?

Log in

Previous 10

Feb. 24th, 2017

Tsar-1998

ГОНЕНІЕ НА ЦЕРКОВЬ ВЪ БОЛГАРІИ – 1965 Г.

Даемъ настоящее письмо полностью, въ переводѣ, вос­производя его изъ «Македонской Трибуны» 14 января.

До насъ дошло одно письмо изъ Болгаріи, дающее интересную картину Церкви и отношенія къ ней коммунистической власти. Ниже даемъ мы отрывки изъ этого письма:

«Въ связи съ пріѣздомъ американскаго Владыки Андрея, отъ меня просятъ новостей, объясняющихъ отношеніе власти къ Цер­кви въ послѣдніе годы.

Пользуясь представившейся мнѣ возможностью, пишу это письмо, чтобы бросить нѣкоторый свѣтъ на этотъ вопросъ.

Когда пришла коммунистическая власть, она думала, что смо­жетъ уничтожить церковь, если только уничтожитъ духовенство. Тактика ея въ двухъ словахъ можетъ быть сведена къ слѣдую­щему: уничтожь или заточи пастыря, и разсѣется стадо. Въ резуль­татѣ такой коммунистической тактики были избиты сотни священ­никовъ и нѣсколько лицъ изъ высшаго духовенства въ странѣ, и чуть не тысяча священниковъ, то есть много больше, чѣмъ по­ловина всего числа ихъ въ странѣ, была заточена на большій или меньшій срокъ въ лагеряхъ и мѣстахъ заключенія; ограблено и поругано было множество церквей; и лишены были церкви ма­теріальныхъ средствъ до степени удушенія.

Главнымъ результатомъ подобной тактики было слѣдующее: уничтожены или заточены были самые выдающіеся и твердые священнослужители, то есть Церковь была обезглавлена, или духовно порабощено было ея руководство.

Но такая коммунистическая тактика послужила тому, что Церковь стала ядромъ, вокругъ котораго объединился порабощенный народъ, или реакція, какъ именуютъ коммунисты своихъ противниковъ, то есть большинство...

Вспомните теперешняго патріарха Кирилла, какъ онъ былъ арестованъ, еще будучи митрополитомъ въ Пловдивѣ и до чего немилостиво былъ онъ унижаемъ въ заключеніи; вспомните, какъ грубо совершено было убійство митрополита Бориса Неврокопской епар­хіи, среди бѣла дня, при одной церковной процессіи; вспомните убійство архимандрита Иринея, протосѵнгела Софійской митрополіи, архимандрита Палладія, протосѵнгела Видинской митрополіи, архимандрита Наума, преподавателя Софійской семинаріи, вспомните го­ненія католическаго и протестантскаго духовенства въ странѣ, осужденіе на смерть католическаго владыки въ Никополѣ Евгенія Босилкова и заточеніе его въ тюрьму-сумашедшій домъ, откуда онъ исчезъ безслѣдно...

Въ глазахъ народа гоненіе на духовенство и на самую Цер­ковь было чѣмъ-то естественнымъ. Если самъ народъ былъ пора­бощенъ, то какъ могло бы случиться, что духовный оплотъ на­рода, то есть Церковь, имѣла бы другую судьбу? Это привело только къ возвышенія авторитета Церкви въ глазахъ порабощен­ныхъ гражданъ.

Страннымъ можетъ показаться, но многіе имѣли мужество откры­то записываться въ христіанскія братства при церквахъ, посѣщать въ массовомъ порядкѣ храмы, дѣлать взносы на церковныя нужды въ размѣрѣ, не бываломъ въ прежнее время, предпринимать мас­совыя паломничества къ святынямъ, какъ Рыльскій монастырь. Ду­ховникъ, благодаря коммунистическому террору, становился мучени­комъ и признаннымъ вождемъ, а церковь — единственнымъ упо­ваніемъ ...

Достигнувъ этого результата, коммунисты обратились къ переоцѣнкѣ своей тактики. Гибкіе, какъ всегда, они рѣшили, что лучше всего измѣнить примѣнявшуюся тактику; духовенство достаточно напугано терроромъ, нѣкоторые уже открыто поддались власти...
Такъ началась обратная политика: поддержаніе церкви, возвышеніе болгарской церкви въ рангъ патріархіи, избраніе патріарха, выдача финансовой помощи на содержаніе церкви отъ государ­ства, предоставленіе особыхъ привилегій ряду владыкъ, оказаніе особаго вниманія, въ томъ или другомъ случаѣ, духовенству, пре­доставленіе возможности высшимъ представителямъ духовенства ѣздить заграницу, помѣщеніе духовенства на почетныхъ трибунахъ при коммунистическихъ торжествахъ вродѣ 9 сентября... и пр. и пр.

Въ народѣ возникло шатаніе. Духовенство, бывшее мучениками, становилось, по крайней мѣрѣ въ части, привилегированнымъ классомъ. Многіе спрашивали: — почему такое вниманіе оказывается духовенству, почему оно теперь стало открыто говорить въ подкрѣпленіе власти, почему въ церквахъ прекратились проповѣди про­тивъ безбожія, а о мученичествѣ не слышно больше ни слова — запрещено было и то священникамъ.
Вѣра народа въ духовенство заколебалась. Послѣдняя надежда порабощенныхъ становилась иллюзіей...

Коммунистическая политика достигла этой своей тактикой много больше, чѣмъ первоначальнымъ терроромъ, хотя таковой и необходимъ былъ для того, чтобы можно было проводить эту новую тактику.

Имѣлись, конечно, и еще имѣются священнослужители, кото­рые оказываютъ сопротивленіе, но ихъ жестоко преслѣдуютъ и принуждаютъ опустить головы. Какъ ни трудно мнѣ это писать, такъ какъ я самъ другой генераціи и всегда съ уваженіемъ смо­трѣлъ на духовенство, но я долженъ признать, что значительная часть духовенства стала оппортунистами... Оффиціальнымъ оправ­даніемъ для себя беря то, что они стремились спасти то, что еще можно было спасти, на самомъ дѣлѣ они только думали о томъ, какъ бы себя застраховать... Мученичество, на которомъ строилась Христова Церковь, начиная съ Голгоѳы, самымъ цинич­нымъ образомъ выставляется, какъ глупость... Оппортунизмъ и угодничество передъ безбожной властью стали почитаться мудро­стью ...

На нѣкоторыхъ производитъ впечатлѣніе, что церковь хорошо посѣщается... Но и тутъ многіе сами себя обманываютъ. Исключительно-массовое посѣщеніе церквей наблюдалось именно во время жестокихъ физическихъ гоненій, послѣ 9 сентября, и до 1952 г. Съ того времени посѣщаемость падаетъ. Надо имѣть въ виду, что народонаселеніе увеличивается, особенно въ городахъ, удваивается и утраивается, а число храмовъ уменьшается, а не увеличивается — вотъ каждый и можетъ себѣ представить, сколько посѣщаютъ церкви.
Не нужно забывать притомъ, что принимаются всяческія мѣры, дабы полностью оторвать молодежь отъ церкви, чтобы она вообще не имѣла доступа къ ней. Въ то же самое время духовенству за­прещено проповѣдывать или говорить по религіознымъ вопросамъ внѣ храма.

На нѣкоторыхъ производитъ впечатлѣніе, напримѣръ, — особенно на нашихъ соотечественниковъ въ Америкѣ и на чужестранцевъ — великолѣпный хоръ въ Александро-Невскомъ соборѣ. Но они не знаютъ, что этотъ хоръ имѣетъ спеціальную поддержку отъ власти, дабы использовать и это для пропаганды...

Коммунистическая власть примѣнила свой первый методъ террора для того, чтобы ликвидировать наиболѣе идейныхъ и твердыхъ священнослужителей и навести страхъ на остальныхъ. Послѣдствіемъ новой тактики не можетъ не быть гибель всякой вообще церковной жизни — это вопросъ только времени. Но не надо впадать въ заблужденіе: церковь въ Болгаріи и Македоніи нахо­дится, какъ и въ каждой коммунистической странѣ, предъ полной ликвидаціей. И способствуютъ этому уничтоженію своими неосмысленными услугами сами же священнослужители...

Напишу еще нѣсколько словъ объ американскомъ владыкѣ Андреѣ. Многіе ожидали услышать отъ него нѣчто новое — и ободряющее. Вотъ почему, когда было объявлено, что онъ будетъ служить въ Софіи, народа достаточно много собралось въ церкви. Но когда онъ началъ проповѣдывать, многіе начали расходиться, и къ концу его проповѣди храмъ былъ почти пустъ. Каждый себя спрашивалъ: неужели это американскій владыка? И въ этотъ вопросъ вкладывалось и любопытство, и удивленіе, и горечь и, если хоти­те, омерзеніе... Нѣкоторые прямо говорили такъ: если Владыка изъ Америки прибылъ только, чтобы оффиціально служить въ церкви, съ оффиціальнымъ визитомъ, то что же можемъ мы ждать отъ Америки и отъ ея политики? Народу это кажется страннымъ, онъ привыкъ связывать дѣйствія человѣка съ цѣлями политики, и если легко онъ можетъ быть воодушевленъ, такъ можетъ быть и убитъ духъ въ немъ...

Въ двухъ словахъ: этотъ визитъ американскаго владыки Андрея отлично послужилъ коммунистической пропагандѣ. Послѣдняя точно такими проявленіями можетъ убить вѣру народа. Разъ духовное лицо изъ сильной Америки пріѣзжаетъ сюда на оффиціальное по­клоненіе, то что остается намъ, надъ которыми виситъ всякій мо­ментъ полицейскій терроръ!

Нѣкоторые иронически замѣчали — такіе владыки нужны коммунистамъ — почему бы ему не остаться тутъ?

Какое же мы выведемъ заключеніе теперь?..

Въ бывшей коммунистической политикѣ, которая ставила себѣ задачей уничтоженіе церкви, первая тактика, можетъ быть выражена такъ: погуби духовника-пастыря, и стадо разсѣется. Вторая тактика той же самой политики можетъ быть охарактеризована такъ: любовно обними духовника-пастыря, и стадо разбѣжится, потому что ка­ждый, кто возвышается коммунистической властью, вызываетъ пре­зрѣніе къ себѣ со стороны народа...»

Полученное изъ Болгаріи письмо являетъ намъ достаточно горькую истину, которую мы предпочитаемъ представить нашему чита­телю на открытое разсмотрѣніе, хотя дѣлаемъ это и съ болью въ сердцѣ. Мы желали бы видѣть въ духовенствѣ прежде всего непоколебимыхъ борцовъ-апостоловъ вѣры. Но и человѣческая устой­чивость имѣетъ иногда предѣлы. Печально, если находящееся на свободѣ духовенство являетъ конкубинатъ съ безбожниками и этимъ еще болѣе ухудшаетъ положеніе находящихся въ плѣну своихъ братьевъ.

НА СЛУЖБЪ У КОММУНИЗМА.
Подъ такимъ заголовкомъ воспроизводитъ «Македонская Трибуна» 21 января статью органа Болгарской Православной Церкви «Цер­ковный Вѣстникъ», посвященную юбилейной датѣ 9 сентября, когда истекло 20 лѣтъ существованія коммунистической власти въ Бол­гаріи. Въ этотъ моментъ, оказывается, «открылась новая свѣтлая страница въ лѣтописяхъ исторіи міра». Не такъ много — 20 лѣтъ. Но за это время сдѣлано больше, чѣмъ въ столѣтіе! Рисуется жал­кая картина того, чѣмъ была Болгарія до этой свѣтлой страницы — это, къ счастью, все въ далекомъ печальномъ прошломъ! Наро­чито отмѣчено, что и для Церкви эти 20 лѣтъ были временемъ рас­цвѣта и свѣта... И все это создано братской взаимопомощью, при братскомъ содѣйствіи великаго Совѣтскаго Союза...
Далѣе дается восторженное описаніе торжества въ столицѣ. Наканунѣ, великолѣпный концертъ въ народной оперѣ. Среди иностран­ныхъ гостей отмѣчена делегація Сербской Церкви — во главѣ съ Патр. Германомъ. Въ самый день — величественный парадъ предъ мавзолеемъ Георгія Димитрова, въ присутствіи властей и почетныхъ гостей, среди которыхъ опять особо отмѣченъ патріархъ Сербскій. Затѣмъ манифестація трудящихся...
«Великое дѣло 9 сентября пребудетъ на вѣки — пока существуетъ свѣтъ!» Такъ заканчиваетъ свою «похвалу» Церковный Вѣ­стникъ ...

Предъ нами картина знакомая — присущая коммунистическому режиму въ его стадіи уже абсолютнаго господства, достигшаго подчиненія полнаго себѣ даже и церковной іерархіи. Сколько постыдныхъ примѣровъ такихъ и подобныхъ писаній и соотвѣтствующихъ дѣйствій дала наша Совѣтская церковь! Но самый главный ужасъ еще не здѣсь, не въ этомъ явномъ проявленіи власти безбожниковъ-тирановъ надъ подневольными имъ людьми, а въ томъ, что люди свободные за голосъ Церкви принимаютъ всю эту кощун­ственную ложь — и это чрезъ посредство свободныхъ же людей, свободно себя отдавшихъ на службу Сатанѣ. Ихъ въ данномъ слу­чаѣ представлялъ, какъ правильно оттѣняетъ это свободная болгарская газета, митр. Андрей, съ его американскимъ паспортомъ въ карманѣ...
«Православная Русь», №2, 1965 г.

Нововведеніе въ Болгаріи:
Премію будутъ получать за отказъ отъ христіанскихъ таинствъ и обрядовъ – родители 20 левъ за отказъ отъ крещенія дѣтей, 60 левъ брачущіеся за отказъ отъ бракосочетанія въ церкви, и 30 левъ родственники покойниковъ, погребаемыхъ безъ священника.
«Православная Русь», №4, 1965 г.

*

Feb. 22nd, 2017

Tsar-1998

Важный историческій документъ о приговорѣ ІИСУСА ХРИСТА

Во второмъ приложеніи нѣмецкой газеты « Stetiner Abend Post » (Штетинская вечерняя почта) напечатано: „Недавно сдѣлано открытіе величайшей важности. Оно касается исто­рическаго сообщенія относительно смерти I. Христа.

Въ ка­пеллѣ Казерты (in der Kapelle von Caserta) находится одна доска, надпись на которой имѣетъ громаднѣйшее значеніе для всего христіанскаго міра.

Доска эта имѣетъ надпись на древне-еврейскомъ языкѣ, изображающую текстъ смерт­наго приговора, произнесеннаго намѣстникомъ Понтіемъ Пилатомъ.

По переводу комиссіи французскаго "общества искусства" въ Парижѣ приговоръ этотъ гласитъ слѣдую­щее:

«Приговоръ, произнесенный Понтіемъ Пилатомъ, намѣстникомъ Нижней Галилеи, гласящій, что Іисусъ изъ Назарета долженъ понести смерть на крестѣ.

— Въ семна­дцатый годъ правленія Кесаря Тиберія и въ 25 день мѣсяца марта въ священномъ городѣ Іерусалимѣ, когда Анна и Каіафа были первосвященниками Божіими, Понтій Пилатъ, намѣстникъ Нижней Галилеи, сидя на президентскомъ стулѣ, приговариваетъ Іисуса изъ Назарета къ смерти на крестѣ между двумя преступниками, такъ какъ большія и достовѣрныя свидѣтельства народа говорятъ, что 1) Іисусъ совра­титель; 2) Іисусъ возму­титель; 3) Іисусъ — врагъ закона; 4) Іисусъ — ложно именуетъ Себя Сыномъ Бога; 5) Іисусъ — ложно именуетъ Себя царемъ Израиля; 6) Іисусъ — вступилъ въ храмъ, окруженный толпой народа, несущаго въ рукахъ пальмовыя вѣтки;

— и приказываетъ первому центуріону Квирилію Корнелію вести Его на мѣсто казни, и воспре­щаетъ всѣмъ, какъ бѣднымъ, такъ и богатымъ людямъ, препятствовать смерти Іисуса.

Свидѣтели, подписавшіе, при­говоръ противъ Іисуса, суть: 1) Даніилъ Робани, фарисей; 2) Іоаннъ Зарабатель; 3) Рафаилъ Робани; 4) Каперъ, книжникъ. Іисусъ будетъ выведенъ изъ города черезъ Серенскія ворота (Särena)».

На сторонѣ текста стоитъ заключеніе: «Подобная доска посылается каждому роду (колѣну)». (Колок. № 1571).

*

Feb. 16th, 2017

Tsar-1998

ИМЕТЬ ЛИ НАМ ДУХОВНОГО ВОЖДЯ? - ФЕВРАЛЬ 2000 г.

