?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Рождественскій постъ въ древней Руси

 

Установление Рождественскаго поста от­носится къ самымъ первымъ вѣкамъ существованія Церкви. Въ IV в. онъ былъ распространенъ уже въ западныхъ Церквахъ и о немъ свидѣтельствуютъ въ своихъ твореніяхъ святые отцы и учители западной Церкви свят. Амвросій Медіоланскій и блаж. Августинъ. Для V в. Рождественскій постъ былъ уже древнимъ установленіемъ, какъ объ этомъ засвидѣтельствовалъ свят. Левъ Великій. Въ болѣе позднее время, именно Симеономъ Ѳессалоникійскимъ, указано было символическое значеніе Рож­дественскаго поста. «Постъ Рождественской Четыредесятницы, — по словамъ Симеона Солунскаго, — изображаетъ постъ Моисея, который, постившись 40 дней и 40 ночей, получилъ на каменныхъ скрижаляхъ начертаніе словесъ Божіихъ. А мы, постясь 40 дней, созерцаемъ и пріемлемъ живое Слово отъ Дѣвы, начертанное не на камнѣ, но во­плотившееся и родившееся, и пріобщаемся Его Божественной плоти».

Впрочемъ, Рождественскій постъ дале­ко не всегда и не во всѣхъ Церквахъ имѣлъ одинаковую продолжительность. Нѣкоторые христіане постились только семь дней передъ праздникомъ Рождества Христова. Единообразіе въ восточныхъ Церквахъ установлено было лишь въ XII в. На соборѣ 1166 г., бывшемъ при патріархѣ Лукѣ и императорѣ Мануилѣ, положено было всѣмъ христіанамъ поститься 40 дней передъ праз­дникомъ Рождества Христова. Основаніемъ для установленія именно такой продолжительности Рождественскаго поста послужи­ло для собора преданіе церковное, за отсутствіемъ какихъ-либо опредѣленныхъ письменныхъ правилъ и установленій. Въ нашей русской Церкви Рождественскій постъ, надо думать, существуетъ съ самаго начала ея и принятъ былъ со всѣми церковными установленіями и обычаями при самомъ введеніи ихъ въ русской землѣ. По крайней мѣрѣ, въ одномъ изъ древнѣйшихъ рукописныхъ уставовъ XII в. есть даже правила о вкушеніи пищи монахами въ продолженіи это­го поста, и самая продолжительность поста въ этомъ уставѣ (Синодальная библіотека) уже не отличается отъ настоящей, при чемъ постъ называется «постомъ святого Филип­па».

Строгость Рождественскаго поста, по требованію этого устава, должна быть осо­бенно велика по отношенію къ воздержанію въ пищѣ и питіи всѣхъ монашествующихъ. Уставъ дѣлаетъ нѣкоторое снисхожденіе лишь въ субботы, воскресенья и празднич­ные дни. Въ эти дни уставъ разрѣшаетъ инокамъ вкушать дважды въ день по два блюда, одно «съ зеліемъ», а другое «съ сочивомъ», оба «съ деревяннымъ масломъ и съ лукомъ», и пить урочныя чаши: три на обѣдѣ и по двѣ на вечери. Въ прочіе дни ус­тавъ предписываетъ вкушать пищу лишь одинъ разъ въ день по два кушанія: «вариво съ зеліемъ и съ масломъ» и «сочиво варено безъ масла». Что же касается до рыбной пи­щи, то употребленіе ея во время Рождественскаго поста уставъ предоставляетъ усмотрѣнію и разрѣшенію настоятеля монастыря, но и это разрѣшеніе онъ ограничиваетъ субботою, воскресеньемъ или другимъ праздникомъ и совсѣмъ не распространяетъ его на прочіе дни недѣли.

Съ теченіемъ времени эта стро­гость въ воздержаніи отъ пищи распространена была и на всѣхъ православныхъ мірянъ. По уставу 1553 г. (письменному, Синодальной же библіотеки) «во святой постъ Христо­ва Рождества повелѣно и узаконено божественными правилами всякому христіанину поститься». При этомъ для мірянъ установлено было особое правило воздержанія: три дня въ недѣлю, въ понедѣльникъ, среду и пятницу, положено «хранити постъ непрестанно», совсѣмъ не употреблять, «никако отнюдь», рыбы, масла и вина, а въ прочіе дни, во вторникъ, четвергъ, субботу и воскресенье, уставъ разрѣшалъ мірянамъ «не­возбранно употреблять» рыбу, масло и ви­но.

