосифа, Архиепископа Серафима (Угличского) и многих других, засвидетельствовавших свою верность Христу и Церкви исповедничеством и мученичеством. Другая же часть — стала «сергианами», принявшими так называемую «новую церковную политику» митрополита Сергия, основавшую Советскую цер­ковь и произведшего ново-обновленческий раскол. Если среди заключенных, попавших в Соловки до издания декларации митрополита Сергия, первое время большинство было «сергиа­нами», то среди новых заключенных, прибывших после декларации, наоборот, преобладали так называемые «иосифляне» (по имени митроп. Иосифа, вокруг которого главным образом группировались непоколебимые и верные чада Цер­кви). С прибытием новых заключенных число последних все более и более увеличивалось.

Ко времени прибытия владыки Максима, на Соловках были следующие епископы «иосифляне»: епископ Виктор Глазовский (первый, выступивший с обличительным посланием против Декларации митрополита Сергия), епископ Иларион, викарий Смоленский и епископ Нектарий Трезвинский. К «сергианам» же принадлежали: архиепископ Антоний Мариупольский и епископ Иоасаф (кн. Жевахов). Менее яростным, но все же «сергианцем» был архиепископ Иларион Троицкий, осуждавший Декларацию митрополита Сергия, но не порвавший общения с ним, как «канонически правильным» Первосвятителем Русской Церкви.

Прибытие на Соловки Владыки Максима чрезвычайно уси­лило (и до этого преобладавшее) влияние «иосифлян».

Когда после жесточайших прещений, наложенных митрополитом Сергием на «непокорных», этих последних стали арестовывать и расстреливать, — тогда истинная и верная Хри­сту Православная Русская Церковь стала уходить в катакомбы. Митрополит Сергий и все «сергиане» категорически отрицали существование катакомбной Церкви. Соловецкие «сергиане» ко­нечно тоже не верили в ее существование. И вдруг — живое свидетельство: первый катакомбный епископ Максим Серпу­ховский прибыл в Соловки.

Архиепископ Иларион Троицкий вскоре был увезен из Соловков, а с ним вместе исчезли и «сергианские настроения» у многих. Упорными «сернианами» оставались только архиепископ Антоний и, особенно, епископ Иоасаф (Жевахов). Они не пожелали даже увидеться и побеседовать с епископом Максимом. Зато епископы Виктор, Иларион (Смоленский) и Нектарий — довольно быстро нашли возможность не только встре­титься, но и сослужить с Владыкой Максимом на тайных катакомбных богослужениях в глуши Соловецких лесов. «Сергиане» же вели себя слишком осторожно и никаких тай­ных богослужений никогда не устраивали. Зато и лагерное на­чальство относилось к ним более снисходительно, чем к тем епископам, священникам и мирянам, о которых было известно, что они «не признают» ни митрополита Сергия ни «Советской Церкви».

Всех арестованных по церковным делам (а таковых, по официальной секретной статистике, в 1928-29 гг. в Соловках было до 20%), при допросах обязательно спрашивали, как они относятся к «нашему» митрополиту Сергию, возглав­ляющему «Советскую Церковь». При этом ликующие чекисты-следователи со злорадством и сарказмом доказывали «стро­гую каноничность» митрополита Сергия и его Декларации, кото­рая «не нарушила ни канонов ни догматов».

Отрицая катакомбную Церковь, соловецкие «сергиане» отри­цали и «слухи» о том, что к митроп. Сергию писались обличительные послания и ездили протестующие делегации от епархий. Узнав, что мне, светскому человеку, лично пришлось участвовать в одной из таких делегаций, — архиепископ Антоний Мариупольский, однажды, находясь в качестве боль­ного в лазарете, пожелал выслушать мой рассказ о поездке к митрополиту Сергию вместе с представителями от епи­скопата и белого духовенства. Владыки Виктор и Максим благословили мне отправиться в лазарет, где лежал архиепископ Антоний, и рассказать ему об этой поездке. В слу­чае, если он, после моего рассказа обнаружил бы солидар­ность с протестовавшими против «новой церковной полити­ки», — мне разрешалось взять у него благословение. В слу­чае же его упорного «сергианства» — благословения я не должен был брать. Беседа моя с архиепископом Антонием продол­жалась более 2 часов. Я ему подробно рассказал об исто­рической делегации Петроградской епархии в 1927 г., после которой произошел церковный раскол. В конце моего рассказа архиепископ Антоний попросил меня сообщить ему о личности и деятельности Владыки Максима. Я ответил ему очень сдержанно и кратко и он заметил, что я не вполне ему доверяю. Он спросил меня об этом. Я откровенно ответил, что мы, катакомбники, опасаемся не только агентов ГПУ, но и «сергиан», которые неоднократно предавали нас ГПУ. Архиепископ Антоний был очень взволнован и долго ходил по врачебному кабинету, куда я его вызвал, якобы для осмо­тра, как врач-консультант. Затем, вдруг, он решитель­но сказал: «а я все таки остаюсь с митрополитом Сергием». Я поднялся, поклонился и намеревался уйти. Он поднял ру­ку для благословения, но я, помня указания Владык Виктора и Максима, уклонился от принятия благословения и вышел.

Когда я рассказал о происшедшем Владыке Максиму, — он еще раз подтвердил, чтобы я никогда не брал благословения упорных «сергиан». «Советская и Катакомбная Цер­кви — несовместимы» — значительно, твердо и убежденно ска­зал Владыка Максим и, помолчав, тихо добавил: «Тайная, пустынная, катакомбная Церковь анафематствовала «сергиан» и иже с ними».

Несмотря на чрезвычайные строгости режима Соловецкого лагеря, рискуя быть запытанными и разстрелянными, Владыки Виктор, Иларион, Нектарий и Максим не только часто слу­жили в тайных катакомбных богослужениях в лесах острова, но и совершали тайные хиротонии нескольких новых епископов. Совершалось это в строжайшей тайне даже от самых близких, чтобы в случае ареста и пыток они не могли выдать ГПУ во истину тайных епископов. Только накануне моего отъезда из Соловков я узнал от своего близкого друга, одного целибатного священника, что он уже не священник, а тайный епископ.

Тайных катакомбных «храмов» у нас в Соловках было несколько, но самыми «любимыми» были два: «Кафедральный Собор» во имя Пресв. Троицы и храм во имя св. Нико­лая Чудотворца. Первый представлял собою небольшую поля­ну среди густого леса в направлении на командировку «Саватьево». Куполом этого храма было небо. Стены представляли собою березовый лес... Храм же св. Николая находился в глухом лесу в направлении на командировку «Муксольма». Он представлял собою кущу, естественно созданную семью большими елями... Чаще всего тайные богослужения соверша­лись именно здесь, в церкви св. Николая. В «Троицком же кафедральном Соборе» — богослужения совершались только летом, в большие праздники и, особенно торжественно, в день св. Пятидесятницы. Но иногда, в зависимости от обсто­ятельств совершались сугубо тайные богослужения и в других местах. Так например, в Великий Четверток 1929 г. служба с чтением 12 Eвангелий была совершена в нашей камере врачей, в 10-й роте. К нам пришли, якобы по делу дезинфекции Владыка Виктор и о. Николай. Потом, отслу­жили церковную службу, закрыв на задвижку дверь. В Ве­ликую же Пятницу был прочитан по всем ротам приказ, в котором сообщалось, что в течение 3-х дней выход из рот после 8 часов вечера разрешается только в исключительных случаях, по особым письменным пропускам ко­менданта лагеря.

В 7 часов вечера в пятницу, когда мы, врачи, только что вернулись в свои камеры после 12 часового рабочего дня, к нам пришел о. Николай и сообщил следующее: плащаница, в ладонь величиной, написана художником Р... Богослужение — чин погребения — состоится и начнется через час. «Где?» — спросил Владыка Максим. «В большом ящике для сушки рыбы, который находится около леса вблизи от №№ роты... Условный стук 3 и 2 раза. Приходить лучше по одному»...

Через полчаса Вл. Максим и я вышли из нашей роты и направились по указанному «адресу». Дважды у нас спросили патрули пропуска. Мы, врачи, их имели. Но как же другие: Вл. Виктор, Вл. Иларюн, Вл. Нектарий и о. Николай... Вла­дыка Виктор служил бухгалтером на канатной фабрике, Вл. Нектарий — рыбачил, остальные — плели сети ... Вот и опуш­ка леса. Вот ящик, длиной сажени 4. Без окон. Дверь едва заметна. Светлые сумерки. Небо в темных тучах. Стучим 3 и потом 2 раза. Открывает о. Николай. Вл. Виктор и Вл. Иларион уже здесь... Через несколько минут приходит и Вл. Нектарий. Внутренность ящика превратилась в цер­ковь. На полу, на стенах, еловые ветки. Теплятся несколько свечей. Маленькие бумажные иконки. Маленькая, в ладонь величиной, плащаница утопает в зелени веток. Молящих­ся человек 10. Позднее пришли еще 4-5, из них — два монаха. Началось богослужение. Шопотом. Казалось, что тел у нас не было, а были одни уши. Ничто не развлекало и не мешало молиться. Я не помню — как мы шли «домой», т. е. в свои роты. Господь покрыл.

Светлая заутреня была назначена в нашей камере врачей. К 12 часам ночи, под разными срочными предлогами по меди­цинской части, без всяких письменных разрешений, собра­лись все, кто собирался придти, человек около 15. После за­утрени и обедни — сели разговляться. На столе были куличи, пасха, крашенные яйца, закуски, вино (жидкие дрожжи с клюквенным экстрактом и сахаром). Около 3-х часов разо­шлись. Контрольные обходы нашей роты комендантом лагеря были до и после богослужения, в 11 час. вечера и в 4 часа утра... Застав нас, 4-х врачей, во главе с Владыкой Максимом, при последнем обходе, не спящими, комендант сказал: «что, врачи, не спите?» и тотчас добавил: «ночь то ка­кая ... и спать не хочется». И ушел.

«Господи Иисусе Христе, благодарим Тебя за чудо Твоей милости и силы», — проникновенно произнес Владыка Максим, выражая наши общие чувства.

Белая соловецкая ночь была на исходе. Нежное розовое соловецкое пасхальное утро играющим от радости солнцем встречало монастырь-концлагерь, превращая его в невидимый град Китеж и наполняя наши свободные души тихой нездешней радостью. Много лет прошло с тех пор, а благоухание об этом нежном пасхальном утре незабываемо живо, слов­но это было только вчера. И сердце верит, что между нами тогда был святой...

Владыка Максим был особенно дружен с Владыкой Виктором, который представлял собою полную противоположность епископу-врачу. Вл. Виктор был небольшого роста, полный, жизнерадостный, открытый, доступный, ко всем при­ветливый, разговорчивый. «Каждого человека надо чем ни­будь утешить» — говорил он и каждого встречного умел «утешить», порадовать, вызвать улыбку. Приходил он часто и подолгу беседовал с Вл. Максимом о судьбах Русской Православной Церкви. Будучи оптимистом, он постоянно старался «заразить» своей верой в светлое будущее России Вл. Максима, но тот оставался пессимистом, или, как он сам себя определял словами К. Леонтьева, «оптимистическим пессимистом». Приближается трагический конец мировой истории, а потому, по слову Господню, надо «восклонить головы» в ожидании непременного торжества Христовой правды...

21 января/3 февраля 1930 г., в день преп. Максима Исповедника (день Ангела Вл. Максима), мы, врачи, в складчину купили в нашей лагерной лавке огромную «архиерейскую» фар­форовую чайную чашку, чрезвычайно изящной работы и торжественно преподнесли ее в подарок дорогому Владыке. Ел Владыка мало, а чай пить любил. Подарок имел боль­шой успех. Весь этот день мы снова провели, как и на Пасху, вместе, в нашей камере и Вл. Виктор много рассказывал нам об интересных подробностях суда над преп. Максимом Исповедником. «Счастливы Вы, Владыко, что но­сите имя такого великого небесного покровителя исповедника в настоящее время» — проникновенно-радостно закончил свои рассказы Вл. Виктор.

5/18 шля 1930 г., в день преп. Серия Радонежского, наши друзья из канцелярии Санитарной части сообщили мне, что я буду ночью арестован и отправлен со «специальным конвоем» в Ленинград, «по новому делу». Предупрежденный, я собрался, попрощался с друзьями и не ложась спать стал ожидать ареста. Заслышав в 2 часа ночи шум и шаги внизу (наша камера находилась во втором этаже), я поклонился до земли Владыке Максиму (который тоже не спал) и попросил благословить меня и помолиться о том, чтобы Господь послал мне силы для перенесения грядущих скорбей, страданий, а может быть — пыток и смерти. Владыка встал с постели, вытянулся во весь свой богатырский рост (мне показалось, что он вырос и стал огромным), медленно благословил меня, трижды облобызал, и проникновенно сказал: «Много будет у Вас скорбей и тяжких испытаний, но жизнь Ваша сохранится и в конце концов Вы выйдете на свободу. А вот меня, через несколько месяцев, тоже арестуют и... расстреляют. Молитесь и Вы за меня, и за живого и, особенно, после смерти...»

Предсказания Владыки Максима сбылись точно: в декабре 1930 г. он был арестован, отвезен в Москву и там расстрелян.

