?

Log in

Previous 10

Jun. 24th, 2017

Tsar-1998

НОВАЯ КНИГА: «ИСТОРИЯ РОССИИ, КОТОРУЮ ПРИКАЗАЛИ ЗАБЫТЬ. НИКОЛАЙ II И ЕГО ВРЕМЯ».



Эпоха Николая II до сих пор окутана множеством тайн. Из уст в уста передаются мифы о низком уровне жизни, плохой медицине, недоступном образовании. В этой книге наносится удар в самое основание этих мифов — на базе документов, в том числе проходивших ранее под грифом «Совершенно секретно», восстанавливается реальная картина событий. В книге приводятся сведения о том, что перед революцией Россия занимала первое место в мире по темпам промышленного развития, царское правительство развивало науку и образование, а Россия была одной из стран-законодательниц прогресса человечества. Уже в 1910-х годах имперские ученые озадачились проблемой освоения космоса и изучения атомной энергии.
В этой книге промышленность, образование и медицина эпохи Николая II сравниваются с мировыми лидерами и другими эпохами Истории России. Сравнения затрагивают эпохи Александра II, Александра III, Ульянова (Ленина), Джугашвили (Сталина) и даже Ельцина. Данные приводятся в наглядных графиках и таблицах. В книге рассматривается нравственный и идейный уровень революционного кризиса. Показаны как общероссийские процессы, так и развитие регионов — строительство городов, курортов и даже освоение пустынь на южных границах Империи. В этой книге вы откроете новый мир — вы откроете Россию Николая II.

http://андрейборисюк.рф/%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B92-%D0%B8-%D0%B5%D0%B3%D0%BE-%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D1%8F/
 

Jun. 21st, 2017

Tsar-1998

Памяти Митрополита АНТОНИЯ (Храповицкого) – свят. Иоанн Шанхайский.

То великій іерарх не только нашего вѣка: в жизни Церкви мало было таких іерархов по полнотѣ дарованій и по тому, что он дал Церкви.

В Сербских богословских кругах его называли — наших времен Афанасій.

Святѣйшій Варнава, патріарх Сербскій, при служеніи в русской св. Троицкой церкви в Бѣлградѣ сказал, что Митрополит Антоній подобен великим святителям древности.

Во всей жизни своей Блаженнѣйшій Митрополит Антоній не сдѣлал и не сказал ничего, что не имѣло бы своим источником Православія. Он говорил от Духа Святаго.

Его ученіе о Троицѣ, о Церкви, раскрывавшее Божественныя Истины прозвучало как новое, но то не было новое, дотолѣ неизвѣстное ученіе, нѣт, но наново высказанныя Истины, которыми живет Святая Церковь, лишь многими забытыя. Вслѣдствіе бѣдствій в исторической жизни православных народов, в тѣх странах пришла в упадок Богословская наука, а при возстановленіи школ и науки, онѣ строились по образцам и находились под вліяніем иных исповѣданій.

Блаженнѣйшій Митрополит Антоній возродил Православное Богословіе.                                

Его называли Афанасіем Великим, не потому, что он впервые высказал истину Православія, а потому, что яввился как Св. Афанасій во времена, когда та Истина была затуманена хитросплетеніями ума, и с его силой выразил ту истину.

У Митрополита Антонія было всѣх вмѣщающее сердце Василія Великаго. Іерарх возносит молитвы за всю Православную Церковь и всякая часть Ея ему дорога. Митрополит Антоній, слѣдуя завѣтам Василія Великаго знал жизнь каждой помѣстной Церкви. ІІо тому, как живо он принимал к сердцу жизнь каждой из них, как любил и понимал их, он был Вселенским Іерархом в полном смыслѣ слова.

Он был учитель и проповѣдник любви, и многіе через него познали любовь, и ранѣе блуждавшіе в туманѣ, нашли самих себя в вѣрѣ и любви.

В русской школѣ он начал новую жизнь, указав на воспитательную и творческую силу любви, и звал оставить сухое и формальное отношеніе к дѣтям.

Юношество можно сказать стремилось к нему и когда, видя то, спрашивали Блаженнѣйшаго Митрополита Антонія: как, каким педагогическим пріемом он достигает того, он отвѣчал, что никакого пріема у него нѣт, но общаясь, с молодежью, он старается быть в благодати Божіей, которая оживляет сердца и объединяет людей.

Он был наставник юношества, которое и, переходя в зрѣлый возраст, оставалось под его руководством. Он был пастырь пастырей, «монахов множества наставник почитаемый» и архіерей архіереев, так много их было из его учеников.       

Всегда, во всѣх обстоятельствах жизни, он был неотступный исповѣдник Истины, которою жил, носил и берег в своем сердцѣ.

В изгнаніи, годами живя как гость патріарха Сербскаго, он сохранял присущее ему величавое смиреніе, и своей вѣрой и преданностью Церкви, как и раньше был учитель Церкви. Святѣйшій патріарх Варнава, на одном собраніи в торжественной обстановкѣ, сказал, что когда послѣ первой Міровой войны, волна модернизма устремилась на помѣстныя Церкви и многих затопила, в Сербіи та волна разбилась о скалу Митрополита Антонія, который спас тогда Сербскую Церковь.

В наше лукавое время, многіе покоряются вліяніям и велѣніям сил Церкви внѣшних и даже прямо враждебных, но всѣ, кто не покорился, кто сохранил свободу, всѣ они шли к Митрополиту Антонію при жизни его и теперь идут по путям им указанным.

Всегда, с ранняго дѣтства, прямой, он на всѣ событія жизни смотрѣл и оцѣнивал их, стоя в Церкви, имѣя цѣлостное православное міровоззрѣніе, и говорил, что исцѣленіе Русской общественности заключается именно в том, чтобы цѣлостно усвоить Православное пониманіе жизни.

Блаженнѣйшій Митрополит Антоній ясно видѣл противоцерковныя теченія в Русской жизни, и когда почувствовал, что они могут поколебать устои Св. Руси и Царскую власть их охраняющую, он за 12 лѣт до крушенія Россіи в Исаакіевском Соборѣ в Пегербургѣ предсказал, что грозит Россіи, и дальнѣйшія событія полностью оправдали его пророческое слово.

Он никогда никому не угождал, и зная его непреклонную прямоту, его иногда нарочно не приглашали на засѣданія Синода.

Будучи великороссом, он был также связан родственными узами, с Малороссіей, и это помогло ему понимать и любить послѣднюю.

Но вообще ему были понятны всѣ православныя народности, со своеобразіем своей церковности: великороссы, малороссы, греки, сербы и проч.—всѣ онѣ были ему близки.

Одной из самых дорогих ему мыслей было единство церковное. Единственная и единая Церковь, Тѣло Христово, единеніе в вѣрѣ и Св. Причастіи многих людей и народов; единеніе по подобію Св. Троицы—эта Божественная Истина была источником его духовнаго восторга и проповѣди, Жизнь каждой Церкви была ему близка.

Когда в І-ую Міровую войну, послѣ тяжких испытаній, стала наростать военная мощь и обрисовываться возможность занятія Константинополя, в Синодѣ обсуждался вопрос, как устроить там церковную жизнь. Митрополит Антоній твердо указал, что при рѣшеніи этого вопроса надо помнить, что Константинопольскій Патріарх—первый среди Іерархов Православной Церкви, и никоим образом не может быть допущено умаленіе его. Вмѣстѣ с тѣм надо помнить, что присоединеніе Константинополя к Россіи лишит греков надежды, что послѣдній вновь станет их столицей, что будет принято греками крайне болѣзненно.

В то время много говорилось, что взятіе и присоединеніе Константинополя откроет Россіи выход в море. Митрополит Антоній, говорил что такой план, будучи связан с униженіем греков, противорѣчит историческому народному тяготѣнію. Послѣднее стремится не к Константинополю, а к Іерусалиму, и выход к морю в том направленіи был бы народу болѣе понятен.

Іерусалим, Святая Земля, гдѣ Господь Іисус Христос совершил Свой Божественный подвиг любви, гдѣ началась спасительная жизнь во Христѣ, и гдѣ, по пророчеству пророка Іезекіиля рѣшится судьба міра,—туда стремится сердце русскаго православнаго человѣка.
То сердце было дорого Блаженнѣйшему Митрополиту Антонію.

Он хорошо знал, что пока в том сердцѣ жива вѣра и стремленіе к Богу, пока есть сознаніе, чго то есть единое на потребу,—все остальное приложится ему.

Православный Самодержавный Царь был дорог Митрополиту Антонію именно потому, что, в Царѣ было исповѣданіе того сознанія Русским народом и готовность подчинить государственную жизнь Божественной правдѣ: потому подчиняется народ Царю, что он подчиняется Богу. Владыка Антоній любил вспоминать тот земной поклон Царя Богу и Церкви, который он дѣлает во время коронаціи, а вся Церковь, всѣ стоят, а затѣм в отвѣт на его покорность Христу всѣ в Церкви дѣлают ему земной поклон.

В вынужденном отреченіи Царя, Блаженнѣйшій Митрополит Антоній видѣл отреченіе Россіи от такого сознанія, отреченіе от всей исторической жизни.

Вся жизнь Россіи тогда, ея смысл, направленіе—все измѣнилось. Митрополит Антоній остался вѣрен исторической Россій. Твердый, как гранит, он сказал, что никто не мог бы его принудить перестать поминать Царя, если бы не Царскій манифест.

Митрополит Антоній не был мучеником, но у него была постоянная готовность стать мучеником. И исповѣдником его можно признать безусловно.

Мы не знаем, как вѣнчал Господь Своего исповѣдника. Но для нас он образ кротости, учитель вѣры, образ православящаго слово Истины.

Неисчислимо множество людей, которых он поднял, наставил, научил и укрѣпил, и всѣ они с благодарностью молятся о нем.

Св. Тихон Задонскій видѣл в видѣніи, что для спасенія ему надо подняться по высочайшей лѣстницѣ, и когда он начал изнемогать, явилось множество людей, которым он духовно помог, свидѣтелей его духовнаго подвига, и то служеніе его дало ему силы подняться. В видѣніи Святитель усмотрѣл указаніе, что, долг его не оставлять своего пастырскаго служенія. В том видѣніи Блаженнѣйшій Митрополит Антоній не раз видѣл указаніе самому себѣ.

Сперва, послѣ революціи, Митрополит Антоній хотѣл уйти на Валаам, но обстоятельства потребовали его возвращенія в Харьков. И дальше всегда возникали препятствія ему уйти от пастырскаго служенія. Наконец, в Сербіи, он получил разрѣшеніе поселиться на Аѳонѣ, и он рѣшил ѣхать. Русскге изгнанники просили остаться. Он не соглашался. Тогда в его покои была принесена Чудотворная Икона Знаменія Божіей Матери, с выраженіем надежды и увѣренности, что Сама Божія Мать не допустит его уйти. На другой день было получено извѣстіе, что как раз в тот самый час было отмѣнено данное разрѣшеніе.

Митрополит Антоній остался, и начался послѣдній період его жизни и тяжких нравственных испытаній.