В преддверие великих сотрясений.

Часто думая о всестороннем горе, коснувшемся нашей Церкви, перебирая его причины и вглядываясь в будущее, беспомощно ищешь духовного руководства, могущего указать нам наш путь и укрепить нас на этом пути.

Роль духовного вождя — наставить и вдохновить на подвиг народ Божий. Русские духовные вожди, как истинные христиане, приносили себя в жертву своему народу и неоднократно спасали его.

В процессе дехристианизации русского общества явились иные вожди. Их отличительная черта была способность очаровать словом и соблазнить обещаниями. Они парализовали всякое созидательное действие для благо народа и разорили страну.

Такие соблазнительные вожди оказались и в эмиграции. Их творчество проявилось в парализации всякого народного подъема для борьбы с угнетателями народа. Они внушали мысль о необходимости для христианина отбросить всякую политику. "Душа человеческая стоит больше, чем все царства мира" — писал Бердяев и утверждал, что борьба с коммунистами, которые "могут покаяться и обратиться ко Христу", есть дело богопротивное и антихристианское. Бердяеву вторил не менее "православный" Франк, который, обрушиваясь на "идол политики" и признавая "богопротивность" большевиков, вместе с тем настаивал, что и "ненависть к большевикам", равно как политика, направленная к их свержению, столь же богопротивны, как и самый "кумир революций".

Сама по себе политика касается всех аспектов нашей каждодневной семейной и общественной жизни. От политических решений зависит земное благополучие человека:       безопасность, здравоохранение, народное просвещение, индивидуальная и общественная правозащита и т.д. Разве долг христианина не предписывает ему беспокоиться о благоустройстве семьи и общества? Человек, считающий себя христианином, и решающий, что все эти аспекты жизни его не касаются, во-первых, отказывается от попечения о ближнем, а, во-вторых, при создавшейся политической  системе, скидывает это попечение со своих плеч на произвол политических карьеристов.
Коммунистический мир своими лозунгами старался убедить своих рабов, что целью государства является обеспечение всех потребностей человека. Фактически Западный мир приводит в исполнение одинаковую программу — поставить человека в тесную зависимость от государства, вызывающую в какой-то мере бесцельность занятия самим собой и ближним. Вытекающее из этого равнодушие неизбежно влечет за собой жестокость, зависть, раздражительность и озлобление. Не само обеспечение ставится под вопрос, но его широкое применение и отстранение человека от прямого участия в созидательной семейной и общественной работе, создавая нового индивидуального человека, оторванного от среды, связанного обязательством лишь с государством. Это положение страшного порабощения с упразднением свободной воли и духовной жизни. Чтобы в этом убедиться, стоит сделать некую экстраполяцию до времен антихриста.

Сказано, что последний будет обеспечивать человеку все необходимое и поставит его в полную зависимость от своей власти, а непокорных ему будет уничтожать.


Так, если мы православные христиане, слуги и рабы Господни, следуя общественному миражу благополучия, откажемся от своего назначения, перестанем исповедывать веру на слове и на деле, то мы пополним ряды всевозможных конфессий и, при сохранении наших храмов, и обрядов, при позолоте куполов (о чем предупреждали старцы как о признаке в последние времена внутреннего бездушия), незаметно станем в положение ожидания антихриста. Вот к чему нас приведут ложные вожди.

Но вернемся к настоящему времени и к возникающему вопросу — будет ли у нас духовное руководство или предоставлены мы будем сами себе, чтобы находить и держаться правильных путей?

В начале эмиграции таким мужественным водителем оказался исключительный русский патриот, отец, монах и ученый — митрополит Антоний. Его слово, пламеневшее могучим его духом, согревало сердца и воздвигало на подвиг.

14 октября 1914 г. он выступил в защиту отечества: "Русский воин, смотри на какое святое, на какое великое дело призывает тебя твой Царь. Будь же достоин этого великого призвания, ибо сказано пророком: "проклят всяк, творяй дело Божие с небрежением" (Иерем. 48, 10).

Когда в 1929 г. большевики вторглись на Дальний Восток и учинили над русскими беженцами неслыханные зверства, митрополит Антоний обратился к народам всего мира с пламенным воззванием:

"Кровь леденеет, когда читаешь сообщения с Дальнего Востока о зверствах красных в захваченной ими части Китая... Уничтожаются целые поселки русских, истребляется все мужское население, насилуются и убиваются дети, женщины. Нет пощады ни возрасту, ни полу, ни слабым, ни больным. Все русское население расстреливается с ужасающей жестокостью и с безумными пытками... Вопиют архипастыри и пастыри Дальнего Востока, протестуют пред всем миром русские общественные организации, взывает ко всем русская печать... Но не слышно ни о помощи, ни слов утешения... у нас создается впечатление, что мир задался целью уничтожить русский народ и в этом осуществляется какой-то диавольский план... Пастыри всех народов, ежегодно собирающиеся по несколько раз на конференции (в Женеве, в Лозанне и т. д.) для обсуждения вопросов о проведении в жизнь евангельских принципов... начните осуществление взятой Вами миссии в советской России... Там попирается Св. Евангелие. Там вытравляется нравственность, там уничтожается религия, там похуляется Бог... Но Ваши конференции молчат об этом.... Мне, безсильному чем-либо помочь своему народу, остается вопить и взывать, как многократно делал я.

Обращение это не встретило никакого отклика, и владыка Антоний с горечью возвестил об этом своей пастве, призывая её к вооруженной борьбе против большевиков: "От имени Христова молим вас, отцы, братия и сестры во Христе... восстать против врагов нашей родины, против злых безбожников и руководящих оными христоненавистников, иудеев, именно тех, которые стоят за спиной неразумных большевиков, и вместе с тем, „вразумлять последних, чтобы вспомнили о своей душе, продажной диаволу, и откупились бы от него слезным покаянием... А самим вам взяться при первой возможности за благословенное оружие и устремиться на спасение Православной родины нашей и Православной Церкви за веру, Царя православного и отечество, как это сделали Нижегородцы 300 лет тому назад..."

Большая часть интеллигенции, которая не разделяла с владыкой Антонием сострадательную любовь к своему народу, не могла понять этих слов. Еще меньше были бы они понятны сейчас. С благоустроением, с возрастанием личного благополучия у многих отошло в сторону сострадание к ближним, так что даже само слово «ближний» стало непонятным. Как при земной жизни Христа, мы нуждаемся теперь вновь в объяснении: "а кто есть наш ближний".

В связи с экуменизмом и массивным отступлением от Православия голосом духовного вождя выступил и Митрополит Филарет. К нему многие стали прислушиваться и утешаться стойкостью его исповедания веры. Но как только он коснулся вопроса о благодатности МП, так открылся на него внутренний фронт, который однако не имел большого успеха, потому что митрополит пользовался всеобщим духовным авторитетом.

Митрополит Виталий, тоже как духовный руководитель, по долгу своей должности, выступил на тему духовного значения нашей Церкви. Некоторым верующим и клирикам это не понравилось: "Он не папа римский", — стали они укоризненно ронять, как будто у митрополита было затаенное желание стать папой! Он давно показал себя удерживающим от сближения с МП, и когда вышла из-под его пера такая фраза: "Это высшее правление Московской Патриархии есть просто безблагодатное, государственное учреждение, а ея члены просто государственные чиновники в рясах", — реакция была неизбежна. Однако если задуматься об этом выражении, то фактически ничто не позволяет заключить, что Вл. Виталий имел в виду благодатность как таинство, иначе он бы не ограничился идеей лишения ею только руководящей головки МП, в таком случае вся МП должна была стать безблагодатной. То, что он сказал, относится к понятию недоброспособности. Но к тому времени у сторонников разговора с МП давно накипело на митрополита. Когда Вл. Марк встретился с патриархом Алексием, митрополит не только сделал ему порицание из-за превышения его полномочий в данном случае, но и исключил его из состава Синода. Формально говоря, как полагается в мирное время, он не должен был этого делать, поскольку сам Собор назначает состав Синода. Однако митрополит выступил в сознании своей ответственности как духовный руководитель. На то было основание и многие возрадовались его призыву. Времена совсем не мирные, а чрезвычайно тревожные из-за общего настроения в данном вопросе и из-за необычайной встречи нашего архиерея, не уполномоченного на это, с патриархом МП.

Проявившееся в этом случае пренебрежительное отношение к высокой должности митрополита, должности, находящейся, если даже и временно, на уровне патриарших прав, свидетельствует о непонимании этой должности, особенно когда вдобавок к едкому лозунгу дается такой комментарий: «Он ничего особенного не представляет, он как любой архиерей, только председатель». А что же означает слово «председатель»? Имеет ли оно значение вроде президента 4-рй Французской республики, о ком говорилось, что он не управляет, а лишь торжественно открывает памятники. Слово "председатель", в сущности нецерковное выражение, восполняется церковными терминами как "предстоятель", "первосвятитель", "первоиерарх", наполняющие совсем иным значением эту должность. 34-е Апостолькое правило ясно выражает это особое, исключительное значение первосвятителя: "Епископам каждого народа подобает знати первого в них, и признавати его яко главу...". Далее в правиле указывается практический аспект этого понятия: "И ничего превышающего их власть не творити без его разсуждения: творити же каждому только то, что касается его епархии, и до мест к ней принадлежащих. Но и первый ничего да не творит без разсуждения всех. Ибо тако будет единомыслие, и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец и Сын и Святой Дух". Итак, есть схематически два аспекта этой должности, духовный и административный. Поэтому митрополит обозначается Первоиерархом Русской Православной Церкви Заграницей и председателем Архиерейского Собора и Синода.

Почему бы не сказать также, что ни Петр, ни Павел ничем не отличаются от остальных апостолов, у нас де нет "князя" апостолов. Но по церковному понятию они "первопрестольные" и Церковь призывает своих чад особо чтить их подвиг. Тайна духовного авторитета чужда мирскому понятию. В миру стали требовать, чтобы высшие нас стали нашими равными, не допуская, однако, чтобы низшие нас признавали нас за равных себе.

В каждом обществе должен быть начальник, без чего общество бы не удержалось. Митрополит Антоний простыми словами это выразил на Всероссийском Соборе (1917-18) в прениях по поводу восстановления патриаршества. Убедительно отвечая на все доводы своих противников, главным образом, профессоров и интеллигенции, он кроме прочего говорил:

"... Без патриаршества России-то и не было. Уже со времени свят. Князя Владимира на Руси был патриарх — Константинопольский. Приблизительно лишь за 100 лет до учреждения патриаршества на Руси русские митрополиты получили самостоятельность и управляли Церковью с правами патриаршими. Значит, патриарх был у нас всегда. Без патриарха Русская Церковь осталась со времен Петра Великого. Пусть он велик как государственный деятель, хотя и то под сомнением, но по отношению к Церкви он может быть назван только великим разорителем...

С первых времен христианства не было ни одной Церкви, которая бы не имела общего пастыря. Все неотменные правила святых Апостолов и церковных Соборов говорят о том же. Ни одно стадо не может быть без пастыря...

Говорят, хорошо, если патриархом будет выбрана исключительная личность, человек гениальный, святой, а не обыкновенный заурядный человек; но это применимо ко всем профессиям. Почему же таких требований не предъявляют к полководцу, ректору, директору и другим лицам, стоящим во главе всякого дела?.. Когда дело наладилось, идет по установленным нормам, его сделает и заурядный человек... Так и патриарх: если дело будет идти по установленным нормам, т. е. по Божественным канонам, по природе Церкви… он сделает свое дело.

Если же дело будет вестись не по законным нормам, идти не по рельсам, а по шпалам, то и гениальный человек ничего не достигнет и ничего не совершит.”

После речи владыки Антония прения еще долго продолжались на Соборе. Противники патриаршества надеялись на поддержку Временного Правительства. В органах печати нового правительства появились статьи прямо призывающие не допустить восстановления — "этого реакционного института”.

Только с истинно церковным настроением души можно понять духовную власть в Церкви. На Западе нет истинного понятия о Церкви и, следовательно, нет истинного понятия о церковном авторитете. Навязчивым стало у нас демократическое мировоззрение лютеранства и всякого рода протестантства. В процессе, растворяющем церковность, исчезает понятие пастыря, и следовательно Пастыреначальника, душу свою за люди положившего.

Старцы предупреждали нас, что в последние времена изсякнет старчество, не будет духовных отцов. Господь не будет их даровать нам из-за нашей неспособности к послушанию. Не станет послушников, не будет и наставников.

Очевидно, что только в меру нашего послушания Слову Божьему и правде Его дастся нам духовный вождь.

Пр. В. Жуков.
Февраль 2000 г.
*

Feb. 14th, 2017

Tsar-1998

БЕСѢДА ВЪ ДЕНЬ СРѢТЕНІЯ ГОСПОДНЯ.

Четыредесять дней протекло уже съ тѣхъ поръ, какъ мы торжествовали пришествіе на землю Сына Божія. Кто былъ не празднымъ зрителемъ празднествъ, совершаемыхъ Церковію, тотъ могъ въ это время научиться многому; кто слѣдовалъ за Спасителемъ своимъ бодрственною и чистою мыслію, тотъ знаетъ уже, куда ведетъ путь Христовъ, — на Голгоѳу, а потомъ на небо! Нынѣ Іисусъ во храмѣ, не какъ Господь храма — ибо Онъ пришелъ послужить и дать душу свою во избавленіе за всѣхъ, — а какъ жертва Богу Израилеву, какъ Первенецъ Матери, или паче всего рода человѣческаго. То же глубокое смиреніе и въ храмѣ, какое видимо было въ Виѳлеемѣ, но и та же Божественная слава. Какъ въ Виѳлеемѣ нашлись люди, кои достойнымъ образомъ привѣтствовали Божественное Отроча, такъ и здѣсь родъ человѣческій успѣлъ выслать на срѣтеніе Его двухъ Ангеловъ во плоти: Симеона и Анну, престарѣлыхъ лѣтами, но юныхъ духомъ, — образецъ жизни, праведной въ служеніи Господу!

Но не укоснимъ, братіе, перенестись мыслію въ самый храмъ Іерусалимскій, дабы видѣть, какъ все это происходило на самомъ дѣлѣ.

И егда исполнишася дніе очищенія ею, по закону Моисееву, вознесоста Его во Іерусалимъ, поставити Его предъ Господемъ, якоже есть писано въ законѣ Господни: яко всякъ младенецъ мужеска полу, разверзая ложесна, святъ Господеви наречется (Лук. 2, 22-28).

Итакъ, причина, почему четыредесятодневное Отроча принесено во храмъ, заключалось въ законѣ Моисеевомъ о первенцахъ. Посему настоящій праздникъ, равно какъ и праздникъ обрѣзанія, можно назвать праздникомъ исполненія закона.
Законъ повелѣвалъ ставить предъ Господомъ первенцевъ спустя сорокъ дней по рожденіи, въ память чудеснаго изшествія израильтянъ изъ Египта коему, какъ извѣстно, предшествовало избіеніе первенцевъ египетскихъ (Исх. 18,1-8). Чтобы увѣковѣчить въ народѣ еврейскомъ память сего благодѣянія, Господь повелѣлъ являться предъ лице Свое каждому первенцу израильскому. — Такая причина и цѣль закона о первенцахъ явно нисколько не касалась великаго Первенца Маріи. Какъ Сынъ Божій, Онъ былъ свободенъ отъ закона сыновъ человѣческихъ. И однако же исполнилъ его со всею точностію! Для чего? Дабы дать всѣмъ намъ примѣръ повиновенія существующимъ законамъ. Такъ поступалъ Онъ и во всю жизнь Свою, — исполнялъ предписанія закона не только нравственнаго, который былъ необходимымъ и для Него, но и обрядоваго, хотя послѣдній, какъ пришедшій къ своему концу, долженствовалъ быть Имъ уничтоженъ. Господь и отмѣнилъ его потомъ — чрезъ Своихъ Апостоловъ, а Самъ — исполнялъ! — Примѣръ для всѣхъ, кои призваны быть законодателями и вождями другихъ! Они должны нерѣдко исполнять болѣе, нежели сколько требуютъ отъ другихъ, дабы другихъ заставить исполнять не менѣе того, сколько требуется.

При исполненіи закона о первенцахъ, надлежало приносить и жертвы. И еже дати жертву по реченному въ законѣ Господни, два горличища, или два птенца голубина (Лук. 2,24). Жертва въ семъ случаѣ должна была состоять въ агнцѣ и горлицахъ. Только бѣдные, у коихъ не было агнцевъ, могли приносить однихъ горлицъ, или птенцовъ голубиныхъ. Евангелистъ, имѣя, вѣроятно, въ виду бѣдность Матери Іисусовой, умолчалъ объ агнцѣ.