Упокой, Господи, со святыми, душу Раба Твоего — первого катакомбного епископа многострадальной Русской Православ­ной Церкви Максима.

Русская газета заграницей в 1931 г. сообщила следующее: «Ватикан, 30 ноября (Гавас). Только сегодня комиссией Ва­тикана «Про-Руссия» получено известие о смерти магистра Ма­ксима, православного епископа Серпухова. Епископ Максим был расстрелян 6 июля большевиками за отказ признать митрополита Серия, примирившегося, как известно, с со­ветской властью».

2 ноября 2005 г.

De : Bishop Vladimir
A : Veniamin jukov
29 septembre 2005 20 09

Дорогой о Господе о. Вениамин,

Отец-епископ Анастасий в очередной раз предлагает какое-то абсурдное своё предложение: Создать Синодальную Ревизионную комиссию с небывалыми доселе полномочиями - Синодальная Ревизионная комиссия никоим образом не является органом контроля, посредством которого Арх. Собор контролирует деятельность Синода. Синод подотчётен только Собору, а не комиссии. Эта Ревизионная комиссия, согласно Пар. 31, является ВСПОМОГАТЕЛЬНЫМ УЧРЕЖДЕНИЕМ при Архиерейском Синоде и ревизирует только ПОДВЕДОМСТВЕННЫЕ Синоду учреждения. Прошу Ваших свв. молитв, во Христе, +Е.В.

C 1-го июля 2004 г. Преосв. Анастасий стал подвергать систематической критике все основные решения Архиерейских Синода и Собора. Он как будто тщательно составлял обвинительный материал, причем он выступал как безошибочный наставник, порою нагло и оскорбительно. Вот, например, из его обращения к своим собратьям:
- «Обращает на себя внимание стремление изказить смысл ...»
- «Далее утверждается совсем безумная мысль, ...»
- «Спрашивается, для чего вся эта городьба, выворачивающая мозги на изнанку и подрывающая канонические основы нашей Церкви».
- «Не лучше ли было бы, дорогие сопастыри, честно сказать..» (из письма от 12/25 декабря 2003 г) .

С целью пояснения в ответ на его писания завязалась целая переписка с архиереями и Секретарем Синода; однако никакие объяснения и доводы не смогли склонить его к нормальному обращению с собратьями.

Вл. Владимир писал ему 3 февраля 2005 г. : « Позвольте... выразить Вам свое недоумение по поводу Вашего непонимания писем к Вам от Владыки Виктора и Митроф. Прот. Вениамина Жукова... , которые в простой и доходчивой форме объяснили Вам Ваше заблуждение, но Вы почему-то не пожелали внять их мудрым советам».

Наконец, 18 ноября 2004 г. Архиерейский Собор направил Преосв. Анастасию «Обращение»: «Архиерейский Собор крайне обеспокоен беспочвенной и немилосердной критикой деятельности Архиереев нашей Церкви и всего Архиерейского Синода, постоянно исходящей от Вашего Преосвященства, и призывает Вас к более осмотрительному и смиренному участию в наших церковных делах, дабы оно было созидательным, а не парализующим управление нашей Церкви».

На это Еп. Анастасий ответил в частности: «Моя переписка носила сугубо деловой характер... При заключении своего мнения я использовал метод критического анализа... То только научный метод в процессе познания и он не может рассматриваться как оскорбительная критика».

Одно это заявления свидетельствует о нескладности мышления, что для православного человека, тем паче для архиерея, означает и печальную нескладность собственного образа жизни. В помощь духовной жизни недостаточен метод логического анализа, да еще критического, ставя под предварительное сомнение предмет изучения. Такой метод абсолютно не соответствует заповедям Господним. Он действует в области естествознания, научной закономерности, но никак не в области правды Божией, Веры, Надежды и Любви и Даров Божиих, Правил церковных и «Положения о РПЦЗ». Указанный метод не знает духовной добродетели смирения, милосердия, послушания, жертвенности и любви. Такой метод раскрывает путь Диаволу. Может быть поэтому так тяжко становилось от писем Еп. Анастасия.

Постараемся разобраться в его выступлениях в адрес наших архиереев.

После ноябрьского Синода 2003 г., еп. Анастасий заметил, что с учреждением епархиальной власти еп. Виктора на территории центральной России, предоставление Вл. Варнаве ведать некоторым духовенством на этой территории противоречит Канонам. Этому справедливому замечанию последовало должное исправление от Синода.

Однако 1-го июля 2004 г., т.е. 7 месяцев спустя, Еп. Анастасий неожиданно резко критикует все решения того же Архиерейского Синода ноября 2003 г., и вступает в противоречие с самим собой и с канонами, предлагая предоставить Вл. Варнаве права Миссии на этой территории: «Арх. Варнава, пишет он, с 80-х годов прошлого века осуществлял свою деятельность на Европейской части территории России и у него сохранились там духовные связи, которые недопустимо разрывать. Поэтому было бы целесообразно, если бы Синод предложил Арх. Варнаве организовать на территории Европейской части России Духовную Миссию от Западно-Европейской епархии, при согласовании деятельности Миссии с правящим архиереем, еп. Виктором».

Помимо своего противоречивого характера, это предложение свидетельствует и о резком изменении, за последний полугодовой срок, в отношении Еп. Анастасия к Архиереям Синода, с явным уклоном в сторону Архиеп. Варнавы и Архиеп. Лазаря.

Еп. Анастасий выступил враждебно и клеветнически в адрес Секретаря Синода:

«.. присвоение прот. Вениамином Жуковым себе власти, в объёме архиерейской, возникло давно и открыто проявилось уже на Архиерейском Соборе в мае 2003 г. Это привело его к конфликту с правящим архиереем, архиеп. Варнавой, и к дальнейшей эскалации между ними борьбы, породившей печальные последствия. Но этот вопрос еще будет специального, судебного разбирательства, по этому на нём я сейчас останавливаться не буду. Нам сейчас важно уяснить себе, что присвоение прот. Вениамином, не свойственной его сану, власти, явилось следствием не одной его вины, но результатом грубого нарушения канонов нашей Церкви, ставшее возможным, благодаря содействию всех архиереев этому нарушению. По этому, чтобы начать исправление наших церковных дел надо начать, прежде всего, руководствоваться утвержденным на прошедшем Архиерейском Соборе «Положением о РПЦЗ» и строго исполнять принятые на Соборе постановления, а именно: 17 Т.к. прот. Вениамин Жуков не является членом Архиерейского Синода, а Секретарь Синода, согласно пар. 28, назначается в сане епископа из членов Синода, он ни в коем случае не должен больше исполнять обязанности Секретаря Архиерейского Синода и его подпись не должна появляться на синодальных документах».

Далее, Еп. Анастасий заявляет, что Указ от 19 января 2004 г. за № 22/04/М, последовавший за письмом архиереев Синода к Архиеп. Варнаве от 12 января 2004 г., «спровоцировал кризис Церковной власти в Западно-Европейской епархии». Он резко осуждает трех архиереев Синода, в том, что они якобы применили «ультиматум», «метод запугивания» и «оскорбление сана». В своем якобы логическом анализе, еп. Анастасий пренебрег одной информацией, предоставленной в этом письме, а именно, что авторы его действовали по благословению своего Первоиерарха Митрополита Виталия, который и предложил собратьям-архиереям не накладывать немедленно прещение на Архиеп. Варнаву (его определение на покой), а прежде написать ему письмо, дав ему одну возможность для его обращения.

Из этого вытекает, что Еп. Анастасий действует не рассудительно, но также, что он пишет гневно, находясь под эмоциональным возбуждением на архиереев: «Как фарисеи осудили Иисуса Христа на смерть еще до ареста и суда, так и наши архиереи осудили Архиеп. Варнаву не начиная судебного разбирательства». Это не только оскорбительно, но и кощунственно, и отождествляется с гневным выступлениями Германа Иванова-Тринадцатого и лазаревцев.

И явное затмение разума, когда он утверждает, что этот указ не имеет силы, потому что Архиеп. Варнава не подавал прошения на покой. Здесь опять воспроизводится в точности аргументация Германа и Варнавы.

Касательно решения о снятии сана с Серафима Баранчикова, еп. Анастасий считает, что « убеждения Арх. Варнавы о незаконности данного Указа, с формальной точки зрения, вполне обоснованы». Этим заявлением он не учитывает, что Архиеп. Варнава сам подписал синодальное решение о снятии сана с Серафима Баранчикова. Т.е. в этом случае видна еще и некомпетентность еп. Анастасия.

Но Еп. Анастасий на этом не останавливается: он просит, чтобы отменили главные указы по этому делу и поручили Архиеп. Варнаве произвести его судебное разбирательство.

Было бы полезно узнать от Еп. Анастасия, правильно ли поступил архиеп. Варнава, разрешив монаху Серафиму служить Божественную Литургию, после снятия с него сана Архиерейским Синодом, в составе которого был и Архиеп. Варнава? И считает ли еп. Анастасий совершаемые «таинства» расстригой Серафимом – действительными (в то время как Митрополит Виталий назвал их «кощунственными»)? И как относится Еп. Анастасий к совершаемым богослужением б. Архиеп. Варнавой и б. протод. Германом? И не думает ли он их реабилитировать в будущем?

В конце того же письма от 1-го июля 2004 г. Еп. Анастасий принципиально становится на сторону лазаревской группировки. Он утверждает, что в отношении Лазаря был злонамеренно пущен жупел «врага» для создания атмосферы недоверия к нему, в конечном итоге, якобы, разрушившей нашу Церковь.

В сложившемся положении интересно узнать не отзовет ли Еп. Анастасий свою подпись под документом «Разъяснение Епископата РПЦЗ(В) о каноническом положении группы архиепископа Лазаря» от 12 июля 2003 г.?

Вл. Виктор ответил на письмо Еп. Анастасия от 1-го июля 2004 г.:

«...в своей критике деяний Синода Вы являете удивительное непостоянство: пишите «что Архиеп. Варнава с 80-х годов прошлого века осуществлял свою деятельность на европейской части территории России и у него сохранились там духовные связи, которые недопустимо разрывать». Вы предлагаете организовать тут ему свою миссию. А как же производится Синодом перемещение епископов с одной кафедры на другую? Что же, всегда создаются «миссии» для сохранения «духовных связей»?

«Далее Вы пишите «о недопустимости увольнения на покой без личного прошения Арх. Варнавы» (обраттим внимание, что это тот самый аргумент, выдвинутый Архиеп. Варнавой в начале 2004 г.). В данном случае увольнение на покой не по прошению уходящего, а в порядке мер прещения за проявленную направленность деятельности».

«Свое постановление Синод выносит не на основании объективного Церковного судебного расследования нарушений допущенных Арх. Варнавой, а на письме от 12 января 2004 г. за подписью трех членов Синода», - пишите Вы. Что вы имеете ввиду под «Церковными судебными расследованиями»? Разве 11 пунктов обвинения Арх. Варнавы, приведенными в «письме» от 12 января, просто придуманы тремя членами Синода, а не выявленными фактами в расследовании? Если Вы не согласны с каким-либо пунктом из 11, приведенными в «письме», то можете опровергнуть его в порядке собственного «расследования», но огульно называть все послание не объективным и содержащим ряд канонических и юридических нарушений просто не серьезно и оскорбительно для членов Синода».

Но этим не заканчивается критика Еп. Анастасия. И опять он преспокойно искажает «Положение о РПЦЗ» пар. 8, гласящий: «Членами Собора являются все архиереи, входящие в состав РПЦЗ». Ссылаясь на него он утверждает, что: «никто кроме архиереев не может быть членом Архиерейского Собора и участвовать в его заседаниях». Утверждая при этом, например, об о. Николае Семенове, что «никто не может присваивать помощнику митрополита архиерейского права, если он не имеет архиерейского сана» -- в то время, когда никто из членов Синода и Собора о. Николаю «архиерейского права» и не присваивал. Откуда такая тенденциозность мышления – непонятно...

Еп. Анастасий также выразил свое несогласие по поводу текста измененного Устава, составленный по образцу Всероссийского Собора 1917/18 гг. и обличил составителей в «пресвитерианстве», называя их работу «беззаконием и модернизмом». Можно отметить, что с ноября 2003 г. по ноябрь 2004 г. этот Устав был формально в силе, но Еп. Анастасий не признавал состоявшееся соборное решение и продолжал цитировать Устав 1964 г. А не должен был ли он, докладывая о своем несогласии, все же подчиниться соборному решению?

Злополучное применение им метода критического анализа привело Еп. Анастасия к тому, чтобы раскритиковать деятельность Собора 2004 г. по поводу избрания членов Архиерейского Синода. Напомним, что на этом Соборе был избран Заместитель Первоиерарха и был назначен новый член Синода, еп. Антоний. Остальные члены Синода, епископы Владимир и Варфоломей так и оставались членами, это было ясно для всех присутствующих. Относительно Секретаря, предварительное замечание Еп. Анастасия по поводу избрания на эту должность епископа согласно пар. 28, было озвучено на Соборе прот. Вениамином Жуковым; однако Собором было решено ничего не менять. Это только подтверждает, что решения по этим вопросам состоялись с общего согласия без формального переизбрания.