Ряд его учеников и единомышленников не поддержали его, оставили, пошли иными путями. Ему было больно. Но никогда слово осужденія не произнесли его уста. Он молился за них и звал и других к тому.

И нынѣ, вспоминая его жизнь, его великій подвиг, мы поистинѣ можем сказать, что к нему примѣнимы слова воспѣваемыя Церковью во славу Св. Апостола Іоанна Богослова: «Полон сый любве, полон сый и богословія».

Краткая запись слова Архіепископа Іоанна в Лѣсненском монастырѣ 28.ѴІІ—10. VIII—1955, по случаю 19-й годовщины его кончины.
«Церковный Голосъ», № 6-7, 19 авг.-1 сент. 1955 г.
*
 

Jun. 19th, 2017

Tsar-1998

Собор Всех Святых в Земле Российской Просиявших

Святая Русь создалась на почве широкого и всестороннего применения Евангельских заповедей.

Читаемое в этот день Евангелия от Матфея указывает на основные правила христианской жизни: «Блажени нищіи духом: яко тех есть царствіе небесное». Так в Заповедях блаженств нашла свое полное развитие славянская душа.

Крещение Руси произошло после того, как посланники из Киева в Константинополь почувствовали во время Богослужения небо на земле.

С тех пор стала развиваться на Руси тяга к небесному, тяга к святости, которую яркими словами выразил Первоиерарх Зарубежной Церкви Митрополит Виталий: «Через нашу Святую Русскую Православную Зарубежную Церковь звучит голос Святой Руси, суть и природа которой – внутренняя, сокровенная, духовная, всегда ненасытная жажда русской души жить жизнью Святых, жить по Св. Евангелию, сколько есть сил и всегда только с помощью Божией. Голос Её всегда звучал через тысячи лет исторического бытия православной России».

Словами Священного Писания вдохновился русский народ: «Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей, не отвержи мене от лица Твоего и духа Твоего Святаго не отими от мене»...

Князь Владимир стал щедро подавать милостыню нуждающимся Киева. И полюбил русский народ милостыню. Таким образом воспитался народ в милосердии.

Полюбил православный народ Божию Матерь, и стала Русь Домом Пресвятой Богородицы. К Ней он стал взывать: «Не имамы иные помощи, не имамы иные надежды»... и «Милосердия двери отверзи мне, Благословенная Богородице...»

«Есть, возлюбленные братие, говорил Митрополит Антоний Храповицкий, одна сила, которая, усваиваясь нами при общении в мире, в то же время возносит нас к Богу: эта сила есть любовь. Пребывая в любви, вы тем самым пребудете в Боге (1 Иоанн 4, 6), сохраняя любовь, вы среди мира будете далеки от всего мирского, от зависти, от превозношения, от гордости, от бесчинства, от раздражения, от неправды, злорадства и недоверия (Кор. XIII, 5-7), но будете всегда сохранять высокое сознание богообщения. Пребывая в любви, вы останетесь истинными монахами среди мира и, наоборот, в уединенной пустыни духовными гражданами вселенского Царствия Божия. Монах есть тот, – говорит блаженный Нил Синайский, – кто, удаляясь от всех, со всеми живет в единении и в каждом человеке видит самого себя».

«Еще более замечательно то явление, – писал Владыка Антоний, – что выразители, или точнее – виновники, духовного и бытового единства русской жизни, святители митрополиты, сложившие затем и ее политическую цельность, не были расчетливыми политиками, вроде прелатов римской курии или кардиналов Франции XVI века; нет, это были прежде всего и по преимуществу подвижники личного спасения, заботившиеся не об отдаленном будущем (хотя иногда и прозиравшие в него через озарение свыше), но о том, чтобы «в день сей без греха сохранитися нам»; оставляя в юности мирское звание, они поступали не в архиереи, а в послушники-чернорабочие; они были не роскошные духовные вельможи, но согбенные и смиренные старцы, общники наших пустынножителей...»

И возлюбил народ внутреннее делание – монашество.

В мире живя, но не будучи от мира сего появились на Руси юродивые Христа ради.

Хорошо известна прозорливость угодников Божиих - преп. Серафима Саровского, Оптинских старцев, о. Иоанна Кронштадского, Свят. Иоанна Шанхайского: они ясно видели духовное состояние человека, читали его мысли как в открытой книге, и подавали наставления в соответствии с его внутренним состоянием. Они поражали посетителя четким видением его прошлой, настоящей и будущей жизни. Преп. Серафим видел, как будет прославлен тот Царь, который его прославит - Царь-мученик.

Пророческое служение есть особый дар Духа Святого.

Пророк - Божий человек, которому Господь Бог открывает Свою Волю и дает назначение и власть вещать Её народу.

«У нас, говорил старец оптинский Варсанофий, кроме физических очей имеются еще очи духовные, перед которыми открывается душа человеческая; прежде чем человек подумает, прежде чем возникнет у него мысль, мы видим ее духовными очами, мы даже видим причину возникновения такой мысли. И от нас не сокрыто ничего. Ты живешь в Петербурге и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я вижу все, что ты делаешь и думаешь. Для нас нет пространства и времени...».

Также видел св. Иоанн Кронштатдский как «Царство Русское колеблется, шатается, близко к падению». Если в России так пойдут дела, и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония».

Видел будущее и Митрополит Антоний Храповицкий: «Если поколеблется единственная власть в России, которой народ верит и которая нравственно объединяет и русских граждан между собой и инородческие племена в империи, то не пройдет и 25 лет как Россия распадется на множество пределов, друг другу враждебных, то новая власть, презирающая русский народ, начнет с того, что лишит народ права изучать закон Божий в училищах, кончит тем, что будет разрушать храмы и извергать мощи угодников Божиих из священных рак и собирать в музеи и анатомические театры, то народ наш будет несчастнейшим из народов, придавленный гораздо более тяжким игом, чем крепостное право, и, наконец, наши западные враги – мнимые друзья – подобно жадным коршунам, ждут этого времени...».

Мы сегодня воспеваем духовные плоды, взросшие на русской земле, словами Тропаря: «Якоже плод красный Твоего спасительного сеяния Земля Российская приносит Ти Господи...»

Сегодня мы воспеваем и плоды, принесенные Христу Новомучениками и Исповедниками Российскими, в завершении истории Святой Руси: «Цвети Российского Луга Духовного в годину лютых гонений дивно процветшии, Новомученицы и Исповедницы безчислении...».

Восхваляя подвиг святых, православный христианин не обращает свой взор только в давнюю историю, он принимает на той же стези испытания и настоящего века. Не завершается сегодня торжество Всех Святых в Земле Росийстей Просиявших лишь воспеванием их подвига. Вслед за ними мы крепко храним с Божией помощью их наследие.

Для христианина времена никогда не были спокойными, ибо Христос не обещал блаженства на земле, а преследования и гонения своим ученикам.

Крест Христов только тогда тяжел, когда мы его несем без кротости и смирения. А когда присутствуют эти добродетели, тогда иго Христово легко.

Слова новомученика Митрополита Вениамина Петроградского могут каждого из нас подкрепить на исповедание истинной веры и любви к Церкви Христовой : «Да не пощадим мы себе Церкви ради и не предадим святую Церковь себе ради»... «Жизнь или смерть ныне возвестите ми, аз же знаменовав себе святым крестом, реку: слава Тебе, Господи Боже, о всех».

Храм Всех Святых в Земле Российской Просиявших, Париж.
*

Jun. 16th, 2017

Tsar-1998

ЗАВѢЩАНІЕ БЛАЖЕННѢЙШАГО МИТРОПОЛИТА АНАСТАСІЯ – 1957 г.

Обозрѣвая мой долгій жизненный путь, съ благого­вѣніемъ преклоняюсь передъ неисповѣдимыми, благими и премудрыми путями Божественнаго Промысла, при­звавшаго меня въ этотъ міръ 84 года тому назадъ въ свѣтлый день Преображенія Господня и хранившаго ме­ня подъ Своимъ покровомъ даже до сегодня.

Смерть, рано похитившая всѣхъ братьевъ и стар­шихъ сестеръ моихъ въ дѣтскомъ возрастѣ, угрожала и мнѣ вмѣстѣ съ ними, но Господь сохранилъ мнѣ жизнь среди многихъ дѣтскихъ болѣзней, черезъ которыя я прошелъ вмѣстѣ съ ними.

Опасности для моей жизни угрожали мнѣ неодно­кратно и въ послѣдующіе годы, но Рука Божія, бодрст­вовавшая надо мною, отстраняла ихъ или предупрежда­ла незримо для меня самого.

Исповѣдаюсь Господу за всѣ Его милости, явлен­ныя мнѣ въ дни моего странствованія на землѣ — за то, что Онъ послалъ мнѣ добрыхъ, разсудительныхъ и любящихъ родителей, ничего не жалѣвшихъ для моего образованія, глубокоодаренныхъ, нравственно чуткихъ преподавателей и воспитателей, оказывавшихъ мнѣ боль­шое вниманіе и любовь, когда я былъ на школьной ска­мьѣ, и добрыхъ, вѣрныхъ и благородныхъ друзей среди школьныхъ товарищей, въ общеніи съ которыми какъ бы раскрывалась и расширялась моя душа. Я могу упрекнуть ихъ, какъ и многихъ другихъ близкихъ мнѣ людей только за то, что они переоцѣнили мои силы и способности, возлагая на меня преувеличенныя наде­жды, которыхъ я не могъ оправдать.

Благодарю Господа, вразумившаго меня и давшаго мнѣ рано познать суету міра сего. Моя душа съ юности часто тосковала въ этомъ мірѣ и я нерѣдко оставался одинокимъ среди «юношей безумныхъ», съ упоеніемъ предававшихся жизненнымъ наслажденіямъ.
Будучи 15 лѣтъ отъ роду, я особенно глубоко по­чувствовалъ ничтожество всего земного, сталъ уклонять­ся отъ людей, сдѣлался задумчивъ и охладѣлъ не толь­ко ко всѣмъ радостямъ жизни, но и къ самой жизни, считая, что все ничтожно передъ вѣчностію. Мои родители, учителя и воспитатели, относившіеся ко мнѣ съ большимъ сочувствіемъ, не могли понять моего душев­наго состоянія и оставались въ тяжеломъ недоумѣніи.

По общему совѣту я былъ взятъ временно изъ Н-го класса семинаріи и жилъ нѣсколько мѣсяцевъ въ домѣ родителей, проводя время въ постоянныхъ размышле­ніяхъ, въ чтеніи поучительныхъ духовныхъ книгъ и по­сѣщеніи богослуженій. Родители мои были очень уди­влены узнавъ, что я готовъ былъ оставить школу и уйти въ монастырь. Имъ стоило большого труда убѣ­дить меня отказаться отъ такого рѣшенія и отложить исполненіе его до болѣе зрѣлаго возраста.

Я принялъ монашество уже по окончаніи курса Московской Духовной Академіи въ 1898 году въ Там­бовскомъ Казанскомъ монастырѣ.