Въ такомъ состояніи, братіе, былъ Господь и Спаситель нашъ, что Онъ не могъ, по причинѣ бѣдности, выполнить даже закона, какъ его выполняли другіе — богатые ! — Не утѣшеніе ли это вамъ, кои находитесь въ подобныхъ обстоятельствахъ, желали бы жертвовать Богу, чѣмъ жертвуютъ другіе, но не можете сдѣлать сего? — Святое намѣреніе ваше, братіе, есть уже пріятная жертва Господу, который благихъ нашихъ не требуетъ, и взираетъ не на дары, а на сердце наше.

Доселѣ смиреніе Божественнаго Отрочати; теперь узримъ Его славу. Духъ Святый давно образовалъ громкихъ провозвѣстниковъ Его явленія, кои ждутъ токмо мановенія свыше, чтобы изыти во срѣтеніе Утѣхи израилевы.

Грядите, людіе Божіи, и станите предъ Нимъ съ вашими добродѣтелями!

И се бѣ человѣкъ во Іерусалимѣ, ему же имя Симеонъ.

Кто и что былъ Симеонъ во плоти, Евангелистъ не сказываетъ; за то образъ души его изображенъ имъ со всею подробностію. Въ Симеонѣ былъ весь соборъ добродѣтелей: бѣ человѣкъ сей праведенъ — вотъ любовь къ ближнимъ, благочестивъ — вотъ любовь къ Богу, чая Утѣхи Израилевы — вотъ вѣра въ обѣтованнаго Искупителя! Большихъ совершенствъ отъ члена Церкви ветхозавѣтной нельзя было и требовать. Но въ Симеонѣ было — болѣе! — Духъ бѣ Святъ въ немъ!

Такому-то человѣку — у Бога нѣтъ лицепріятія! — обѣщано бѣ Духомъ не видѣти смерти, прежде даже не видитъ Христа Господня. Для чего обѣщано? —

Надлежало во первыхъ, чтобы Господь храма, пришелъ въ храмъ, не остался безъ достойнаго срѣтенія. Увы, руки священниковъ іудейскихъ уже не способны были благословить Благословеннаго! Съ другой стороны, для святаго старца это было величайшею наградою, предвкушеніемъ на землѣ радостей небесныхъ. Мы привыкли за ничто считать зрѣніе благодатныхъ тайнъ Божіихъ, а ветхозавѣтные праведники съ радостію готовы были жертвовать жизнію, дабы видѣть то, что всегда видятъ наши недостойныя очи.

Можно судить, братіе, чѣмъ, послѣ такого обѣтованія, сдѣлалась для Симеона вся его жизнь! — Безъ сомнѣнія, съ каждымъ восходомъ солнца старецъ ожидалъ Востока свыше, съ каждымъ западомъ воспоминалъ о своемъ западѣ. Обѣтованіе, какъ бы съ намѣреніемъ, было неопредѣленно. Обѣщано видѣть; но какъ, когда и гдѣ? — сего не сказано, дабы вѣра и упованіе съ каждымъ днемъ находили для себя новую пищу.

И вотъ, въ одинъ день, Духъ говоритъ Симеону, чтобы онъ шелъ въ церковь: дѣло привычное, но непривычное воззваніе! Можно было уже предчувствовать, что въ храмѣ есть теперь нѣчто болѣе храма. Приходитъ, и видитъ — самое обыкновенное — Матерь съ Младенцемъ, — но, Боже Израилевъ Кто Сей Младенецъ! — Мессія, Христосъ Господень! —Глубокая простота и бѣдность окружаютъ Его, — но для Симеона Онъ тѣмъ святѣе и драгоцѣннѣе. Воскриленный восторгомъ, старецъ пріемлетъ Отроча въ свои объятія, взираетъ на Него и не смѣетъ взирать, благословляетъ и проситъ благословенія, молится о Немъ и Его молитъ о себѣ. Наконецъ отъ полноты сердца разверзаются уста, и языкъ вѣщаетъ слово благо.

Нынѣ отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, съ миромъ: яко видѣста очи мои спасеніе Твое, еже еси уготовалъ предъ лицемъ всѣхъ людей: свѣтъ во откровеніе языковъ и въ славу людей Твоихъ Израиля.

То есть, какъ бы такъ говоритъ святый старецъ: мнѣ нечего теперь дѣлать на землѣ; ибо я видѣлъ все, самое Спасеніе!

Отъ себя и Израиля обращаетъ потомъ Симеонъ взоръ на хранителей и служителей Утѣхи Израиля: привѣтствуетъ ихъ съ необыкновеннымъ жребіемъ, и благословляетъ на великій подвигъ. И благослови я Симеонъ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ духовному взору его предстаетъ будущее: — онъ видитъ, какъ Свѣтомъ языковъ не просвѣщаются, а омрачаются очи Израиля; какъ синагога не узнаетъ великаго дня посѣщенія (Лук. 19, 44) своего, какъ краеугольный Камень, не смотря на Свою многоцѣнность, отвергается зиждущими (Мат. 21,42); какъ о Него претыкаются и сокрушаются многіе, — какъ и въ новомъ Израилѣ, между самыми христіанами, являются враги креста Христова (Фил. 3,18), имя Іисуса служитъ то знаменіемъ вражды и гоненій, то покровомъ лицемѣрія, то возглавіемъ духовной праздности, — видитъ, и въ сокрушеніи духа восклицаетъ: се лежитъ Сей на паденіе и на востаніе многимъ во Израили, и въ знаменіе пререкаемо, яко да открыются отъ многихъ сердецъ помышленія! — И Тебѣ же Самой, продолжаетъ старецъ, обратясь къ Матери Мессіи и не имѣя возможности удержать дѣйствій дара пророчественнаго, — и Тебѣ Самой душу пройдетъ оружіе: до того, то есть, Ты будешь подлежать напастямъ и скорбямъ!

Такое пророчество о Сынѣ и Его Матери не могло, братіе, радовать сердце Маріи. И его-то внушено произнести теперь святому старцу! Въ тотъ день, когда, невидимому, прилично было только радоваться, благословлять и славословить! — такъ тщательно Промыслъ берегъ смиреніе Маріи! — Будучи предназначена къ безпримѣрному величію, — быть Матерію Сына Божія, Она подобно Своему Сыну, не имѣла на землѣ гдѣ успокоить главу, увѣнчанную тернами, доколѣ не нашла успокоенія въ объятіяхъ Сына — на небѣ. Въ самомъ дѣлѣ, подумайте: во время плодоношенія быть предметомъ ужаснаго подозрѣнія для самаго хранителя Своего дѣвства, во время рожденія — не имѣть мѣста въ обители и положить Младенца въ яслѣхъ, въ храмѣ принять, вмѣстѣ съ благословеніемъ, оружіе въ сердце, потомъ бѣжать въ Египетъ, возвратясь оттуда жить въ бѣдности и нищетѣ въ Назаретѣ, потомъ быть свидѣтельницею клеветъ и гоненій на Сына, потомъ — стоять на Голгоѳѣ: не крестная ли это лѣствица, досягающая небесъ? — И удивительно ли, если, идя по ней вѣрно и непрестанно, Маріамъ прошла далѣе Херувимовъ и Серафимовъ? У нихъ — океанъ свѣта и пламени Божественнаго, но нѣтъ своего креста!

Марія умѣла идти сею лѣствицею. Когда Архангелъ поднесъ Ей вѣтвь райскую и привѣтствовалъ Ее Матерію Сына Божія, Она сказала: се раба Господня! Когда Симеонъ указалъ на оружіе въ сердцѣ, Она приняла и его: и слагаше глаголы сія въ томъ же сердцѣ! Кто предалъ себя истинно Богу, тотъ не разбираетъ даровъ Божіихъ, изъ чего ни состоятъ они; ибо знаетъ, что Отецъ Небесный не подаетъ вмѣсто хлѣба камней!

Торжественно - печальнымъ пророчествомъ Симеона удобно могло заключиться все священнодѣйствіе. Чего болѣе — старецъ разрѣшенъ отъ узъ жизни, Благословенный благословенъ, Свѣтъ языковъ возвѣщенъ, паденіе и возстаніе многихъ предсказано, указано оружіе Самой Матери: чего болѣе? — Но, Промыслу угодно было при семъ ввести въ дѣйствіе и показать всему міру еще одно лице, могущее служить примѣромъ для женъ, подобно какъ Симеонъ — примѣръ для мужей. — Это Анна пророчица, дщи Фануилева, отъ колѣна Асирова.

Смерть похитила у ней супруга на седьмомъ году брака. Но Анна умѣла найти новаго вѣчнаго Жениха для своего сердца, посвятивъ себя навсегда Богу Израилеву. Съ тѣхъ поръ жизнь ея сдѣлалась непрерывнымъ служеніемъ Господу. Не отхождаше, говоритъ Евангелистъ, отъ церкви, постомъ и молитвами служащи день и нощь. И такою святою жизнію прожито было слишкомъ шестьдесятъ лѣтъ! — Не трудно заключить послѣ сего какъ высоко стояла сія святая жена! Съ такой высоты нельзя было не увидѣть Солнца правды, — и святая старица узрѣла Его. И та приставши, исповѣдашеся Господеви, и глаголаше о Немъ всѣмъ чающимъ избавленія во Іерусалимѣ. Приставши, то есть какъ бы случайно и не нарочно; а между тѣмъ это случайное и не намѣренное событіе возвѣщено всему міру, и, безъ сомнѣнія, предопредѣлено Промысломъ со всею точностію. — Таковы въ жизни святыхъ Божіихъ человѣковъ самыя случайности! — Между тѣмъ, какъ Симеонъ пойдетъ свидѣтельствовать о Утѣхѣ Израиля, чающимъ избавленія отъ нея, въ другомъ мірѣ; Анна останется на землѣ, и повѣствованіе отъ нея, о томъ, что происходило нынѣ въ храмѣ, будетъ для недостойнаго Іерусалима вмѣсто гласа ангельскаго.

И яко скончашася вся по закону Господню, — заключаетъ Евангелистъ описаніе свое, — возвратишася въ Галилею, во градъ свой Назаретъ (Лук. 2,39). То- есть, какъ бы такъ сказалъ Евангелистъ: все, что было теперь съ Іисусомъ во храмѣ, было данію отъ Него закону Моисееву. Посему-то мы и назвали настоящій праздникъ праздникомъ исполненія закона.

Взглянемъ еще разъ на все въ совокупности. Юная Матерь съ Предвѣчнымъ Младенцемъ, — о страну Ея старецъ Іосифъ, хранитель Ея дѣвства, — предъ ними еще два старца: Симеонъ и Анна, — и какой-либо священникъ іудейскій: вотъ весь соборъ храма іерусалимскаго, вся нынѣшняя свита Царя славы! Гдѣ же царь Израилевъ, который хотѣлъ поклониться Отрочати? — Онъ — подписываетъ смертный приговоръ младенцамъ виѳлеемскимъ! Куда дѣвались первосвященники и книжники? — Они — почиваютъ на законахъ и справляются въ книгахъ гдѣ Христосъ рождается (Мат. 2,4), и приходитъ ли пророкъ отъ Галилеи (Іоан. 7,52)? Почему нѣтъ здѣсь по крайней мѣрѣ чающихъ избавленія во Іерусалимѣ? — Одному, можетъ быть, не сказалъ Духъ, чтобы идти теперь въ храмъ, — другому, можетъ быть, и было сказано, но онъ не пошелъ, а иной, можетъ быть, и пошелъ, но возвратился вспять. Какъ бы то ни было, только Господь храма пришелъ нынѣ въ храмъ, принесъ за Себя жертву; а Іерусалимъ узнаетъ о томъ уже послѣ, изъ устъ 84-лѣтней старицы! — И когда узнаетъ о семъ, то Узнанный уже будетъ въ Египтѣ, тамъ откуда Онъ самый неблагодарный народъ вывелъ нѣкогда рукою высокою! — Такъ скоро, братіе, начинается паденіе многихъ, предсказанное Симеономъ! — Почему и отчего начинается? Отъ недостатка ли свѣта и откровеній? Но его будетъ достаточно къ просвѣщенію самыхъ язычниковъ. Отъ востокъ и западъ пріидутъ возлечь со Авраамомъ, Исаакомъ и Іаковомъ, — а Израиль не уразумѣетъ времени посѣщенія своего (Лук. І9,44) и послѣ, какъ не уразумѣлъ теперь! Не уразумѣетъ потому, что не восхотѣ разумѣти, потому что одебелѣ и умомъ и сердцемъ, смежилъ очи, чтобъ, видя, не видѣть, затворилъ слухъ, чтобы, слыша, не слышать (Ін. 12,40).

Будемъ, братіе, и мы блюстись сего духа нечувствія и ожесточенія, который погубилъ древняго Израиля. Мы не можемъ уже, подобно іудеямъ, не узнать Спасителя своего; ибо каждый изъ насъ, съ самаго младенчества, посвящается Ему во храмѣ такъ же, какъ Онъ Самъ посвященъ нынѣ Господу Богу Отцу: но можемъ, подобно іудеямъ, отвергать Его — нашимъ невѣріемъ, оскорблять нашею нечистотою, распинать нашими грѣхами. А это, братіе, и сестры, стократъ хуже того, что было съ іудеями; ибо если отверженіе Неузнаннаго есть великій грѣхъ, то что сказать объ отверженіи Познаннаго! Апостолъ видѣлъ нѣкогда въ духѣ участь тѣхъ, кои, познавъ Сына Божія, измѣряютъ Ему своею жизнію, — и въ ужасѣ воскликнулъ: страшно есть впасти въ руцѣ Бога Живаго (Евр. 10,31)! Будемъ же, говорю, подобно Симеону и Аннѣ, не дремля стоять на стражѣ спасенія своего, — принимать Господа, доколѣ Онъ приходитъ къ намъ въ благодатныхъ посѣщеніяхъ Своихъ, не устами льстивыми и велерѣчивыми, а душею чистою и сердцемъ сокрушеннымъ и смиреннымъ. Такимъ образомъ Онъ будетъ и для насъ въ славу и спасеніе. А безъ того — страшимся, — Онъ положенъ и доселѣ лежитъ, не на возстаніе только, но и на паденіе многихъ, многихъ! Аминь.

Архіепископъ Иннокентій Херсонскій.

Тропарь, гл. 1.
Радуйся, Благодатная Богородице Дѣво, изъ Тебе бо возсія Солнце правды Христосъ Богъ нашъ, просвѣщаяй сущія во тьмѣ: веселися и ты, старче праведный, пріемый во объятія Свободителя душъ нашихъ, дарующаго намъ воскресеніе.

*

Feb. 11th, 2017

Tsar-1998

НАУКА И СВЯЩЕННОЕ ПИСАНІЕ О КОНЦѢ МІРА - 1973 г.

“Земля же и всѣ дѣла на ней сгорятъ”.     
(2-е Поcл. св. ап. Петра, 3, 10).

Атеизмъ, съ его яростнымъ наступленіемъ на Христіанство, на Бога и на духовность человѣчества, проводимымъ изъ крас­ной Москвы, подкрѣпляетъ это наступленіе атаками на Свя­щенное Писаніе, какъ на “сказки пастушескихъ племенъ древ­ней Палестины”. Тѣмъ не менѣе, многіе научные умы Запада, хотя и сами далекіе отъ Божественыхъ законовъ мірозданія и христіанскаго міросозерцанія, все-таки своими научными изы­сканіями (космобіологовъ и космографовъ, какъ и астрономвъ), съ поражающей точностью согласуются со свидѣтельствомъ Свя­щеннаго Писанія, въ его Ветхомъ и Новомъ Завѣтѣ, о той косми­ческой катастрофѣ, которая приведетъ къ “Концу міра”, въ соотвѣтствіи съ “послѣднимъ днемъ Господнимъ”, описаннымъ въ пророчествахъ Ветхаго и Новаго Завѣта.

Двѣ “смерти” Земли и ея человѣчества неразрывно свя­заны, по свидѣтельству Священнаго Писанія, между собой: пер­вая “смерть” — смерть духа и духовности человѣчества, т. е. отступленіе отъ Бога (апостасія нашего времени), а “смерть” вторая — физическая смерть нашей планеты, когда “земля и всѣ дѣла на ней сгорятъ... ”

Гибель Земли, какъ планеты, предсказана еще за семь столѣтій до Р. X.: “Вотъ приходитъ день Господа, лютый, съ гнѣвомъ пылающей ярости. Звѣзды небесныя и свѣтила не да­ютъ отъ себя свѣта; солнце меркнетъ при всходѣ своемъ и луна не сіяетъ свѣтомъ своимъ”, — такъ говоритъ пророкъ Исаія (гл. 13, ст. 9-10).