Однако еп. Анастасий усматривает в этом процессуальную ошибку и просит, чтобы Митрополит назначил епископов Владимира и Варфоломея членами Синода путем Указа, а также чтобы Митрополит назначил Секретаря из состава Синода. Еп. Анастасий до того преследует первоначальную цель, что предлагает Митрополиту совершить неканонический акт, так как состав Синода назначается Собором, а не Указом Митрополита.

Вл. Сергий дал ему на все эти вопросы обстоятельный ответ 13 января 2005 г., но Еп. Анастасий остается герметичным к доводам архиереев и продолжает в этом же духе (письмо 20 сент. 2005 г.):

«Чтобы не возникло ситуации, которая произошла на ноябрьском Соборе 2004 г., когда забыли избрать членов Синода, и Церковь на междусоборный период осталась с неполноценным органом управления..».

В том же письме от 20 сент. 2005 г., движимый тем же критическим анализом, еп. Анастасий требует, чтобы Собор утвердил разграничение епархий, установленное еще в 2003 г.: «Утверждение границ епархий. Согласно п.40 границы епархий «определяются Архиерейским Синодом с окончательным утверждением Архиерейским Собором». Ноябрьский Синод 2003 г. Установил новые границы епархий, но до сего дня они не получили Соборного утверждения».

Злополучный метод критического анализа и тут поверг Еп. Анастасия в путаницу, ибо изменения касательно епархий были приняты на Архиерейском Синоде в ноябре 2003 г. после опроса всех архиереев, и в силу пар.11ж они не требуют утверждения Собором. Справедливо было бы его замечание только в том случае, если Синод определял бы епархии без предварительного опроса архиереев.

Еп., Анастасий участвовал в этом опросе и ответил к заседанию Синода 13 ноября 2003 г.: «Прежде чем возводить викариев в правящие архиереи необходимо решить вопрос о образовании самостоятельных епархий и определить их границы». Тут же были им предложены разграничения епархий, которые были все приняты на Синоде и вслед за этим были назначены соответственно епархиальные архиереи.

А пар. 11ж гласит:

В компетенцию Собора входит: Избрание, назначение, перемещение, увольнение на покой и награждение епископов.

Примечание: Назначение управляющих епархиями из наличного состава епископов а также избрание, назначение, перемещение, увольнение на покой и награждение епископов, открытие епископских кафедр, закрытие и изменение границ их, воссоединение с Церковью епископов, отпавших или присоединяющихся из инославных исповеданий в междусоборный период могут осуществляться, в случае необходимой нужды, и Архиерейским Синодом, но не иначе, как только путем затребования письменных отзывов от всех Преосвященных.

В своем последнем письме еп. Анастасий еще настаивает на создании Синодальной ревизионной комиссии, ссылаясь на пар. 11м «Положения о РПЦЗ», разъясняя при этом, что такая комиссия является «органом контроля, посредством которого Архиерейский Собор контролирует работу своего исполнительного органа Архиерейского Синода».

Совсем не так гласит указанный параграф: «Избрание Синодальной Ревизионной Комиссии для проверки Синодальной отчетности и правильности ведения хозяйственной части Синода и для подобной же ревизии подведомственных Синоду учреждений». В нем ясно указано, что полномочия такой комиссии относятся к вопросам финансовым и хозяйственным, а не к «работе» вообще исполнительного органа Синода. Такая комиссия для нас в данный момент является фикцией, так как у нас нет ни финансов, ни хозяйства.

Итак видно, что у Еп. Анастасия отсутствует сплошь и рядом собранное синтетическое мышление. У него превалирует раздробленное мышление, ярко выраженное методом критического анализа, и мимо его осознания проходят самые очевидные факты.

После такого определения напрашивается в первую очередь заключение о возможном у Еп. Анастасия душевном нестроении или заболевании, которое проявляется в стремлении себя выделить, нанести удар, поразить, унизить, противоречащее христианскому духу смирения, кротости и милосердия.

Но если принять во внимание тот факт, что все его действия имеют целью противоречие Синоду, восстановление Варнавы, защиту лазаревской группировки, отстранение Секретаря Синода, тогда, во вторую очередь, напрашивается заключение о преднамеренном действии с целью поколебать наш епископат и, в частности, исполнительный орган, выставляя ряд, якобы, обоснованных обвинений, входящих в состав как бы компрометирующего материала на управление нашей Церкви.

Возможно, что правильная оценка действий Еп. Анастасия состоит в первом заключении, как основном и, что воинствующие действия против нашего епископата являются следствием податливости его характера влиянию врагов нашей Церкви.

В ответ на то, что Архиерейский Собор РПЦЗ объявил нашу Церковь «наследницей тысячелетней Русской Церкви», еп. Анастасий исповедует, что «Заявлять о своих наследственных правах и начинать делить «наследство» при живом владельце – это, по крайней мере, безнравственно». В связи с этим хотелось бы узнать, кого именно считает еп. Анастасий «живым владельцем»? Считает ли он «наследницей» Русской Церкви Московскую Патриархию? Признает ли он вообще Московскую Патриархию за Церковь Христову. Или же Московская Патриархия – это лже-церковь и наследственные права ее совершенно беззаконны? Все это – важные вероисповедные вопросы, на которые хотелось бы услышать ясный ответ.

Итак, что делать?

Считаю, что нельзя не предавать значения тому, что он пишет. Потому что его действия вызывают неспокойствие и могут в дальнейшем привести к нестроениям в нашей Церкви.

+Епископ Владимир

Письмо о. Валерия Рожнова о Русской Церкви за рубежом – сент. 2002 г.

De : Протоиерей Валерий Рожнов
Envoyé : jeu. 5 septembre 2002 23:21
À : alexey Lebedev; Владимир Черкасов; Николай Бреверн; Ольга Ивановна Никитина; Пр.Алексей Легостаев; Протоиерей Николай Семенов; Иерей Александр Павпертов
От: Протоиерей Валерий Рожнов Кому: Владимир Черкасов
Дата: 6 сентября 2002 г. 1:19

Вы действительно в один из самых критических моментов истории нашей Церкви проявили себя воином Христовым. Возможно, что Ваши своевременные обращения ко всечестным Владыкам, отцам и братьям, к белой эмиграции, а так же Ваша оценка ситуации и замечания о лазаревских епископах (и кандидатах во епископы) по значимости могут перевесить все Ваши четырнадцать книг, ибо Вы вступились за Церковь - Невесту Божию. Вы выступили на защиту рассеянного по всему миру последнего остатка гонимых и страждущих за Истинную Церковь Русскую. Особенно сильно звучат Ваши слова: "Пусть мы почти никого из Вас не видели долго и много на нашей земле, но всегда знали, что в РУССКОМ ЗАРУБЕЖЬЕ непоколебимы и твердо стоят под идейным стягом нашей Церкви именно вы, кому повезло родиться от русской элиты и воспитаться в ее традициях. Пусть наша горсть по-прежнему будет рассыпана в этом продажном мире, но мы будем знать, молясь, что так же, с таким же чувством и во Имя Его кладет крестное знамение на грудь подлинный собрат, хотя и за тысячи миль". Когда читал эти слова, то ком подошел к горлу и глаза переполнились слезами. Вспоминаю этих людей, о которых Вы говорите и с которыми мне Бог дал возможность общаться в Париже, Вильмуасоне, Марселле, Каннах, Брюсселе, Амстердаме, Арнхеме. Вспоминаю как стойко сражались эти люди за души верующих и за православные храмы, (особенно в Париже, Брюсселе, Амстердаме, Каннах), а главное за чистоту Православного Исповедания. И виделся-то я с этими людьми какое-то мгновение, но родство душ, сплоченное в борьбе с предательством и ложью соединило нас так, что у меня впечатление, будто я знаком с ними всю жизнь. Эти люди мне близки и дороги, и я с огромной теплотой и любовью вспоминаю о них. Один из лазаревских кандидатов во епископы о. Дионисий, побывав в Русском Зарубежье, дал такую оценку:" А я думал тут сила!". Отец Дионисий не заметил силы в русском зарубежье и по тому поспешил отделиться вместе с вл. Лазарем в самостийный раскол. А я видел там великую силу. Эта сила - любовь во Христе, объединяющая нас. И надо отметить, что потомки белой эмиграции смогли не только сберечь эту силу в себе, но и смогли передать ее тем русским , которые волею судьбы оказались заграницей уже в современное время. Сила этой любви во Христе на столько велика, в том числе и к нам живущим в России, что способна преображать затоптанные атеизмом и помраченные мерзостью запустения души. Разве это не залог будущего духовного воскресения России, которому суждено быть в единстве последнего остатка верных, сплоченного любовью во Христе? А в чем еще сила, объединяющая всех нас, как не в любви? В мирской славе? В деньгах? Во власти? Этого не стяжала Церковь изгнанница. Но любовь во Христе сильнее всего этого. Поэтому мне кажутся жалкими те люди, которые вопреки законам братской любви, установленной в Церкви, дерзнули искать власть и славу от гордости и самомнения. Разве не от этого когда-то рождались вопросы: "Почему я не Бог? Почему я не Царь?". И вот теперь: "Почему я не Первоиерарх? Почему я не епископ?". Такой, наверное, вопрос задавали себе кормчие лазаревского раскола, которые, образно говоря, пиратскими методами захватили один из кораблей флотилии и теперь пытаются выдавать его за флагманский корабль. Но кораблем-то надо еще уметь управлять! Вполне возможно, что вскоре с него начнет спрыгивать команда, когда под парусом самостийного катехизиса корабль, управляемый молодыми разбойниками, возьмет курс на рифы. А сейчас им кажется, что они умеют управлять не только командой корабля, но и всей флотилией. Однако Вы правы. Никто из современных русских епископов (выходцев из советской России), не оказался способным устоять в истине, не говоря уже о том, чтобы возглавить Церковь. В этих условиях о каком перенесении Высшего Церковного Управления в Россию сейчас может идти речь при отсутствии в ней верных епископов? Конечно, это не исключает того, что в России нет достойных кандидатов для посвящения в епископский сан. Люди достойные архиерейских хиротоний в России, конечно, есть, но Господь не дает пока нам таковых по нашим грехам. Поэтому не требовать немедленного возвращения в Россию ВЦУ нам бы следовало, а делами веры подтверждать, что мы достойны иметь ВЦУ в России. А где наши дела веры? Живем, как правило, праздно в своеволии , в лености, в непослушании, в жестокосердии. И если мы честно посмотрим на происходящее, то обнаружим, что реальным центром, сдерживающим апостасию последнего времени были люди воспитанные в старой эмиграции. Например, арх. Варнава, прот. Вениамин Жуков, то есть, именно те люди , к которым Вы обращаетесь со словами: "Не отдавайте руководство в России нашим местным братьям-браткам, Христа ради..." Согласен с Вами. Думаю, что Высшее Управление Русской Церковью, до тех пор пока в России не вырастит свой настоящий (не совковый) епископат, должно быть в настоящее время там, где оно реально сложилось - во Франции, куда вполне возможно перебраться митрополиту Виталию - подальше от американских преследователей. Европа - уже ближе к России не только географически. Понимаю, что сторонники немедленного перенесения ВЦУ в Россию, могут обвинить меня в отсутствии патриотизма. Смею, Вас заверить, дорогой Владимир, что в свое время находясь во Франции, я с первых же дней плакал о России и хотел вернуться домой, к своему приходу. Разве я не был бы сторонником возвращения ВЦУ на Родину, если бы видел сейчас такую возможность? Думаю, что многие священники, сторонники немедленного возвращения ВЦУ в Россию проникнуты больше не патриотизмом, а малодушием, ибо, нам в России действительно не выгодно в глазах мирского общественного мнения быть священниками русской Церкви с Управлением из-за границы. Что ж - это наш крест. Христос тоже был отвергаем своими соплеменниками. И если Его отвергали, то и нас будут отвергать. И если Его принимали, то и нас примут. Примут те, которые о Церкви судят не столько по национальному признаку, сколько по духовному. Поэтому временное пребывание ВЦУ за границей даже служит церковной пользе, содействует очищению нашей паствы -отношением к нам проверяется стойкость и полнота веры для того, чтобы в будущем, в нужный момент вновь воссозданное в России ВЦУ не проявило себя так, как проявляют сейчас епископы и священники, на которых мы еще недавно так надеялись.
Прот. Валерий Рожнов.

Скоро я опять уснул и видел себя стоящим у этой самой арки и позади нее стоял Спаситель, а за Спасителем стоял Царь Николай. Спаситель сказал Царю: "Ты видишь в моих руках две чаши: одна с горечью для твоего народа, другая сладкая для Тебя". Царь упал на колени и долго просил Господа позволить Ему пить горькую чашу вместе с Его народом.

Господь долго не соглашался, но Царь просил докучливо. Тогда Спаситель выбросил из горькой чаши большой горящий уголь и положил его на ладоне Царской руки. Царь начал перекладывать уголь с руки на руку и в это время его тело начало светиться до тех пор, пока стало совершенно светлым , как какой-то лучезарный дух.

В это время я опять проснулся.
Потом, заснув опять, я видел необъятное поле, покрытое цветами. Посреди поля стоял Царь, окруженный множеством народа и из своих рук раздающий манну им. Невидимый голос сказал в этот момент:
"Царь взял преступления Русского народа на себя и Русский народ прощен".