Въ послѣдующее время и такое воздержаніе въ Рождественскомъ посту было при­знано недостаточнымъ и еще болѣе усиле­но. Церковнымъ уставомъ, дѣйствующимъ и доселѣ, во вторникъ и четвергъ во весь постъ запрещено употребленіе рыбы и разрѣшены «елей и вино». Въ понедѣльникъ, среду и пятницу запрещены и эти приправы къ постному столу и дозволено только «сухояденіе», и то одинъ разъ въ день послѣ ве­черни. Употребленія допускаются только въ томъ случаѣ, если на одинъ изъ этихъ дней придется память «великаго святого» или большой праздникъ. Тогда въ дни сухояденія разрѣшаются вино и елей, а въ другіе дни даже рыба «за любовь святого, праздника его ради». Въ послѣдніе же дни поста, начиная съ празднества 20 декабря, употребленіе рыбы ни въ какомъ случаѣ не разрѣшается.

Эта строгость въ соблюденіи воздержанія въ Рождественскомъ посту очень сбли­жала его съ постомъ Великимъ и въ житейскомъ быту старыхъ поколѣній благочестиваго русскаго народа эта строгость Рождест­венскаго поста стояла никакъ не ниже требованій церковнаго устава, но совершенно наоборотъ, превосходила, повидимому, эти строгія требованія и правила. Разумѣется са­мо собою, что впереди народа въ этомъ подвигѣ шли высшіе представители и высшіе классы тогдашняго русскаго общества. Извѣстно, какъ строго исполняли всѣ пред­писанія церковнаго устава московскіе государи, и особенно царь Алексѣй Михайло­вичъ, превосходившій, по свидѣтельству современникомъ, даже монаховъ въ постничествѣ и воздержаніи. Въ дни постовъ онъ не ограничивался воздержаніемъ отъ ско­ромной пищи, но находилъ несвоевременнымъ и постный столъ того времени; край­не простой и скудный до убожества, и нерѣдко совсѣмъ лишалъ себя всякой пи­щи. Конечно, еще болѣе строгъ къ себѣ въ постные дни бывалъ святѣйшій патріархъ Московскій. Онъ чаще всего совсѣмъ отка­зывался отъ пищи, а если и вкушалъ, то пре­имущественно растительную пищу, грибы въ самыхъ скромныхъ количествахъ. Въ ря­довые дни поста къ столу его подавались всѣ кушанья безъ масла, капуста холодная, рѣдька, грибы (грузди и рыжики) холодные и грѣтые, черносливъ, кисель клюквенный, щи съ сокомъ, пирогъ косой съ сокомъ, пи­роги долгіе съ лукомъ, каша тертая. Но, разумѣется, это обиліе и разнообразіе блюдъ нисколько не свидѣтельствуетъ о невоздер­жаніи: таковъ былъ обычай древней Руси, чтобы на его столъ подавалось очень много блюдъ, но кушали очень немного, а остальныя раздавались въ почетъ любимымъ людямъ. Извѣстно, какъ страдали отъ голода въ постные дни арабы, посѣтившіе Москву вмѣстѣ съ антіохійскимъ патріархомъ Макаріемъ. Постъ и воздержаніе русскихъ лю­дей казались имъ невѣроятными. «Мы пере­носили вмѣстѣ съ ними большое мученіе, — разсказываетъ Павелъ Алеппскій, — подра­жая имъ противъ воли особенно въ ѣдѣ, мы испытывали великую, неописуемую муку». «Они истинно святые», — заключаетъ онъ свой разсказъ о постѣ русскихъ людей. Этотъ же нелицепріятный свидѣтель живо­го быта Руси того времени передаетъ несомнѣнное извѣстіе о стремленіи благочестивыхъ москвичей постоянно усиливать требованія церковнаго устава. «Мы диви­лись на порядки ихъ, — разсказываетъ онъ, — ибо видѣли, что всѣ они, отъ вельможъ до бѣдняковъ, прибавляли къ тому, что со­держится въ законѣ, канонахъ и постановленіяхъ Типикона, прибавляли постоянные посты, неуклонное посѣщеніе службъ церковныхъ, непрестанные большіе поклоны до земли даже по субботамъ и воскресеньямъ, хотя это не дозволено, постъ ежедневный почти до 9-го часа или до выхода отъ обѣдни, а не такъ, какъ повелѣваетъ законъ поститься только по средамъ и пятницамъ.

