?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

December 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

О российской монархии – Н. Воейковъ

 

Наша православная монархическая идеологія въ рав­ной мѣрѣ отличалась отъ деспотизма восточныхъ султановъ, какъ и отъ обожествленія государей Японіи, возводящихъ свою династію отъ Луны. Унаследованная вмѣстѣ съ Православіемъ отъ Византіи, русская самодержавная монархія стала строемъ, наиболее приближающимся, въ земной жизни, къ идеаламъ истиннаго христіанства. Прежде всего, этому способствовала «симфонія властей», т.е. тѣсное сотрудничество въ государственной жиз­ни Церкви и Престола. Система эта, восходящая ко вре­мени Константина Великаго, просуществовала на Руси около восьми вѣковъ, вплоть до пагубной церковной ре­формы Петра I, въ XVIII вѣкѣ упразднившего Патріаршество и, по примѣру протестантскихъ современниковъ, введшаго у насъ синодальное руководство Церковью (см. «Церковь, Русь и Римъ», Н. Воейковъ, ч. II, гл. 5).

Начиная отъ великихъ князей кіевскихъ и до царей московскихъ, получавшихъ отъ Церкви помазаніе на цар­ство, государи призывались править страной, слѣдуя принципу гражданской справедливости, согласно принци­пу христіанской любви, - основы религіи. Признавая ду­ховное превосходство Церкви, «симфонія властей» ука­зывала государю, не вмешиваясь въ дѣла его правленія, на цѣль и духовный смыслъ его служенія Землѣ Русской. Церковь призывала государство, власть земную, стано­виться соучастникомъ, по мѣрѣ возможности, въ устройствѣ жизни въ условіяхъ, наиболее способствующихъ ко­нечной цѣли - спасенія людей.

Наши государи правили вмѣстѣ съ Боярской Думой, созывая въ особыхъ случаяхъ делегатовъ всѣхъ слоевъ народныхъ въ Земскіе Соборы. Считалось, что монархъ самодержавенъ въ границахъ, поставленной ему Богомъ цѣли, т.е. «раздавать благимъ благое, злымъ злое, вести народъ къ познанію христіанской истины». Этотъ вѣковой завѣтъ исключалъ всякій абсолютизмъ и не одинъ изъ нашихъ государей не могъ бы провозгласить, какъ король Франціи Людовикъ XIV: «Государство - это я».                                                                                                

      Царь воплощалъ въ себе отличительныя черты древняго русскаго быта: справедливость, любовь къ нищимъ, странникамъ, обиженнымъ. Онъ призванъ былъ публично исповедовать свою приверженность къ практическому христіанству. Въ этомъ заключался весь смыслъ дворцовыхъ обрядовъ, царскихъ выходовъ, посещеній тюремъ и т.д. Все архитектурные памятники древней Руси, вплоть до конца ХVII века, равно какъ и дворцы и частные дома, являлись какъ бы продолженіемъ храма, весь укладъ жизни переплетался съ церковными обычаями. Власть монарха была центромъ, своимъ союзомъ съ главой Церк­ви символизируя «симфонію властей», а государь, подчи­нявшійся церковнымъ уставамъ, признавалъ для себя обязательнымъ следовать и церковной дисциплине, какъ писалъ проф. Доброклонскій.

Естественно, со временъ Кіевской Руси это отража­лось и на законодательстве. Уже въ XV веке, при Иванѣ III, были введены «Судебникомъ» основы соціальной жиз­ни, какъ только Русь освободилась отъ тяжкаго татарскаго ига. Законъ опредѣлилъ для крестьянъ (отъ слова «христіанинъ»), прикрѣпленнымъ къ земле, право перехо­да отъ одного хозяина къ другимъ по окончаніи полевыхъ работъ. Слѣдуетъ напомнить, что на Руси не существова­ло рабства и крестьяне являлись не холопами, какъ въ феодальной Европе, а «вольными хлебопашцами», кото­рые договаривались съ землевладельцами какъ вполнѣ свободные юридическія лица, равноправныя съ ними. При Иване Грозномъ, въ этотъ суровый для Запада XV вѣкъ, была на Руси гарантированна для всѣхъ подданныхъ лич­ная и имущественная неприкосновенность, о чемъ еще и не помышляли въ Европе. Какъ это отметилъ проф. Ключевскій, въ Московской Руси сословія различались не правами, какъ на Западе, а распределенными между ни­ми обязательствами: каждый долженъ былъ либо оборо­нять страну, либо работать, дабы кормить обороняющихъ.