Предсказавъ эти космическія явленія (почти въ научной формѣ), пророкъ Исаія предсказываетъ далѣе и тѣ земныя явленія ужаса, которыя наступятъ передъ концомъ міра: “И истощатся воды и море; и рѣки изсякнутъ и высохнутъ” (гл. 19, ст. 5).

Это было предсказано за 2700 лѣтъ до нашего столѣтія.

Прошло три вѣка послѣ этого предсказанія пророка Исаіи, и мы снова видимъ повтореніе этихъ грозныхъ напоминаній пророкомъ Іоилемъ: “И покажу знаменія на небѣ и на землѣ: кровь и огонь и столпы дыма. Солнце превратится во тьму и луна въ кровь, прежде нежели наступитъ день Господень, ве­ликій и страшный” (прор. Іоиль, гл. 2, ст. 30-31)... Если мы обратимся къ современнымъ новѣйшимъ изысканіямъ космобіологіи, космографіи и астрономіи, то увидимъ, насколько тупоумно-невѣжественно коммунистическое отрицаніе истинности священнаго Писанія и воли Творца вселенной.

Перейдемъ теперь къ изложенію новѣйшихъ данныхъ, точ­но согласующихся съ космической катастрофой земли, съ ея “концомъ міра” и “днемъ Господнимъ, великимъ и страшнымъ”, но не забудемъ, что “у Господа тысяча лѣтъ, какъ одинъ день, и одинъ день, какъ тысяча лѣтъ...”

Знаменитый астрономъ конца XVI столѣтія, Тихо де Браге увидѣлъ въ созвѣздіи Кассіопеи неизвѣстную дотолѣ звѣзду, свѣтившую не только сильнѣе Венеры, но и превосходившую въ своемъ блескѣ всѣ звѣзды тогдашняго неба.

Онъ назвалъ эту звѣзду именемъ “Нова”. Астрономы на­шего вѣка подтвердили это открытіе Тихо де Браге о появленіи этихъ звѣздъ “Нова” во всѣхъ вѣкахъ Вселенной. Было усмотре­но съ помощью мощныхъ современныхъ телескоповъ, что во Вселенной съ 1900 до 1937 года появлялось и исчезало 68 ог­ромныхъ по своему сіянію звѣздъ “Нова”, типа открытой астро­номомъ Тихо де Браге. Послѣ же 1937 года ежегодно наблюдаются (до нашего 1973 г.) появленіе 2-3 звѣздъ “Нова”, торже­ственно-величественнымъ блескомъ своего сіянія освѣщающихъ таинственныя глубины Вселенной...

Что же это за звѣзды “Нова”? Оказывается, какъ го­ворятъ ученые космобіологіи, эти сіяющія звѣзды “Нова“ ни­чего новаго не представляютъ, — онѣ лишь грозные предвѣст­ники грядущихъ космическихъ катастрофъ во Вселенной...

Звѣзды эти являются небесными “осколками” отъ невѣ­домыхъ намъ гигантскихъ звѣздъ въ безконечности Вселенной. Эти-то невѣдомыя звѣзды названы современными астрономами и космобіологами именемъ “Пре-Нова”, т.е. свѣтящимися преж­де звѣздъ “Нова” въ таинственныхъ глубинахъ космоса. Звѣз­ды же типа “Нова” происходятъ отъ взрыва звѣздъ “Пре-Нова”, причемъ этотъ взрывъ сообщаетъ звѣздамъ “Нова” сіяніе и блескъ его, превосходящій въ 250.000 разъ сіяніе сво­его источника, т.е. “Пре-Нова”.

Такъ, напримѣръ, въ 1984 году звѣзда “Нова”, появив­шаяся въ созвѣздіи Геркулеса, превосходила сіяніемъ звѣзду “Пре-Нова” въ 300.000 разъ!

Спектральный анализъ сіянія звѣзды “Нова” показалъ, что эти звѣзды возникаютъ въ результатѣ какихъ-то космиче­скихъ катастрофъ во Вселенной, случившихся съ однимъ изъ стотысячныхъ солнцъ въ космосѣ...

Извѣстный американкій изслѣдователь Солнца, профессоръ Вашингтонскаго университета, д-ръ Джоржъ Гэмоу, убѣдитель­но свидѣтельствуетъ, что ни одна изъ солнцеподобныхъ, боль­шихъ звѣздъ Вселенной “не застрахована” отъ взрыва типа звѣздъ “Нова” и этотъ типъ онъ назвалъ “спектральнымъ типомъ Г”.

Многовѣковая звѣздная статистика этихъ звѣздно-солнеч­ныхъ взрывовъ, по свидѣтельству проф. Д. Гэмоу, показываетъ, что и наше Солнце является “спектральнымъ типомъ Г”, жду­щимъ своего взрыва, что этотъ же профессоръ выяснилъ пу­темъ спектральнаго анализа свѣта Солнца: въ близкомъ буду­щемъ, говоритъ профессоръ Гэмоу, наше Солнце можетъ стать источникомъ взрыва типа “Нова”, — “близкое будущее”, — это то, что сказано: “У Господа тысяча лѣтъ, какъ одинъ день, и одинъ день, какъ тысяча лѣтъ...”

При этомъ взрывѣ нашего Солнца всѣ планеты нашей солнечной системы (числомъ 9) придутъ къ тому концу, кото­рый предсказалъ св. Іоаннъ Богословъ: “И изъ храма небеснаго раздался громкій голосъ, говорящій: совершилось!” (Откр. гл. 16, ст. 17)...

Причины звѣздныхъ взрывовъ (наше Солнце также одна изъ звѣздъ Вселенной) до сихъ поръ еще не установлены.

Космобіологи и астрономы нашего времени дѣлаютъ изъ своихъ многихъ и многихъ наблюденій такое заключеніе: энер­гія излученія (сіянія) всякаго Солнца во Вселенной сопряжена съ дѣйствіемъ внутри-атомнаго напряженія Солнца, то-есть внутри солнечнаго ядра каждую секунду выдѣляется 564 мил­ліона тоннъ газовъ водорода, которые затѣмъ превращаются въ 560 милліоновъ тоннъ газовъ гелія, а “остатокъ” въ 4 мил­ліона тоннъ газовъ водорода уходитъ на излученіе (сіяніе).

Наше Солнце, какъ и большая часть звѣздъ Вселенной, “живетъ” отъ запасовъ водорода въ своемъ ядрѣ. И для всякаго солнца и звѣзды настаетъ время, когда эти внутри-ядерные “запасы” водорода начинаютъ изсякать, приходить къ своему концу. Тогда-то и предвидится время приближающагося конца и взрыва типа “Нова”, т.е. конца Солнца при его взрывѣ.

При этомъ взрывѣ внутри ядра свѣтовая энергія Солнца бурно стремится наружу и создаетъ такой свѣтовой “слой”, который увеличивается по поверхности Солнца съ мгновенной быстротой и приводитъ къ взрыву всей планеты.

Американскій астрофизикъ Джонъ Брикъ такъ изобража­етъ “конецъ міра”, въ результатѣ этого грядущаго взрыва на­шего Солнца: раскаленно-горячіе газы выйдутъ изъ глубинныхъ слоевъ солнечнаго ядра и образуютъ въ своемъ взрывѣ поясъ солнечныхъ “пятенъ”, распространившихся по поверхности Солнца. Появится грандіозное солнечное затменіе; объ этомъ сказано въ Откровеніи св. Іоанна Богослова такъ: “И поражена была третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звѣздъ, такъ что затмилась третья часть ихъ, и третья часть дня не свѣтила, такъ, какъ и ночи” (гл. 8, ст. 12)...

Вырвавшаяся изъ ядра Солнца на его поверхность масса газовъ начнетъ удаляться въ наше межпланетное пространство со скоростью, большей чѣмъ 1000 километровъ въ секунду. Въ то же время эти газы, охлаждаясь, окружаютъ, какъ Солнце, такъ и планеты нашего неба, и въ этомъ-то окруженіи массъ газовъ и создастся то помраченіе и затменіе, о которомъ про­рочествуетъ Откровеніе въ главѣ 8-ой.

Безмѣрно-огромное разряженіе электрической энергіи въ атмосферѣ, происшедшее отъ солнечнаго взрыва, достигнетъ земной атмосферѣ и произведетъ сильнѣйшіе ураганы, въ тыся­чу разъ большіе по разрушительной силѣ, чѣмъ сезонные ура­ганы въ Америкѣ.

Эти космическіе ураганы приведутъ воды морей и океановъ Земли въ состояніе бурлящихъ и ревущихъ котловъ.

Возрастающія теченія электронныхъ слоевъ газовъ про­изведутъ пылающій, мѣдно-красный полярный свѣтъ вокругъ какъ-бы горящей поверхности Земли... Начнутся потрясающія землетрясенія, сопряженныя съ воющимъ шумомъ несущихся въ фотосферѣ газовъ, имѣющихъ температуру 7-8000 градусовъ по Цельзію.

Объ этомъ ужасѣ такъ сказано въ Откровеніи: “И произо­шли молніи, громы и голоса, и сдѣлалось великое, землетрясеніе, какого не бывало съ тѣхъ поръ, какъ люди на землѣ. Такое землетрясеніе!...” (гл. 16, ст. 18).

Какъ видимъ, пророчество св. Іоанна Богослова вполнѣ согласуется съ описаніемъ “конца міра” американскаго ученаго Джона Брика.

Далѣе тотъ же ученый говоритъ, что съ охлажденіемъ га­зовъ произойдетъ извѣстное успокоеніе въ дѣятельности Солнца. Но это спокойствіе — спокойствіе передъ бурей... Солнце начинаетъ опять сіять, но сіять съ невѣроятно быстро увели­чивающейся свѣтовой силой. На Землѣ наступитъ жара, до­ходящая до 290 градусовъ по Ц. въ экваторіальной зонѣ...

Общая жара затѣмъ охватитъ и всю Землю, такъ что люди будутъ задыхаться въ мукахъ непереносимаго жара. Это кар­тина, предвидимая американскимъ ученымъ Джономъ Брикомъ. Обратимся къ пророчеству св. Іоанна Богослова объ этомъ ужасномъ времени:

“Четвертый Ангелъ вылилъ чашу свою на солнце: и дано было ему жечь людей огнемъ. И жегъ людей сильный зной и они хулили Имя Бога...” (Откр. гл. 16, 8-9). Примѣчательно, что св. Іоаннъ предвидѣлъ отступленіе отъ вѣры людей сло­вами, что “они хулили Имя Бога”.

Приблизимся ко времени, когда будетъ эпоха, непосред­ственно предшествующая “концу міра” въ его космической катастрофѣ, предсказанной американскимъ ученымъ.

Фотосфера (т.е. слой воздуха, находящійся надъ нашей атмосферой) накалится до 12.000 градусовъ по Ц. Моря, оке­аны, деревья, трава земная пересохнутъ отъ этой непереноси­мой жары, которую предсказалъ также поразительно точно съ научными данными св. Іоаннъ Богословъ: “И высохла вся вода, и вся трава земная сгорѣла.
Глетчеры начнутъ таять и ихъ громадныя испаренія (го­воритъ далѣе проф. Д. Брикъ) окутаютъ Землю, — начнутся мгновенныя, безмѣрно-огромныя по пространству наводненія отъ этихъ растаявшихъ милліоны вѣковъ стоявшихъ льдовъ; но эти наводненія также будутъ подвержены быстрымъ и густымъ испареніямъ при сотняхъ градусахъ жары, и вся Земля будетъ окутана горячими парами, пекущими все живое. Слой же этихъ паровъ надъ Землей достигнетъ высоты въ 50 метровъ... Тем­пература Солнца, однако, будетъ возрастать, подходя къ момен­ту планетарнаго взрыва, доходя до 15.000 градусовъ по Ц.

На Землѣ оставшіеся еще въ живыхъ люди будутъ въ стра­хѣ, ужасѣ и отчаяніи наблюдать, какъ Солнце растетъ въ сво­ихъ видимыхъ размѣрахъ все больше и больше, пока не по­кроетъ своими размѣрами половину нашего неба...

Съ минуты на минуту свѣтъ Солнца будетъ все ослѣпитель­нѣе, и остатки еще не высохшихъ океановъ начнутъ бурлить, какъ кипятокъ, вздымаясь громадными клокочущими, горячими волнами, и кроваво-красныя облака покроютъ все наше небо. Раскаленные пары будутъ носиться надъ Землей, создавая ужа­сную картину всесвѣтнаго пожара.

Наконецъ, черезъ нѣсколько часовъ послѣ этой страшной апокалиптической картины (около 20 часовъ ея продленія, по проф. Брику), Солнце взорвется и наступитъ исполненіе предсказанія св. ап. Петра: “Земля же и всѣ дѣла на ней сгорятъ...”

Петръ Маръ.
«Православная Русь», №22, 1973 г.

*

Feb. 7th, 2017

Tsar-1998

СЛОВО О ДУХОВНО-ГОСУДАРСТВЕННОМ ОБЛИКѢ ЦАРЯ-МУЧЕНИКА

С давних пор, по великому русскому рассеянию, в пяти частях света, совершались Богослужения по жертвам Екатеринбургской кровавой драмы.

Подвиг Царя-Мученика, подобный подвигу святых благоверных князей и который был не только государственным, но и церковным служением, был увенчан Церковью. В этой канонизации нашел выражение теократический идеал царского служения.

Император Николай явил образ идеального византийского, святого, равноапостольного императора. Византийская теория симфонии - гармонического сочетания Церкви и государства - была основой взаимоотношений Церкви с монархией. Церковь поддерживала идею православного государства, т.к. мнение "Религия - дело частное", в своем логическом развитии, приводит к отдаче государства в руки любых антихристианских политических и религиозных учений.

Царь, при вступлении на престол, покланялся Богу и приносил обет верности Православию. Этим актом и наследствен­ностью царской власти устанавливались два начала: царское служение исполнялось по долгу (по послушанию: «Государственный подвиг приравнивался в русском православном сознании к подвигу монашескому» - Проф. В.И. Алексеев), а само служение имело целью создания условий, при которых люди могли бы пребывать в церковной жизни, отвечая требованиям православного сознания.

Царь Божией милостью, это означает, что Царю сообщается благодать высшая ко управлению, в царском миропомазании, которое есть особый вид общего таинства и установление Божественное (Второз. ХVІІ, 19). Это не был простой обряд, но наложение великого бремени власти. Симеон, архиепископ Солунский (начало ХV века) пишет, что Царь, в качестве благочестивого, приписан к духовенству. "Народ, чтущий Царя, благоугождает чрез сие Богу, потому что Царь есть устроение Божие" (Филарет, митрополит Московский и Коломенский, 1783-1867).

К самой сущности монархического правосознания принадлежит идея о том, что Царь есть особа священная, связанная с Богом, и что именно это свойство является источником его полномочий, а также основою его чрезвычайной ответствен­ности. «Его обязанности суть прежде всего обязанности внутреннего делания; оне должны осмысливаться как религиозные" (И.А. Ильин). Значит проблема Русского православного царя есть прежде всего проблема моральная, ибо все возражения исходят из несогласия с православной идеей служения[1].

Власть, как долг, возлагающая великую ответственность - это основная черта политического мировоззрения Императора Николая. Он считал, что ответственность за судьбу, вверенной ему Богом, страны лежит на нем, и перелагать эту ответственность на кого-либо другого, он считал, что он не имеет права[2]. Акт отречения от престола был тем поступком, который Император в глубине своего сердца верующего человека и государя убежденного в небесном назначении рассматривал как жертву: "Нет такой жертвы, которую бы я не принес для блага родины".

Господь послал России святого праведного отца Иоанна Кронштадского, чтобы призвать людей к покаянию, чтобы они отстали от нечестивых путей своих. Праведник говорил: "Чрез посредство державных лиц Господь блюдет благо мира Церкви свей, не допуская безбожным учениям, ересям и расколам обуревать ее" ("Новые слова, произнесенные в 1902 году"), "Держись, Россия, твердо веры своей и Церкви и Царя православного, если хочешь быть непоколебимой людьми неверия и безначалия" (1906 г.). Носителем и хранителем после Бога есть Государь России, без него Россия - не Россия" (1906 г.). Но праведника не слушали. Интеллигенция меньше всего думала о вере. Она думала, что если ей вручить бразды правления, то Россия будет счастлива.