В годины ярости кровавой,
Преступных слов и гнусных дел,
Когда от нас Орел Двуглавый,
Взмахнув крылами, улетел;
Когда убийцы и бродяги,
Позоря славный ход времен,
Топтали царственные стяги
И Крест Андреевских знамен;
Когда матросы с бандой серой,
Казня страдальцев без вины,
Глумились в бешенстве над верой
Седой священной старины, -
Тогда, на вольное страданье,
С ничтожной горстью прежних слуг,
С своим Царем пошел в изгнанье
Ты, верный раб и честный друг.
И скорбь и жребий зло-суровый
Ты с Ним в дни горя разделил
И, за Него томясь, оковы
В предсмертный час благословил.
И, пулей в грудь на вылет ранен,
Ты умер, верностью горя,
Как умер преданный Сусанин,
За православного Царя...
Пройдет свободы хмель позорный;
Забудет Русь кровавый бой...
Но будет жить матрос Нагорный
В преданьях родины святой.

Что сказать вам, возлюбленные во Христе братия и сестры, в этот торжественный час нашего молитвенного общения с вами в столь знаменательном для нас Храме Памятнике.

Два разнородных чувства соединяются ныне в нашем сердце, вступая в некоторое состязание между собою. С одной стороны, мы переживаем светлую праздничную радость при созерцании неисчислимого сонма православных святых, коих св. Церковь поставляет ныне перед нашим духовным взором, износя их, как чудные перлы, из своей небесной сокровищницы. Среди них блистает особою велелепною, поистине божественною славою, Пречистая Матерь Божия, посетившая ныне вас через пришествие к вам ее чудотворного образа, облагоуханного, как драгоценным миром, исходящею от него благодатью и вашим благоговейным усердием к ней. Оно побудило вас принести ей ваши радостные похвалы, ваши умиленные слезы и эти чистые благоухающие цветы, довлеющие Той, Которая Сама именуется «Неувядаемым Цветом». Но эта радость растворяется скорбью невольно проникающею в наше сердце при воспоминании о великих страданиях в Бозе почившего Царя-Мученика, Государя Николая II, умученной вместе с ним Его Царственной Семьи и многочисленных других наших страстотерпцев, умерщвленных безбожною большевицкою властью, в священную память коих воздвигнут этот храм.

Наша скорбь об них по временам была бы неутомима, если бы она не умягчалась и не просветлялась теплыми лучами, исходящими от светлого облика покойного Царя-Мученика. Многие из нас еще живо помнят Его образ и благоговейно хранят его в своем сердце. Что может быть пленительнее духовной красоты, сиявшей из Его лучезарных ласкающих очей, бывших истинным зеркалом Его возвышенной благородной души?

Он воплотил в себе образ истинного православного царя – помазанника Божия, благочестивого, кроткого, милостивого, великодушного, самоотверженного, готового положить душу свою за благо своего народа и за верность обетам, данным им при священном короновании.

Когда гнев Божий возгремел над Русскою землею и область тьмы водворилась в ней, дыша неистовою злобою против всего, что пыталось стать на ее пути, тогда лучшие русские люди принесли себя в жертву во искупление Отечества. Господь потребовал прежде всего такой жертвы от Государя, как первого сына и верховного вождя России – Он безропотно принес ее, вместе со всею своею семьею, которую справедливо можно назвать Его «домашнею церковью». Государь мужественно взошел на свою Голгофу и в кроткой покорности воле Божией вкусил мученическую смерть, оставив после себя в наследие ничем не омраченное монархическое начало, как драгоценный залог, полученный им от своих царственных предков.

Такому Государю, в воздаяние за Его царственный подвиг, нельзя было воздвигнуть лучшего памятника, как храм Божий, где непрестанно будет возноситься безкровная жертва об упокоении Его души. Мы должны сожалеть только о том, что этот дорогой для нас памятник создан не на родной нам Русской земле, а в чужой, хотя и дружественной и гостеприимной для нас стране. Что хотела сказать этим воля Божия, без соизволения которой не совершается ни одно ни великое ни малое событие на земле?

Прежде всего, дерзаем думать то, что Русская земля, обагренная невинною кровью Царя-Мученика и множества других верных сынов России, оскверненная богохульством и многими другими тяжелыми грехами и преступлениями недостойна иметь у себя такой священный памятник, пока она не очистится от своих беззаконий горькими покаянными слезами и не примирится с умученным на ней Государем через принесенное пред Ним глубокое всенародное покаяние.

Вместе с тем Промыслу Божию, быть может, было угодно напомнить современной Европе, в сердце которой воздвигнут ныне наш Храм-Памятник, о том, что покойный Государь пошел на распятие не только для спасения своего народа, но и всей Европы, обязанной Ему избавлением от величайших опасностей в наиболее трудные для нее дни первой мировой войны.

Он остался верным свои союзникам даже тогда, когда они сами оставили Его, предоставляя Его собственной участи. Самая мученическая кончина Его не вызвала у них глубокого сострадания, которого она заслуживала. Они заботились только о том, чтобы умыть свои руки пред всеми, показать, что они чисты от Его невинной крови.

Между тем, в их распоряжении оставалось достаточно средств, чтобы предотвратить это величайшее преступление нашего века и спасти жизнь Русского Царя, их верного союзника, если бы они имели для этого достаточно доброй и твердой воли.

Убийство оставленного всеми беззащитного Русского монарха, вместе с супругою и юными детьми, будет всегда стоять тяжелым укором пред совестью всего мира.

Современные народы слишком тесно связаны между собою, чтобы не считать себя ответственными за вопиющее попрание справедливости, свободы и других общечеловеческих прав в той стране, где могло совершиться это беспримерное злодеяние. К сожалению, они остаются попрежнему равнодушными и к страданиям Русского народа и к мученической смерти Государя Николая II, значение которого возрастает с каждым днем. Мы верим, что настанет время, когда человечество поймет, наконец, что наши Царственные страстотерпцы и все, кто последовал по их пути, будучи умерщвлены за свидетельство Правды Божией, принесли себя в жертву очищения за грехи всего современного мира, погрязшего во лжи и неправде и нуждающегося в искуплении.

Стоя перед лицом культурного Запада, наш Храм-Памятник не перестает безмолвно вещать ему и о многом другом, что могло бы послужить для него добрым и полезным уроком в его нынешнем положении. Особенно явственно он напоминает Западной Европе об утрате ею идеала истинной христианской власти, который всегда носил в своей душе наш почивший Государь. Потеряв не только этот идеал, но и самый духовный вкус к нему, европейские народы болезненно ищут новой организации государственной власти, стараясь создать ее по образу своему и по подобию и, переходя от одной крайности к другой, от самой широкой свободолюбивой демократии к суровой, холодной, безблагодатной автократии. Мы видели этих созданных нашим шатающимся безрелигиозным веком новых некоронованных самодержавных владык, не подчиняющихся никаким нравственным нормам и потому так легко упивающихся своею неограниченною диктаторскою властью, переходящею с такою же легкостью в жестокую кровавую тиранию. Их ничем необузданный жестокий произвол и ослепленная самодовольством гордыня делают их источником величайших бедствий для их собственных стран и всегдашней угрозой для их соседей, подвергая их постоянной опасности войны. Эти болезненные явления, наблюдающиеся во внутренней жизни и взаимных отношениях современных народов, вместе с тщательным изучением истории минувших веков, заставили одного из западных ученых придти к определенному заключению, что никто иной, как именно русские православные цари были главным оплотом мира и порядка во всем мире. С тех пор, как пал Императорский Престол в России, равновесие поколебалось повсюду.

Напрасно современные верховные правители государств, вместе со своими ближайшими, умудренными опытом, сотрудниками, усиливаются возстановить его всеми способами, в числе коих предусматривается и устрашение наиболее безпокойных и немирных членов международной семьи атомными бомбами и другими разрушительными орудиями, на изобретение коих тратится ныне столько энергии и материальных средств. Опыт последней войны показал, что это последнее средство далеко не всегда достигает своей цели. Нельзя гасить огонь огнем и духу насилия и разрушительной жестокости противопоставить то же оружие. Это только увеличивает взаимное озлобление воюющих и ведет к полному разложению христианской культуры и самоистреблению человечества.

Недействительными оказываются для обеспечения прочного мира на земле и мирные соглашения отдельных государств между собою, если внутри их самих недостает устойчивого порядка, постоянства и твердости в управлении.

Глубокое разстройство всей современной жизни не прекратится до тех пор, пока все народы не вспомнят о забытых ими нравственных основах общения, о которых не перестает вещать им наш Царь-Мученик самою своею страдальческою кончиною. Прежде других должен вспомнить об этом наш русский народ, воскресив перед собою высокий образ своего Государя, обвеянный духом Православия, бывшим искони главным зиждительным началом в нашей истории.

Это был подлинно Царь православный, в котором воплотились многие евангельские добродетели и прежде всего те, за которые ублажает Христос Спаситель своих последователей в Нагорной проповеди.

Во главе их поставлена нищета духовная, т.е. смирение сердца, которым наш самодержавный Государь обладал в такой степени, как никто другой из венценосцев. Оно возносит Его на высоту и делает Его достойным уже не земного, а вечного Царства Небесного. Родившись в день великого ветхозаветного страдальца Иова, Государь должен был испить чашу тяжких горьких страданий. Они проходят через все Его царствование и достигают высшего предела к концу Его жизни.

Он плакал горькими незримыми слезами не столько о своей участи и несчастной судьбе своей семьи, сколько о непонимании Его лучших благородных стремлений и особенно об ослеплении своего народа, отрекшегося от своего царя, от своей истории и частью от самой своей веры.

Он не нашел уже утешение на земле, как некогда Иов, и за это обретет его сторицею в блаженном Царстве Христовом.

Кротость Его смиренного сердца известна всем, и если кроткие наследят землю, то и Он унаследует землю, благих и посажен будет на престоле, который непоколеблется вовеки.

Его возвышенная душа никогда не переставала алкать и жаждать правды, за которую Он положил свою душу – и Он насытится ею там, где правда будет царствовать во веки.

Милосердие – сердце милующее готовое обнять всех – это лучшее украшение монархов – составляло самую сердцевину Его души. Чрез эту добродетель Он сам обретет помилование у Бога.

Чистота сердца, которую Он хранил до последнего издыхания, сделает Его достойным открытыми очами взирать на славу Божию, а любовь и мир, какие Он распространял вокруг себя, как духовный воздух, и к которым он призвал все народы тотчас же по вступлении на царство – приобщают Его к сонму истинных сынов Божиих, наряду с прочими миротворцами.

Наконец, кто больше Его претерпел незаслуженных поношений, гонений, унижений, клеветы и поруганий, постигших Его только за то, что Он хотел быть христианином не по имени только, но и в самой жизни показать себя исполнителем заповедей Христовых, положенных Им в самое основание своего царствования. Терния клеветы и лживых обвинений сплетаются в скорбный венец вокруг Его чела даже теперь, когда Он отошел от этого мира и предстал на суд Божий. Но чем больше суждено было Ему пострадать за правду в этом мире, тем большая награда ожидает Его в грядущей жизни. Этого нетленного венца мы испрашиваем для Него у Бога, принося ныне безкровную жертву в этом святом храме, созданном в Его блаженную память.

Возлюбленные во Христе Братия и сестры.

Когда умирали первые мученики Христовы, их оплакивали прочие христиане так же, как оплакиваем мы своих новых страстотерпцев, платя невольную дань немощи своей природы. Но проходили дни, и скорбь, как и все земное, проходила вместе с ними. Оставалась только вечная нетленная красота их мученического подвига, прелагавшая человеческую печаль в радость и претворявшая дни их мученической кончины в светлые победные праздники для Церкви.

Тот же жребий ожидает, уповаем мы, и наших новых исповедников и мучеников.

Раны, нанесенные нашему сердцу их великими, часто почти неописуемыми страданиями, слишком еще свежи, чтобы они не сочились кровью. Но минет время – и утолится также и наша печаль, постепенно прелагаясь в радость. Мы утешимся и возвеселимся сердцем при виде победы, одержанной нашими доблестными страстотерпцами.

Мы будем радоваться за них и за себя одновременно, видя, что и наше немощное время возрастило столько мужественных, несокрушимых подвижников и героев духа, славу которых будет возвещать созданный в их память Храм, возвеличивая особенно образ их начало – вождя – в Бозе почившего Государя Императора Николая II.

Настанет день, когда быть может, воздвигнутся храмы и в честь их самих, т.е. тех из них, кого сам Господь захочет прославить еще на земле.

В веселии духа, с ликующими победными песнями в устах, мы будем собираться в эти храмы в дни кончины наших страстотерпцев, как в дни наших других светлых торжественных праздников.

И, как на крови, пролитой первыми христианскими мучениками, утвердилась Церковь, так и на костях наших нынешних страстотерпцев утвердится вновь Святая Русь, чтобы служить Господу в преподобии и правде и возносить Ему славу, всегда победители час творящему и дивному и славному во святых своих. Аминь.

Тем, что я был, уже не буду. Надо заранее подумать о моем пока помощнике, а в будущем заместителе. Вопрос этот очень важный для будущности нашей любимой епархии. Им озабочены будут все наши верные пастыри и паства. Нужен свой человек - глубоко русский, но прекрасно знакомый с жизнью и культурой запада, имеющий богословское образование. Не может кто нибудь быть моей правой рукой, и продолжить нормальное течение жизни нашей епархии. Это понимают все у нас. В нашей епархии мы все живем одной дружной и единомысленной семьей.