Отходя отъ этого міра, смиренно испрашиваю про­щеніе у всѣхъ, кого имѣлъ несчастіе огорчить, кого либо словомъ или дѣломъ или осудивъ въ мысляхъ своихъ, въ теченіи всей моей жизни, и взаимно отъ сердца прощаю всѣхъ, кто въ чемъ-либо погрѣшилъ предо мною.

Всѣмъ, кто сдѣлалъ мнѣ какое-либо добро или кто только восхотѣлъ и намѣревался это сдѣлать, но не осу­ществилъ своего намѣренія по независящимъ отъ него причинамъ, да воздастъ Господь седмерицею въ Сво­емъ блаженномъ Небесномъ Царствіи.

Прошу и молю всѣхъ присныхъ мнѣ лицъ, особенно моихъ собратьевъ архіереевъ и благочестивыхъ іереевъ и иноковъ творить обо мнѣ память въ своихъ молитвахъ, да проститъ Господь мнѣ всѣ прегрѣшенія моя вольная и невольная и да не лишитъ меня грѣшнаго части со избранными своими.

Дорогимъ моимъ братьямъ, сопастырямъ и сослу­жителямъ во Христѣ, завѣщаю непоколебимо стоять на камнѣ Святаго и спасительнаго Православія, свято хра­нить апостольское преданіе, блюсти братское единеніе, миръ и любовь между собою и оказывать тому, кому Богъ укажетъ быть послѣ меня, вести корабль Зару­бежной Церкви, оказывать такое довѣріе и творить та­кое же послушаніе взаимной любви, какое они всегда оказывали моему смиренію.

Краеугольнымъ камнемъ для ихъ взаимныхъ отно­шеній да послужитъ 34 апостольское правило, гдѣ такъ глубоко и ясно выраженъ духъ соборнаго управленія въ Церкви.

Что касается Московской Патріархіи и ея іерарховъ, то посколько они находятся въ тѣсномъ, дѣятельномъ и доброжелательномъ союзѣ съ Совѣтской властью, от­крыто исповѣдающей свое полное безбожіе и стремя­щейся насадить атеизмъ во всемъ русскомъ народѣ, то съ ними Зарубежная Церковь, храня свою чистоту, не должна имѣть никакого каноническаго, молитвеннаго и даже простого бытового общенія, предоставляя въ то же время каждаго изъ нихъ окончательному суду Со­бора будущей свободной Русской Церкви.

Богу нашему слава во вѣки вѣковъ!
1957 годъ. Смиренный Митрополитъ Анастасій.
«Православная Русь», №10, 1965 г.
*
 

Jun. 13th, 2017

Tsar-1998

Празднованіе 90-лѣтія Митрополита Анастасія – 1963 г.

Слово Архіепископа ІОАННА Шанхайскаго
       Ваше Высокопреосвященство, Глубокочтимый Пастырь и Отецъ!
       Безъ десяти лѣтъ, сто лѣтъ тому назадъ у Вашихъ родите­лей родился младенецъ о которомъ они, какъ и большинство родителей вѣроятно вопрошали: “Что отроча сіе будетъ?” Но даже самыя смѣлыя мысли и предположенія не могли пред­ставить того, чего достигли Вы.
       Съ молодыхъ лѣтъ, воспитаны въ благочестивой семьѣ, Вы возлюбили церковь и, пройдя духовную школу съ успѣхомъ, Вы были оставлены при ней, какъ руководитель и наставникъ готовящейся къ священству молодежи. Вскорѣ, еще въ моло­дыхъ лѣтахъ, Вы удостоились епископскаго сана и сдѣлались помощникомъ Первосвятителя нашего первопрестольнаго гра­да Москвы, помощникомъ будущаго священномученика Митро­полита Владиміра.
        Проходя епископское служеніе въ Москвѣ, Вы принимали дѣятельное участіе въ благотворительныхъ и общественныхъ организаціяхъ. Служа въ московскихъ храмахъ Вы сдѣлались извѣстнымъ московскому обществу, которое полюбило и почи­тало Васъ. Ваше имя стало постепенно извѣстнымъ и за предѣ­лами Москвы. Когда въ 1913 году подготовлялось прославленіе священномученика Гермогена, Патріарха Московскаго, Вамъ было поручено освидѣтельствовать его мощи, приготовить къ торжественному прославленію, а въ день прославленія, когда около двадцати іерарховъ собрались для великаго торжества Православной Церкви — прославленія новаго Святителя, Вамъ было поручено сказать слово и по всей русской землѣ стало извѣстно Ваше имя, какъ проповѣдника и восходящаго свѣтиль­ника русской церкви, котораго въ молодые годы привлекаютъ къ отвѣтственнымъ порученіямъ.
          Затѣмъ Вамъ вручается епархія Юго-Западной Руси, но не успѣли Вы тамъ начать дѣйствовать, какъ разразилась бѣдственная Первая Міровая Война и военныя дѣйствія происходи­ли въ Вашей Епархіи. Вы словомъ своимъ укрѣпляли русскихъ воиновъ, посѣщали раненыхъ, нашихъ воиновъ Вы воодушевля­ли на подвигъ за Вѣру, Царя и Отечество. Пребывая въ вой­скахъ, Вы заслужили вниманіе Монарха, который удостоилъ Васъ отличія.
          Затѣмъ наступаютъ еще болѣе тяжкія времена для нашего Отечества, происходитъ преступное лишеніе Царскаго Вѣнца Помазанника Божія. Собирается церковный Всероссійскій Со­боръ въ Москвѣ. Россійское государство раздирается на части и Ваша новая епархія — Кишиневская, оказывается въ чужихъ рукахъ. Вы остаетесь вѣрнымъ Русской Православной Церкви, на Московскомъ Соборѣ Вы являетесь дѣятельнымъ его участ­никомъ. Когда произошло избраніе Святѣйшаго Патріарха Ти­хона, Вамъ поручается составленіе порядка возведенія на па­тріаршій древній престолъ новоизбраннаго Патріарха. Вы из­бираетесь также членомъ Священнаго Сѵнода при Святѣйшемъ Патріархѣ. Когда же часть русскихъ людей принуждена была покинуть предѣлы нашего славнаго, нынѣ поруганнаго Отечества, Вы возглавили сначала церковную жизнь на ближнемъ Востокѣ, а затѣмъ, когда приблизился исходъ жизни перваго главы нашей Зарубежной Церкви, Митрополита Антонія, Вы избираетесь его преемникомъ. Самъ блаженнѣйшій Митрополитъ Антоній еще при жизни своей желалъ Васъ видѣть своимъ пре­емникомъ. Еще задолго до того, когда онъ былъ избранъ на Кіевскую каѳедру, покидая Харьковъ онъ указалъ на Васъ, какъ на своего лучшаго преемника. Тогда еще было провозглашено Вамъ многолѣтіе, какъ нареченному Архіепископу Харьковскому и Ахтырскому. Вы сдѣлались преемникомъ, достойнымъ преем­никомъ блаженнѣйшаго Митрополита Антонія.
         Когда вспыхнула новая Міровая Война, Вы были мудрымъ руководителемъ Церкви Зарубежомъ и когда окончилась война, Вы вновь собрали разъединенныя во время войны, не имѣвшія возможности общаться, разрозненныя части Русской Зарубежной Церкви. Вы не разъ затѣмъ возвышали голосъ противъ совѣт­ской власти, противъ различныхъ теченій въ общественной и религіозной жизни народа; къ Вашему голосу прислушивались не только православные, но и инославные.
         Въ настоящее время Вы являетесь единственнымъ живымъ Членомъ Священнаго Сѵнода при Патріархѣ избранномъ въ 1917 г. Московскимъ Всероссійскимъ Соборомъ. Вы являетесь единственнымъ представителемъ высшаго церковнаго учрежденія, безспорнаго Церковнаго управленія всей русской Цер­ковью.
         Вы являетесь для насъ преемникомъ, блаженнѣйшимъ преемникомъ, блаженнѣйшаго Митрополита Антонія и по праву можете говорить отъ всей Русской Православной Церкви, да не только отъ Зарубежной Церкви, но и отъ всей Русской Церк­ви, какъ единственный Членъ Церковнаго Управленія, избран­наго Всероссійскимъ Соборомъ.
Да поможетъ Вамъ Господь и дальше руководить нами. Мы всѣ, ближайшіе сотрудники и помощники Ваши, чувствуемъ наше несовершенство находясь рядомъ съ Вами и считаемъ себя дѣтьми передъ Вами, ибо Вы уже были епископомъ тогда, когда мы были еще въ ученическихъ годахъ. Говорю я не только отъ себя, но и отъ всѣхъ моихъ собратьевъ, присутствую­щихъ и отсутствующихъ Архіереевъ. И просимъ Васъ простить насъ за всѣ огорченія, которыя мы Вамъ причиняемъ.
          Молимъ Господа Бога дабы и далѣе помогъ Вамъ руково­дить Церковью Христовой. Мы же обѣщаемъ и завѣряемъ Васъ въ нашей вѣрности Вамъ и готовности помогать Вамъ нести омофоръ Первоіерарха Русской Зарубежной Церкви.
          Да дастъ Вамъ Господь, когда настанетъ время исхода Вашего изъ этой жизни, да и до того еще увидѣть подобно ве­ликому Моисею — землю Обѣтованную — возрождающееся наше нынѣ многострадальное Отечество.
         Да удостоитъ Господь Богъ Васъ взойти на небесный Ѳа­воръ, гдѣ Вы будете зрѣть вѣчно присносущный несозданный свѣтъ Животворящей Троицы.

«Православная Русь», №16, 1963 г.
*

Jun. 10th, 2017

Tsar-1998

ОТРЯД "АТО" У ПАПЫ РИМСКОГО

http://novorossia.today/le-pape-francois-benit-un-commando-ukrainien-qui-va-massacrer-des-russophones-au-donbass/


Jun. 6th, 2017

Tsar-1998

МИТРОПОЛИТЪ АНАСТАСІЙ О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦІИ

Не всѣ изъ нашихъ читателей знакомы съ трудомъ нашего первоіерарха «Бесѣды съ собственнымъ серд­цемъ», дающимъ обильный назидательный матеріалъ для каждаго христіанскаго сердца: жизнь, во всемъ ея многообразіи, какъ она воспринималась въ опытѣ митр. Анастасія, находитъ себѣ оцѣнку, примѣнительно къ со­бытіямъ, лицамъ, книгамъ, мыслямъ, переживаніямъ. Осо­бенно полезнымъ считаемъ мы возможно широкое рас­пространеніе въ нашей средѣ глубокихъ мыслей Влады­ки-Митрополита о страшной, еще, на горе намъ и все­му міру, далеко не изжитой, Революціи. Вотъ почему воспроизводимъ мы, съ благословенія автора, соотвѣт­ственные отрывки этой замѣчательной книги.

Страшенъ и загадоченъ мрачный ликъ революціи. Раз­сматривая со стороны своего внутренняго существа, она не вмѣщается въ рамки исторіи и не можетъ быть изучаема на­ряду съ другими историческими фактами. Своими глубочай­шими корнями она уходитъ за предѣлы пространства и време­ни, какъ это установилъ еще Густавъ ле Бонъ, считавшій ее ирраціональнымъ явленіемъ, въ которомъ дѣйствуютъ какія-то мистическія потустороннія силы.