Подобные законы, поражающіе современниковъ сво­ей гуманностью, вошедшей на Руси въ правило со вре­менъ «Русской Правды» Ярослава Мудраго, произростали благодаря наличію гармоніи между Церковью и государя­ми. После покоренія татарскихъ ордъ и присоединенія за­миренной Сибири къ Московскому государству, Россія стала центромъ притяженія для сотенъ разноплеменныхъ народностей, привлекаемыхъ ореоломъ Белаго Царя, бла­годаря чему, задолго до Петра I, она превратилась въ имперію. Кроме справедливыхъ законовъ, инородцы могли свободно пользоваться всеми преимуществами полноправныхъ гражданъ, развиваясь согласно своей культурѣ и обычаямъ. Вопреки позднейшимъ вымысламъ всякихъ сепаратистовъ, основное ядро великороссовъ никогда не притесняло національныхъ меньшинствъ жившихъ въ Россійской Имперіи. У насъ никогда не было расовой кичливости, столь присущей древнимъ римлянамъ, немцамъ, а въ особенности англійскимъ колонизаторамъ. Во всей русской исторіи, наоборотъ, наблюдалось всегда въ отношеніи не только къ инородцамъ, но вообще ко всемъ пе­реселявшимся къ намъ иностранцамъ, самое широкое и радушное гостепріимство.

Въ XVIII веке чужеземныя доктрины протестантскаго и вольтеріанскаго духа стали проникать въ Россію вмѣстѣ съ париками и парижскими модами, введеными Петромъ, перестроившими государство на западный ладъ. Позже, послѣ французской революціи, въ высшіе слои общества внедрились матеріалистическія ученія западныхъ философовъ, а кромѣ того, увлеченіе масонствомъ, враждебнымъ Церкви. Слѣдствіемъ этого, въ 1825 году смогъ возникнуть изувѣрскій заговоръ «декабристовъ», имѣвшій цѣлью учрежденіе республики послѣ полнаго уничтоженія царской фамиліи и монархіи. Слѣдуетъ подчеркнуть, что народъ русскій былъ къ этому непричастенъ, сохраняя вѣру и традиціи предковъ, а также преданность Престолу.

Александръ I, победитель Наполеона, на Вѣнскомъ Конгрессѣ въ 1815 году водворившій въ Европѣ миръ и порядокъ, пожелалъ этотъ миръ закрѣпить. Актъ «Священнаго Союза», заключенный имъ съ императорами Австріи и Пруссіи, явился первой попыткой добиться прекращенія войнъ и мятежей во имя христіанскихъ идеаловъ, какъ орудіе противъ пагубныхъ матеріапистическихъ утопій, распространяемыхъ повсюду послѣ француз­ской революціи 1789 года. Этотъ Актъ выражалъ непре­клонную вѣру православной Россіи въ Божественную Правду, безъ которой не можетъ созидаться ничего прочнаго на землѣ.

Тѣми-же принципами руководствовался и Николай I, столь оклеветанный своими современниками, какъ и позднѣйшими советскими историками, за свою твердость и подлинно рыцарскую защиту своего народа отъ запад­ной революціонной заразы. Войны съ Персіей, подстрека­емой противъ него завистливой Англіей, освободили отъ вражескихъ нападеній православные народы Кавказа, и Николай I предпринялъ борьбу за объединеніе балканскихъ единовѣрцевъ въ независимыя отъ Турціи госу­дарства послѣ тяжкаго многовѣкового ига, чего добился его сынъ Александръ II. Заступничество Россіи за права православныхъ въ св. мѣстахъ вызвало несчастную Крымскую кампанію при негласной поддержкѣ Ватикана, озлобленнаго на государя за присоединеніе къ Русской Церкви уніатовъ Западнаго края въ 1839 году.