Рядомъ съ воздержаніемъ въ Рождественскомъ посту шли усиленные подвиги въ молитвѣ и въ посѣщеніи храмовъ Божіихъ. Церков­ный уставъ въ этомъ случаѣ давалъ руководящее указаніе постящимся добраго стараго времени. Богослуженіе Рождественскаго поста, по предписаніямъ этого устава, остающимся въ силѣ и въ наши дни, совершенно приближалось къ великопостному. Кромѣ многихъ общихъ подробностей, оно ограничивалось часами и сопровождалось великопостными поклона­ми и чтеніемъ извѣстной молитвы преп. Ефрема Сирина: «Господи и Владыко живота моего...» Такъ же, какъ и въ Великомъ по­сту, установлена была особая молитва духовнымъ дѣтямъ, печатающаяся и доселѣ въ Требникѣ. Ее, впрочемъ, положено было чи­тать не въ началѣ, а при окончаніи Рождест­венскаго поста, предъ причащеніемъ святыхъ Таинъ, которымъ русскіе люди заканчивали свои подвиги поста и молитвы. Лю­бопытно, что относительно этой молитвы возникалъ вопросъ, читать ли ее только мірскимъ постникамъ или и монахамъ? Митрополитъ Кипріанъ въ особомъ посланіи объ­яснилъ, что мірянамъ молитва эта необхо­дима, т.к. они «попеченіями міра сего» от­влекаются отъ молитвы и отъ посѣщенія храмовъ и отъ «уставныхъ ястій и питій», «чернецамъ же не надобны мірскія молит­вы», т.к. они «всегда въ церковныхъ правилахъ дневныхъ и нощныхъ суть».

Въ молитвенномъ подвигѣ въ Рождественскомъ посту впереди всѣхъ былъ и слу­жить примѣромъ для всѣхъ самъ царь. Благочестіе царя всегда выражало благочестіе всенародное. Оттого съ такою непреложно­стью цари соблюдали весь кругъ церковныхъ моленій.

Праздники Рождественскаго поста дава­ли поводъ и царицамъ усилить свои молит­венные подвиги. Строй семейной жизни то­го времени полагалъ опредѣленную границу интересамъ и самой царицы. Въ то время, какъ молитва царя отвѣчала благочестивымъ цѣлямъ всего народа, молитвенная мысль царицы сосредоточивалась, главнымъ образомъ, на цѣляхъ и дѣлахъ собст­венно царской семьи, выражала внутрен­нюю, сокровенную жизнь царскаго дома, отвѣчала благочестивымъ набожнымъ цѣлямъ семейнаго государева быта. Святые, поминаемые Рождественскимъ постомъ, располагали какъ нельзя болѣе царицу къ молитвѣ. У нея во дворцѣ была своя домо­вая церковь Великомученицы Екатерины, устроенная для особыхъ молитвъ святой великомученицѣ, посылавшей облегченіе въ трудныхъ родахъ. Тутъ царица праздновала 24 ноября. Немало моленій совершала она и въ храмѣ Зачатія св. Анны «егда зачатъ святую Богородицу» (праздникъ 9 декабря). Рядомъ съ этимъ храмомъ стояла церковь Свят. Николая чудотворца, къ молитвамъ котораго именно въ этомъ храмѣ царицы прибѣгали очень часто. Самъ праздникъ Николая Чудотворца торжественно справ­лялся всею Москвой, при чемъ на три дня совершенно закрывались всѣ питейные до­ма. Хаживала царица на богомолье къ Нико­лаю Явленному на Арбатъ, при чемъ разда­вала богатую милостыню нищимъ, во множествѣ собиравшимся «на монастырѣ» это­го храма. Хаживала она въ посту и въ Чудовъ монастырь, въ Ивановскій и Знаменскій монастыри, къ Спасу на Новое и при­нимала у себя чудотворныя и чтимыя иконы московскія. Другіе праздники и дни памяти святыхъ, какъ Введеніе во храмъ, Знаменіе, великомуч. Варвары, Саввы, Петра митро­полита, почти во все продолженіе Рождест­венскаго поста возбуждали на подвигъ мо­литвы и богомолья.