То, что могло казаться сомнительнымъ прежде, то ста­ло совершенно очевиднымъ послѣ Русской Революціи.

Въ ней всѣ почувствовали, какъ выразился одинъ совре­менный писатель, предѣльное воплощеніе абсолютнаго зла въ человѣческомъ обликѣ; другими словами, здѣсь ясно обнаружи­лось участіе дьявола — этого отца лжи и древняго противника Божія, пытающагося сдѣлать человѣка своимъ послушнымъ бого­борческимъ орудіемъ.

Исконная борьба зла съ добромъ, тьмы со свѣтомъ, сатаны съ Богомъ и составляетъ глубочайшую нравственную основу революціи, ея сокровенную душу и главную цѣль. Все остальное — что обычно характеризуетъ ее, т. е. политическіе и соці­альные перевороты, разгулъ кровавыхъ страстей, есть толь­ко внѣшнія послѣдствія или средства этой борьбы; они от­носятся къ ней такъ же, какъ стрѣлки на часовомъ цифербла­тѣ къ движущей ихъ скрытой отъ насъ пружинѣ.

Революціонный процессъ проходитъ черезъ всю исторію міра. Первый актъ этой великой драмы имѣлъ мѣсто въ глу­бинѣ небесъ, когда тамъ произошло возмущеніе противъ Твор­ца въ средѣ безплотныхъ духовъ, а эпилогъ ея изображенъ огненными красками на страницахъ Апокалипсиса.
Падшій Денница первый зажегъ огонь революціи въ мірѣ. Объ этомъ мы читаемъ у Пророка Исаіи:

Какъ упалъ ты съ неба, Денница, сынъ зари! А говорилъ въ сердцѣ своемъ: взыду на небо, выше звѣздъ Божіихъ, воз­несу престолъ мой и сяду на горѣ въ сонмѣ боговъ: взойду на высоты облачныя, буду подобенъ Вышнему (Ис. 14, 12-14). Онъ увлекъ за собою третью часть звѣздъ, т. е. небесныхъ во­инствъ; противъ нихъ возсталъ Михаилъ Архангелъ съ прочи­ми безплотными силами и низринулъ ихъ съ неба (Апок. 12, 7-9). Слово Божіе не даетъ намъ подробнаго изображенія этой небесной брани, картину которой попытался нарисовать при помощи поэтическаго воображенія въ своемъ “Потерян­номъ Раѣ” Мильтонъ. Онъ изображаетъ всѣ моменты этого возстанія типическими чертами революціоннаго мятежа.

“Хотя я измѣнился по внѣшнему блеску, говоритъ Веельзевулъ, но я не измѣнилъ твердой мысли и гордаго негодованія, сознающаго гордое достоинство; оно-то и побудило меня поспорить съ Сильнѣйшимъ и увлекло въ ожесточенную борьбу несмѣтныя силы вооруженныхъ духовъ”.

“Онъ, Властитель надъ всѣми, продолжаетъ Денница, обращаясь къ своимъ темнымъ силамъ, будетъ сидѣть по цар­ски, а мы, рабы Его, принуждены будемъ покрывать алтарь Его цвѣтами амброзій и за нихъ же воскурять Ему благовон­ный ѳиміамъ”.
“Онъ, самодержавно царствующій" на небѣ, сидѣлъ на престолѣ своемъ, охраняемый лишь привычкою, уваженіемъ и согласіемъ своихъ подданныхъ. Къ чему намъ раболѣпство­вать, если мы можемъ господствовать”.

“Прощайте, счастливыя небесныя поля, гдѣ вѣчно оби­таетъ радость! Да здравствуетъ вѣчная тьма. Прими того, кто приноситъ съ собой непреклонный духъ ...”
Низринутый за свою дерзость съ Неба, сатана не только, не смирился передъ Творцомъ, но еще болѣе укрѣпился въ чув­ствѣ богопротивленія. Онъ постарался вовлечь въ эту печаль­ную борьбу и перваго человѣка, возстановить его противъ сво­его Создателя. Отравленные навсегда ядомъ гордыни, прозву­чавшей для нихъ въ словахъ “будете яко бози”, потомки Ада­ма никогда уже не могли сами исцѣлиться отъ этой опасной бо­лѣзни. Сатана незримо разжигалъ въ человѣкѣ этотъ губитель­ный духъ самоутвержденія, побуждающій его сопротивляться своему Творцу.

Вавилонское столпотвореніе было первымъ открытымъ вызовомъ, который человѣчество осмѣлилось бросить Небу. Наказанное за свою дерзость, оно также не смирилось до конца.
Вся послѣдующая исторія ветхозавѣтнаго міра становит­ся продолженіемъ той же борьбы человѣка съ Богомъ, которой не чуждъ былъ и избранный народъ Израильскій, какъ мы это ясно видимъ изъ Библіи и особенно изъ писаній пророческихъ.

Похоть богопротивленія въ скрытомъ видѣ продолжала существовать и послѣ пришествія на землю Христа Спасителя, примирившаго людей съ Богомъ и давшаго имъ ощутить снова радость богосыновства.

Появленіе гуманизма, попытавшагося вывести человѣка изъ подчиненія человѣка Божественному Авторитету, чтобы объ­явить его существомъ самодовлѣющимъ и секуляризовать всю культуру, выросшую на христіанскихъ корняхъ, знаменуетъ со­бою новый моментъ въ развитіи и углубленіи этой вѣковой дра­мы.
Революція всегда приходитъ съ соблазномъ свободы и притомъ свободы абсолютной, божественной, обѣщаніе которой зву­чало въ словахъ искусителя: “будете, яко бози.


Революція все­гда находитъ для себя пищу въ этой неумирающей иллюзіи че­ловѣчества, за увлеченіе которой послѣднее всегда платилось, такою дорогою цѣною.


Духъ гуманистической свободы, проникшей въ нѣдра Католической церкви, произвелъ здѣсь потрясающую революцію, извѣстную подъ именемъ реформаціи. Отъ ея огня воспламе­нилась вскорѣ первая глубокая политическая и частью соціаль­ная революція въ Англіи. Она носила въ себѣ въ зародышѣ всѣ типическія разрушительныя черты послѣдующихъ революцій, но религіозные истоки этого движенія, желѣзная рука Кромве­ля и исконный здравый смыслъ англійскаго народа, сдержали: эту буйную стихію, не давъ ей развиться до конца.

Съ тѣхъ поръ, однако, общественный воздухъ въ Европѣ навсегда былъ отравленъ революціонными бактеріями.

Французская почва, воздѣланная руками Вольтера, Руссо и энциклопедистовъ, оказалась наиболѣе воспріимчивой для революціонныхъ сѣмянъ, и они расцвѣли здѣсь пышнымъ цвѣ­томъ къ концу XVIII вѣка, породивъ такъ называемую Великую Французскую революцію. Тѣсная генетическая связь ея съ ан­глійской революціей не подлежитъ никакому сомнѣнію, но ка­ждый народъ даетъ, конечно, свое воплощеніе революціоннымъ идеаламъ. Въ противоположность Англіи, здѣсь не было ничего сдерживающаго для разразившейся общественной бури, а, на­противъ, все способствовало ея скорѣйшему распространенію.

Во Французской революціи, какъ въ зеркалѣ, отразился легкомысленный характеръ этого народа, его стремленіе къ позѣ, къ красивымъ фразамъ и жестамъ, вдохновляемое сует­нымъ тщеславіемъ. Всѣ герои и рядовые дѣятели этой револю­ціи— даже наиболѣе умѣренные и серьезные изъ нихъ — жи­рондисты — напоминаютъ актеровъ, стоящихъ предъ лицомъ многочисленныхъ зрителей и думающихъ только о томъ, что скажутъ о нихъ современники и потомки. Они предавались оргіямъ наканунѣ казни, чтобы показать тѣмъ мнимое мужество духа. Многіе изъ нихъ старались рисоваться даже на эшафо­тѣ, который былъ для нихъ послѣдней сценой въ этомъ мірѣ.

Никто изъ нихъ не думалъ объ отвѣтственности передъ Бо­гомъ, передъ исторіей или своей совѣстію въ этотъ роковой для страны моментъ.

При такомъ настроеніи общества, революція изъ средства превратилась въ цѣль, въ кумиръ, которому поклонялась вся нація. Увлекаемая инерціей собственнаго движенія, она, какъ ураганъ, неудержимо неслась впередъ и, постепенно углубля­ясь, превратилась въ страшное смѣшеніе богохульства, жесто­кости, крови, разврата и коллективнаго безумія, которое ея вожди напрасно пытались прикрыть громкими лозунгами: сво­боды, равенства и братства. Увы, рядомъ съ этими красовавши­мися повсюду высокими словами, возвышалась “святая гильо­тина”, ставшая ненасытнымъ молохомъ, которому приносилось въ жертву безчисленное множество невинныхъ жизней. Читая повсюду “Братство или смерть” — Шамфоръ невольно восклик­нулъ: “Это братство Каина!” Скоро эту роковую истину понялъ весь міръ и если вначалѣ за развитіемъ французской револю­ціи съ любопытствомъ слѣдили даже такіе серьезные умы, какъ Кантъ и Гете, то потомъ она уже не внушала Европѣ ничего, кромѣ отвращенія и ужаса.

Французская революція ясно показала всему міру, что ея стремленія не ограничивались только ниспроверженіемъ существующаго государственнаго и соціальнаго устройства; она присвоила себѣ болѣе широкую миссію міроваго масштаба и пре­жде всего объявила себя самодовлѣющимъ началомъ жизни, провозгласивъ особую революціонную мораль, революціонное правосудіе и т. п. Она отвергла вѣчные законы Творца, чтобы поклониться человѣческому разуму и его одного сдѣлать законодателемъ жизни. Робеспьеръ, воплотивщій въ себѣ до конца кровавый обликъ революціи, достигшей при немъ своего зени­та, впервые понялъ, однако, все безуміе состязанія человѣка съ Богомъ и потому попытался вновь “декретировать” покло­неніе Высочайшему Существу, сдѣлавшись самъ его первымъ жрецомъ.

Однако, эта жалкая пародія на религію не могла спасти ни его самого, ни революцію. Послѣдняя, какъ Сатурнъ, продол­жала безжалостно пожирать ея собственныхъ дѣтей, пока же­лѣзная рука Наполеона не вырвала у нея ея жезла. Однако, духъ ея не умеръ и послѣ того, какъ этотъ страшный пожаръ погасъ, наконецъ, во Франціи. Онъ сдѣлался величайшимъ со­блазномъ для человѣчества, которое не переставало оглядываться на эти кровавыя огненныя страницы французской исторіи, получившія для многихъ какую-то роковую притягательную си­лу.

Широкое культурное вліяніе Франціи, которое издавна она оказывала на Европу, еще болѣе облегчало распространеніе революціонныхъ идей. Русское образованное общество особенно увлекалось ими съ тѣхъ поръ, какъ наши офицеры принесли ихъ на концахъ своихъ штыковъ послѣ своего побѣдоноснаго похода въ Парижъ.

