?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Бѣсноватое искусство - архим. Киприан – 1979 г.

Часто, въ извѣстныхъ кругахъ, можно слышать разсужденія о новыхъ теченіяхъ во всѣхъ отрасляхъ искус­ства, въ частности о живописи, которая получила наименованіе — «модернъ» или «абстрактной». Какъ же пра­вославному человѣку, особенно живописцу, относиться къ этому виду художества? Современное, въ какомъ-то смыслѣ передовое, общество принимаетъ его, какъ ор­ганически сложившийся стиль, отражающій эпоху. Для него открыты двери всѣхъ музеевъ; картинныя галлереи всѣхъ столицъ и большихъ городовъ переполнены произведеніями художкиковъ, изощряющихся въ исканіи новыхъ формъ въ искусствѣ живописи и ваянія.

Впрочемъ, стиль «модернъ» имѣетъ порядочную давность: онъ является утрированнымъ продолженіемъ прекраснаго, сверкающаго красками, выразительнаго импрессіонизма,—стиля конца 19-го столѣтія, пришедшаго на смѣну увядавшаго реализма. Въ самомъ началѣ наше­го вѣка стали появляться разнаго рода «символисты», «декаденты», «футуристы», «кубисты»; теперь, не сказавъ ничего новаго, они стали называться «модерниста­ми» или «абстракціонистами». По существу, въ абстрактномъ выраженіи того или иного художественнаго заданія нѣтъ ничего предосудительнаго, — вѣдь, вся древняя ико­нопись построена на абстрактныхъ, т.е. отвлеченныхъ формахъ; но современное пониманіе этой идеи далеко заходитъ за рамки здраваго смысла и съ какой-то необъясни­мой продерзостью попираетъ его, и не только его, но и вѣками разработанную культуру красокъ, линіи, перспек­тивы и т.д.

Повидимому, революционный духъ вѣка коснулся всѣхъ сторонъ жизни, въ томъ числѣ и изящныхъ искусствъ, причемъ по этой линіи дошелъ до крайней анархіи. Если не произойдетъ непредвидѣннаго оздоровленія, то надо считать, что изобразительное искусство пришло въ тупикъ и мало надежды на дальнѣйшее его процвѣтаніе.

Какъ же Православная Церковь должна смотрѣть на искусство вообще, а не только на современное, пропитан­ное ядомъ самоувѣренности и абсурда? Конечно, какъ на даръ Божій — творческій даръ для прославленія Творца и созданнаго Имъ міра. Всѣ искусства, будь то живопись, музыка, поэзія и др., должны способствовать развитію въ человѣкѣ благородныхъ сторонъ души, отвлекая ее отъ матеріализма и грубыхъ страстей.

Къ сожалѣнію, грѣхолюбивое человѣчество съ самаго начала использовало эти дары не для славы Божіей, а для нечистой силы, представлявшейся древнимъ въ видѣ бо­гинь и боговъ, разныхъ сатировъ и купидоновъ. Это ис­кусство, вмѣстѣ съ зодчествомъ, извѣстно подъ названіемъ «классицизма».

Разставшись съ язычествомъ, христіанскій Западъ послѣ тысячелѣтняго подвижническаго стоянія за вѣру Хри­стову, подъ вліяніемъ Рима уклоняясь отъ пониманія еди­ной Истины, пошелъ на компромиссъ и съ притаившимся «классицизмомъ», который возродился во всей своей наготѣ и, слегка прикрывшись, вошелъ въ культуру Запада не только свѣтскую, но проникъ подъ своды храмозъ, и возрожденіе язычества утвердилось на всѣ послѣдующія времена, именемъ котораго названа эта эпоха въ мірѣ ис­кусства

Корифеи мірового искусства, служа богамъ, а чаще «богинямъ», не забывая и себя, создали замѣчательные памятники земной красоты. Но все искусство Запада, а за нимъ и творчество нашихъ русскихъ геніевъ, постоянно проявляло тяготѣніе къ демонизму: подъ видомъ поэтическихъ «музъ» или мудрыхъ мыслителей и разныхъ другихъ привлекательныхъ образовъ демонъ маскировался, обманывая и писателя и читателя. Подъ вліяніемъ его же многіе талантливые художники слова и кисти не прочь были поглумиться надъ Творцомъ, надѣлившимъ ихъ талантомъ и разумомъ, подсознательно, а иногда и созна­тельно, угождая культу бѣсовскому.