В 1905 г., в юбилейный день основания Петербургской Академии, Епископ Сергий (Страгородский) на молебне сказал: "Когда удерживающее, т.е. по разуму Отцев, тот строй государственной жизни, который полагает границы порочным стремлениям людей, будет "взят от среды" (2 Ѳес. II,7), то царство зла открыто возстанет на Церковь Христову".

"Христианский Кесарь получал сакральное помазание - церковную харизму "епископа внешних дел" - управления государством. В условиях симфонии, при сохранении разно- сторонности Церкви и Государства, внутренняя их солидарность стала нормальным состоянием их взаимоотношений. В России в 1917 году прекратилась последняя христианская империя, а с ней и закончилась эпоха симфонии."

«С революцией в России на месте христианского утвердилось государство атеистически- идеократическое, враждебное Церкви, ставящее своей задачей полное уничтожение религии» (О. Глеб Якунин).

Царь был первый блюститель нужд Церкви Христовой. Он знал, что религия должна лежать в основе нравственности, а нравственность является необходимым залогом здорового состояния общества. «Во все времена и во всех делах своих Русский народ одушевлялся именем Православия, с которым неразрывно связаны слава и могущество родной земли» (П.А. Столыпин).

Когда удерживающий был взят, то в зияющую брешь хлынула лавина зла, повлекшая, как результат антирелигиозной политики, ужасную моральную разнузданность, отсутствие семейной устой­чивости, духовное обнищание народа. Трагическая кончина Государя символизирует развал великодержавной Россия и торжество тьмы. Конец Российской Империи повлек гибельные последствия для всего мира; после этого неслыханного злодеяния до сих пор мир является ареной величайших бед и страданий.

Г. Н. Рябинин

[1] Монархическая концепция кажется, левым, собранием предразсудков, суеверий, проявлением темноты. Но, как сказал Ф.М. Достоевский (1822-1881): «Социализм есть не только рабочий вопрос, но по преимуществу есть «атеистический вопрос». Вражда против Бога лежит в основе революций, которые всегда сопровождаются разорением храмов, осквернением святынь, убийствами духовенства, и объявляют материализм новой религией человечества. В XX веке интеллигенция стала частично возвращаться в Церковь. Нанеся удар Российскому государству, те же самые люди, теперь в обличии церковников, не отказываются от своей индивидуалистической самости, думая, что факт (неполного) признания собственных заблуждений дает им право модернизировать по собственному усмотрению многовековую православную традицию. Сама мысль о канонизации Царской Семьи кажется дикой этим интеллигентам».
[2] Государь знал людей которые приписывали себе право располагать судьбами России; он знал их самонадеянность, их бездарность, их совершенное незнание положения. Мысль о превращении в конститу­ционного монарха противоречила его религиозным понятиям и сознанию его обязанностей и ответственности перед Богом. Что мог дать России последовательный демократизм конституционалистов - демократов, это наглядно обнаружилось в 1917 году. У них не было никакого политического опыта, а только заимствованная на западе политическая доктрина.

*

Feb. 3rd, 2017

Tsar-1998

ПРАВДА О ПРАВОСЛАВИИ В ПОЛЬШЕ – 1937 Г.

http://afanasiy.net/pravda-o-pravoslavyy-v-polsche-1937-g

Как ненависть к России сплелась с ненавистью к Православию.

В 1893 г. был открыт повсеместный сбор пожертвований на сооружение Варшавского православного храма. Когда слух о предполагаемой постройке дошел до о. Иоанна, то он сказал своим собеседникам: «С горечью вижу сооружение этого храма. Но таковы веления Божии. Недолго спустя после постройки его - зальется Россия кровью и распадется на многие кратко-временные самостоятельные государства. И Польша станет свободной и самостоятельной. Но когда будет разрушен Варшавский собор, тогда доля испытаний постигнет Польшу... Но я предвижу и восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. Но это совершится уже много позже».


Кафедральный собор в Варшаве во имя св. благоверного Князя Александра Невского. Собор был снесён в 1924—1926 годах, снос собора потребовал много времени и около 15 000 малых взрывов.

Как известно, самая большая в зарубежье Церковь (по числу верных, около 6-ти миллионов чел.) – русское Православие в Польше, полонизируется, наполняется ересями и католизируется; положение православных и Православия в польском государстве ухудшается с каждым днем, благодаря трем внешним причинам: во-первых, с момента официального приятия автокефалии (1925), Церковь в Польше оказалась оторванной от православных патриархатов и предоставленной самой себе; во-вторых, она попала всецело в руки и во власть заблаговременно подготовленной иерархии (с митрополитом Дионисием во главе) и польских политических факторов, - в общем находящихся под давлением политики римского папы; и в-третьих, Церковь оказалась беззащитной, ибо полонизация и католизация православного русского народа в Польше, как национального меньшинства, ведется в государственном масштабе, внимательно, внимательно и систематически, причем меры принимаются в террористических тонах, так что всякие попытки верующих к обороне подавляются в корне.

Отчасти подготовленная религиозно-политическими происками, отчасти застигнутая врасплох – нынешняя православная иерархия в Польше быстро растерялась под натиском извне и пошла на капитуляцию; не проявив должной стойкости, иерархия вскоре очутилась в полной власти министерства исповеданий в Варшаве, которое, вопреки статьям польской конституции, о свободе вероисповеданий в Речипосполитой, привело иерархию к слепому исполнению своих предначертаний.

Вот здесь и сказалась вся гибедьность синодального, а не соборного (в подлинном смысле этого слова), существования российского Православия: попытки мирян решить вопрос Церкви в Польше при непосредственном своем участии, т.е. созыва канонического Собора, оказались столь несовершенными и слабыми, что были легко подавлены; с 1930 года начался непосредственный разгром Православия, усилившийся в 1934 году в такой степени, что судьба Церкви стала ясно вырисовываться даже перед широкими кругами православного населения.

Здесь необходимо сказать, что до 1934 года толща православных не проникала с суть творящегося, так как митрополит Дионисий тщательно маскировал развивающуюся трагедию; так, на запросы русской общественности и отдельных иерархов русской Церкви из-за границы (особенно по поводу слухов о гонениях) он обычно уверял (и продолжает уверять), что, несмотря ни на что, - все его действия по пути уступок и лавирования направлены к сохранению Церкви от уничтожения, что Церковь не падает, а усиливается за счет католиков-поляков, и что с утратой русского облика Православие в Польше не только ничего не теряет, но выигрывает. Тогда-то и появилась пораженческая теория, гласящая о том, что Православие в Польше должно быть вненационально, как и подобает-де подлинному христианству.


Этой теорией порывается историческая связь с богатой своими героическими страницами историей Западно-русской Церкви, каковою, в сущности, и является в историческо-территориальлном значении Церковь в нынешней Польше.

Уверения митрополита Дионисия благостно действуют до сего дня лишь за границами Польши. В самой же Польше фальш положения разоблачена появлением «американского протеста», о котором упоминаю ниже. В своих уверениях митрополит Дионисий многого не договаривает, чтобы сохранить их убедительность; так, говоря об усилении Церкви, он умалчивает об отсутствии какой бы то ни было миссионерской деятельности среди католиков, особенно поляков, ибо полные права миссионерствования среди православного населения в Польше получил Рим, чем и пользуется всемерно; вряд ли упоминает митрополит Дионисий в своих успокоительных заверениях и о том, что те несколько десятков «православных поляков», которыми, по-видимому, усилилась Православная Церковь в Польше – ничто иное, как следствие политическо-католической интриги (Белосток, Гродно, Люблин, Томашов и т.п.) или результат особых условий католических бракоразводных процессов; митрополит Дионисий уверяет также, что переводы богослужений на польский, «украинский», белорусский и чешский языки благоприятствуют развитию и укреплению Православия, тогда как в действительности ни чехи, будучи старожилами Волыни, ни белоруссы, ни малороссы в переводах этих не только не нуждаются, но возмущаются или организованно протестуют, усматривая в этом шаге иерархии – шаг в сторону от Православия; последнее обстоятельство замечено вполне правильно, ибо п
ри переводах Кирилло-Мефодиеской литургики на так называемые живые языки, в текстах богослужений появились ереси и явные догматические нарушения Православия; переводы же богослужений на польский язык, как насилие над совестью православных , проводимое ныне в жизнь административными террористическими мерами, возбуждают и до сих пор страсти и опротестовываются в русской печати в Польше, а также белоруссами и «украинцами»; это нововведение варшавской митрополии лишь усугубляет церковно-религиозную смуту, постепенно выходящую за рамки культа, на что обратила внимание даже польская общественность, как на явление деструктивное и противогосударственное.

Тем не менее, и молебен, и панихида, и литургия на польском языке, со всеми ересями и искажениями их смысла, энергично вводятся в приходах всех пяти епархий. Храмы пустеют. Большевистская и безбожная агитация крепнут. Сектантство растет. Униатская и католическая миссии и пропаганда – тоже, - все это за счет Православия.


Таким образом, митрополит Дионисий неправ, уверяя спрашивающих в полном благополучии Церкви; от его политики «лавирования», зашедшей слишком далеко (отчасти по личным соображениям), не только разрушается русский облик Западной Православной Церкви, но и облик внутренно-религиозный: дух Православия скользит в небытие, в сопровождении опорочивания самого православия в глазах инославных, как религии, легко раздирающей свои традиционные тысячелетние одежды, ниспровергающей обычаи, нарушающей догматы и каноны.

В чем же, однако, загадка митрополита Дионисия, если отбросить некоторую существенность личных соображений его на посту главы Церкви в Польше? Ибо, казалось бы, не может же такой просвещенный иерарх не знать и не учитывать всего того, что здесь сказано.


Как бы в ответ на этот вопрос, уж слишком часто и громко задаваемый в Польше со всех сторон, недавно появилась в русской печати в Польше статья некоего Н-ча под заголовком «Польша и Православие»; автор утверждает, что непонятный всем митрополит Дионисий поставил себе огромную задачу: восстановить в Польше то христианство, которое было принято поляками еще в IX веке, то есть Православие, и которое было заменено католичеством около XIII века. Автор, правда, не особенно настаивает на возможности исполнения такой задачи митрополитом Дионисием, в свою очередь ставя себе, по-видимому, весьма скромную цель, - смягчить взгляды на увлекающегося иерарха; однако, г. Н-ич стоит на той точке зрения, что при подобном масштабе деятельности митрополита Дионисия понятны и те жертвы, какие несет ныне Западная Русская Православная Церковь. Автор этой сенсационной и странной статьи разделяет и необходимость таких жертв.

Естественно, статья встретила в русской печати в Польше соответствующую отповедь. Не видя абсолютно никаких реальных намеков на то, что польский народ может оставить свое католичество и обратиться в лоно Православия; учитывая отсутствие разгромленной Российской Церкви, как необходимой базы для столь грандиозной операции; учитывая все моральное бессилие и зависимость фактическую митрополита Дионисия от польских и католических факторов, и даже не вводя в оценку ближайших печальных результатов самих действий митрополита Дионисия, русская православная общественность, отвергла такое его «миссионерство», напоминающее собой в самом своем начале пиррову победу. Одна из газет, относясь с уважением к владыке, назвала его поэтом...

Чтобы читатель мог уяснить себе возможность исполнения плана митрополита Дионисия, действительно не лишенного поэтичности, рекомендую прочитать хотя бы мою небольшую книжку – «Гонение на Православие и русских в Польше в XX-м веке», где мною собраны самые необходимые материалы для освещения вопроса, чрезвычайно важного для России будущего.

В то же время, все объективные данные – и собранные нами, и еще ждущие своего собирателя, - говорят настойчиво о том, что давно пора русскому православному зарубежью разумно и решительно препоясаться на борьбу за свою Церковь. Мы часто слышим призывы к объединению и совершенствованию нашей молодежи – для России; наши ученые, писатели, мыслители непрестанно работают на чужих полях, приготовляя себя и свои дарования – для России; мы с большой, подчас, тщательностью подчеркиваем найденные недочеты в подготовке нашей для будущей России и обсуждаем способы их ликвидировать; и хотя мы, в сущности, не знаем, что из нашего багажа, который готовим для России, действительно пригодится ей и что придется выбросить из окна вагона на первой же русской станции, мы все же упорно работаем, не жалеем труда, материальных затрат, и производим этот багаж ежедневно, двадцать долгих лет. И только Церковь наша, без которой – не существовать и России, не обращает на себя нашего действительного внимания. Мы стали больше религиозны, чем были в России, это правда; но и только. А этого, по нынешним временам, чрезвычайно мало для восстановления православной России, - не «христианской» России, к которой стремятся некоторые организации зарубежников, а православной и только православной.

Эту фундаментальную необходимость мы как то проглядели; темные силы, разгромившие основу Руси в самой России, пытаются добить русскую Православную Церковь и за Её величайшими границами, а мы до сих пор все еще находимся в незавидной роли сторонних наблюдателей, сваливая часто не только заботу о Церкви, но и вину за Её нынешнее положение на одно духовенство! Приходится громко и далеко напомнить нашим верующим, что Церковь Христова – это не только храмы со священниками и прочим причтом, а соборная сила мирян, священства и монашества со епископами, и над всеми – Глава Церкви – Христос. Без одной из этих составных частей – нет Церкви, она бессильна, как духовная организация, она ничто, как общественный организм. И если говорить о прямом соотношении сил, то именно миряне и представляют собой значительный стержень Церкви. Правда, последние века не научили нас, мирян, чувствовать себя сохозяевыми величайшей русской народной сокровищницы – Церкви православной; однако время нынешних великих испытаний и здесь достаточно открыло нам глаза, и потому надо стремиться к подлинной соборности. Одним из действенных проявлений соборности Господь нам и посылает защиту Церкви – для России!

Чтобы представить себе печальную действительность, создавшуюся исключительно по вине безразличного православного зарубежья, привожу один из последних жестов митрополита Дионисия.

В середине сентября с.г. митрополит Дионисий посетил в Бухаресте патриарха румынского Мирона; однако, визит этот отнюдь не носил характера встречи православных иерархов, а представлял собой нечто совершенно неожиданное – акт государственно-национального значения в связи с политическими взаимоотношениями между Румынией и Польшей. Так, митрополит Дионисий был встречен в Бухаресте польским послом при звуках польского национального гимна, как подобает только высокому польскому сановнику, после чего митрополит возложил на могилу Неизвестного Солдата венок из красных и белых роз (польские национальные цвета) и произнес речи на польском языке о сотрудничестве польского и румынского народов (сотрудничестве, ничего общего с Православием и вообще религией не имеющего); польский посол торжественно благодарил румын за радушный прием, оказанный польскому митрополиту (фраза из официальной польской печати), и т.п.

Итак, русский народ в России представляется заграницей III-м интернационалом, а в Польше находящийся – «польским митрополитом»...


К такой отнюдь не поэтической деятельности митрополит Дионисий пришел постепенно, нарушив не только престиж, но и дух западно-русского православия украинизацией, белоруссизацией, чехизацией и полонизацией Церкви (вопреки многочисленным и долголетним протестам и просьбам верующих); допустив (не обращаясь за помощью к мирянам) преподавание Закона Божия в школах на польском языке; введя в церковную жизнь новый стиль (решительно отвергнутый волынским и полесским крестьянством); положив личным примером (11 ноября 1936 г.) в митрополичьем храме в Варшаве начало богослужений на польском языке, - митрополит Дионисий отказался и от названия Церкви русской (в заседании Синода в июне 1936 г.), ныне закрепив в Бухаресте нарушение национального престижа своей паствы. Результаты этой «поэзии» все решительней сказываются там, где работают усердно враги русского народа и его православия – в Польше.

Называя свое католичество «вярой польской», воинствующие с XV века католики-поляки называют Православие схизмой, «вярой росыйской»; это логика жизни и времени; нельзя же не признавать значения национально-исторического пути католичества и Православия на востоке Европы, как это делает митрополит Дионисий, играя в руку врагам Православия. Ошибка ли это, высокая ли цель или невысокий уровень пастырского сознания, - рассудит история; вывод же современников остается один: самый сильный очаг русского православия вне России, могущий послужить мощным оплотом и живым двигателем восстановления Церкви в новой России, - Православная Церковь в Польше – перестает быть русской, как в свое время перестала быть русской Церковь на Галицкой Руси; а перестав быть русской (как и Галицкая), перестанет быть и православной, и наоборот. При наличии непрекращающегося разгрома Церкви в России, - это ли не историческое бедствие русского народа?!

Остается спросить: что знает о нем широкое русское зарубежье? Борясь с большевизмом, можем ли мы не бороться за Русскую Церковь?

Александр Попов. Белград 1937.
Источник.