Ведь большинство моих священнослужителей и пасомых -мои дети, которых я крестил, венчал, рукополагал и люблю всех.

Общим голосом наших священнослужителей мы избрали двух кандидатов: протоиерея Игоря Дулгова и протоиерея Петра Кантакузена. Оба они образованные, культурные люди, богословки православно подготовленные. Они будут помогать мне и друг другу. Если Ты читаешь наш епархиальный Вестник, то можешь составить предста­вление о настроенности и мыслях нашего редактора его - отца Игоря. Очень просим Тебя и Преосвященных Архиерейского Синода согласиться с нашей общей просьбой и скорее совершить эти две хиротонии, чтобы они при мне втянулись в новую для них работу. Оба они верны нашей Церкви.

Старшим будет о. Игорь. Помощником его о. Петр. Очевидно меня заменит в будущем о. Игорь. Это мои верные друзья, единомыш­ленники. Обоих я рукополагал и с ними сотрудничал более 30-ти лет.

Оба они не совсем здоровы. Вот почему до сих пор не соглашались вести архипастырскую работу вне Европы, в новых условиях климата. Я чувствую себя лучше, но носиться по Европе за рулем, как раньше, не смогу. Нужны молодые силы. В этом году исполнилось 36 лет моей архипастырской работы. В епархии у нас все милостью Божией тихо и мирно. А с моим авторитетом все считаются и будут слушаться. Но долго-ли я протяну, не знаю. Прошу любящих и верных собратьев понять нас и помочь, чтобы не начала угасать искра церковной жизни в нашей родной епархии и вообще в Западной Европе, где у нас достаточно врагов. За помощь нам, да благословить Тебя и собратьев моих Господь. Любящий вас и желающий сделать как можно лучше, собрат во Христе Спасителе, грешный и еще недомогающий, +Архиепископ Антоний

С трепетом предстою я перед вами в этот великий, ответственный и страшный момент моей жизни... Все мое минувшее проходит пред мысленным взором моим – и вижу я в нем, с одной стороны, цепь бесчисленных благодеяний Божиих, в с другой – несчетное множество падений моих...

Не буду затруднять вас подробным рассказом о далеком прошлом – о моем детстве и отрочестве. Я знаю, что это как бы принято, и часто избранный и нарекаемый в епископа делится с собором архипастырей воспоминаниями о своем прошлом. Но в моей жизни, в ее детские и юные годы вряд ли есть что-либо особо заслуживающее внимание, кроме, быть может, того воспоминания из лет раннего детства, когда я малым ребенком шести-семи лет по детски наивно любил «играть в службу» - делал себе подобие церковного облачения и «служил». А когда родители стали мне это запрещать, то Владыка Евгений, епископ Благовещенский, наблюдавший дома эту мою «службу», к их изумлению, твердо их остановил: « Оставьте, пусть мальчик «служит» по своему. Хорошо, что он любит Божию службу».

Живя в семье священника, видя и наблюдая жизнь и труды отца, строгого и благоговейного пастыря и служителя Церкви, я, естественно, привык к Божьему храму и службе. Но это было по существу нечто только внешнее, только «самотеком» создававшаяся привычка к атмосфере церковности. Ничего, или почти ничего глубокого, внутренне осознанного и сознательно принятого, увы, еще не было в этом.

Но Господь умеет прикоснуться к человеческой душе! И такое прикосновение Его попечительной Отеческой десницы я с несомненностью вижу в том, как меня в студенческие годы еще в Харбине словно громовым ударом поразили слова святителя Игнатия Брянчанинова, прочитанные мною в его творениях: «Гроб мой! Отчего я забываю тебя? Ты ждешь меня, ждешь – и я наверно буду твоим жителем; отчего-ж я тебя забываю, и веду себя так, как бы гроб был жребием только других человеков, отнюдь не моим?»

Только тот, кто сам пережил такой, если можно так выразиться, «духовный удар» - поймет меня сейчас! Словно ослепительный свет – свет истинного, настоящего, христианского понятия о жизни и смерти, о смысле жизни и о значении смерти, засиял перед молодым студентом – и началась новая внутренняя жизнь... Все светское, все «мирское» потеряло свой интерес в моих глазах, куда-то ушло, заменилось иным содержанием жизни. И окончательным результатом этой внутренней перемены явилось принятие монашества – тридцать один год с половиной тому назад.

Монашество... Первые годы его, обычные искушения для того, кто начинает этот особый жизненный путь – все это шло обычным порядком. Но мне хочется отметить сегодня, отметить благодарно то необыкновенное внимание и ту отеческую любовь и заботу, которые проявил в отношении молодого инока «авва всех авв» и духовный отец Православного Зарубежья Блаженнейший Митрополит Антоний. «Старец немощный и притрудный», обремененный заботой и «попечением всех церквей», он находил время для писем мне, и дрожащей, уже слабой старческой рукой писал письма, исполненные мудрости, назидания и громадного духовного опыта. Как святыню, как драгоценное сокровище, хранил я эти письма, но их уничтожил беспощадный пожар, случившийся в доме, где я жил в Харбине, всего лишь два с небольшим года тому назад, в котором я сам едва не погиб....

Обойду молчанием многие дальнейшие годы – годы владычества японцев в Китае. Они владели Манчжурией около четырнадцати лет. После них пришли коммунисты – сначала советские, потом китайские – и для Православной Церкви в Китае началась пора испытаний и скорби.

Боюсь быть многословным и сделать свою речь утомительно длинной... Но не могу и совсем умолчать о том, что было мной тяжело пережито тогда.

Первые дни «красного переворота»... Исчезли японцы – всюду красные флаги и красная власть. Советское правительство предлагает эмигрантам взять паспорта. Агитация – умелая, тонкая, ловкая – на полном ходу, и обманутые русские люди, уставшие к тому же от совсем не легкой эпохи японской оккупации, подавлявшей все русское, и поверившие в то, что «в Союзе теперь все по-другому, и полная свобода религии» - стали массами брать паспорта...

В эти памятные дни я был настоятелем Харбинской Св.-Иверской церкви. Ко мне пришел сотрудник харбинской газеты и спросил мое мнение о «милости» советского правительства, предложившего эмигрантам взять советские паспорта. По всему было видно, что он предполагал и от меня услышать слова благодарности и восхищения. Но я ответил ему, что от взятия паспорта категорически отказываюсь, так как не знаю ни о каких «идейных» переменах в Советском Союзе и, в частности, не знаю, как протекает там церковная жизнь, зато много знаю о разрушении храмов и преследовании духовенства и верующих мирян. Вопрошавший поспешил прервать беседу и уйти...

Вслед за этим, когда я прочитал в «Журнале Московской Патриархии» о том, что Ленин был величайшим гением и благодетелем человечества, я не мог выдержать этого и с амвона указал верующим людям на всю неправду появления такого возмутительного утверждения в церковном органе, подчеркнув, что ответственность за это ложится на патриарха Алексия, ибо он указан в журнале, как его редактор. Я говорил по совести и убеждению, но мой голос оказался одиноким. Со стороны же епархиальной власти последовало запрещение мне проповедывать с церковного амвона. И под этим запрещением я находился довольно долгое время.

Одиноко звучал мой голос и тогда, когда была объявлена знаменитая «целина» и бывшим эмигрантам было предложено выехать в Советский Союз. Я не считал возможным молчать и не только в частных беседах, но и с амвона разъяснял, что добровольная поездка туда, где строится коммунизм и преследуется религия, есть измена Богу и Церкви. И я наотрез отказался служить кому бы то ни было из отъезжавших в СССР напутственные молебны, так как основою такого молебна является молитва о благословении благого намерения, а намерение ехать «туда» я не считаю благим и не могу лгать Богу и людям. Так я говорил и действовал до конца моего пребывания в Китае.

С течением времени все более и более явной становилась внутренняя неправда той линии, по которой шла иерархия патриархии, и та фальшь, которая вносилась этим в церковную службу и церковную жизнь. Но свидетельствую ныне пред вами, Святители Божии: где бы, в каком приходе ни приходилось мне служить – я никогда не допускал этой джи и фальши в жизнь прихода и Божию службу. Там, где я служил, никогда не поминалась безбожная антихристова власть и никогда не служились молебны и панихиды по указке или в угоду этой власти.

Но должен сказать, при таком настойчивом отгораживании от этой фальши и лжи, от этой лже-церковности, каноническая зависимость от Московской патриархии, породившей в жизнь эту лже-церковность, мной ощущалась, как бремя тяжкое, как беда неизбывная. Избежать этого было нельзя, я состоял в клире Харбинской епархии, и через нее, как и все остальное духовенство, находился в юрисдикции Московской патриархии. Стараясь оберегать свою паству от советской фальши и лжи, сам я чувствовал себя иногда невыразимо тяжело – до того, что несколько раз подходил вплотную к решению вообще уйти – оставить служение. И останавливала меня только мысль о своей пастве: а как оставить малых сих? Уйду, оставлю служение – значит, им придется ходить на советскую «службу» и слышать молитвы о предтечах антихриста – «Господи, сохрани их на многая лета» и т.д. Это останавливало меня и заставляло нести свой долг до конца.

И когда, наконец, с Божией помощью мне удалось вырваться из красного Китая, то первым моим делом было обращение к Первосвятителю Русской Зарубежной Церкви Митрополиту Анастасию с просьбой считать меня снова в юрисдикции Русской Зарубежной Церкви. Владыка Митрополит ответил милостиво и с любовью, сразу благословил служить в Гонконге уже как пресвитеру Синодальной юрисдикции, и указал, что всякий священнослужитель, переходящий в эту юрисдикцию из юрисдикции Москвы, должен подать особое покаянное заявление о том, что он сожалеет о своем (хотя бы и подневольном) пребывании в московской юрисдикции. Это я сделал немедленно же. А так как по хлопотам моих друзей и, в первую очередь, по неоднократному ходатайству Владыки Архиепископа Саввы, я имел австралийскую визу, то через непродолжительное время я и вылетел в Австралию и благополучно прибыл в город Сидней.

И вот теперь, после всего этого, так пережитого, наступает, быть может, важнейший момент в моей жизни. Уже в первые недели моего пребывания в Австралии, правящий Владыка Архиепископ, радушной встречи и приема которого я никогда не забуду, стал мне говорить о возможности моей хиротонии. И сразу в душе появилась тревога и колебание... Вправе ли я, зная за собой много неисправностей в служении пресвитерском, принимать высшее и ответственнейшее служение епископское? Если пресвитерская епитрахиль бывает иногда так тяжела, каков же будет епископский омофор?

Святители Божии! Много передумал и перечувствовал я в эти последние дни, просмотрел, проверил свою жизнь – как сказал в начале слова, так повторяю и теперь: вижу с одной стороны цепь бесчисленных благодеяний Божиих, а с другой – несчетное множество прегрешений моих... И сейчас я предстою пред вами с жгучим, болезненно жгучим чувством своего крайнего, совершенного недостоинства. А когда подумаю о высоте, трудности, ответственности того служения, на которое я призываюсь – то и с тревожным сознанием своей полной непригодности к нему. Опыт монашеского послушания не позволяет мне, однако, уклониться от пути, на который меня зовет высшая церковная власть. И поэтому, скажу не обинуясь – «страх и трепет прииде на мя»...

Знаю: вы скажете – «не унывай, не малодушествуй – сила Божия в немощи совершается». Вы скажете: «Божественная благодать, немощных врачующая и оскудевающих восполняющая – она поддержит, укрепит, направит и управит тебя»... Так вознесите же о моем убожестве свои святительские молитвы в поистине страшный для меня час хиротонии, чтобы Господь Пастыреначальник, чрез вашу святыню призывающий меня на высоту этого служения, не лишил бы меня, грешного и убогого, жребия и части избранных Своих...

Один старец святитель, вручая новопоставленному епископу архиерейский жезл, сказал ему: «не будь похож на вестовой столб на пути, который указывает другим дорогу вперед, а сам – остается на месте»... И об этом-то и помолитесь, Отцы и Архипастыри, дабы проповедуя другим, сам я не оказался бы неключимым рабом. Аминь.

Третий Международный фестиваль христианского кино «Невский благовест» пройдет с 16 по 22 ноября 2009 г. в Санкт-Петербурге, сообщает сайт Свято-Троицкой Александро-Невской лавры.

Фестиваль проводится при поддержке Правительства Санкт-Петербурга и с благословения митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира с 2007 года. Фестиваль уникален тем, что в нем участвуют традиционные для города на Неве христианские конфессии: Русская Православная Церковь, Армянская Апостольская Церковь, Римско-Католическая Церковь, Евангелическо- Лютеранская Церковь, Евангелическо-Лютеранская Церковь Ингрии на территории России.

Фестиваль проводится с целью укрепления межконфессионального сотрудничества в рамках городской программы «Толерантность». Президент фестиваля – директор государственного музея-памятника «Исаакиевский собор», народный артист России Николай Буров.

Губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко в своем приветствии фестивалю отмечает, что он "позволяет узнать петербуржцам не только об истории разных конфессий, исконно существовавших в Петербурге, но и о том, как простые люди преодолевают жизненные трудности с верою и надеждой". Петербург всегда славился традициями национального и религиозного добрососедства и не случайно подобный фестиваль возник именно в Северной столице, подчеркивает губернатор.

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир назвал целью фестиваля "рассказать, ответить на вопросы, дать заряд братской любви", продемонстрировать готовность к диалогу христиан в условиях вызовов современного мира. "Сегодня очень важно межконфессиональное понимание не только на уровне глав Церквей, но и на уровне паствы", -- подчеркнул иерарх в своем послании кинофестивалю.

Архиепископ римско-католической архиепархии Божьей Матери в Москве Паоло Пецци считает межконфессиональный кинофестиваль "своеобразным обменом дарами, в котором каждый старается служить благу всех". Объединяет кинематографистов-участников "желание сделать, посредством языка кинематографа, как можно более широкодоступным евангельский призыв творить добро во имя возлюбившего нас Господа".

В этом году на фестивале будут представлены более 40 художественных и документальных фильмов из разных стран мира. Помимо кинопоказов, в рамках фестиваля проводятся «дни конфессий», выставки, экскурсии и круглые столы, чтобы гости фестиваля могли лучше узнать об истории и особенностях разных направлений христианства.

www.blagovest-info.ru – 10.11.09

Возносим нашу усердную молитву об упокоении в Царстве вечной славы Царственного Русского Богатыря Великого Князя Константина Константиновича, подвижника доблести, добра и красоты.

Тайна его личности, по свидетельству одного из его друзей, также замечательного русского человека, - А.Ф. Кони, заключается в том, что он «носил в себе образ Христа». Действительно, Великий Князь был христианином подвижником в царском дворце. Еще в юном возрасте он явился к Императору Александру III и просил разрешение пойти в монахи. Государь повелел ему служить России в том звании, в котором он рожден, и он, наполнив свою душу любовью, сочетал свое Великокняжеское служение с призванием ко Христу. Накануне своей женитьбы он посетил Оптинского старца Амвросия и, очевидно, получил от него те наставления, которым он следовал в течение всей своей краткой, но столь многоплодной жизни, скончавшись на 57 году.

Получив всестороннее образование во дворце своих Августейших Родителей, он сначала 15 лет служил в Императорском флоте, затем в гвардейском Измайловском полку, где создал знаменитые «Измайловские досуги», наполнив жизнь офицеров прекрасным содержанием, потом командовал Петровским Преображенским полком и, наконец, все богатство своих дарований и своего подвига развернул на посту Главного Начальника Военно-Учебных Заведений и позже Генерал-Инспектора Военно-Учебных Заведений. Приняв этот пост, он прежде всего тщательно изучил педагогическое дело вообще и военно-воспитательное дело в России и затем, в кратчайшее время, он военно-учебные заведения на пространстве всей России превратил, одухотворив принципы педагогики самоотверженной христианской любовью, как бы в одну дорогую семью, в которой он был любящим отцом, а кадеты и юнкера беспредельно преданные ему сыновьями и сердечными друзьями.

Великий Князь достиг этого тем, что вложил в это дело свою богатую духовными дарованиями душу.

«Как мне по душе это дело, как бы я мог жить без него... Я счастлив, как редко бывал в жизни... Я наслаждаюсь посещая корпуса и училища... Чем более в глуши, тем отраднее мне доставлять удовольствие этим юношам и детям, сближаясь с ними, расспрашивая их, шутя, смеясь и полунежно-полусердито браня, когда нужно... Мои поездки ряд счастливых минут... Эти молодые сердца платят мне таким расположением, доверчивостью привязанностью: везде блестящие радостью глаза, светлые улыбки и толпа молодежи и детей теснится ко мне, что за обворожительные дети: простые, бесхитростные, ласковые и вежливые...».

Великий Князь говорил, что он не имеет особой системы воспитания, а свое магическое влияние объяснял так: «Я давал пример как надо уметь любить и быть любимым, без чего невозможно воспитание... Любить мне нетрудно и не любить я не могу, а любовь плодит только одну любовь, вот должно быть почему я был так счастлив... Вся эта молодежь как бы по волшебству делалась моей, и я сознавал, что могу делать с ней что хочу... При моем отъезде из корпуса некоторые кадеты плачут навзрыд, и я не могу удержаться от слез... Был в Полтаве бедный маленький Дехтерев, 13 лет, которому прошлой осенью пришлось отнять ногу выше колена, чтобы спаси от туберкулеза. Когда я узнал его рассказ о том, как, после ампутации, он узнал о своем несчастии и заплакал, меня самого чуть слеза прошибла, и я поцеловал маленького, который теперь преловко ходит с помощью деревяшки. С тех пор убогий мальчик ходит за мной как тень...»

Великий Князь могучей рукой посеял семена нового веяния, опираясь на ту сострадательную любовь, о которой Владыка Антоний учит, что она спасла мир.

Он часто неожиданно являлся в корпуса в 6 часов утра, присутствовал при подъеме и молитве кадет, вместе с ними завтракал и переживал с ними все их детские радости и горести, направляя их своей опытной и любящей рукой к образовательному, нравственному и духовному подъему. От военных педагогов он требовал «вести маленьких не так, как больших, по мере того, как они подрастают, выказывать им все более доверия, ограничивать всевозможные запрещения, постепенно выпускать поводья, создавать из старших воспитанников друзей, с помощью которых можно было бы руководить младшими...»

Он был совершенно не похож на других людей – никогда не сердился, не волновался, не повышал голоса, всегда был приветлив, добр, обходителен, никогда не опаздывал, никогда не был без дела, не знал, что такое усталость. Он был вдохновенный поэт и, как Президент Академии наук, оказывал благотворное влияние на развитие наук и искусств.

Он не знал усталости, но лучше сказать не замечал ее, потому что все воспринимал в свое сердце: так не знает усталости мать, когда она разрывается около любимых детей, не знает усталости, но падает от изнеможения. Великий Князь Константин Константинович скончался на 57-м году своей жизни 2 июня 1915 года, в его сердце была обнаружена большая рана.

Теперь, когда Россия повержена в прах, а мы здесь раздираемся в различных нестроениях, как утешительно, как отрадно сознавать, что Россия в самое последнее время выдвинула такого богатыря духа, каким был Великий Князь Константин Константинович. Благодарные кадеты, ныне старики эмигранты, создали ему прекрасный памятник: выпущенный в Париже в 1962 году «Сборник памяти Великого Князя Константина Константиновича поэта К.Р.», в котором запечатлен его безмерный образ. («Прав. Русь», №12, 1963 г.)

От редакции - "Ленину удалось на долго очистить Россию от умных, образованных и мыслящих людей. Он не только совершил государственный переворот, он совершил переворот и в душе народа. В России был заложен новый антропологический тип, новое выражение лиц появилось у советских людей. Так началось вырождение нации..." (из фильма Говорухина : «Россия, которую мы потеряли»).

12 октября 2006 г.
Дорогой батюшка!
Выяснилась еще такая подробность, оказывается на собрании в приходе о. Вячеслава мат. Андроника намекнула на то, что я заинтересован вас поддерживать, потому, что получаю от Вас материальные средства. Какая ложь! Получается, что я не за истину стою, а меня купили.

12 octobre 2006
Дорогой отец Валерий!

Значит ли, что по такой же логике они перестали меня «поддерживать», потому что больше не надеялись на мою финансовую помощь?...

Несколько месяцев назад О.И. мне говорила, что Лебедев (не могу сказать кто из них) не понимал почему от меня ничего не поступило после приобретения ими дома для церкви. Ольга объяснила, что было время на помощь, и она сама её получала, но наступило другое время и помощи больше нет.

Ну что же, досточтимый отец Валерий, к Вашим добрым делам не хватало еще Вам пострадать за правду и получить оплевания.

А самое страшное наверное то, что они стараются приписать кончину Митрополита насилиям, произведенным якобы монреальцами.

А мне говорили очевидцы, как Орлов оказывал давление на Митрополита, буквально тормоша его за рукав, смотря ему в упор и настаивая с повышенным голосом, что он, Митрополит, должен сделать то и се, вот приехали люди из России и т.д. (т.е. хиротонисать приезжих – ред.).

А монреальцы с самого начала дали себе слово, видя накаленную атмосферу, созданную басурманами: не повышать слова, не делать ничего чтобы не взорвалась провокация. Галина, подруга Виноградовой встретила криком нашу почтеннейшую прихожанку Нину Г. Ганн, 40 лет помогавшую Владыке Митрополиту: «вот эта сволочь»! Со стороны Н.Г. было полное спокойствие. Отец Виноградовой заявил громогласно по поводу письма монреальцев: «за это у нас расстреливали»! и т.д. Чтобы претерпеть это нужна была выдержка, и она была ради Митрополита у тех, которые долгие годы ему верно служили и горячо любили.
Читали у Будзиловича мое надгробное слово? С Богом. Пр.В.

Не изжитые большевистские нравы.
Меня они обвиняют в захвате власти в собственных интересах.
Очевидно им непонятно, что человек может трудиться для Церкви до самозабвения. По их понятию такая моя ревность может быть только заинтересованной. Судят по себе.

     «Отступление попущено Богом: не покусись остановить его немощною рукою твоею. Устранись, охранись от него сам и этого с тебя будет достаточно. Ознакомься с духом времени, изучи его, чтобы по возможности избегнуть влияния его». (Игнатий Брянчанинов – «Отечник», С.-Петербург, 1870 г.)

 
     «В нашем веке отступничества, предшествующего явлению антихриста, сатана освобожден на малое время (Откр., 20, 7), чтобы творить ложные чудеса, которые он не мог творить во время «тысячи лет» благодати Церкви Христовой (Откр., 20, 3), и чтобы пожать в своей адской жатве те души, которые «не приняли истины»(2 Фесс., 2, 10). О том, что время антихриста и вправду близко, нам говорит сам факт, что эта сатанинская жатва ныне совершается не только среди языческих народов, не слыхавших о Христе, но даже более среди «христиан» потерявших соль христианства. Это свойственно самой природе антихриста – представлять царство диавола, как будто это Царство Христа. Сегодняшнее «харисматическое» движение, христианская «медитация» и «новое религиозное сознание», частью которого они являются, - все это предвестники религии будущего, религии последнего человечества, религии антихриста, и их главная «духовная» деятельность заключается в том, чтобы ввести в обиход христианства бесовское посвящение, до сих пор ограниченное лишь языческим миром» (Серафим Роуз).

 
     Революция стара – как мир. Революция старше самого человечества. Задолго до сотворения первого человека, совершеннейшее творение Божие, высший ангел – Сатаниил-Денница, возгордился своим совершенством, возомнил себя равным Творцу видимого и невидимого мира и, увлекши за собою множество ангелов, возмутился против Бога. Священное предание повествует, что Архистратиг Небесных Сил Бесплотных Архангел Божий Михаил заклял восставших Святым Именем Господним и, поразив Денницу, низверг его и все нечестивое сонмище в Бездну.
     С той поры падшие сверху вниз духи света превратились в духов тьмы, и Сатаниил стал Сатаной. С той поры Верх как бы разделился с Низом и Небо как бы разделилось с Бездной. Вездесущий Бог стал ощущаться вверху, на Небе, а отец лжи и бунта Диавол – внизу, под землею; все доброе, хорошое и святое заструилось ввысь, к небесному Верху, а все злое, лживое и нечистое потянуло вниз. Из противоположных стремлений возникла вечная борьба добра и высшего духа со злом и низшей плотью. Эта стихийная борьба, беспрерывно и не ослабевая, длится на протяжении жизни всех народов и является первоосновой всей истории человечества». («Войны темных сил», Н.Е. Марков, кн. 1, стр. 5-6, Париж – 1928 г.)

 
    «Это был грандиозный замысел: создать новую породу людей, для них устроить церковь, в которой священнослужителями будут агенты КГБ. И таким образом покончить навсегда со всякой нравственностью и духовностью.
     Подбирать для новой религии придется таких искателей сана, которые не будут верить в его святость, и потому им не будет стыдно принять сей сан, по рекомендации тех, с которыми будет заключен соответственный контракт. И ангельское монашеское имя будет осквернено агентурной кличкой. Все будет в этой церкви, якобы православной, «как у людей» и покаяние (если это нужно), и службы, обряды, обычаи. Посты, молитвы, панихиды, и облачения те же самые и свечей будет много – миллионы, а то миллиарды, покупай и зажигай сколько хочешь! Ты свободен. И народу полным-полно. Приезжающие иностранцы будут умиляться, видя толпы людей, заполнивших храмы и называть это «Святой Русью». Но вера будет особой, хоть и называться станет по старому : православной. Особой породе подобает особая вера, как и особые пастыри. Это будет вера в другого бога, которого не стоит особого труда предать и не только ради низких, себялюбивых целях, но ради высших. Скажем, ради «спасения» Церкви.
     Обладатели новой веры станут гордиться ею и будут пытаться захватить все соборы и храмы в России, дабы всюду насадить свою веру, считая, как и те, кто вербовал их пастырей, ее самой православной.
     В отличие от веры тех, кто ушел в катакомбы, гнушаясь предательства и церковной лжи. И от тех, кто оказался в Зарубежьи и тоже не согласился принять новую веру».
(«Скандал в благородном семействе», Зоя Крахмальникова – «Православный Вестник» № 52-53, 1992, Монтреаль, Канада).