Часто показываетъ себя демонъ и въ дѣтской литературѣ, фигурируя въ видѣ безобидныхъ существъ: гномовъ, эльфовъ или просто «добродушныхъ бѣсенятъ».

Теперь онъ обольщаетъ «на землѣ весь родъ люд­ской» геніемъ всепобѣждающей техники и прогресса, а обольщенные достиженіями и чувственными радостями духовно притупляются, охладѣваютъ душой и, потерявъ истинную благодатную радость, становятся жалкими эпи­курейцами, достигшими «благобыта», какъ говорилъ по­койный церковный мыслитель о. Архимандритъ Константинъ.

Такъ, «не въ Бога богатѣя» (Лк. 12, 21), искусство, этотъ даръ Божій, снизилось до абсурда, и мелкій бѣсъ хозяйничаетъ въ немъ, почти не маскируясь.

Православная Церковь ведетъ открытую борьбу противъ діавола: большинство пѣснопѣній проникнуты моль­бой о помощи для борьбы съ лукавымъ, о чемъ научилъ насъ Самъ Господь: «Избави насъ отъ лукаваго». Но и лукавый не оставляетъ христіанъ и ведетъ съ ними непре­станную войну во всѣхъ отрасляхъ жизни. Возвращаясь къ начатой темѣ о современномъ искусствѣ, можно съ увѣренностью сказать, что оно несомнѣнно одержимо «мелкимъ бѣсомъ», но съ претензіей на нѣчто крупное, въ чемъ я убѣдился, попавъ мимоходомъ въ музей одного изъ большихъ городовъ Америки, гдѣ происходила выставка картинъ знаменитыхъ художниковъ вѣка сего. Вос­пользовавшись свободнымъ временемъ, я рѣшилъ зайти, чтобы подробнѣе ознакомиться съ произведеніями художниковъ, изобрѣтателей новыхъ формъ въ искусствѣ, творцовъ стиля называемаго «абстрактнымъ», и составить объективное сужденіе, отгоняя всякую предвзятость.

Первыя и главныя мѣста занялъ прославленный Пабло Пикассо. Его произведенія во всей своей неприглядности, развѣшаны по всѣмъ стѣнамъ, устроившись въ красивыхъ, стильныхъ рамахъ; за нимъ слѣдуетъ Маркъ Шагалъ (одна лишь картина), съ изображеніемъ головы животнаго похожаго на лошадь, къ которой прижимается небольшая фигурка на подобіе женщины, одѣтой въ крас­ную краску, вокругъ что-то зеленое и вдали бѣлыя хатки. Есть одна картина Дали — извѣстный художникъ, спеціализировавшійся «размягчать» металлическіе предметы и придавать имъ свойства пластмассы. Много и другихъ мастеровъ-«модернистовъ» представлены на этой выставкѣ.

Я старательно всматривался въ слои безпорядочно нагруженныхъ на полотнѣ масляныхъ красокъ, стараясь убѣдить себя, что въ этой нарочитой дисгармоніи таит­ся какой-то скрытый законъ эстетики, но пришелъ къ заключенію. что здѣсь только беззаконіе, созвучное всѣмъ беззаконіямъ, охватившимъ міръ. И припомнилъ я не­давнюю встрѣчу съ художникомъ-диссидентомъ изъ Пет­рограда, который, какъ я понялъ, принадлежитъ къ группѣ тамошнихъ «абстракціонистовъ». На мой вопросъ, какъ надо подходить къ искусству этого вида?— онъ отвѣтилъ: «надо понимать», потомъ, помолчавъ, много­значительно добавилъ: «и знать», т.е. очевидно есть общій законъ, до котораго надо дорасти. Это было сказано съ чувствомъ глубокой убѣжденности; видно, что самъ онъ обладаетъ какой-то тайной высшаго порядка, недоступной непосвящевнымъ. Разставаясь съ художникомъ, я чувствовалъ себя профаномъ, недоросшимъ, чтобы «знать и понимать».