Александръ II, павшій жертвой революціонеровъ- террористовъ въ 1881 году, закончилъ замиреніе Кавказа и провелъ рядъ крупнѣйшихъ реформъ. Въ 1861 году былъ провозглашенъ Манифестъ Освобожденія крестьянъ отъ крѣпостной зависимости, введенной сто лѣтъ назадъ Пет­ромъ III въ разрѣзъ съ вѣковымъ порядкомъ Московской Руси. Особымъ утвержденіемъ положенія объ устройствѣ земствъ государь надѣлилъ крестьянъ землею, его судебная реформа ввела новый судъ гласный и равный для всѣхъ подданныхъ, а въ 1870 году было учреждено городовое положеніе, на основаніи котораго гласные по вы­бору составляли городскую думу, подъ предсѣдательствомъ городского головы. Напомнимъ, что Царю-Освобо­дителю Соединенные Штаты обязаны отчасти своимъ суверенитетомъ: Англія и Франція готовились къ интервенціи въ пользу жестокихъ эксплоататоровъ черныхъ рабовъ, хлопкопромышленниковъ - Южныхъ Конфедератовъ, воевавшихъ противъ Сѣверныхъ Штатовъ, враговъ работорговли и сторонниковъ свободы человека; хлопокъ же являлся необходимымъ сырьемъ для текстильной про­мышленности Англіи, гдѣ лордъ Пальмерстонъ всячески поддерживалъ южныхъ плантаторовъ. Предвидя опас­ность выступленія англійскаго могущественнаго флота противъ Сѣверныхъ Штатовъ, Линкольнъ запросилъ по­мощь великодушнаго Александра II, только что освободившаго крестьянъ. Государь немедленно, въ глубокой тайнѣ, отправилъ въ Америку двѣ эскадры военныхъ судовъ подъ командой адмирала Лѣсовскаго, занявшихъ порты Нью Іорка и Санъ Франциско. Эта неожиданная подмога ошеломила всю Европу и Англія воздержалась отъ интервенціи, что обезпечило побѣду Линкольна и провозглашеніе Соединенныхъ Штатовъ, запретившихъ рабство.

По примѣру Александра I, Николай II для укрѣпленія мира среди народовъ создалъ въ Гаагѣ Международный трибуналъ для рѣшенія мирнымъ путемъ спорныхъ вопросовъ, могущихъ вызвать вооруженные конфликты между государствами. По его иниціативѣ особая конференція 28- ми странъ одобрила въ 1899 году созданіе Трибунала, существующаго до сихъ поръ.

Эти примѣры, взятые изъ исторіи послѣднихъ царствованій, свидѣтельствуютъ о духовныхъ цѣнностяхъ, заложенныхъ православнымъ самосознаніемъ въ идеологію русскихъ государей. Благодаря этому, какъ это выразилъ итальянскій профессоръ Гиліельмо Ферреро, «...Россія съ 1815 до 1914 гг., въ теченіе ста лѣтъ, была великой силой европейскаго равновѣсія... То, что важно для мира, это не то, что въ Кремлѣ засѣли Совѣты, а что тамъ нѣтъ царей... Дезоріентація всего Запада, вызванная крушеніемъ Имперіи царей, есть событіе тѣмъ болѣе важное, что оно проходитъ почти совершенно незамеченными..» и: «Но уже въ теченіе 15 лѣтъ какъ цари не даютъ Европѣ и Азіи въ даръ ежедневно миръ и порядокъ, страхъ войны и безпорядокъ только растутъ...» («Иллюстрасіонъ», 21.1.1933). Со своей стороны, крупнѣйшій мыслитель на­шего вѣка графъ Кейзерлингъ писалъ слѣдующее: «...если когда-либо возникнетъ новое христіанское Возрожденіе, то оно, несомненно, возникнетъ въ Россіи» («Ла Революсіонъ Мондіаль», Парижъ, 1934, стр. 188).

Николай Воейковъ
("Православная Русь", № 4, 1989)


Comments