Подпись на польском: «И, наконец, будет снесен ... Фотография показывает текущее состояние работы над срывом Собора на Саской площади. Этот памятник иностранней тирании исчезает в глазах и оправдано надеяться, что в день национального праздника 3-Мая, не остается никаких следов этого символа рабства и угнетения».


Варшава после подавления восстания в январе 1945 года.

Кирпичы из Варшаывского Собора жители города приобретали для своих житейских целей… это считалось неким возмещением ущерба за рабство.

Но «Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет» (Гал.6:7). Через 20 леть во время Варшавского Восстания против гитлеровских оккупантов (с 1 августа по 2 октября 1944 года), в ходе боевых действий было уничтожено около 25 процентов зданий левобережной Варшавы, весь старый город. К январю 1945 года немцы разрушили еще 30 процентов зданий, в том числе ряд ценных памятников и учреждений. Всего было уничтожено 83 % городских зданий старой Варшавы (Ред. ссылки).

**
 

Jan. 31st, 2017

Tsar-1998

ПО ПОВОДУ «УКРАИНСКОЙ КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ» - ЧАСТЬ ІІ

См. ЧАСТЬ І: http://pisma08.livejournal.com/395079.html

            После Люблинского сейма почувствовалось распространение польского влияния в землях населенных русскими. Латинское духовенство способствовало полонизации: все, что не было латинским рассматривалось как нечто низшее. Еще при Ольгерде поляки оспаривали у него Волынь, притесняли православную веру и превращали православные храмы в латинские.
           Русские на занятых землях остерегались всего, что приходило с Запада и чувствовали себя обиженными тем состоянием унижения, в котором их держали. «Посланные Римом миссионеры были убеждены в том, что лучший способ для православного вступить в повиновение Римскому Первосвященству это латинизироваться, т.е. отвергнуть свою историю, наследственность, язык, образование, другими словами изменить свою психологию историческую, национальную, культурную и религиозную» (о. И. Декарро). Даже, уже в XIX в., знаменитый литургист, восстановитель Солемского монастыря и Бенедиктинского ордена во Франции, Дом Проспер Геранже (1805-1875) говорил: «Придет время когда язык Рима, как и его вера, будут, для Востока, также как и для Запада, единственным средством единства и возрождения».
             Папы Иннокентий III (Лотарио де Конти, 1198-1216), Иннокентий IV (Синибальдо де Фиески, 1243-1254) и Николай III (Джиованни Гаетани Орсини, 1277-1280) проявляли неприязненность к византийскому обряду.[1] Латинизировавшие миссионеры поступали с православными как с язычниками (то же самое произойдет в Сирии и на островах греческого архипелага) и находились в подчиненности латинскому епископату.
            В 1569 г., польско-литовское государство превращается в польское государство и когда шведский король из дома Ваза был избран на польский престол (Сигизмунд III, 1587-1632) оно стало передовым постом католичества. Политика Сигизмунда вдохновлялась стремлением привести Россию в римское лоно, точно также как он поступал с русским населением своего королевства. Он со рвением гнал Православие, этот посредственный соревнователь Филиппа II Испанского (1556-1598) и Фердинанда II Австрийского (1619-1637), отличавшихся религиозным фанатизмом.
Православные иерархи, как защитники своей веры, были в немилости у правительства. Надо было усмирить неистовство польских вельмож, у которых пламенное следование религиозным убеждениям часто доходило до исступления. Кирилл Терлецкий, епископ Луцкий, был похищен старостой[2], который морил его голодом в своей тюрьме. Он увидел только один путь к освобождению и присоединился к Римской Церкви.
            Поляки притесняли православную веру и превращали православные храмы в латинские. Еще во времена Иоанна III убийство Киевского митрополита Макария (1497 г.) не только осталось безнаказанным, но еще хотели дать ему в преемники лицо преданное Риму. К Терлецкому присоединились Ипатий Поцей, епископ Владимироволынский и Киевский митрополит Михаил Рагоза (под предлогом жалобы на Константинопольского патриарха, но в самом деле подчиненность патриарху была номинальная и ничем их не стесняла).
             После предварительного тайного совещания в Бельзе епископов Кирилла (Терлецкого) Лицкого, Гедеона (Балабана) Львовского, Леонтия (Пельчицкого) Пинского и Дионисия (Збируйского) Холмского, условия унии были выработаны в Сокале, 27 июня 1594 г. В мае 1595 г. православные протестовали против таких таинственных действий. Сигизмунд III с радостью принял эти первые отступления и 12 июня 1595 г., без соборного обсуждения и без ведома всей Церкви, было отправлено послание к Папе. Сигизмунд воспрещает обсуждать этот вопрос, издает 24 сентября универсал (циркулярную грамоту) о соединении и посылает Поцея и Терлецкого в Рим. 23 декабря 1595 г., Климент VIII (Ипполито Альдобрандини, 1592-1605) объявляет унию. Папа велел праздновать этот успех пышными торжествами; но возвещенная «уния» могла быть осуществлена только с согласия всех русских епископов. 14 июня 1596, Сигизмунд разрешает Рагозе созвать Собор, для «отчета о поездке в Рим». Окружное послание рассылается 21 августа. Собор имел место в Брест-Литовске (в Гродненской губ.) с 6 по 9 октября. К униатам присоединился Григорий (Загоровский), епископ Полоцкий. Православные созвали Собор, там же, в 1596 г., под председательством Константинопольского экзарха Никифора, посланника Патриарха Мелетия Пигаса (1590-1601), с участием Гедеона Балабана, еп. Львовского, Михаила Копыстенского, еп. Перемышльского, александрийского протосинкелла Кирилла, митрополита Белградского Луки и князя Константина Острожского. Отступники отказались предстать перед Собором. Тогда собравшиеся православные епископы отлучили их от Церкви, произнесли их низложение и послали паранагностикум с призывом. Попытка униатов законным путем достичь торжества римской идеи не удалась.
             В Бресте немногочисленные сторонники унии, не считаясь с мнением большинства, провозгласили признание главенства Рима, а король Сигизмунд, 15 октября 1596 г., утвердил заключение объединения указом и принял карательные меры против православных.
          «Схизматические «рутены»[3], под влиянием иезуитов[4], окончательно присоединились к Римской Церкви, в 1595 г., «Брестской Унией» (о. П. Альберс). «Созданное в Брест-Литовске украинское униатство должно было перенести удел испытаний» (о. И. Декарро). «Брест-Литовск: Католическая Рутенская Церковь установлена» (Зананири). «Рутенские епископы, собравшиеся на Собор в Бресте, решились признать авторитет Папы (1595). Их посланцы были хорошо приняты в Риме и уния была торжественно провозглашена Климентом VIII, 23 декабря того же года» (о.Р. Жанен). Украинская Католическая Церковь начала свое существование в XVI веке.
            Далее, автор пишет: «Католическая Украинская Церковь еще и теперь почитается своей нацией как национальная Церковь Украины». Всей ли нацией? – Его современник Иларион, Вiннiпегу й всiеï Канади, в статье «Берестейська унiя пiд судом народу» («Вiра й культура», апрель 1956 г.) пишет: «Господарем i творцем унiï був тiльки польский уряд та польське католицьке духовенство з езуïтами. Правдивий православний Берестейський Собор 1596-го року був цiлком канонiчний, а собор унiатський того же часу канонiчним не був, бо на ньому була тiльки жмiнька учасникiв, з яких бiльшiсть складали поляки католики. I канонiчний православный Собор позбавив сану своïх епископiв вiдступникiв. Це все незабаром затвердив i Патрiярх Вселенський Мелетiй. Унiятськая Церква в Польщi таким чином разпочалася скиненими б. епископами. Усе населення опинилося в унiï 1596-го року проти своеï воли й проти свого бажання, цебто брутальним насилiям». 
            Хотя, утверждая свое право заботиться о своих «закордонных» братьях, галичане не забывают, что «Украинская нацiя складывается из двух частей: меньшей, но более ценной – галичан и большей, но менее ценной – надднепрянцев» (газета «Праця», Бразилия, №6, 10 февраля 1954 г.).
            Население Западной России – теперь называемой Малороссией (или Украйной – в древней России название всякой области на краю государства[5]) было поставлено перед дилеммой: или отказаться от своей веры, чтобы получить родину или сохранить свою веру, не имея больше родины. Оно избирает второе решение и если очарование блестящей польской жизни прельстит некоторых русских крупных землевладельцев, православная вера будет продолжать жить в народе и хранить его верность России.
             Епископы подписавшие соединение на основах Флорентийской унии 1439 г. были допущены заседать в сенате. Как область полько-литовского государства, Малороссия должна была выдержать тяжелую борьбу за сохранение своей православной веры. Еще при Витовте многие русские князья и бояре, вассалы литовского Великого князя, предпочли поступить на московскую службу, жертвуя ради верности Православию, суетной славой быть европейскими шляхтичами.
             Угрожаемое польским королем, Православие, с самого начала, нашло энергичную поддержку в Рюриковичах и Гедимировичах. Кн. Константин Острожский решительно принял сторону Православной Церкви: он поддержал братства, принявшие крупное участие в споре с латинизаторами. Они принялись основывать школы (Киевская послужила почвой для основанной в 1631 г. Киево-Могилянской коллегии), создавать типографии, распространять назидательные и полемические книги. Они объединили верующих Вильны, Киева, Луцка, Львова и других городов, и ступили в сношение между собой и с восточными патриархатами. Таким образом Малороссийская паства оказалась разделенной на двое: с одной стороны униаты, по убеждению, из корыстных видов или равнодушия принявшие новое верование и, с другой стороны, истинные православные которые, несмотря на лютое гонение, отказались отступить от веры.
Далее автор пишет: «Москва увидела в этом угрозу своей лжемессианской теории мнимого Третьего Рима».
             После довершения разрыва с Византией, «продавшейся Папе» (1448), Русская Церковь стала народной и ей надлежало сокрушить иго которое поляки католики наложили на подвластное им православное русское наследие. Ставши всенародной, религия приобрела особенный мессианский характер, возникший после трагедии захвата Константинополя турками (1453), когда Великий князь Московский Василий II оказался единственным православным государем во всей вселенной (все соседи Москвы исповедовали другие веры).
            В Твери, монах, состоявший в свите Исидора на Флорентийском Соборе, утверждал, что отныне Русская Церковь становится хранительницей древних и великих византийских традиций. Еще при Иоанне III (1492), митрополит Зосима (1490-1494) говорил: «Два Рима пали, третьим Римом будет Москва», и приветствовал Иоанна как «новаго Константина новаго Костантинополя».
           Двуглавый орел Палеологов, перенесенный в Москву (1472), царил с одной стороны над собранными русскими землями, а с другой, как показала история, защищал православных, порабощенных мусульманами. В 1512 г., инок Псковского Спасо-Елеазарского монастыря, Филофей (ск. 1542), в своей мировой истории, рассуждая о падении Константинополя, говорит о «Святой Вселенской Церкви, которая вместо того, чтобы пребывать в Риме или Константинополе, находится в богохранимом городе Москве». Он высказал эту мысль в двух посланиях к Василию III (между 1515 и 1521 гг.): «Два Рима пали, но третий стоит», т.е. древний Рим «прельщен папизмом»; Константинополь, второй Рим, осквернен Агарянами, но остался третий и окончательный Рим – Москва. Так как носительница светильника пала, то Москва, вступая на смену, вновь поставила светочь на виду у всех. Москва наследовала Византии, как Византия наследовала Риму. Оказавшись единственной православной столицей, на её долю выпало призвание защищать христиан на всем Востоке.
Автор продолжает: «В 1839 г., Царь Николай I ликвидировал (?) Киевского митрополита (?)», и говорит о «разразившихся гонениях и мнимых «обращениях», деле, главным образом, русских царизма и Православия».
             Это продолжение кампании клеветы на митрополита Литовского Иосифа Семашко (1789-1868), имея в виду воссоединение униатов, 12-го февраля 1839 г. Обратимся опять к соотечественнику автора, Митрополиту Илариону, который пишет: «Католики й унiяти ввесь час вели й ведуть фальшиву пропаганду, буцiм то це з насилля росiйськоï влади унiяти змушенi були вернутися до Православiя. Це велика неправда, це просто фальшування iсторiï. I коли польский уряд перестав пiдтримувати унiятське духовенство, воно стало вертатися до своеï попередньоï вiри, до Православiя. Року 1839-го 12-го лютого (февраля) унiяти скликали в Полоцьку Собора, на чолi якого стояв унiятський митрополит Йосип Семашка, i Собор постановив вертатися в Православие. Постанова польского найвищого Суду 20 листопада (ноября) 1933-го року пiдтвердив що всi католицькi твердження про насильне повернення унiятiв у Православiе, це тiльки фальшива пропаганда, незгiдна з iсторiею».
              Еще дальше: «Однако Католическая Украинская Церковь смогла развиваться под Австро-Венгерской монархией Галиции (Галичины), Карпатии-Украины (известной также как Карпатия-Рутения) и Буковины. Это в течение этого периода Папа Пий VII восстановил митрополита (?) в Киеве» и, как продожение, упоминает «наш Патриарх Кардинал Иосиф Слипий».
             Папа Пий VII (Барнаба Киарамонти, 1800-1823), в 1818 г., создал Эперьешскую (Прешовскую) епархию из части Мункачской (Мукачевской) епархии[6], а в 1808 г. он дал архиепископу Львовскому титул митрополита Галицкого (по Галичу-Червенскому, бывшей столице Галицкого княжества на берегу Днестра. Эта епархия впервые упоминается в 1157 г., но теперь это незначительный город, замечательный своими развалинами). Относительно Патриарха: в настоящее время, в римско-католической Церкви имеют патриархов униаты только армяне, копты, марониты, мельхиты, сириаки и халдеи.
              Исторические неточности автора можно объяснить выбором источников. Как основу справок, он указывает на «Историю Украины-Руси» Грушевского, полный хитросплетений, политический памфлет под именем истории Украины. Вождь формального национализма, Михаил Сергеевич Грушевский, питомец Киевского университета, поставил свои эрудицию и талант на службу не науке, а политике. Переселившись в 1894 г. в Галицию он стал председателем Науковаго Товариства им. Шевченко. В 1899 г. он основал Народно-Демократическую партию и дал доказательства лояльности в отношении Польши и Австрии и ненависти к России. Ведший в продолжение двадцати лет пропаганду разрушения России, он спокойно приезжал в Киев и Петербург, печатал там свои книги. Когда он, в 1914 г., попал на австрийской территории в руки русских военных властей и должен был быть сослан в Сибирь, в Петербурге добились ссылки его в Москву. Он принимал участие в событиях 1917 г. в Малороссии и перешел к СССР, удовлетворившись внешней национальной формой на Украине.
              Он писал по схеме «Истории Русов»[7], поддельного и злонамеренного документа, которому он придал вид научного труда с привлечением первоисточников, преследуя цель под легенды подвести научный фундамент. В согласии с учением Духинского[8], он отделяет Киевские земли от Северо-Восточной Руси. Хотя власть Киевских князей распространялась на Белоруссие и на Великорусские земли, говорившие одним языком, исповедывавшие общую с Киевлянами религию, подверженные общему культурному влиянию, он не относит их к Киевскому государству. Будущие Великорусские области считает заселенными славянизированными финно-угорскими племенами забывая, что Галицию колонизовали немецкими, мадьярскими, польскими выходцами. Особенный наплыв был при Людовике Венгерском (1342-1382), когда Галиция отдана была в управление Силезскому князю Владиславу Опольскому, который роздал немцам и венграм множество земельных владений, населил ими русские города, дав им важные льготы. Вопреки путевым запискам Плано-Карпини, отрицает запустение Киева при Батые.
            В заключение, после исторических вымыслов Грушевского, обратимся ко мнению действительно авторитетных лиц:
            Венский академик, хорват, Вратослав Ягич (г. 1838), философ-славист, археолог и историк, автор «Истории сербо-хорватской литературы»: «В Галиции, Буковине, Прикарпатской Руси, все украинское движение является извне занесенным продуктом подражания. О всеобщем употреблении имени «Украинцев» в заселенных русинами краях Австрии не может быть и речи».
            Писатель и профессор русской словесности в Львовском университете, выдающийся деятель галицко-русского возрождения, Яков Федорович Головацкий (1814-1888), в редактируемой им, на русском языке, газете «Слово», вокруг которой собирались «москофилы», поместил в 1866 г. статью рассматривавшую русинов и русских, как один народ. Писал также о ненужности разработки местного наречия, при наличии русского языка, о прямой преемственности русского литературного языка с языком Киевской Руси. В 1859 г. назначенный наместником Галиции польский граф Агенор Голуховский (1812-1875), преследовавший все, что мешало полонизации и выдвинувший проект введения в галицкой письменности латинского алфавита, удалил Головацкого, переселившегося в 1867 г., как и протоиерей Иоанн Наумович (1826-1891), издававший журнал «Наука» и газету «Русская Рада», в Россию, где они продолжали научно-литературную деятельность.
             Проф. Славист Л. Нидерле («La Race Slave», Paris, 1911): «У малороссов и великороссов столь много общих черт в истории, вере, языке и культуре, не говоря уже об общем происхождении, что с точки зрения беспристрастного наблюдателя это две части одного русского народа».
            Вся сумма воозрений на русских в XIX веке была систематизирована, получила наукообразную форму и была разработана Генрихом-Франциском Духинским (1817-1886), который, после 30-х годов, эмигрировал в Париж, где приобрел известность лекциями по польской истории. После польского восстания 1863 г., под влиянием национального раздражения, он выдвинул теорию туранского происхождения великороссов. Эта теория была воспринята французским историком Анри Мартеном (1810-1883, известен своей «Историей Франции») и по причине неосведомленности о России, до Альфреда Рамбо (1842-1905, издал с Лависсом «Всемирную Историю»), восстановившего правду, процветала во Франции. В 1861 г. украинофил Костомаров напечатал в «Основе» отповедь «Правда полякам о Руси» с возвращениями на рассуждения Духинского.
           