Всякая революція зарождается въ умахъ и постепенно электризуетъ разные общественные слои, начиная скорѣе съ верхнихъ. Ея подпочвенная работа продолжается до тѣхъ поръ, пока сопротивленіе власти и наиболѣе крѣпкой общественной среды не ослабѣетъ и тогда она, какъ подземныя воды, съ шу­момъ прорывается наружу. Это и случилось у насъ послѣ не­удачной для насъ великой войны, когда надломленный и уто­мленный ею народный организмъ уже не въ состояніи былъ про­тивостоять этой бурной разрушительной стихіи, давно уже глу­хо клокотавшей подъ землею.

Русская революція есть одно изъ самыхъ сложныхъ явле­ній, какія когда-либо были въ исторіи. Она соткана изъ самыхъ разнобразныхъ стихій. Тутъ есть и прямое подражаніе фран­цузской революціи, въ идеяхъ которой воспитывался цѣлый рядъ поколѣній нашей интеллигенціи; и мессіанизмъ западни­ковъ, безпощадно осуждавшихъ русскій политическій и общест­венный строй и разочаровавшихся потомъ въ “буржуазно-мѣ­щанской” Европѣ; и апоѳеозъ Россіи у славянофиловъ, считав­шихъ ее свѣтомъ для міра, съ ея идеаломъ вселенскаго брат­ства; и исконная неутолимая жажда полной правды на землѣ у простаго народа; и всегдашній неудовлетворенный земельный голодъ послѣдняго; и анархія умовъ, водворившаяся въ Россіи подъ вліяніемъ отрицательной проповѣди Толстаго, а также разнаго рода буревѣстниковъ, декадентовъ и т. п.; и глубокое потрясеніе русской души огненными образами глубиннаго зла у Достоевскаго; и огромная энергія, развитая великой войной и искавшая себѣ выхода послѣ разочарованія въ послѣдней; и русскій максимализмъ вообще, не умѣющій нигдѣ и ни въ чемъ останавливаться на полдорогѣ и легко переходящій въ ниги­лизмъ; и отголоски смуты, а также Разинскаго и Пугачевскаго возстаній, въ которыхъ проявился русскій бунтъ безсмыслен­ный и безпощадный, какъ результатъ буйнаго настроенія рус­ской души въ минуту ея крайняго возбужденія. Все это смѣще­ніе оказалось заквашеннымъ чуждымъ намъ матеріалистиче­скимъ марксизмомъ и потому дало такое неожиданное и бурное броженіе, превратившее солнце въ тьму и луну въ кровь, со­здавшее повсюду смятеніе и ужасъ и сдѣлавшее Россію страш­нымъ позорищемъ для всего міра.

Въ нашей революціи, конечно, не менѣе характерныхъ національныхъ чертъ, чѣмъ во Французской, но если заглянуть въ ея сокровенную душу, то мы увидимъ здѣсь тотъ же мі­ровой революціонный процессъ, вступившій въ новую стадію своего развитія.

Русская революція смѣлѣе, чѣмъ какая-либо изъ предшествующихъ ей, выступила со своей всемірной миссіей и съ углубленной радикальной программой. Ея идеологи не хотѣли видѣть въ ней только повтореніе “классическихъ образцовъ” всегда кончавшихся компромиссомъ. Она съ самого начала по­ставила своей задачей отреченіе отъ стараго міра и созданіе абсолютно новаго строя общественной жизни — съ новыми идеалами и новыми методами общественнаго строительства. Ея цѣлью было не только открыть новую страницу въ міровой исто­ріи, но совершенно порвать связь съ послѣдней, и создать новую землю съ новымъ человѣкомъ, апоѳеозъ котораго она поста­вила въ центръ своей догмы. Исходя изъ принципа, что “паѳосъ разрушенія есть паѳосъ созиданія”, она съ яростію фуріи устремилась на весь прежній политическій общественный и нравственный порядокъ жизни, желая сокрушить его до основа­нія.

Тутъ сказалась исконная максималиетическая русская ди­лемма: “Все или ничего”, или лучше сказать — “все или долой все”.

Замѣчательно, что не только Нечаевъ — этотъ “разруши­тель” по преимуществу, не и идеалистъ Герценъ съ какимъ то демоническимъ сладострастіемъ предвкушалъ эту картину об­щаго крушенія, которое должна принести съ собою русская ре­волюція.

“Или вы не видите ... — говоритъ онъ… — новыхъ вар­варовъ, идущихъ разрушать. Они готовы, они, какъ лава, тя­жело шевелятся подъ землею внутри горъ. Когда настанетъ ихъ часъ, Геркуланумъ и Помпея исчезнутъ, хорошее и дурное, пра­вый и виноватый, погибнутъ, рядомъ... ”

“Что выйдетъ изъ этой крови — кто знаетъ; но что бы ни вышло, довольно, что въ этомъ разгарѣ бѣшенства, мести, раз­дора, возмездія погибнетъ міръ, тѣснящій новаго человѣка, мѣ­шающій водвориться будущему — и это прекрасно, а потому да здравствуетъ хаосъ и разрушеніе, и да водворится будущее!”

Увы! Пророчество это исполнилось во всей своей ужасаю­щей силѣ.

Варвары пришли — чтобы исполнить свою роковую миссію — и всѣ стихіи смѣшались въ кровавомъ хаосѣ.

Все, что почиталось высокимъ, святымъ, добродѣтельнымъ, или просто честнымъ, благоприличнымъ, культурнымъ въ че­ловѣческой жизни — все было попрано и поругано ихъ жесто­кою рукою, и мерзость запустѣнія водворилась повсюду.

Въ разгарѣ бѣшенства мести и раздора, хорошее и дур­ное, правый и виноватый погибали рядомъ. Вино смѣшалось съ кровію и моремъ человѣческихъ слезъ на этомъ пиру Ирода. Никогда еще человѣческое достоинство не попиралось такъ гру­бо и безжалостно, никогда еще человѣкъ не падалъ такъ низко и не былъ такъ отвратителенъ въ своей звѣриной разнуздан­ности, какъ въ эту мрачную эпоху. “Для тѣла — насиліе, для души — ложь”: этотъ нечаевскій принципъ вполнѣ былъ вопло­щенъ въ жизнь, сдѣлавшись главною основою дѣятельности большевиковъ.

Всякая революція есть величайшій соблазнъ, которымъ пользуется духъ злобы, чтобы увлечь за собою не только отдѣль­ныхъ людей, но цѣлый народъ. Въ ней всегда повторяются въ большей или меньшей степени, всѣ три вида искушеній, съ ко­торыми сатана приступалъ къ Богочеловѣку въ пустынѣ. Въ исторіи русской революціи они выступаютъ яснѣе, чѣмъ въ ка­кой-либо другой. И чѣмъ больше было дано русскому народу, чѣмъ выше было его призваніе, тѣмъ глубже было его паденіе.

Революція, какъ извѣстно, зарождается впервые въ душѣ человѣка. Кто же произвелъ революцію русскаго духа, изъ кото­рой вышла потомъ, какъ цыпленокъ изъ яйца, величайшая ка­тастрофа нашихъ дней?

Декабристы, которыхъ большевики считаютъ своими пер­выми родоначальниками?
Герценъ, Бакунинъ и особенно Нечаевъ, оформившіе до конца ихъ идеалъ и потому справедливо называющіеся ихъ “предтечами?”

Или тѣ “буревѣстники”, которые появились въ концѣ XIX вѣка и особенно въ началѣ XX вѣка и произведи анархію умовъ въ политической и религіозной области, въ наукѣ, искусствѣ, музыкѣ, поэзіи?

Всѣ, конечно, эти факторы участвовали въ постепенномъ разложеніи русской души и подготовкѣ соотвѣтствующей общественной психологіи для появленія русской революціи, но истинными духовными реформаторами своей эпохи, произвед­шими огромный переворотъ почти во всѣхъ областяхъ русской жизни и русской культуры, были два великихъ властителя рус­скихъ думъ за вторую половину XIX в. и въ началѣ XX в. — Толстой и Достоевскій.

Воплотившій въ себѣ всѣ типическія черты русскаго на­рода отъ его верхнихъ слоевъ до нижнихъ, такой же безкрайный, стихійно неудержимый, какъ онъ, соединившій въ себѣ и утон­ченнаго интеллигента съ его самокритикой, съ его духовнымъ скитальчествомъ, съ его раціонализмомъ и мужика съ его тягой къ землѣ, ненавистью къ болѣе образованнымъ и обезпеченнымъ классамъ и съ жаждою если не новаго неба, то новой земли, на которой обитаетъ правда, всегда искавшій истину и часто бо­ровшійся съ нею, Толстой вмѣстилъ въ себѣ отзвуки всѣхъ тѣхъ мыслей и настроеній, изъ соединенія коихъ должна была вспых­нуть потомъ наша революція.

Онъ былъ для нея Руссо и отчасти Вольтеромъ. Толстой самъ считалъ себя прямымъ ученикомъ перваго и носилъ его портретъ, какъ святыню, на груди. Что же касается втораго, то здѣсь, казалось, не было прямаго духовнаго сродства. Однако, Толстой былъ несомнѣнно вольтерьянцемъ на практикѣ, и его язвительныя насмѣшки надъ Церковью имѣли не менѣе пагуб­ное вліяніе на русское общество, чѣмъ сарказмы перваго, обра­щенные противъ современнаго ему католичества.

Если намъ скажутъ, что Толстой стремился все же под­вести христіанскую основу подъ современную культуру, то мы отвѣтимъ, что и на могильномъ памятникѣ Вольтера, въ числѣ его заслугъ указано, что онъ “поборолъ атеистовъ” и это не было преувеличеніемъ, потому что онъ былъ только деистомъ, а от­нюдь не атеистомъ. Несомнѣнно также, что Толстой, по складу своего характера и по своимъ убѣжденіямъ, былъ противникъ борьбы со зломъ силою; поэтому онъ отрицалъ судъ и всю госу­дарственную организацію и ненавидѣлъ французскую револю­цію, которую называлъ только большою, а не великою; онъ былъ также противъ всякихъ попытокъ и у насъ произвести измѣненія существующаго политическаго и общественнаго строя революціоннымъ путемъ, о чемъ онъ открыто говорилъ студентамъ и рабочимъ. Его призывы къ преобразованію обще­ственныхъ отношеній на началахъ христіанскаго братства и люб­ви, конечно, не имѣли ничего общаго съ человѣконенавистниче­ствомъ большевиковъ, однако, когда онъ переходилъ къ критикѣ современнаго государства, общества и всей, современной культу­ры, его перо насыщено было такимъ ядомъ протеста, негодованія и насмѣшки, что онъ невольно становился союзникомъ революці­онеровъ.