Продолжая осматривать выставку картинъ, я посте­пенно сталъ убѣждаться въ томъ, что дѣйствительно существуетъ «сокровенная тайна», сумѣвшая внушить идеологію укоренившагося безъ-образнаго, т.е. не имѣющаго ни образа, ни вида искусства, не малому числу ревнителей, искренно повѣрившихъ, что они постигли со­кровенный смыслъ въ безобразіи, принимая грязь за чи­стоту. Насельники преисподней, выползая изъ своихъ огненныхъ убѣжищъ, всѣми силами стараются окончательно вытѣснить изъ человѣческой души ощущеніе красоты Богомъ созданнаго міра и подмѣнить суррогатомъ; они сумѣли навязать молодымъ поколѣніямъ конца 20-го вѣка, что понятія о красотѣ и гармоніи, вообще, — вещь условная, пережитокъ старины. Въ глубинѣ идеи одна цѣль: показать все темное и грязное въ новомъ освѣщеніи и внушить развивающейся молодежи, что всѣ прин­ципы добра, духовной и матеріальной красоты и, въ част­ности, въ изобразительномъ искусствѣ, подлежатъ искорененію, а на мѣсго «отжившихъ» вкусовъ должны наро­диться новые, основанные на умѣніи распознавать красоту въ томъ, что отвержено Богомъ и непріемлемо вѣрующимъ въ Него людямъ, особенно православнымъ христіанамъ. Это направленіе усиленно проводится въ учебныхъ заведеніяхъ; повидимому, слѣдуя общей указанной программѣ; поэтому молодежь, не зная ничего другого, вы­нуждена принимать то, что даютъ, и повторять то, что ей внушаютъ о свободѣ вкусовъ, препятствуя, однако, малейшему уклону вправо, т.е. въ реализмъ. Въ достиженіи крайней оригинальности, носители «высшей тайны» стараются переоригиналить одинъ другого, «утончая» проблемы техники этого замысловатаго искусства; но, мнѣ думается, что кромѣ «тайны» есть элементъ просто озорства и насмѣшки надъ публикой, принимающей всерьезъ то, что преподносятъ. Напримѣръ, одинъ оклеилъ большое панно обрывками старыхъ, пожелтѣвшихъ газетъ, размѣстивъ ихъ въ разныхъ направленіяхъ; этотъ вздоръ помѣстили въ музей, вставивъ въ дорогую золо­ченную раму. Или такое «чудо»: громадный холстъ, так­же въ красивой, стильной рамѣ, вполнѣ пригодной для обслуживанія настоящихъ картинъ въ музеѣ; на холстѣ ничего не написано, только въ центрѣ квадратикъ шири­ной не больше одного фута, онъ покрыть густыми слоями масляныхъ красокъ разныхъ оттѣнковъ; изъ середины что-то торчитъ, вродѣ птичьихъ перьевъ, а по всей «композиціи» стекаетъ въ нѣсколько ручейковъ прозрачная, рѣденькая краска, заходя за предѣлы «композиціи». Подобнаго вида есть еще нѣсколько «картинъ» съ неболь­шими вариантами, принадлежащихъ кисти разныхъ художниковъ, — должно-быть плагіаты?

Обращаетъ на себя вниманіе еще одинъ «шедевръ» — также большое полотно, на немъ, совсѣмъ не тронутомъ красками, два ярко красныхъ, не ровныхъ шара, подъ ними въ ширину полотна изображена черная, волнистая полоса. Картина называется «Закатъ солнца и восходъ луны надъ Чернымъ моремъ». Есть и еще одно произве­деніе, кажется оно не безъ смысла: оно заключается въ темно-сѣрой полоскѣ, проведенной въ ширину всего хол­ста, выкрашеннаго въ свѣтло-сѣрую краску. Смыслъ этого «произведенія» не означаетъ ли предѣлъ развитія живо­писи: полоса зачеркиваетъ назначение холста, столько вѣковъ послужившаго благородному искусству? Среди картинъ есть и портреты, — единичные и групповые. По­скольку прежніе художники изощрялись изображать грѣшную наготу красивыхъ тѣлъ съ максимальной реаль­ностью, постольку современные стараются изображать какихъ то ублюдовъ, то съ зеленой физіономіей, то съ ярко красной, или наполовину красной и наполовину зеленой или синей; на рукахъ и ногахъ по три пальца; ноги безъ колѣнъ, руки безъ локтей, часто съ однимъ глазомъ и т.д. Приблизительно въ такомъ духѣ писались бѣсы на старинныхъ иконахъ, когда изображалась преисподняя, только у тѣхъ были копытки на ногахъ и отростки крыльевъ; но тамъ видна техника руки профессіональнаго мастера, здѣсь же, кромѣ бездарности, есть много цинизма и чего-то отталкивающего, что и является, повидимому, «тай­ной».
     