Труд покоившегося на кладбище Сан Женевьев де Буа под Парижем – Георгия Николаевича Рябинина (1905-1990).






[1] «Католический Запад трудился уничтожить все, что не походило на него» (Греко-католический мельхитский Антиохийский патриарх Максим IV Саиг, 1960).
[2] Так назывались в Польше знатные паны, получавшие от королевского правительства город в пожизненное владение.
[3] Рутены (Русины, Червоноруссы) отрасль малороссов, населяющих восточ. Галицию, Буковину, Юг Карпатов.
[4] Особенно знаменитого проповедника о. Петра Скарги Повенского (1536-1612), с 1579 г. ректора Виленской Академии, боровшегося энергично с Православием.
[5] Имя «Украйна» пошло от казачества и относится к области поселения запорожских казаков. На карте Корнетти (1657 г.) между «Bassa Volinia» и « Podolia » значится по течению Днепра «Ukraine passa de Cosacchi ». Употребление слова «Украйна» стало насаждаться поляками. Самуил Грондский в XVII веке выводил этот термин из географического положения Малой Руси, расположенной на краю польских владений (« Margo enim polonice kraj ; inde Ukraina quasi provincia ad fines regni posita ».
[6] Эти две прикарпатские епархии зависели от латинского Гранского архиепископа-примаса Венгрии. Обслуживались, как и другие, орденами Базилиан (основанный в 1617 г. униатским Киевским митрополитом Иосифом Вельяминовым-Рутским, «Афанасием Рутении», 1613-1637) и бельгийских Редемптористов (осн. В 1749 г. как. св. Альфонсом де Лигуори, 1696-1787). В Буковине, Русины из Таргул-Сирета были включены в румынскую униатскую Марамурешскую епархию. Собственно в Галиции было три епархии: Львов, Станиславов и Перемышль. К сожалению размеры статьи не позволяют более подробно остановиться на руководящей роли о.о. Редемптористов (в частности о. Ахиллия Деларе, с 1906 г., в Европе, Канаде и США) среди украинских униатов.
[7] Знаменитая «История Русов» представляет собрание антирусских выдумок, наводнивших Малороссию после её воссоединения с Москвой. Этот «шедевр украинской историографии», апокриф и распространитель неверных сведений, составлен около 1810 г. и расходился в большом количестве списков. Издание появилось в 1846 г. в «Чтениях Общества Истории и Древностей Российских» в Москве. Эта «История» написана Григорием Андреевичем Полетикой (1725-1784), сторонником привилегий малороссийского шляхетства, впрочем утверждавшим, что он получил её от Георгия Кониского, архиепископа Белорусского (1718-1795), что весьма маловероятно.
Она недостоверна, т.к. содержит извращение фактов и хода событий с замыслом и умышленной фальсификацией. Её самая ранняя критика была предпринята Харьковским профессором Г. Карповым, назвавшим ее памфлетом. Знаменитый историк, Николай Иванович Костомаров (1817-1885), в свои ранние годы, принимавший её за полноценный источник, на скате лет пришел к заключению, что она «производила вредное в научном отношении влияние».
Составитель отрицает завоевание Юго-Западной Руси литовскими князьями. Не признает единого общерусского государства X-XIII веков и населявшего его единого русского народа. Те, что назывались русами, объединялись вокруг Киева, но власть этого центра не распространялась на равнину от Черного до Белого морей и от Прибалтики до Поволжья, а охватывала княжества Киевское, Галицкое, Черниговское, Северское. Только эти земли и назывались Русью. Главные положения самостийнической схемы – изначальная обособленность украинцев от великороссов, раздельность их государств – предвосхищены до Грушевского. Польско-Литовский период – идиллическое сожительство. Воссоединение Малороссии с Московским царством (Переяславская Рада  1654 г.) – черный день.
Изощряясь в очернении русских, состоавитель с симпатией отзывается  о шведах, пришедших с Карлом XII (1709 г.). Вместо хитрого, вкрадчивого карьериста, каким был Иван Степанович Мазепа (1644-1709) – великий государственный муж (а весь его план заключался в присоединении Малороссии к Польше на условиях Гадячского, Полтавск. Губ. Договора (6 сентября 1658 г., после измены гетмана Ивага Выгорского. На этой раде, польский король Беневский говорил казакам: «Что принимало народ русский под ярмо московское? Вера? Направда: у вас вера греческая, а у москалей вера московская».
В случае отторжения Малороссии от Москвы, поляки намеревались поставить Львовского епископа униата Иосифа Шумлянского митрополитом Киевским). «Мазепа был эгоист. Поляк по воспитанию. Это была воплощенная ложь» (Н. Костомаров – «Гетманство Выговского», СПБ., 1863 и «Мазепа», Митроп., 1883). Согласно укараинскому профессору М. Чубатому : «Украинский католицизм восточного обряда в величественных замыслах Мазепы долженствовал стать государственной веры Украины» («Мета», №1, 1936).
[8] Поляки поняли, что украинизация сулила много выгод, т.к. могла послужить орудием отторжения Малороссии от России и присоединения её к Галиции. Основу «народной» партии составило униатское духовенство, Уния, в свое время, задумана была в целях денационализации подвластного Польше русского населенния. Через несколько поколений после насильственного обращения, галицкое население стало рассматривать свою новую Церковь как «национальную», отличную от польской. Но галицкое духовенство не могло выйти из русла общественно-политических идей латинства и сделалось распространителем ультрамонтанства и «народовства», задуманного как охранительное начало, с точки зрения австрийской государственности и польских аграриев.


*
Tsar-1998

ПО ПОВОДУ «УКРАИНСКОЙ КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ» - ЧАСТЬ І

Ответ на статью о. Дацко - 1986 г.