“Насмѣшка, —говорилъ справедливо Спенсеръ, — всегда была революціоннымъ агентомъ”. “Учрежденія, потерявшія свои корни въ вѣрѣ и уваженіи народа, становятся обреченными на гибель”. Долголѣтняя пропаганда Толстаго противъ многаго та­кого, что было близко и свято русскому сердцу, соединенная съ его попыткой къ бытовому опрощенію въ своей жизни, не мог­ла пройти безъ вліянія на народную душу, постепенно расша­тывая всѣ основные устои русской жизни. Онъ дѣйствительно перевернулъ, по выраженію его сына, Льва Львовича Толста­го, сверху до низу сознаніе Русскаго Народа и создалъ новую Россію. Своимъ острымъ и глубокимъ литературнымъ плугомъ онъ разрыхлилъ русскую почву для революціи, которая, по словамъ того же Л. Л. Толстаго, была “подготовлена и мораль­но санкціонирована имъ”.

Гораздо труднѣе установить и прослѣдитъ то вліяніе, какое могло имѣть на появленіе и развитіе русской рево­люціи творчество Достоевскаго. Онъ, конечно, не имѣлъ ни­чего общаго съ Руссо, Вольтеромъ или энциклопедистами. Мно­гимъ самая постановка такого вопроса о какой-либо связи на­шей революціи съ литературною дѣятельностью Достоевскаго покажется своего рода кощунствомъ. Наше общественное мнѣ­ніе давно уже какъ бы канонизировало великаго писателя. Всѣ привыкли почти съ благоговѣніемъ преклоняться предъ геніальнымъ пророческимъ прозрѣніемъ Достоевскаго, зара­нѣе нарисовавшаго обликъ нашей революціи — сколько кро­вавой и жестокой, столько же безбожной по самой ея природѣ.

Въ его “Бѣсахъ” и “Братьяхъ Карамазовыхъ”, какъ въ зеркалѣ, съ необычайною точностью, заранѣе отражено то массовое бѣснованіе, та сатанинская одержимость и гордыня, какія принесъ съ собою въ Россію осуществленный соціализмъ. Но изображая съ необыкновенной яркостью красокъ это гря­дущее царство Хама, или лучше сказать, самого Антихриста, Достоевскій не проявилъ, однако, здѣсь ни эпическаго без­страстія великихъ подвижниковъ, ни того негодующаго тона, или внутренняго страданія, какими дышетъ перо нѣкоторыхъ изъ нашихъ писателей (напримѣръ Пушкина и Лермонтова), когда они касались козней сатаны, проявляющихся въ міро­вой жизни. То и другое чувство такъ сказать застраховываетъ читателя ихъ твореній отъ соблазна зла, который всегда при­сущъ нашей природѣ.

Достоевскій видитъ ясно демоническій характеръ гряду­щей революціи и ея вдохновителей, но его кисть, которою онъ рисуетъ послѣднюю, въ соединеніи съ его страстнымъ темпера­ментомъ (по его собственному признанію, онъ всегда любилъ “хватать черезъ край”), завели его дальше, чѣмъ это нужно было бы для его нравственныхъ воспитательныхъ цѣлей въ отношеніи общества и чѣмъ бы внутренне хотѣлъ онъ самъ. При потрясающей силѣ своего драматическаго таланта, онъ ослѣпительно ярко обнажаетъ передъ нами зло отъ всѣхъ его покрововъ и такъ глубоко перевоплощается въ своихъ отрица­тельныхъ героевъ, какъ бы сростаясь духовно съ ними, что это чувство невольно переживаетъ читатель. Съ этими образами случилось то же, что съ глазами “Портрета” художника, изобра­женнаго Гоголемъ въ повѣсти того же наименованія; въ нихъ заложена какая-то магическая сила, которая одновременно и отталкиваетъ и влечетъ къ себѣ человѣческую душу. Смертнымъ никогда не безопасно прикасаться къ древу познанія добра и зла и приближаться къ адской безднѣ: послѣдняя всегда склонна притягивать къ себѣ и какъ бы обжигать ихъ своимъ огненнымъ дыханіемъ. Подобно Данте, Достоевскій проводитъ читателя по мукамъ и заставляетъ его иногда невольно отстранять отъ себя временно его огненныя писанія, чтобы отдохнуть отъ той области тьмы, въ какую они поверга­ютъ насъ по временамъ. К. Зайцевъ имѣлъ право сказать, что “иной разъ кажется — самъ сатана говоритъ его устами”. Къ сожалѣнію, его идеальные положительные типы не даютъ достаточно противоядія противъ такихъ впечатлѣній. Высокія проявленія человѣческаго духа, для естественнаго таланта, даже такого, какимъ владѣлъ Достоевскій, воплотить въ лите­ратурныхъ образахъ всегда гораздо труднѣе, чѣмъ сатанинскія глубины зла. Не будетъ грѣхомъ ни передъ истиною, ни предъ самимъ великимъ писателемъ, сказать, что кроткій обликъ старца Зосимы или Алеши Карамазова не въ состояніи за­тмить предъ нами яркій образъ Ивана Карамазова, съ его самоутверждающейся гордыней, сверкающей передъ нами ка­кимъ-то зловѣщимъ, фосфорическимъ блескомъ. Его гордыя страданія не вызываютъ въ насъ участія, ибо сатана также есть “мученикъ” своей свободы.

Своимъ по временамъ подлинно “жестокимъ” перомъ, Достоевскій, какъ острымъ рѣзцомъ, прошелъ по мягкому рус­скому сердцу, и, потрясши его до основанія, вывелъ его изъ духовнаго равновѣсія. Онъ показалъ впечатлительному рус­скому обществу соблазнительный образъ человѣка, находя­щагося по ту сторону добра и зла и въ этомъ пунктѣ до извѣст­ной степени вошелъ въ соприкосновеніе съ Ницше: не напрасно послѣдній почувствовалъ въ творчествѣ нашего писателя что-то сродное себѣ и говорилъ, что Достоевскій “единственный глу­бокій психологъ, у котораго онъ могъ кое что взять для себя”.

Развивая вездѣ свою излюбленную идею о двухъ безднахъ, борющихся во глубинѣ русскаго сердца и имѣющихся такъ ска­зать, одинаковое право на свое существованіе, въ силу данной человѣку свободы, Достоевскій тѣмъ самымъ косвенно вынесъ для нашей революціи если не моральное, то, по крайней мѣрѣ, психологическое оправданіе.
Въ этомъ смыслѣ изъ его творчества течетъ одновременно и горькая и сладкая вода. Не подлежитъ сомнѣнію, что въ сво­ей личной жизни онъ преодолѣлъ злую стихію, но онъ не пере­даетъ этого чувства другимъ и не придаетъ ему захватывающей и побѣждающей силы. Онъ предоставляетъ читателю самому сдѣлать выборъ между добромъ и зломъ, переоцѣнивая силу его самоопредѣленія, равновѣсіе котораго нарушено грѣхомъ.

Поэтому, отъ него родилось, такъ сказать, два поколѣнія людей: одни это тѣ, которые идутъ за нимъ до конца черезъ по­двигъ вѣры, любви и смиренія къ вратамъ потеряннаго рая, а другіе останавливаются, подобно женѣ Лота на этомъ пути и оглядываются на Содомъ и Гомору, не будучи въ-состояніи преодолеть въ себѣ тяготѣнiя къ нравственному соблазну.

Изъ этой послѣдней плеяды вышелъ цѣллый рядъ моло­дыхъ писателей, впитавшихъ въ себя прежде всего карамазовскій “бунтъ” и понесшихъ его въ народныя массы, съ цѣлію революціонизированія послѣднихъ. Не подлежитъ сомнѣнію, что самъ Достоевскій отказался бы съ негодованіемъ отъ такихъ мнимыхъ своихъ идеологическихъ преемниковъ, однако они бы­ли бы вправѣ сказать, что изъ его произведеній извлекли мате­ріалъ для своей разрушительной литературной работы.

Такъ какъ великіе умы невольно отбрасываютъ свою тѣнь впередъ, то не произошло ли съ другой стороны того, что Досто­евскій самымъ пластическимъ изображеніемъ духа и формы грядущей революціи помогъ болыпевицкимъ вождямъ конкрети­зировать свой идеалъ, придать ему законченность, жуткую огненность и своеобразную принципіальность. Быть можетъ, ре­волюція совершилась по Достоевскому не только потому, что онъ прозрѣлъ ея подлинную сущность, но отчасти и предопредѣлилъ ея образъ —самою силою психическаго внушенія, исходящаго отъ его реалистическаго художественнаго генія, забывавшаго на этотъ разъ завѣтъ Гоголя, по которому всякое созданіе ис­кусства должно вносить въ человѣческую душу успокоеніе и при­миреніе, а не смятеніе и раздвоеніе. Во всякомъ случаѣ, весь этотъ вопросъ не взирая на всю его трагичность — требуетъ обстоятельнаго, вдумчиваго и объективнаго изслѣдованія, ка­ковая обязанность лежитъ на грядущихъ поколѣніяхъ.

«Православная Русь», № 14-15, 1955 г.
*

Jun. 3rd, 2017

Tsar-1998

Пять лѣтъ послѣ смерти Сталина

Пять лѣтъ тому назадъ, въ началѣ марта 1953 года, радіо Москва сообщило, что Ста­линъ умеръ. Подробности, сообщенныя со­вѣтскимъ радіо, были настолько туманны, что естественно возникли предположенія, что кончина «великаго и безсмертнаго» была преждевременной и не безъ посредства «обо­жавшихъ» его «любимыхъ учениковъ»... Тѣмъ болѣе, что за двѣ недѣли до смерти, два иностранныхъ журналиста были удостоены милостивой аудіенціи у Сталина и нашли его совершенно здоровымъ.

Смерть Сталина никого не опечалила и ед­ва ли кто-либо проливалъ горькія слезы по поводу исчезновенія съ лица земли краснаго деспота. Весь міръ только вздохнулъ съ об­легченіемъ.

Нѣтъ никакого сомнѣнія, что Сосо Джуга­швили, иначе Іосифъ Виссаріоновичъ Ста­линъ, былъ величайшимъ преступникомъ и душегубомъ всѣхъ временъ и народовъ. Из­вѣстно его признаніе, сдѣланное въ кругу «любимыхъ учениковъ», что въ жизни нѣтъ ничего лучшаго, какъ намѣтить жертву, под­готовиться тщательно нанести ей ударъ, а за­тѣмъ ее безжалостно уничтожить... Сосо Джугашвили этимъ только и занимался всю свою жизнь, что намѣчалъ жертвы и ихъ ликвидировалъ. Сталинъ, конечно, никого не любилъ, ни къ кому на питалъ дружбы и сим­патіи, а всѣхъ ненавидѣлъ. Сатанинская жажда власти побуждала его вносить въ спи­ски намѣченныхъ жертвъ всѣхъ тѣхъ, кто стояли на его пути, даже самыхъ авторитет­ныхъ членовъ компартіи, стоявшихъ на вер­шинѣ власти.
Никакія заслуги передъ ком­мунистической революціей во вниманіе не принимались.