 
     В предисловии своей книги «На берегу Божьей реки» Сергей Александрович Нилус пишет:
    «По выходе в свет книги этой, я послал ее в дар Епископу Полтавскому Феофану. В ответ на это владыка 24-го ноября 1915-го года написал мне следующее: 
     «Досточтимый Сергей Александрович! Сердечно благодарю Вас за Ваше внимание ко мне, выразившееся в посылке мне Вашей книги «На берегу Божьей реки». Я с великим интересом читаю все Ваши книги и вполне разделяю Ваши взгляды на события последнего времени. Люди века сего живут верою в прогресс и убаюкивают себя несбыточными мечтами. Упорно и с каким то ожесточением гонят от себя самую мысль о кончине мира и о пришествии Антихриста.
     Их очи духовно ослеплены. Они видя не видят и слыша не разумеют. Но от истинно верующих чад Божиих смысл настоящих событий не сокрыт, даже более того: на ком почиет благословение Божие, им будут открыты и время пришествия антихриста, и кончина мира точно... Поэтому велика заслуга тех, кто напоминает людям века сего о грядущих великих временах и событиях. Господь да поможет Вам глаголати о сем в слух мира всего благовременно и безвременно со всяким долготерпением и назиданием (2Тим. 4, 2)!
Ваш искренний почитатель и богомолец, Епископ Феофан».

В Русской Православной Церкви Заграницей экуменизм рассматривался с самого начала не как способ объединения христианских религий, согласно официальной версии, но как стадия на пути слияния всех религий в одну мировую религию - духовную составляющую мирового правления.

О грядущих событиях свят. Иоанн Шанхайский в беседе о Страшном суде предсказал: «Изменят вере многие епископы и в оправдание будут указывать на блестящее положение Церкви. Искание компромисса будет характерным настроением людей. Прямота исповедания исчезнет. Люди будут изощренно оправдывать свое падение и ласковое зло будет поддерживать такое общее настроение. В людях будет навык отступления от правды и сладость компромисса и греха». 

       4 ноября 2009 г. в Москве, в день народного единства, было продемонстрировано намечаемое объединение религий (см фоторепортаж на Портал-Кредо).

       Процесс объединения религий стал очевидным в 1986 г., когда папа Римский посетил Римскую синагогу. Будучи не в состоянии последовать примеру папы в самой Москве, патриарх Алексий посетил, в свою очередь, в 1991 г., синагогу в Нью-Йорке.

Речь патриарха Алексея II на встрече с раввинами в г. Нью-Йорке - 13 нояб. 1991 г.

 «Дорогие братья, шолом вам во имя Бога любви и мира! Бога отцов наших, который явил Себя угоднику Своему Моисею в Купине неопалимой, в пламени горящего тернового куста, и сказал: „Я Бог отцов твоих, Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова". Он Сущий — Бог и Отец всех, а мы все братья ибо мы все дети Ветхого завета его на Синае, который в Новом завете, как мы, христиане, верим, обновлен Христом. Эти два завета являются двумя ступенями одной и той же богочеловеческой религии, двумя моментами одного и того же богочеловеческого процесса. В этом процессе становления Завета Бога с человеком Израиль стал избранным народом Божиим, которому были вверены законы и пророки. И через него восприял Свое „человечество" от Пречистой Девы Марии воплотившийся Сын Божий. „Это кровное родство не прерывается и не прекращается и после Рождества Христова... И потому мы, христиане, должны чувствовать и переживать это родство как прикосновение к непостижимой тайне смотрения Божия". Очень хорошо это выразил выдающийся иерарх и богослов Русской православной церкви архиепископ Херсонский и Одесский Никанор (Бровкович) в проповеди, произнесенной в Одессе более чем сто лет назад.

Главная мысль этой проповеди — теснейшее родство между ветхозаветной и новозаветной религиями. Единение иудейства и христианства имеет реальную почву духовного и естественного родства и положительных религиозных интересов. Мы едины с иудеями, не отказываясь от христианства, не вопреки христи­анству, а во имя и в силу христианства, а иудеи едины с нами не вопреки иудейству, а во имя и в силу истинного иудейства. Мы потому отделены от иудеев, что мы еще „не вполне христиане, а иудеи потому отделяются от нас, что они „не вполне иудеи". Ибо полнота христианства обнимает собой и иудейство, а полнота иудейства есть христианство.

В основе выступления архиепископа Никанора лежала идея взаимопонимания между Православной церковью и еврейством. Это стремление к сближению не было одиноко в нашей Церкви. Еще в 1861 г. епископ Нижегородский Хрисанф (Ретивцев) призвал Церковь содействовать прекращению враждебности, установить отношения диалога с евреями. В таком же духе обращался к евреям в начале нашего века и архиепископ Николай (Зиоров). «Еврейский народ близок нам по вере. Ваш закон — это наш закон, ваши пророки — это наши пророки. Десять запо­ведей Моисея обязывают христиан, как и евреев. Мы желаем жить с вами всегда в мире и согласии, чтобы никаких недоразумений, вражды и ненависти не было между нами».

Исходя из таких вероучительных и богословских убеждений, иерархи, духовенство и богословы нашей Церкви решительно и открыто осуждали всякие проявления антисемитизма, вражду и погромы в отношении евреев. Так, осуждая погром 1903 года в Кишиневе, архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий) публично заявлял: „Жестокие кишиневские убийцы должны знать, что они посмели пойти против Божественного Промысла, что они стали палачами народа, который возлюблен Богом".

Во время печально знаменитого суда над Бейлисом эксперты нашей Церкви — профессор Киевской духовной академии прото­иерей Александр Глаголев и профессор Петербургской духовной академии Иван Троицкий — твердо защищали Бейлиса и решительно высказались против обвинений евреев в ритуальных убийствах. Очень много сделал для защиты евреев от анти­семитских нападений со стороны крайних радикально-правых организаций митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский). Мужественно защищали евреев от вражды и неправых обвинений со стороны антисемитских кругов многие другие наши иерархи и богословы: митрополит Макарий (Булгаков), епископ Гродненский Донат (Бабинский), епископ Виссарион (Нечаев), архиепископ Серапион (Мещеряков), архиепископ Макарий (Миролюбов) ...

Отдельно надо сказать об участии в защите евреев против антисемитизма многих наших богословов и выдающихся религиозных мыслителей — например, Владимира Соловьева, Николая Бердяева, о. Сергея Булгакова. Соловьев считал защиту евреев, с христианской точки зрения, одной из важных задач своей жизни. Для него еврейский вопрос не есть вопрос о том, хороши или плохи евреи, а есть вопрос о том, хороши или плохи мы, христиане. Для налаживания христианского диалога много сделали наши знаменитые православные религиозные мыслители, евреи по происхождению, Семен Франк и Лев Шестов.

Однако не только знаменитые иерархи и богословы участвовали в этом благородном деле. Многие священники на местах активно защищали и спасали евреев от погромов и преследований. Во время второй мировой войны и нацисткой оккупации духовенство и верующие нашей Церкви, рискуя своей жизнью, укрывали евреев. Классические примеры этого — мать Мария (Скобцова), священники Дмитрий Клепинин и Алексей Глаголев, многие другие, о подвигах которых, о жертвенном служении спасению их еврейских братьев и сестер следует всем нам знать. Армия нашей страны в борьбе с гитлеровской Германией ценою жизни почти 20 миллионов победила нацизм, освободила оккупированные немцами страны Европы и тем предотвратила „окончательное решение еврейского вопроса", запланированное и жестоко проводимое нацистами на этих территориях, спасла евреев от полного истребления.

После второй мировой войны наша Церковь начала налаживать свои отношения, сотрудничество со всем христианским миром, со многими международными нехристианскими организа­циями и объединениями, в том числе и с еврейскими. Мы актив­но участвовали в деятельности Всемирного совета церквей, в частности, его комиссии „Церковь и еврейский народ", в работе международных конференций — в Москве были проведены две крупные международные конференции представителей христиан­ских церквей и нехристианских мировых религий, где Русская православная церковь выступала с решительным осуждением милитаризма, расизма и антисемитизма.

К сожалению, сегодня, в трудное для нашего общества время, антисемитские настроения в нашей жизни проявляются довольно часто. У этих настроений, распространенных среди крайних экстре­мистов, правых шовинистических групп, есть питательная среда: общий кризис, рост национального обособления... Задача Рус­ской церкви помочь нашему народу победить зло обособления, этнической вражды, узкоэгоистического национал-шовинизма. В этом трудном, но святом для всех нас деле мы надеемся на понимание и помощь наших еврейских братьев и сестер. Совместными усилиями мы построим новое общество, — демократическое, свободное, открытое, справедливое, такое общество, из которого никто не желал бы больше уезжать и где евреи жили бы уверенно и спокойно, в атмосфере дружбы, твор­ческого сотрудничества и братства детей единого Бога — Отца всех. Бога отцов ваших и наших.

С радостью я должен засвидетельствовать здесь, что желание вести сближающий диалог с Русской православной церковью всегда находило положительный отзвук и поддержку со стороны общественных и духовных руководителей еврейских общин в вашей стране. Из наиболее известных можно упомянуть Ицхака Бер Левинсона, который был отцом движения Гаскала (первая половина XIX в.) — движение высокой духовности среди евреев России. С предложением вести диалог между евреями и Русской церковью он обратился к архимандриту Христофору, ректору Кременецкой духовной семинарии на Волыни, где они оба жили и работали. Книга Левинсона о диалоге с православными «Довольно крови» была переведена на русский язык в 1883 г. и получила широкое распространение. Ее популярность напугала наших реакционеров, и они осудили ее в начале века как опасную для православного духовенства.

В связи с еврейско-православным диалогом следует назвать еще несколько имен: раввина Шмуила Александрова из Бобруйска (Беларусь) — знаменитого еврейского каббалиста, находящего­ся под влиянием Вл. Соловьева и убитого фашистами в 1941 году; раввина Лейб Иегуда Дон-Яхия из Чернигова (Украина) — он испытал на себе влияние Толстого, которого часто цитировал в своих проповедях. Следует вспомнить нашего современника профессора Михаила Агурского из Иерусалима, знатока истории евреев в России, много сделавшего для нашего сближения. Недавно он приехал из Израиля в Москву на конгресс русской диаспоры и здесь неожиданно умер. Вечная ему память...

Вообще евреи в нашей стране с уважением относились к нашей Церкви и ее духовенству. Не случайно адвокатом митрополита Петербургского Вениамина в 1922 г. на суде по делу так называемых „церковных ценностей" был еврей Гуревич, который самозабвенно защищал митрополита...

На иконостасе нашего русского храма в Иерусалиме начер­таны слова псалмопевца: „Просите мира Иерусалиму". Это сейчас то, что нам всем нужно — и вашему, и нашему народу, всем другим народам, ибо как Бог наш един Отец, един и неделим для всех чад Его».

From: "Ольга Никитина" То: "о.Вениамин Жуков"
Sent: Tuesday, March 12, 2002 10:02 PM

Отец Вениамин!
Вот какое сообщение пришло из Америки! О.Н.

Дорогая о Господе Ольга Ивановна!

Сейчас мне стало известно, что Л.Д. Роснянская приехала в Мансонвилль и вместе с митрополитом отправилась в ближайший город оформлять некоторые бумаги (о чем пока неизвестно). Как Вы знаете по просьбе Синода, суд запретил ей приближаться на одну милю к митрополиту. Последнее время она очень активно распространяла всякую клевету на тех людей которые были вместе с митрополитом, отчасти потому что ей уже не удавалось заниматься "своими делами" как это было раньше и отчего в Церкви было столько вреда[1].

И вот сегодня Роснянская привезла бумаги, о том, что Синод арх. Лавра более не имеет никаких претензий к ней. Не знаю что они ей или она им пообещали, но сейчас ко всем нашим скорбям прибавилась еще одна. Поверьте, это самое печальное что только можно было ожидать.

Дай нам Бог всем мужество перенести это искушение. Прошу св.молитв о.П.

From: benjamin.joukoff То: Ольга Никитина
Sent: Wednesday, March 13, 2002 8:56 AM

В полночь звонил Вл. Владимир.

Действительно Роснянская приехала с полицией и с бумагой, освобождающей её от судебных преследований.

Т.е. Михаил, Синод сняли свои обвинения. Она теперь уговаривает Митрополита с ней ехать в США.

Повторяется операция как с Михаилом. Ожидаются к утру действия с её стороны. Митрополит то прислушивается её, то своих приближенных : Вл Сергия, Владимира, о. Спиридона. Она на них кричит и не признает их хиротоний.

Ожидается увоз Митрополита на следующее утро. Так мне сказал Вл. Владимир. Пр.В.

Запорожские депутаты решили создать комиссию «по защите русского языка»

30.10.2009

В ходе обсуждения Программы развития образования области депутаты Запорожского областного совета проголосовали на сессии 29 октября 2009 года за создание специальной комиссии, которая будет отслеживать «вопросы русского языка» в рамках реализации данной программы.

Соответствующее предложение на рассмотрение сессии Запорожского областного совета внёс депутат Владимир Пашков.

По его словам, "русский язык необходимо защитить от нелегитимного процесса украинизации, который нарушает международные правовые нормы".