Говоря о картинахъ, придется коснуться и публики, наполняющей картинную галлерею: по большей части это небритая молодежь; у кого не растетъ еще борода — непремѣнно съ волосами по плечамъ. Дѣвицы, студентки — стриженныя и въ полумужскихъ костюмахъ. Конечно, никто изъ нихъ не читалъ, что говоритъ Апостолъ Павелъ: «Не сама ли природа учитъ васъ, что если мужъ раститъ волосы, то это безчестіе для него», и — «женѣ стыдно быть обстриженной или бритой».

Есть что-то порочно-общее между обликомъ этой молодежи и «творчествомъ» художниковъ, о которыхъ идетъ рѣчь. Среди двигающейся, отъ картины къ картинѣ, толпы есть такіе, что искренно вѣрятъ, что передъ ними настоящее искусство. Нѣкоторые сидятъ съ блок­нотами и что-то записываютъ; нѣкоторые подолгу оста­навливаются и съ серьезными лицами обсуждаютъ «сим­волику» галиматьи, освѣщенной особыми прожекторами (чтобы зритель не пропустилъ цѣнныхъ деталей). Лишь немногіе проходятъ мимо, сдерживая саркастическія улыбки передъ этими ни уму, ни сердцу ничего не говорящими произведениями маньяковъ, поощряемыхъ какими-то высшими авторитетами, убѣждающими молодое поколѣніе вѣрить, что это-то и есть свободное выраженіе художественной экспрессіи — довольно устарѣлаго ака­демизма!

Безбожная «передовая» культура сумѣла навязать въ теченіе текущаго столѣтія вѣру въ «ничто», и мнимо-куль­турные «передовые» члены общества, ничего не понимающіе въ искусствѣ, но изъ страха прослыть отсталыми, украшаютъ свои квартиры и особенно «офисы» оригина­лами или репродукціями «абстрактно-модернистическихъ» артистовъ.

Словомъ «ничто» мѣтко опредѣдилъ свое творчество извѣстный американскій скульпторъ Александръ Кальдеръ, скончавшійся въ прошломъ году; его произведеніями обогащены всѣ музеи Америки, а м. б. и Европы. Съ нимъ я познакомился на палубѣ военнаго транспорта «Джонъ Эриксонъ» во время эвакуаціи братіи въ Аме­рику изъ Чехословакіи (Карпатской Руси) послѣ окончанія Второй міровой войны. Мистеръ Кальдеръ, тогда сорокалѣтній жизнерадостный и привѣтливый господинъ, весело прогуливался по мокрой палубѣ, находясь въ очень хорошемъ настроеніи, — онъ получилъ призъ на вы­ставкѣ своихъ «скульптyръ» въ парижскомъ «Грандъ Палэ» и съ подъемомъ показывалъ мнѣ альбомъ фотографій прославившихъ его «мобили», какъ назвалъ онъ изобрѣтенный имъ новый жанръ скульптуры, который за­ключается въ комбинаціи безпрестанно движущихся металлическихъ пластинокъ, прикрѣпленныхъ посредствомъ цѣпочекъ и колечекъ къ мѣднымъ вѣткамъ, припаянныхъ къ общему, тоже мѣдному, стволу, утвержденному на пьедесталѣ. На мой вопросъ — «что это?» — м. Каль­деръ отвѣтилъ: «ничто!» — «rien!» Вотъ это и есть та «тайна», о которой такъ многозначительно высказался ху­дожникъ изъ Петербурга, и которую стараются изобра­зить безталантные подражатели талантливого авантюри­ста Пабло Пикассо, цинично проболтавшагося, что онъ создалъ свой жанръ для глупцовъ. которые даютъ ему милліоны.

Спросимъ теперь: можетъ ли нормальный человѣкъ, особенно художникъ, искренно думать, что зто, такъ называемое, «абстрактное искусство» и есть худо­жественный стиль, пришедшій на смѣну предшествующимъ живописнымъ школамъ всѣхъ временъ? Это не что иное, какъ наглый вызовъ темныхъ силъ, старающих­ся обезличить и обезцѣнить подлинное значеніе искус­ства, призванное вліять на благородныя и возвышенныя стороны человѣческой души и извлечь на поверхность «ничто».

Архимандритъ Киприанъ.

Православная Русь, №9, 1979 г.

Comments