Существуетъ обоснованное подозрѣніе, что Сталинъ помогъ уйти въ другой міръ друго­му великому палачу русскаго народа — «ве­ликому» Ильичу. Затѣмъ онъ принялся за «главнаго героя Октября» — Троцкаго. Онъ хотя и добился его смѣщенія и изгнанія, но ликвидировать Троцкаго удалось лишь че­резъ много лѣтъ, въ Мексикѣ, при посредствѣ подосланнаго убійцы. Сталинъ ликвидировалъ почти всѣхъ авторовъ «Октября» - Зи­новьева, Каменева, Рыкова, Бухарина и дру­гихъ, а также почти поголовно всю «старую ленинскую гвардію». По достовѣрнымъ свѣ­дѣніямъ, Сталинъ приказалъ отравить «буре­вѣстника» — Максима Горькаго. Не пощадилъ онъ и собственную жену — Надежду Аллилуеву, застрѣливъ ее собственноручно за то, что она заступалась за крестьянство во время проведенія всеобщей коллективизаціи.

«Ликвидаціями», «чистками» и всеобщей коллективизаціей Сталинъ погубилъ десятки милліоновъ людей. Милліоны крестьянскихъ хозяйствъ были разорены, а лучшіе крестья­не — «кормильцы Земли Русской» — были частью разстрѣляны, а частью погибли отъ голода и лишеній въ каторжныхъ концлаге­ряхъ. Милліоны безпризорныхъ дѣтей блуж­дали по безпредѣльнымъ пространствамъ на­шей Родины, оскверненной и опустошенной. «Великій отецъ народовъ» далъ дѣтямъ «сча­стливое дѣтство»... Всѣ сталинскія стройки и «соціалистическія достиженія» зиждятся на костяхъ и черепахъ милліоновъ невинныхъ русскихъ людей.

Къ концу своей жизни Сталинъ замыслилъ планъ уничтоженія своихъ самыхъ довѣрен­ныхъ людей — подручныхъ палачей и под­халимовъ: Маленкова, Берія, Молотова и дру­гихъ; но они перехитрили «мудрѣйшаго изъ мудрыхъ» и отправили его самого въ преис­поднюю отдавать отчетъ своему хозяину Са­танѣ за всѣ годы своего жестокаго правленія.
Послѣ смерти Сталина русскій народъ вздохнулъ свободнѣе и поднялъ голову. За­родились надежды, что наслѣдники Сталина пойдутъ на уступки и постараются улучшить жизнь населенія... Но коммунизмъ — это сатанинское ученіе, которое основано на лжи и обманѣ, а держится преступленіями. Поэто­му сталинскіе послѣдыши не могутъ сойти съ пути, указаннаго Ленинымъ и Сталинымъ.

Среди сталинскихъ послѣдышей началась борьба за власть: сначала общими усиліями былъ ликвидированъ самый опасный сопер­никъ — Берія, потомъ подставили ножку сталинскому «дофину» — Маленкову, сто­роннику уступокъ народу, и на поверхность выплылъ самый хитрый и изворотливый изъ «вождей» — Никита Хрущевъ. Онъ послѣдо­валъ примѣру своего учителя — Сталина и смѣстилъ своихъ соперниковъ — Молотова, Маленкова и Кагановича, а потомъ и марша­ла Жукова. Смѣстилъ, но... ликвидировать ихъ не посмѣлъ!

Почему же Хрущевъ не посмѣлъ по-ста­лински ликвидировать своихъ конкурентовъ? Неужели у Никиты Сергѣевича такое доброе и жалостливое сердце, что онъ не переноситъ вида человѣческой крови?.. Нѣть! Хрущевъ состоялъ при Сталинѣ въ роли одного изъ главныхъ палачей и, будучи сатрапомъ на Украйнѣ, погубилъ милліоны человѣческихъ жизней. Если Сталинъ буквально «шествовалъ по трупамъ» своихъ соратниковъ и со­перниковъ, то Хрущевъ не рискуетъ этого дѣ­лать. Очевидно, онъ еще не чувствуетъ себя совсѣмъ прочно и вынужденъ считаться съ мнѣніемъ прочихъ «коллективныхъ дьяво­ловъ». А они-то, видно, не позволяютъ уничтожать высокихъ партійцевъ, ибо если Хру­щевъ станетъ безпрепятственно снимать го­ловы своимъ соратникамъ, то можетъ до­браться и до тѣхъ, кто ему теперь помогаетъ держать русскій народъ въ цѣпяхъ коммуни­стическаго рабства. Вѣдь дѣйствія Сталина слишкомъ хорошо извѣстны нынѣшнимъ не­погрѣшимымъ вождямъ, бывшимъ сталин­скимъ подхалимамъ и исполнителямъ его воли... Очевидно, власть Хрущева еще не весь­ма устойчива, и борьба на верхахъ за власть будетъ продолжаться.

Что же измѣнилось за этихъ пять лѣтъ, протекшихъ послѣ смерти величайшаго пала­ча и преступника всѣхъ временъ и народовъ — Сталина?

Народъ попрежнему живетъ въ чудовищ­ныхъ условіяхъ, плохо питается, одѣвается въ тряпье и обитаетъ въ тѣсныхъ и воню­чихъ коммунальныхъ квартирахъ. А въ это время коммунистическіе вожди и вождята обитаютъ въ роскошныхъ дворцахъ, занима­ютъ прекрасныя квартиры, обставленныя всѣми заграничными удобствами, отдыхаютъ отъ трудовъ своихъ «на благо народа» — въ роскошныхъ подмосковныхъ дачахъ и вил­лахъ на Кавказѣ и въ Крыму. Хрущевъ и другіе «вожди» щеголяютъ въ костюмахъ, сшитыхъ за границей самыми модными порт­ными, напиливаютъ на свои пролетарскія плечи бѣлоснѣжныя рубашки съ модными галстуками, раскатываютъ въ роскошныхъ автомобиляхъ, обжираются и напиваются до одурѣнія.

На разныхъ пріемахъ и банкетахъ Хру­щевъ задаетъ тонъ: веселится и танцуетъ съ современной Коллонтай — Фурцевой. Такой же «свѣтскій» образъ жизни ведетъ и вся «блатная аристократія» — новый классъ, за­владѣвшій всѣмъ достояніемъ беззащитнаго, униженнаго русскаго народа.

Такъ живетъ правящая верхушка... Но она ничего не дѣлаетъ, чтобы удѣлить хоть са­мую малую часть своего благополучія рядовымъ обывателямъ «соціалистическаго рая». Неужели кремлевскіе вожди настолько тупо­умны, что не замѣчаютъ того, что дѣлается хотя бы въ сосѣдней Польшѣ?..

Тамъ Гомулка лишь немного ослабилъ пет­лю на шеѣ польскаго крестьянина, и этимъ сразу же положеніе сельскаго хозяйства улучшилось. Въ Польшѣ колхозы постепен­но ликвидируются и крестьянамъ раздается земля въ ихъ собственность. Появились продукты — и качество ихъ несравненно выше совѣтскаго. Нѣтъ сомнѣнія, что въ Польшѣ народъ живетъ теперь гораздо лучше, чѣмъ нашъ русскій.

Кремлевскіе вожаки, по старой привычкѣ, отдѣлываются лишь обѣщаніями, которыя, по традиціи, не выполняются. За что ни возьмутся «мудрые вожди», все у нихъ изъ рукъ валится. На глазахъ всего міра хрущевская авантюра съ обработкой цѣлинныхъ земель блестяще провалилась. Съ пятилѣтнимъ пла­номъ получилась катастрофа и пришлось спѣшно придумать новый планъ — семилѣтній. Единственное, что процвѣтаетъ при со­вѣтской власти — это каторжные концлагеря: Хрущевъ даже придумалъ новый способъ ихъ пополненія: «добровольную» отправку на цѣлину и въ шахты сотенъ тысячъ моло­дежи.

Но уступокъ, даже самыхъ незначительныхъ, сталинскіе послѣдыши народу не да­ютъ: сталинская политика продолжается, хотя подъ соусомъ ленинизма... Достаточно вспомнить кровавую бойню, устроенную Хру­щевымъ въ Венгріи, гдѣ были примѣнены чисто сталинскіе методы массоваго уничтоже­нія людей.

Но это нисколько не мѣшаетъ нынѣшнему «кандидату въ Сталины» Хрущеву притво­ряться рубахой-парнемъ: онъ, не въ примѣръ своему «учителю», разъѣзжаетъ по странѣ и за границей; говоритъ рѣчи, а подвыпивъ для храбрости, угрожаетъ даже перегнать Аме­рику въ смыслѣ благополучія и устроить для своихъ несчастныхъ подданныхъ «райскую жизнь»... правда, въ слишкомъ туманномъ будущемъ.

Пока что русскій народъ молчитъ и тер­питъ. Но не вѣчно же будетъ продолжаться это терпѣніе! Сталинскіе наслѣдники помѣшались на своемъ планѣ насажденія комму­низма во всемъ мірѣ... Но сколько міръ су­ществуетъ, еще никому не удалось покорить всѣ народы міра. На нашихъ глазахъ Гитлеръ обѣщалъ установить во всемъ мірѣ націо­налъ-соціализмъ на тысячу лѣтъ... Гдѣ те­перь Гитлеръ и его режимъ?

Хрущевъ болтаетъ, что онъ установитъ коммунизмъ въ мірѣ на вѣчныя времена. Но не мѣшало бы Хрущеву вспоминать почаще судьбу Гитлера и прочихъ завоевателей! Да и съ кѣмъ Хрущевъ будетъ завоевывать міръ? Нашъ народъ ненавидитъ лютой ненавистью и коммунизмъ и его вождей, и уми­рать за нихъ не собирается. Народъ ждетъ лишь удобнаго случая, чтобы покончить съ соціализмомъ, съ коммунизмомъ и всѣми его «великими» вождями, которые вотъ уже че­тыре десятка лѣтъ сидятъ на шеѣ народа и высасываютъ изъ него всѣ жизненные соки.

А совѣтскимъ маршаламъ и генераламъ тоже не мѣшало бы почаще вспоминать судь­бу нѣмецкаго фельдмаршала Геринга, да не забывать и своихъ — Тухачевскаго, Блюхера и Жукова...

Но такъ или иначе день расплаты придетъ, ибо невинная кровь вопіетъ къ небу объ от­мщеніи. Палачи русскаго народа и ихъ пособники дадутъ отвѣтъ за всѣ совершенныя ими преступленія.

Русскіе люди! Вѣрьте, что рухнетъ сата­нинскій режимъ, установленный Ленинымъ, Сталинымъ и нынѣ поддерживаемый Хруще­вымъ и прочими «коллективными дьявола­ми»! За сорокъ страшныхъ лѣтъ ими уничто­жены десятки милліоновъ людей. За пятъ лѣтъ, прошедшихъ послѣ смерти Сталина, ничего це измѣнилось и измѣниться не мо­жетъ! Ибо коммунизмъ можетъ держаться лишь терроромъ, преступленьями и истребле­ніемъ людей. Измѣнится къ лушему лишь тогда, когда Россія будетъ очищена отъ ком­мунизма. И это случится обязательно, но это зависитъ уже отъ самого русскаго народа.
Антоніо.
Русскій Путь, Органъ Российскаго Отечественнаго Союза, № 93, мартъ 1958 г.
 *

Jun. 1st, 2017

Tsar-1998

ДИНАСТИЧЕСКІЙ ВОПРОСЪ – кн. Марія Илларіоновна – 1958 г.