В. Пашков: из 621 школы уже закрыто 150 в связи с демографической ситуацией и сокращением числа учащихся в области в два раза. На сегодняшний день в Запорожской области осталась лишь 81 русскоязычная школа, это порядка 13 процентов.

По мнению Владимира Пашкова, необходимо поддерживать сохранение пропорций, отражающих реальную языковую ситуацию в регионе.

18 сентября 2001 г.

Дорогой о Господе о.Вениамин! Христос посреде нас и есть и будет.

Пробовал позвонить и Вам и Вл.Варнаве, заняты линии. Я бы хотел посоветоваться. Дело в том, что немного раньше (месяц назад), я разговаривал с еп. Вениамином и просил о переходе в его епархию, для того чтобы он бы меня перевел к Вл. Варнаве. Но время шло, он потребовал отпускную грамоту и причину перехода, хотя в телефонном разговоре, я подробно ему описал не только суть, сегодня происходящего со мной, а так же, почему я, вместе с другими монахами, четыре года назад уехали из монастыря в Джорданвилле. В это время еп. Гавриил прислал мне свои "претензии" в виде запретов и освобождений квартир. Не имея никакой возможности для встречи с митрополитом, я написал прошение к Вл. Варнаве, где изложил причины по которым, для себя нахожу совершенно не возможным совершать службы именем архиеп. Лавра, потому что, считаю его не право правящим, что и подтверждено его личными действиями и заявлениями. Четыре дня назад я получил e-mail, от одного из помощников еп.Вениамина (читайте ниже другим шрифтом). Итак, у меня здесь возникает много вопросов:

- Судя хотя бы по письму отправленному мне из Курска, русские епископы еще не до конца понимают, настоящую ситуацию. Хотя честно сказать, я надеюсь, что вл. Вениамин, все же порядочный человек, и что с ним можно нормально говорить, в сравнении с еп. Гавриилом (Представляете мы дожили, уже сомневаемся, епископ, порядочный или нет???).

-   А есть ли смысл вообще принимать и соглашаться с таким обстоятельством?

-   Как отвечать еп. Вениамину, если я ему напомню, что он должен "формально" выражусь так, передать меня Вл.Варнаве?

Да и вообще из этих вопросов вытекают следующие .... Конечно я надеюсь все же дозвониться. С любовью во Христе о.Паисий

20 сентября 2001 г.

Дорогой отец Паисий!

Если бы мы жили в нормальных условиях церковной жизни, то предполагаемые Вами ходы, с соответствующими отпускными граматами, были бы немыслимы. Каждый архиерей должен соблюдать принцип территории, выделенной ему для управления Собором; этим он огражден от посягательства на его права от нелюбезного соседа-собрата и этим он себя сдерживает от подобного действия.

В нормальных условиях Вл. Гавриил может Вам дать отпускную на имя Вл. Вениамина, только если Вы переселитесь на территорию Вл. Вениамина, на какой срок - это уже его не касается; но, он не может Вам выдавать грамоты если знает, что Вы остаетесь на его канонической территории, и, со своей стороны, Вл. Вениамин не может просить такой отпускной и принимать Вас под свой омофор на чужой территории. И еще меньше может он Вас передавать в ведение Вл. Варнавы, так как Вл. Варнава - еще другой территории, и только викарий, да еще запрещенный Синодом, конечно, Синодом, не считающимся со снятием прещений Митрополитом (о чем может высказаться решительно только Собор). По уставу нашей Церкви, действия Митрополита были правомочными, и до Собора остается законным снятие прещений. С этим, должно быть, Вл. Вениамин и Вл. Лазарь считаются, а Вл. Агафангел, по-видимому, - нет, так как говорил где-то, что если Вл. Варнава явится на Собор, то он там будем к качестве подсудимого.

Владыки Вениамин и Лазарь очень робкие и ничего решительного не будут предпринимать до Собора, даже если большая часть их духовенства этого требует. Однако, они решились в Воронеже на открытую критику Собора 2000 г. и последующих Синодов. Это многозначительно! Заглушатся ли их добрые намерения на "аккуратно" проведенном Соборе? - может быть и нет, так как духовенство от них будет "требовать" определенного стояния. По-видимому, Вл. Вениамин сам на это готов. Этим можно объяснить, что он согласился написать Вл. Гавриилу просьбу о Вашем каноническом отпуске. Но до Собора вряд ли что решится. Никто не может с уверенностью сказать будет ли "отход" Российских, или все окончится "примирительно", а самых лютых "бунтовщиков", как Зап.-Европейских, выставят за ограду Церкви. Цель такого "очищения" Церкви - это первенствующая задача синодальных владык, для сохранения их "правоты" и власти и положения. От них ничего доброго ожидать нельзя. У них правда своя. А наши добрые Российский еще ждут. И их там, на Соборе, можно будет "обворожить" и "подчинить". Хоть они уже должны знать, что в таком случае им будет трудно возвращаться в Россию.

Все сейчас до того неопределенно, что и прогнозы невозможны. Все, по-видимому, зависит от того, как отреагируют Российские, сами по себе и в связи с определенным настроением их духовенства. Два варианта представляются : 1) объединение их с Вл. Варнавой и 2) Вл. Варнава остается один одинехонький архиерей в лоне нашей традиционной РЗЦ. Некоторые уговаривают Вл. Варнаву ехать на Собор. Во-первых, Вл. Марк с Лавром его не допустят, разве как чрез всецелое покаяние, во вторых, если Российские наши Владыки, примкнут к решениям Собора, под управлением вл. Марка/Лавра, то Вл. Варнава будет уж определенно отвергнут. Лучше было бы ему туда не являться, потому что он не такой пронзительный борец, как скажем Марк, и его эмоциональность может его привести к плачевному концу.

В общем, не знаю, что Вам большего сказать и посоветовать в настоящей ситуации, как только выжидать после-соборного положения – не известно какого, но могущего быть для России и для нас решительным.

В своем послании по епархии 14/27 июня 2001 г. относительно Окружного Послания Митрополита, архиеп. Марк не благословил прочтение "данного позорного документа". В полном бесстыдстве он заявил, что "Мы члены архиерейского Синода, старались "покрывать наготу своего отца" молчанием, не выявляя его старческую немощь". Такие слова показывают жесткую решимость добиться победы, со стороны человека жестокого и мстительного (как об этом мне говорила покойная матушка Елизавета в Лондоне), употребляя все способы психологического воздействия, в условиях "гибкости" архиеп. Лавра. Простите за долгие размышления. Прошу Ваших святых молитв. Пр. Вениамин

1) Войсковая Православная Миссия - 18 июля 2009 г.
      Дорогой о Господе отец Вениамин!
    Спешу сообщить, что 2 бандероли с иконами и брошюрами от Вас получил 17 июля 2009 г. в День Святых Царственных Мучеников, в чем видим добрый знак Свыше.
     Большое Вам спасибо за Вашу заботу и поддержку нашей православной миссии! Вы и ранее неоднократно высылали в наш адрес иконы и книги.
     Все что Вы нам посылаете, идет на наши миссионерские нужды, очень много рассылаем в места лишения свободы и офицерам и солдатам, воюющим на Кавказе. Я недавно вернулся с Кавказа, был в Северной Осетии и Ингушетии.
     В свою очередь, коллектив Войсковой Православной Миссии принял решение о награждении Вас орденом Федерации Союза Казаков «За службу России».
     Прошу Вас принять эту награду как общественную оценку Ваших многолетних трудов на благо России и ее православного народа.
     Прошу Вас сообщить, как можно будет и с кем, Вам переправить награду.
     Прошу Ваших святых молитв.
     Начальник Войсковой Православной Миссии. Игорь Евгеньевич Смыков

2) - Казачья Войсковая Православная Миссия – 17 июля 2003 г.
     Настоятелю Храма Св. Царя-Мученика Николая II и Всех Новомучеников и Исповедников Русских. Протоиерею о. Вениамину Жукову.
     Ваше Высокопреподобие, многоуважаемый отец Вениамин!
     Выражаю искреннюю благодарность за Вашу систематическую помощь нам православной литературой и образами Русских Святых!
     Да благословит Вас Господь!
     Прошу Ваших святых молитв, с искренним уважением Начальник Казачьей Войсковой Православной Миссии, Игорь Евгеньевич Смыков.

3) – Николаевский Имперский Комитет – 20 дек. 2000 г.
     Ваше Высокопреподобие, досточтимый отец Вениамин!
     Настоящим имею честь и огромную радость поздравить Вас с предстоящим праздником Рождества Христова и грядущим новолетием благости Божией.
     Сегодня, когда вся Русская Православная Церковь воедино славит Святых Царственных Мучеников, я хочу принести Вам слова глубокой благодарности, за то, что Вы, от каждой маленькой иконочки в подарок, от каждого пастырского слова благовествования, приближали этот момент официального окончательного признания акта Канонизации Святых Царственных Мучеников в России. Как мы тянулись к ним, как благоговеянно рассылали эти образки в России, через города и страны соединяясь с Вами в общей молитве!
     Безусловно, Святыми Царственные Мученики стали не с момента оглашения синодальных деяний, а с момента омовения их Святой кровью нашей многострадальной земли. Но если, так уж повелось в современной России, что люди, по греховному недопониманию, нуждались в дополнительном водительстве к осознанию Святынь Веры – Господь избрал просветителями и подвижниками пастырей Своих. Каждый из них по силе, каждый по вере шел за этими Вифлиемскими звездами. И сегодня мы встречаем новолетие, хотя бы в этом общенародном осознании Святости Царственных Мучеников воедино с нашими соотечественниками за рубежом. В этом и Ваш вклад. Низкий Вам, за это, поклон. Дорогой батюшка.
     В рождественские дни, славя Богомладенца Иисуса, молитвенно прошу Творца жизни даровать Вам, а также всем Вашим близким, пребывать в доброй силе и здравии еще на многая и благая лета. Испрашиваю Ваших святых молитв.
     Свидетельствуя свое глубокое к Вам почтение. Алексей Николаевич Гордиенко, Председатель Николаевского Имперского Комитета.

4) – Всероссийский Монархический Центр – Пасха Христова 2002 г.
     Ваше Высокопреподобие, досточтимый отец Вениамин! Христос Воскресе!
     В эти светлые и радостные дни позвольте обратиться к Вам с сердечными поздравлениями по случаю Великого и Спасительного Праздника праздников и Торжества из торжеств – Светлым Христовым Воскресением!
     Молитвенно желаю Вам обильной помощи от Воскресшего Христа Спасителя в Вашем многотрудном, но святом служении Матери-Церкви и нашему Великому Отечеству!
     Поручая себя святым молитвам Вашим, смиреннейше испрашиваю Вашего благословения.
     Н.Н. Лукьянов, Председатель Правления Всероссийского Монархического Центра.

5) – Высший Монархический Совет – 6 сентября 2000 г.
     Ваше Высокопреподобие, досточтимый отец Вениамин!
     Сердечно благодарим Вас за Ваше доброе участие в нашей смиренной просьбе по присылке Икон Новомучеников и Св. Царственных Мучеников.
     Так же мы вседушевно благодарны Вам за литературу посвященную Святителю Иоанну Шанхайскому.
     После 20 августа – «чина официальной Канонизации Царской Семьи в МП» мы буквально завалены молитвенными просьбами о скорейшей присылке иконок со Св. Царственными мучениками.
     На сегодняшний момент мы отправили по городам и местностям России и «СНГ» 689 пакетов с вложением. Для более широкого распространения в среде православных верующих иконок, на обратной стороне мы ставим свою отметку с номером контактного телефона, дабы нуждающиеся всегда смогли получить от нас духовную литературу и иконы в необходимом количестве и без промедления....
     Поручая себя святым молитвам Вашим, смиреннейше испрашиваем Вашего благословения....
     Председатель Правления Высшего Монархического Совета Всероссийского Монархического Центра – Н.Н. Лукьянов.
    Председатель Комитета ВМС ВМЦ по региональной политике – Г.А. Алексеев.

6) – Русский Обще-Воинский Союз – 16 сентября 2000 г.
     Удостоверение № 50. Настоящим удостоверяется, что Его Высокопреподобие протоиерей Вениамин Жуков имеет право ношения светло-бронзовой медали «В ПАМЯТЬ 80-ЛЕТИЯ БЕЛОЙ БОРЬБЫ» на основании п. 14,16 Положения о Медали, утвержденного 19 декабря 1998 года.
    Начальник I Отдела Русского Обще-Воинского Союза в России. Капитан И.Б. Иванов.

7) – Благодарственное письмо о. Вениамина – 27 сентября 2009 г.
    Дорогой о Господе Игорь Евгеньевич!
    Приношу через Вас глубокую благодарность коллективу Войсковой Православной Миссии за присужденный мне орден «За Службу России».Вы мои чувства и мотивы узнали и дали им оценку.
    У меня бережно хранятся погоны поручика моего покойного отца. Он и его соратники остаются для меня примерами чести и преданности своей стране и народу.
    Примите и мою благодарность за Вашу службу – посещение заключенных и войсковых подразделений. Особенно ценными мне кажутся Ваши командировки на Кавказ. Благодаря вам мои скромные вложения получают полезное применение.
    Храни вас всех Господь Бог. Пр. Вениамин Жуков.