Въ самомъ началѣ XVIII в., особенно съ переселеніемъ царскаго двора въ новую сто­лицу Петербургъ и съ заведеніемъ въ немъ новыхъ обычаевъ и порядковъ, нанесенъ былъ рѣшительный ударъ не только дальнѣйшему развитію, но и устойчивости древнерусскаго уклада жизни въ Рождественскомъ посту. Въ новой столицѣ заведены были новые праздники и новые способы празднованія: торжества баталій, орденскій праздникъ св. апостола Андрея Первозваннаго (30 ноября), именины петербургскаго губернатора свѣтлѣйшаго князя А.Д. Меньшикова (23 ноября), а потомъ и государыни императрицы Екатерины Алексѣевны (24 ноября) и другіе. Въ 1706 г., 15 ноября, въ первый день Рождественскаго поста, осо­бенно строгій и богомольный, въ Петербургѣ было получено извѣстіе о томъ, что русскіе «въ Польшѣ шведовъ побили». «За такую викторію» прежде всего служили бла­годарный молебенъ, а потомъ «около горо­да изъ пушекъ и съ кораблей палили и весе­лились три дня». Такое празднество въ по­сту, съ пушечною пальбой и трехдневнымъ весельемъ, было новшествомъ.

Едва закончились эти торжества, какъ подошли губернаторскія именины, и опять «праздновали», «быть фейерверкъ и по улицамъ горѣли проблемы (эмблемы)». А черезъ нѣсколько дней «праздновали св. Анд­рею Первозванному». Къ постояннымъ праздникамъ въ Рождественскомъ посту вскорѣ прибавились и даже получили особое развитіе т.н. ассамблеи, которыя едва не за­нимали собою всѣхъ дней поста, когда весь дворъ проводилъ его въ Петербургѣ. Ассам­блеи устраивались чуть не ежедневно, то «въ домѣ Царскаго Величества», то «у господина адмирала», то «у свѣтлѣйшаго князя», то опять праздники, и совсѣмъ неожиданные и малопонятные не для однихъ только современниковъ основанія новой столицы.

Въ послѣдующее время, во все продолженіе XVIII в., постепенно упрочивалось въ русскомъ обществѣ, по крайней мѣрѣ, въ высшихъ слояхъ его, новое, «свѣтское», провожденіе Рождественскаго поста и понемно­гу вырабатывались тѣ подробности свѣтскаго времяпрепровожденія. Къ срединѣ XVIII в. въ Петербургѣ, «въ оперномъ домѣ», по­лучили уже полныя права гражданства «французская комедія», «французская трагедія», «французская опера - комикъ съ балетомъ», а потомъ и русская комедія, кото­рыми чередовались почти всѣ вечера Рожде­ственскаго поста. Кромѣ того, нерѣдко уст­раивались «куртаги, при семъ играла италь­янская инструментальная-вокальная музы­ка», «маскарады съ турецкою и испанскою кадриліею», «балъ, а потомъ ужинъ, послѣ котораго нѣсколько времени продолжался балъ».

Однако, необходимо замѣтить, что по­добные обычаи не пошли далеко въ глубь благочестиваго русскаго народа, который всегда старался проводить Рождественскій постъ по старинѣ, совсѣмъ отказываясь по деревнямъ отъ пѣсенъ и коротая длинные зимніе вечера въ тихихъ и скромныхъ бесѣдахъ за рукодѣліемъ, слушая поучительные любопытные разсказы бывалыхъ людей или же чтеніе излюбленныхъ деревенскихъ книгъ, въ ожиданіи отдыха и веселія въ пра­здничные дни и вечера недалекихъ святокъ.

 

«Православная Русь», № 21, 1997.

Comments