       Перед нами журнал «Про Фратрибус», №2, второе тримесячие 1986 г., издаваемый в Париже о.о. Тринитариями[1]. Этот номер содержит, главным образом, статью о. Ивана Дацко о «нынешнем состоянии Украинской[2] Католической Церкви». Судя по адресу автора (Рим, пьяцца Мадонна дей Монти) статья исходит из Русинской коллегии, основанной в 1897 г. при храме свв. Сергия и Вакха, на фасаде которой изображены гербы Льва XIII (Иоаким Печчи, 1878-1903), и австрийского императора Франца-Иосифа I (1848-1916), и вверенной ордену Василиан[3].
          Как галичанин, автор представил свой интересный обзор истории Киевской Руси с определенной точки зрения, несколько прагматично, что требует некоторых дополнений, по правилу audiatur et altera pars (выслушай и другую сторону).
          Автор пишет: «Известно, что украинцы приняли христианскую веру в 988 г.»
          Он не помнил, что в эту эпоху никаких украинцев не существовало – они были придуманы Польшей и Австро-Венгрией гораздо позднее. Это была Киевская Русь, т.к. несколько столетий Киев был столицей первого русского государства и считался «матерью городов русских». За именем Руси могло скрываться и отдельное племя и наименование союза племен. Народ Росов («Росомоны») был известен в середине VI в. Иордану (Иорнанду), секретарю готского князя из Северной Италии, автору «Истории Готов». И сирийскому писателю Захарии Ритору – в древнейших русских письменных памятниках слово «Русский» писалось через «о»: «Правда Роськая». Союз племен VI-VII вв. получил наименование Руси или Русской земли. Позднее первенствующее положение в союзе племен Приднестровья перешло к Полянам с центром в Киеве. Союз племен по-прежнему носил имя Руси. Понятие «Русская Земля» расширялось вместе с ростом государственной территории и охватило все восточнославянские племена. Пр. Нестору летописцу (1056-1114) были известны 14 восточнославянских областей, из которых сложилось Русское государство.
         На Оке и Москве-реке жили Вятичи, граничившие с мерянско-мордовскими племенами Средней Оки. Северо-восточная граница Черниговского княжества доходила почти до Москвы. В «Русской Правде» Ярослава Мудрого, связанной с его обязательствами по отношению к новгородцам, упомянуты прибывшие из Киевской земли «Русины» и «Словене», жители обширной новгородской земли. В 1024 г. Ярослав усмирял восстание в суздальской земле. При Владимире Мономахе власть Киевского князя простиралась на все земли, заселенные древнерусской народностью. Первое путешествие он совершил проехав из Переяславля в Ростов «сквозь Вятичи» (1066 г.). Владимир управлял Русью при посредстве своих сыновей: в Новгороде сидел Мстислав, в Переяславле находился Ярополк, с Смоленске княжил Вячеслав, Юрий Долгорукий правил Ростово-Суздальской землей. Мономах укреплял связи между областями Руси и вовлекал их в решение общерусских задач.
           Согласно В.Н. Татищеву (1686-1750, автору «Истории Российской с самых древнейших времен» и одному из первых русских историографов) существовал проект выборов Киевского князя шестью князями: суздальским, черниговским, галицким, смоленским, полоцким, рязанским. Где же была Украина? Это было всего лишь название всякой области на краю государства в древней России.
          Далее мы читаем: «Важно напомнить, что в 1147 г. сын этой Церкви, Иларион, стал митрополитом Киевским, событие которое уже имело место в 1051 г. когда Клим Смолятич был избран митрополитом Киевским».
Здесь, вероятно, при редактировании произошла перестановка дат. Св. Иларион, «муж благий и книжный, еще же постник», был поставлен митрополитом в Киев собором русских архипастырей в 1051 г. (ск. 1066 г.) при Ярославе Мудром, а в 1147 г., при Изяславе II Мстиславиче был избран писатель середины XII в. Климент, епископ Смоленский (1147-1154). Но автор не упоминает о том, что кроме двух исключений, все митрополиты и многие епископы были, до XIV в., греки (назначения, впрочем, совершались после соглашения между православной Византией и соответствующим князем).
           Автор утверждает: «Киевская Русь – нынешняя Украина – сохранила связь с Римской Церковью» и, далее: «История не упоминает никакого свидетельства позволяющего полагать, что украинская киевская церковь могла когда ни будь прервать узы с Римом».
         Это утверждение противоречит мнению авторитетных западных церковных историков. Россия приняла христианскую веру не от Рима, но от Византии. И даже когда разделение Восточной и Западной Церквей еще не совершилось, тогда уже было очевидно, что Россия склонится к тому, что латиняне именуют «схизмой». «Русские... вся нация была скоро обращена, но мало по малу она передалась греческому расколу, вместе с Константинополем, откуда она получила своих митрополитов» (о. П. Альберс – «Руководство по Церковной Истории», Париж, 1919) и далее: «От своего обращения в христианскую веру, Российская Церковь находилась в юрисдикции Константинопольского Патриарха и последовала за ним в восточный раскол».
              «На Востоке, Россия, с самого начала своего обращения в христианскую веру, заимствует религиозные традиции, которые включают её в орбиту Византии, политической и мистической наследницей которой она станет в
XV веке» (Г. Зананири). «Крещение Великого Князя Владимира создало из Киевской земли колыбель русского христианства, утвержденного с самого начала в связи с Византией» (о. И. Декарро, «Византия или другой Рим», Париж, 1982 г.). «Русские естественно последовали в раскол за своими учителями византийцами и почти никогда не были связаны с Римом. Однако, в середине XII в., на Западе говорили об их обращении и св. Бернард[4] занялся этим делом, но безуспешно. Попытки соединения продолжались в течение сотни лет, но разногласия были уже таковы, что сговориться было невозможно». (Р. Жанен, «Восточные Церкви», Париж 1926). Из Киева, митрополит Иоанн II (1088-1089) отвечая антипапе Клименту III (Гиберту Равенскому, 1084-1100) просил обратиться сперва к «святейшему Патриарху Константинопольскому и окружающим его всем святым митрополитам».
          И тут же утверждение автора: «Эта Церковь была особливая (?), но в католических странах, напр. в Польше и Автро-Венгрии, не было национальных Церквей, всюду была единая Римская Церковь, украинская (?), христианская и вселенская (католическая)».
         Как галичанин, автор конечно знает, что князь Роман Галицкий (1188-1205) привлек внимание папы Иннокентия III (Лотарио де Конти, 1198-1216), который послал к нему миссионеров для того, чтобы обратить его в католичество, обещая сделать его королем при помощи меча св. Петра. Обнажив свой меч, Роман ответил посланцам: «Есть ли подобный у папы?» Князь Даниил (1205-1264) сносил с трудом татарское иго. Он обратился к Риму при содействии францисканского монаха Джованни дель Плано-Карпини, обещая стремиться к объединению обеих Церквей. Иннокентий IV (Синибальдо де Фиески, 1243-1254) назвал его своим дорогим сыном, пожаловал ему титул короля и послал корону и скипетр. Даниил был коронован в дрогичине (Гродненской губ.) аббатом мессинским, папским легатом (1254).                                       Соединение Церквей не удалось. Даниил не испугался угроз Александра IV (Ринальдо Конти, 1254-1261), но сохранил королевский титул. После него, русская Галиция перешла ко многим князьям из его рода[5]; в четырнадцатом веке она была поглощена польским королевством.
         Прежде чем перейти к Флорентийскому собору и митрополиту Исидору, рассмотрим, что происходило на Руси.
         Северо-Восточной Руси суждено было служить звеном между домонгольским периодом Русской истории и последующей историей Руси. Владимиро-Суздальская Русь это ядро будущего Московского государства XV в.  На Оке и её притоке Москва-реке жило славянское племя вятичей. В XI в. Поволжье и Ока входили в состав Киевской Руси. К этому времени уже существовали города Ростов, Суздаль, Муром, Рязань. Ярослав Мудрый построил на Волге Ярославль. Местность здесь отличалась природными богатствами. Черноземные районы Суздальщины снабжали хлебом Новгород. Окняжение этих областей началось с Великого Князя Киевского Владимира Мономаха. В те годы, когда Мономах, будучи переяславским князем, владел и Ростовским уделом, возникли города Владимир на Клязьме, Переяславль, названный в отличие от Русского Залесским. Здесь Владимир писал свое «Поучение», «на санех седя» (1099).
          Ростово-Суздальская земля обособилась от Киева в 1132 г. Здесь княжил один из сыновей Мономаха – Юрий, получивший прозвище Долгорукого (умер в Киеве в 1157 г.). Сын Долгорукого – Андрей Юрьевич Боголюбский (1157-1174) своей столицей сделал Владимир. Владимирское княжество было связано и с Переяславско-Русским княжеством; брат Андрея, Всеволод Большое Гнездо (1175-1212) здесь сажал на княжение своих сыновей. Всеволод упоминается в памятнике древне-русской поэзии XII в. – «Слове о полку Игореве» («Великий княже Всеволоде! Не мыслию ти прелетети издалеча. Отня злата стола поблюсти»). Его княжество охватывало земли Кривичей, Вятичей и области, куда испокон века направлялась славянская колонизация: земли Мери, Муромы, Веси, т.е. междуречье Волги и Оки с Суздальским Опольем и область Белоозера. Сын Александра Невского, св. Даниил (1261-1303), стал первым московским князем. В новые города и ново освоенные земли продолжался приток колонистов. Славяне, конечно, сливались с местным финно-угорским населением, но внимательное исследование показывает, что Московское княжество образовалось во первых переселением русских колонистов, во вторых руссификацией некоторых племен. Что же касается именования русских туранцами (Ф. Духинский, Ю. Щербакивский), то это доказывает лишь недоброжелательство или, по меньшей мере, незнание.
           В конце 1240 г., Батый опустошил Киевскую область, где находился начальник области, представитель князя Даниила Романовича Галицкого. Торговый днепровский путь в Византию был прерван татарами, земля была разорена их набегами, жители Приднепровья переселялись в большом количестве – одни устремлялись на запад, к Волыни и Галиции, другие, более многочисленные, на восток, к бассейну верхней Волги, где открывались обширные земли, годные для переселения на новые места. Митрополит продолжал пребывать в Киеве до конца XIII в. Киевский митрополит Кирилл (1249-1281) пребывал и во Владимире на Клязьме. В 1299 г., его преемник грек, блаж. Максим (1283-1305), титулярный Киевский митрополит, вследствие нападений татар, перенес кафедру во Владимир. В 1308 г. митрополитом Киевским и всея России был поставлен уроженец Волыни св. Петр, «Земли Российстей великое защищение» (1308-1326). Он поселился во Владимире, а в 1325 г. перенес свою кафедру в Москву. Его преемник, грек св. Феогност (1328-1353), митрополит Киевский и Московский, подтвердил этот выбор и, в 1341 г., Москва становится престольным городом Русской Церкви.
           Автор продолжает далее: «Невозможно забыть о том большом влиянии, которое эта Церковь (какая ?) имела, в лице митрополита Исидора, на соборах в Ферраре и Флоренции (1439-1441)».
          Исидор, настоятель монастыря св. Димитрия в Константинополе (Пера), был пелопонесский грек, равнодушный к догматическим вопросам, обнаруживший большие дипломатические способности на совещании в Базеле в 1434 г. Для получения помощи грекам от Папы против турок, Исидор указал Риму на Московскую Русь, которая, находясь в канонической зависимости от Константинополя, должна будет последовать за ним в унию. Право Вселенского Патриарха назначать греческих епископов на кафедру митрополитов Киевских (по титулатуре) и всея Руси было утверждено Константинопольским Синодом и хрисовулом (указом) императора Иоанна VI Кантакузена (1341-1354) в 1347 г. Когда в 1431 г. скончался митрополит Фотий, Великий князь Василий II (1425-1462) просил Вселенский престол поставить рязанского архиепископа Иону. Византия держалась за право назначать в Россию греков и назначила, посвященного после возвращения из Базеля[6] в епископы, Исидора. Он отправился в Москву с намерением подчинить Русскую Церковь Папе и за это получить помощь Константинополю. В Москву Исидор прибыл 2-го апреля 1437 г. В России не хотели слушать о подчинении Риму. Великий князь предупреждал его: «не вздумай там посягнуть на нашу веру, веру св. Владимира». Надеясь на отпущение греха Папой, Исидор принес присягу на Евангелии остаться верным Православию. 8-го сентября 1437 г. Исидор уехал из Москвы. Зная твердый характер и преданность Православию архиепископа Ионы, он предпочел спутником менее сильного характером суздальского епископа Авраамия. Русская делегация прибыла во Ферарру 18-го августа 1438 г. Здесь скончались от чумы патриарх Иосиф II (1416-1439, погребен во Флоренции, в церкви с. Мария Новелла) и многие из свиты Исидора. Братья Козьма и Лоренцо Медичи предложили гостеприимство во Флоренции. 6-го июня 1439 г. в храме Санта Мария дель Фиорэ была оглашена папская булла, в которой Папа провозглашался главой христианского мира[7]. Евгений IV (Габриелло Кондулмаро, 1431-1447), как и другие кардиналы, подписал во время конклава[8] условия будущему папе, повторявшие Констанцские постановления (1414-1417), о высшей власти вселенских соборов. Во Флоренции (XVII кат. собор), благодаря богословам Чезарини, Иоанну де Туррекремата (Торквемада[9]) и Виссариону Никейскому, сопровождавшему Иоанна VIII Палеолога, верховный авторитет папы, порицаемый в Базеле, был признан. Никто из русского духовенства, вслед за Марком Эфесским, великим кустодом св. Софии и Георгием (в мон. Геннадием) Схолариосом, не соглашался дать своей подписи. 17-го декабря 1439 г. Исидор был возведен в звание кардинала[10] и назначен легатом в Россию и Литву (Епископ Авраамий бежал от него по дороге на Русь). В Москву приехал 19 марта 1441 г. В конце службы в Архангельском соборе он прочел папскую буллу (грамоту). Великий князь обратился к нему с обличительной речью, в которой назвал Исидора «неверным пастырем».
           Никоновская летопись передает протест русских людей против навязываемой им унии: «Вси епископи русские возбудишася, князи, бояре и вельможи и множество христиан тогда воспомянуша и разумеша законы греческие прежние и начаша глаголати святыми писании и звати Исидора еретиком». Собор русских иерархов, основываясь на правилах Седьмого Вселенского Собора, лишил Исидора престола и священства. Заключенный в Чудов монастырь Исидор 15 сентября 1441 г. бежал. Никто его не преследовал (сам великий князь содействовал его побегу). Отверженный в Твери и Новгороде, он переехал в Италию, затем в Венгрию. В 1452 г., он возглавляет папскую миссию в Константинополе. Чуждый интересам русского (а тем более «украинского») народа, Исидор оставался убежденным и мужественным греческим патриотом. В Константинополе император Константин XII Дракозес (Палеололг, 1448-1453) поручил ему защиту участка монастыря св. Димитрия, колыбели династии Палеологов. 29 мая 1453 г., несмотря на героическую оборону и мужество императора, Царьград был взят Магометом II (1451-1481). Переодевшись в лохмотья, Исидор бежал (как и патриарх униат Григорий II Маммас, 1443-1453), в Рим, где папа Николай V (Томмазо Парентучелли, 1447-1455), назначил его епископом с титулятурой по римской епархии (т.е. кардиналом-епископом). Он скончался в Риме 27 апреля 1463 г.
            5 декабря 1448 г. на кафедру митрополита Московского и всея Руси был избран архиепископ Иона (еп. Рязанский с 1431 г., много заботившийся об ограждении от ошибок чуждой массам населения латинизации и убеждавший православных на юго-западе с твердостью переносить гонения за веру, скончался 1461 г.).
           Зависимость Москвы от Византии окончилась, таким образом Русская Церковь стала автокефальной, народной составляющей Православной Церкви.
В 1450 г. патриархи Александрии, Антиохии и Иерусалима отказались признать унию. В 1484 г. Симеон Трапезундский созвал Великий Константинопольский Синод, который отрекся от унионистского постановления Флорентийского Собора (небольшое число греков, оставшихся сторонниками Флоренции были первыми униатами).
          Русские области Литовского княжества были православными. Они находились в подчиненности московскому митрополиту. Витовт, сын Кейстута, великий князь Литовский (1392-1430), и двоюродный брат Ягайла, желал избавиться от этого духовного первенства и просил Константинопольского патриарха отдельного митрополита для Западной Руси. Несмотря на отказ Патриарха, он созвал собор своих православных епископов: ученый болгарский монах, Григорий Цамблак (1458-1472), сотрудник Исидора, был избран митрополитом Киевским. Православная Церковь в Великом княжестве Литовском образовала самостоятельную митрополию из восьми епархий в 1458 г. Но уния была там лишь формальной и население скоро возвратилось в Православие.
           Татарское иго прервало связь между северо-восточной Русью и Русью Днепра и Буга. В конце 1240 г. Киев был опустошен Батыем и большая часть жителей погибла (согласно Плано-Карпини в Киеве оставалось только двести дворов).
           В середине XIII в. Миндовг (1240-1263) сосредоточил в своих руках власть над Литвой. Гедимин (1316-1341) принял титул Великого князя Литовского. Литовские князья, объединив Литву, состоявшую из уделов, стали распространять свою власть на соседние русские области. Миндовг захватил Полоцк, Гедимин присоединил Витебск и Минск, при его сыне Ольгерде (1345-1377) были заняты Киев, Чернигов, Волынь, Подолия, а при племяннике Ольгерда Витовте – Смоленск (1404) и почти вся Ю. Россия.[11]
            При Гедимине (1316-1341), старавшемся сплотить русское и литовское население, Литва являла себя доброжелательной по отношению к приобретенным русским землям, составлявшим две трети её территории и сохранившим русские нравы и обычаи. Ольгерд (1345-1377) был откровенно расположен к православным русским. В начале княжения Ягайло (1377-1434), сына Ольгерда, русский язык был признан официальным в литовском государстве и удерживался в административных документах вплоть до семнадцатого века. Литва склонялась принять Православие.
Положение в корне изменилось когда в соседней Польше, со смертью Казимира III Великого (1370) угас род Пястов. Людовик Венгерский (ск. 1382), вступивший на польский престол, оставил после себя дочь Ядвигу. Латинское духовенство побудило Ядвигу к браку с Ягайло для того, чтобы обеспечить, в собственно Литве, победу латинской веры и таким образом отдалить её от своих русско-литовских областей остававшихся православными. В 1386 г., Ягайло отправился в Краков, где принял крещение с именем Владислава и королевскую корону, и крестил своих языческих подданных по латинскому обряду. Двоюродный брат Ягайло Витовт стал именоваться Великим князем Литовским (1392-1430), но обязался не порывать с Польшей. Впоследствии Литовский князь Александр (ск. 1506) соединил литовскую корону с польской, а в 1569 г., при Сигизмунде II Августе (1548-1572), последнем Ягеллоне, состоялся Люблинский сейм, окончательно соединивший Литву с Польшей под властью выборного короля.
           Это соединение повлекло переход большой части Западной Руси, в том числе Киева, от Литвы к Польше и с того времени вопрос ставится иначе вследствие политики полонизации и латинизации (хотя один из параграфов утверждал неприкосновенность Православной Церкви).
          О Брестской унии (1595-1596) автор пишет: «Речь идет не об акте рождения Украинской Католической Церкви, но о беспрерывности особой Киевской Церкви, в единении со Вселенской Церковью. Это причина по которой Украинская Католическая Церковь еще теперь почитается своим народом как национальная Церковь Украины» и далее: «Прилично показать всю очевидность того, что Украинская Католическая Церковь начала существовать не в XVI веке, но в X-м».
            Великий князь Литовский Витовт, племянник Олгерда (1392-1430), издал в 1413 г. закон даровавший литовцам обращенным в католичество такие же права как и полякам, и все чиновники должны были стать католиками.
            Автор признает: «Поляки, под чьим владычеством находился украинский народ рассматривали унию как переходную стадию к латинизации и полонизации. Рим рассматривал унию как подчинение своему главенству».

См., ЧАСТЬ ІІ : http://pisma08.livejournal.com/395305.html





[1] Орден утвержденный в 1209 г.  Основан католическими святыми Иоанном де Мата (1169-1213) и Феликсом де Валуа (1127-1212) в Серфруа, около Мо (Франция) с гуманной целью выкупа пленных, захваченных маврами.
[2] Название «Украина» появляется только в XIX веке. Это понятие политическое, а не этнографическое, географическое или историческое (см. ниже). В XII в. Русью и Русской землей стала называться вся территория, «подвластная русским князьям» (Ключевский).
[3] Орден основанный в 1617 г. греко-католическим Киевским митрополитом Иосифом Вельяминовым-Рутским, некогда составлял основную силу унии, преобразован Львом XIII в 1882 г.
[4] Бернард Клервосский (1090-1153), реформатор ордена цистерциянцев.
[5] Юрий I, на печати которого было написано «Rex Russiae, Princeps Ladimiriae » (его столицей был Владимир-Волынский), упросил Константинопольского Патриарха, чтобы его княжество, под названием Russia Minor (Малороссия), имело своего митрополита.
[6] В Базеле прелаты (и в том числе знаменитый богослов Николай Кузанский), доказывали, что власть соборов выше папской и избрали антипапу Феликса V (Амедей VIII, герцог Савойский, 1383-1451).
[7] ITEM DEFINIMUS, SANCTUM APOSTOLICAM SEDEM, ET ROMANUM PONTIFICEM SUCCESSOREM ESSE BEATI PETRI PRINCIPIS APOSTOLORUM, ET VERUM CHRISTI VICARIUM, TOTIUSQUE ECCLESIAE CAPUT ET OMNIUM CHRISTIANORUM PATREM AC DOCTOREM EXISTERE ; ET IPSI IN BEATO PETRO PASCENDI, REGENDI AC GUBERNANDI UNIVERSALEM ECCLESIAM A DOMINO NOSTRO JESU CHRISTO PLENAM  POTESTATEM TRADITAM ESSE »
[8] Собрание кардиналов для избрания нового папы.
[9] Не Томмазо Торквемада, вел. Инквизитор в 1483 г.
[10] Сан неизвестный в Православной Церкви, которому принадлежит право избрания пап, известен как коллегия со времен Евгения III, Бернардо Пигнателли, 1145-1153).
[11] Но Великороссия, происшедшая от первоначальной Киевской Руси, переместившейся, благодаря огромному отливу населения, от берегов Днепра к бассейну Верхней Волги, Оки и Клязьмы, сумела освободиться от монгольского ига и вновь начала создавать единство страны. Василий III (1505-1533) приступил к отвоеванию русских земель, которые были захвачены литовскими князьями и отнял Смоленск (1514) у Сигизмунда I Великого (1506-1548), короля Польского и Литовского. Уже в 1503 г. московская граница достигла реки Сож. В силу Андрусовского договора (1667 г.) левый берег Днепра, Киев и Смоленск перешли к России. В 1793 г. Россия получит Волынь, Подолию и Минск. Земля между Днепром и Днестром, перешедшая в 1672 г. от Польши к Турции, приобретена по Ясскому миру (1791). Россия возвратила русские земли Великого княжества Киевского, кроме Червленной Руси (Галиции), которая в 1772 г. досталась Австрии.
*

Jan. 30th, 2017

Tsar-1998

РЕЙМСКОЕ ЕВАНГЕЛІЕ.

В городѣ Реймсѣ находится одна русская и общеславянская святыня, глубоко вошедшая в исторію Франціи. Это Реймское евангеліе, называемое Техte du Sacre, на котором от XVI вѣка до революціи французскіе короли при коронованіи приносили присягу в вѣрности своему царственному долгу.

Это роскошнѣйшій фоліант, текст которого украшен чудно сдѣланными древними миніатюрами нѣжнѣйших красок.

Евангеліе это написано на церковно-славянском языкѣ. Оно раздѣляется на двѣ части. Первая часть, содержащая праздничныя евангельскія чтенія по чину Православной Церкви, писана прекрасной уставной кириллицей (т.е. принятым в нашей церкви славянским письмом). Писана она в Россіи в XI вѣкѣ, что явствует как из почерка, так и из русских оборотов, внесенных в славянскій текст переписчиком. Как свидетельствует древняя приписка XIV вѣка в концѣ книги, эта часть Реймскаго евангелія принадлежала преподобному Прокопію Сазавскому, чешскому святому XI вѣка почитаемому в Православной Церкви (его память 16-го сентября), будучи очевидно пріобрѣтена им или в Россіи или от русских купцов, приходивших в Чехію.

Вторая часть Реймскаго евангелія—позднѣйшая, содержит евангелія, апостольскія посланія и пареміи. Она написана в 1393 г. глаголицей (древне-славянским письмом не употреблявшимся в Россіи), монахами Эммаусскаго монастыря, основаннаго в Прагѣ императором Карлом IV в 1347 г. для сохраненія в Чехіи славянскаго богослуженія..

Во время гуситских войн это евангеліе было продано туркам в Константинополь, гдѣ в XVI вѣкѣ оно было пріобрѣтено французским кардиналом Карлом Лотаргинским и пожертвовано им Реймскому собору. При покупкѣ евангелія кардинал не знал, на каком языкѣ оно было написано, и во Франціи сложилась легенда, что евангеліе это написано на халдейском языкѣ и принадлежит перу одного из волхвов, приходивших в Вифлеем к Рождеству Христову. В 1717 г. во время посѣщенія Реймса русским императором Петром Великим, он поразил сопровождавших его французов тѣм, что, когда ему было показано это считавшееся крайне таинственным, древнее коронаціонное евангеліе, Петр свободно прочитал ту часть евангелія, которая писана кириллицей.

Во время французской революціи это святое евангеліе подверглось кощунственным надругательствам, и драгоцѣнные камни, которыми был украшен его оклад, были расхищены.

Русскіе люди бывающіе в Реймсѣ получат духовную радость, если благоговѣйно поклонятся этой древней святынѣ, вышедшей из нашей родной страны, связанной с именем чтимаго всѣм православным славянским міром прп. Прокопія, и освятившей исторію Франціи.

«Церковный Голосъ», № 2, 1-го(14-го) апрѣля 1955 г.

*

Previous 10