„Молчаніе обыкновенно принимается за согласіе"

Въ виду предстоящаго въ Нью-Іоркѣ съѣз­да монархистовъ я вынуждена правдиво вы­сказать національно-мыслящимъ соотечественникамъ все то, что тяжелымъ камнемъ долгіе годы лежитъ на сердцѣ многихъ изъ насъ. Династическій вопросъ особенно сей­часъ нуждается въ ясномъ и точномъ опре­дѣленіи.

Расколъ въ монархической средѣ начался уже тогда, когда въ 1924 году Вел. Князь Киррилъ Владимировичъ объявилъ себя Императоромъ Всероссійскимъ.

Зарубежная Русь то­го времени въ своемъ большинствѣ образова­ла два стана.


Князю Владиміру Кирилловичу съ дѣтства внушалась мысль, что онъ законный наслѣд­никъ Престола. И вполнѣ понятно, что Владиміръ считаетъ себя таковымъ. Но, хотя лишь меньшинство членовъ Династіи призна­ло его Главою Императорскаго Дома, все же отношенія между нимъ и остальными Рома­новыми были болѣе или менѣе родственны­ми. Однако, послѣ неожиданной свадьбы Вла­диміра Кирилловича, 10 лѣтъ тому назадъ, положеніе для всѣхъ круто мѣняется, ибо почти всѣ члены Династіи отказываются признать за княгиней Леонидой Георгіевной право называться «Великой Княгиней».

Князь Владиміръ унаслѣдовалъ велико­княжескій титулъ отъ отца. Но государствен­ные законы Императорской Россіи могъ из­мѣнять лишь царствующій Монархъ. И пер­вый, какъ мы это видимъ, самъ Вел. Князь Кириллъ Владиміровичъ нарушаетъ основ­ные законы Свода Законовъ, провозгласивъ себя царемъ и наградивъ сына великокняжескимъ титуломъ. Упомянутое выше положеніе не могло не повліять на отношенія между от­дѣльными лицами Дома Романовыхъ. И ког­да Владиміръ Кирилловичъ, въ отмѣстку намъ, вычеркиваетъ изъ списка членовъ Ди­настіи внуковъ Великой Княгини Ксеніи Александровны и сыновей князя Романа Пе­тровича, тогда происходитъ окончательный разрывъ съ нимъ.

Зато каждый, кто признаетъ Владиміра Главою Династіи, получаетъ отъ него повы­шеніе: Гавріилъ Константиновичъ становится Великимъ Княземъ, а Красинскіе*), мор­ганатическіе жена и сынъ Вел. Князя Андрея Владиміровича, берутъ фамилію «князей Ро­мановыхъ». Не нужно быть очень внимательнымъ наблюдателемъ, чтобы замѣтить, какія именно дѣйствія Владиміра Кирилловича направляются опасными интриганами, съ опре­дѣленной цѣлью уничтожить саму Династію.

Если бы Владиміру, удалось объединить вокругъ себя Россійскую эмиграцію, то, ко­нечно, онъ не замедлилъ бы объявить свою дочь, княжну Марію Владимировну, наслѣдницей Престола. Самъ Владиміръ Кирилло­вичъ по своему нраву и не лишенъ многихъ достоинствъ, но, находясь со дня своей свадьбы «подъ наблюденіемъ» своего шурина, пре­словутаго Ираклія Багратіона, претендующа­го на Престолъ Грузинскій, онъ постоянно выказываетъ грубое пристрастіе тамъ, гдѣ нужно было бы проявить мудрую справедли­вость.

За спиною Владиміра Кирилловича заку­лисные дѣятели устраиваютъ свои темныя дѣла; эти дѣла чернятъ его имя и приносятъ огромный ущербъ не только ему одному, но и всему Дому Романовыхъ.

Испанской полиціи извѣстно давно, какую личность представляетъ изъ себя князь Ираклій Георгіевичъ Багратіонъ-Мухранскій, шуринъ Владиміра Кирилловича, также не безызвѣстенъ родной теткѣ послѣдняго, ис­панской Инфантѣ Беатрисѣ. Дѣятельность такъ называемой «канцеляріи Е. И. В. Великаго Князя Владиміра Кирилловича», нахо­дящейся въ Мадридѣ, заключалась нерѣдко въ писаніи доносовъ Испанскому правитель­ству на всѣхъ тѣхъ русскихъ, которые имѣ­ли мужество противиться пагубному вліянію княжескаго шурина на общерусское дѣло, дѣло борьбы съ богоотступниками, закабалив­шими нашу Отчизну.

Мнѣ думается, что спеціальная комиссія, составленная изъ нелицепріятныхъ и освѣ­домленныхъ людей, должна быть создана, чтобы разобрать назрѣвшій вопросъ о поряд­кѣ Престолонаслѣдія.

Вѣдь Велика отвѣтственность наша передъ грядущей Россіей! И взойти безбоязненно на Престолъ Всероссійскій, обагренный мученическою кровью послѣдняго Царя, можетъ лишь Избранникъ Божій.

Вѣрю, горячо вѣрю, что Господь въ Свой срокъ, по милосердію Своему, укажетъ сы­намъ Святой Руси на того, кого избранъ быть помазанникомъ Божьимъ на царство Право­славное.
Мартъ 1958. Княгиня Марія Илларіоновна


Русскій Путь, Органъ Российскаго Отечественнаго Союза, № 93, мартъ 1958 г.

*) М. Ф. Красинская, бывшая прима-бале­рина Кшесинская.

*

May. 30th, 2017

Tsar-1998

О ПРОСЛАВЛЕНИИ ЦАРЯ-МУЧЕНИКА - Архиеп. Нафанаил

Среди русских эмигрантских либеральных кругов многие осуждают нашу Зарубежную Церковь за канонизацию и прославление мученически убиенного Государя Императора Николая II, называя этот акт политическим.

После совершившегося ныне прославления Новомучеников Российских, с Государем Императором в том числе, толки эти не только не прекратились, но и усилились, доходя до повторения тех гнусных обвинений против Царя-мученика, которые встречались только в самых отвратительных революционных писаниях, сохраняемых в наиболее омерзительных изданиях, вплоть до наименования мученика Царя "Николаем Кровавым".

Надо отвечать на эту новую волну клеветы.

Император Николай II - многосторонний мученик. Он мученик и как простой человек-христианин, как миллионы других русских мучеников, убитых за то, что они верили в Бога и оставались верными своему исповеданию. Поэтому может он быть поставлен во главе многомиллионного множества русских людей, убиенных и замученных богоборцами в наше время. Он - один из них. Но, сверх того, мы знаем всё высокое благочестие Государя и его чисто христианское отношение к жизни.

Приведём слова одного исповедника из России:
"Прославить надо всех мучеников за веру, не делая выбора, тем более не становясь на политическую точку зрения, как это делают в отношении царя. Ему всё что-то пытаются поставить в вину, даже не представляя того, что, обвиняя Царя-Мученика, они становятся в ряды палачей его! Он умер, не изменяя своей вере!"

И ещё: "Кротость и смиренное принятие уготованной им страшной участи возводит императорскую чету на высочайшую степень христианского подвига" - пишут из России.

Однако, Государь не только Первенец среди мучеников мирян. Как пишет архиепископ Антоний Женевский: "...надо помнить, каково отношение Церкви к православному царю. Церковь рассматривает его не только как светского главу государства, но как священное лицо, носителя особой божественной харизмы. Во время коронования над царём совершается вторично Таинство Миропомазания, на что не имеет права ни один христианин. Эта особая харизма делает православного царя - служителем Божиим, ответственным за народ перед Богом".

Но император Николай II пострадал не только как рядовой христианин, не только как царственный мученик, но и как воплотитель высокого звания Удерживающего, которое принадлежало ему и его предкам царям, и больше никому.

Когда при Константине Великом империя сделалась христианской, её состояние на позиции защиты Правды стало сознательным подвигом борьбы против зла. Своей верностью принципу справедливости и правосудия она не давала злым силам беспрепятственно распространяться в мире.

Как известно, звание римского императора перешло сначала к византийским василевсам, а потом к русским великим князьям, царям и императорам, и было, вместе со всем прочим, унаследовано царём Николаем II. И никто во всей истории не воплощал этого царственного стояния за правду в такой мере, как Император Николай Александрович.

В течение XVIII и XIX веков русская царская власть всё время очищалась от нецерковности и вольнодумства Петра I и Екатерины II. И, наконец, на русском престоле оказался человек глубоко церковный, православный, сознательно стоявший на страже Добра в мире, уже погружающемся в бездны зла. Для защиты Добра начал он в 1914 г. войну, обнажившую силы зла.

Утверждение о том, что императорская власть в России являлась препятствием, удерживающим бескрайнее разлитие злых сил - это не наша самовольная претензия. Это подтверждает один из основателей современной богоборческой силы, Фридрих Энгельс, когда он пишет: "Ни одна революция в Европе и во всём мире не может достигнуть окончательной победы, пока существует теперешнее русское государство" ("Карл Маркс и революционное движение в России", Москва 1933, с. 15).

Вот в качестве такого Удерживающего мешал наш Государь созревшему злу разлиться по просторам нашей родины и всего мира.

И мы, ни мало не погрешая против исторической правды, не приукрашивая её, можем утверждать, что убиение императора Николая II совершено было прежде всего за то, что он свято исполнял свой религиозный долг - дело Удерживающего. За этот всемирный долг заслужил он всемирное прославление, а между тем память его окружается злобой и ненавистью.

О том, что Государь был мучеником, убитым не только как рядовой христианин, как были убиты миллионы верующих людей, даже не как царь, а как Удерживающий, препятствовавший злым силам захватить мир - об этом
свидетельствуют таинственные надписи в комнате, где совершилось убийство.

Тут есть две многозначительные строки из стихотворения Г. Гейне:
Belsatzar ward in selbiger Nacht Von seinen Knechten umgebracht. (В эту самую ночь Валтасар был убит своими слугами).

Тут и кабалистические знаки, которые знаток древних тайнописаний, Энель, перевёл так: "Здесь по приказу царь был принесён в жертву для разрушения государства".

Этим объясняется и та ненависть к русскому народу и русскому государству, которыми пропитаны многие высказывания Маркса и Энгельса, и которыми переполнены и современные общественные руководители.

А мы, любящие нашу Родину Россию и наш православный народ, низко, с благоговением и благодарностью преклоняемся пред ныне прославленной памятью нашего мученика Государя и всей Августейшей семьи его, разделившей с ним и его муки, и мстительную ненависть его врагов. В лице мученика-императора выразим благодарность не только ему, но и его предкам, обеспечившим нам блестящее развитие нашего государства и нашей культуры, защищавших весь мир от безудержного развития злых сил.

И возблагодарим наш Синод Православной Русской Церкви за границей за то, что он выполнил ответственный акт канонизации и прославления Мученика Царя и всех Новомучеников и Исповедников Российских, несмотря на то, что Синод знал, что этим актом вызовет против себя взрыв ненависти и клеветы.

Архиепископ НАФАНАИЛ (статья, в сокращенном виде, из журнала «Вече» № 4)

 *

Previous 10