?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Въ день коронованія Ихъ Императорскихъ Величествъ 14-го мая 1916 г.

Cлово произнесенное въ Петроградѣ, въ Казанскомъ соборѣ за служеніемъ членовъ Святѣйшаго Сѵнода.


“Господь... дастъ крѣпость царю Своему
и вознесетъ рогъ Помазатика Своего” (1 Цар. 2, 10).

Священно-историческое событіе, воспоминаніе о которомъ связано съ настоящимъ Всероссійскимъ торжествомъ, переноситъ нашу мысль на два десятилѣтія въ глубь недавняго прошлаго. Ровно двадцать лѣть тому назадъ, въ самомъ сердцѣ Россіи, въ Москвѣ Бѣлокаменной, среди православныхъ древне-русскихъ святынь сѣдого и для насъ Священнаго Кре­мля нашъ возлюбленный Монархъ, незадолго передъ тѣмъ восшедшій на прародительскій престолъ и воспріявшій “бармы Мономаха”, запечатлѣлъ свое вступленіе на подвигъ царственнаго служенія священнымъ мѵропомазаніемъ.

Какое глубокое смиреніе, какъ плодъ сознанія ограниченности силъ человѣческихъ и недостаточности ихъ для подвига царственнаго, сочета­лось здѣсь съ величіемъ вѣры въ спасительную помощь благодати Хри­стовой, всегда “немощная врачующей и оскудѣвающая восполняющей”. И какой трогательный моментъ представляла собой эта картина, когда Державный властелинъ величайшаго въ мірѣ многомилліоннаго народа смиренно, какъ Божій рабъ и слуга, склонилъ свою вѣнценосную главу предъ престоломъ “Царя царствующихъ и Господа господствующихъ”, молитвенно испрашивая себѣ Его благословеній. Поистинѣ “со страхом Божіимъ и вѣрою” нашъ Боговѣнчанный Государь поднималъ на свои царственныя рамена бремя заботъ государственныхъ, видя въ нихъ великій Крестъ своей жизни.

Не царь-ли является для всѣхъ насъ источникомъ всякой власти и силы земной? И однако онъ самъ притекаетъ къ источнику благодати, дабы почерпнуть здѣсь къ правленію и правосудію силу и премудрость и дабы управить достояніе Божіе на путь правды и истины, на путь, ко­торый приводитъ не только къ благамъ жизни временной, но и вѣчной.

И съ высоты благодатнаго озаренія, на какую священный актъ мѵропомазанія возводитъ вѣрующее сознаніе, какъ ширится горизонтъ, госу­дарственной мысли, какими ясными, при всей своей безграничности, дѣлаются вѣковыя историческія дали, тѣ перспективы, которыя открывают­ся предъ вѣрующимъ царственнымъ взоромъ, озаренныя тихимъ свѣтомъ христіанскихъ надеждъ и упованій.

И какъ спокойны могутъ быть православные русскіе за судьбы своего отечества, видя, что православная вѣра, это священное наслѣдіе наше отъ дней древнихъ, сіяетъ какъ лучшій и драгоцѣннѣйшій алмазъ въ коронѣ русскихъ монарховъ.

Обозрѣвая теперь болѣе чѣмъ двадцатилѣтнее царствованіе нашего Державнаго Монарха, мы видимъ, что благость Божія, воспріятая имъ въ священномъ помазаніи на царство, “не тща бысть на немъ”. Господь поистинѣ “далъ крѣпость царю Своему” совершить за это время великія дѣянія, которыя впишутъ на скрижали исторіи имя Николая II неизглади­мыми буквами.

Забудемъ ли мы его царскую милость, “явленную въ наши дни людемъ своимъ”, когда, въ царственныхъ заботахъ о процвѣтаніи врученнаго ему государства, онъ призвалъ къ участію въ законодательномъ строительствѣ русской жизни избранныхъ представителей народа. И вотъ на нашихъ глазахъ стѣна, отдѣлявшая царя отъ подданныхъ, рухнула. Для русскаго народа открытъ былъ свободный входъ въ палату государственнаго разума. И русскіе люди безпрепятственно понесли къ державному трону свои боли и нужды. А державная власть стала щедро черпать изъ сокровищъ народнаго опыта руководящія указанія, которыми часто и на­правляется теперь теченіе государственной жизни. Такъ дума царская сочеталась съ думой народной и намъ остается только молиться о томъ, чтобы послѣдняя не понижалась въ свомъ царелюбивомъ настроеніи и чтобы обѣ воли, воля царская и воля народная, обогащаясь страхомъ Божіимъ, сливались въ чувствѣ вѣры и любви, какъ двѣ согласно натянутыя струны, издающія гармоническій звукъ.

Но сколько нужно самоотверженной любви къ народу, сколько нужно вѣры въ народную душу, въ народный здравый смыслъ, чтобы съ высоты престола склониться къ самой землѣ и прислушаться къ ея затаеннымъ вздохамъ! И вотъ теперь это сближеніе царя съ народомъ, это погруженіе царственной души въ стихію народную на нашихъ глазахъ сдѣлалось фактомъ и успѣло уже сказаться новыми благодѣтельными актами царствен­ной воли. Такъ, чрезъ повсемѣстное запрещеніе виноторговли, осуще­ствленное Высочайшимъ соизволеніемъ Государя, русскому народу ока­зано великое благодѣяніе. Съ него сняты еще болѣе тяжкія цѣпи, чѣмъ крѣпостныя, цѣпи, которыя сковывали не только творческую мощь и широкій размахъ русскаго генія, но и вообще всѣ великіе, свѣтлые по­рывы русской богоносной души. И облагодѣтельствованный народъ въ благодарномъ чувствѣ восторга готовъ опять, какъ на зарѣ возсіявшей свободы, слагать въ честь Царя Милостивца, освободившего его отъ но­вой крѣпостной зависимости, отъ кабалы крѣпкихъ напитковъ, молитвен­но-благодарственный стихъ: “знать горячая молитва долетѣла до Царя, знать провѣдалъ онъ, кормилецъ, про житье-бытье, нужду, знать увидѣлъ онъ, родимый, горемычную слезу”, и даже милліоны горькихъ слезъ, отъ которыхъ кажется не обсыхали народныя очи... И воть: “Слово молвилъ — чудо стало и сбылось все на яву”... то, о чемъ боялись мечтать, что казалось неисполнимымъ, осуществлено вдругъ Высочайшей волей Государевой. Русскій народъ поставленъ въ небывалыя еще условія трезвой жизни. И какія неисчислимыя блага принесла она и приноситъ Россіи. Правда, запрещеніемъ виноторговли изъ государственнаго бюджета вы­черкнутъ цѣлый милліардъ денегъ, но одновременно и изъ русской жизни вычеркнутъ цѣлый милліардъ бѣдствій...

Сказавшись благодѣтельными послѣдствіями на всѣхъ сторонахъ жи­зни, трезвость народная явилась самой могущественной союзницей на­шей въ борьбѣ съ безбожнымъ врагомъ. . . Небывало скорбные дни переживаетъ наша родина. Не терновымъ-ли вѣнцомъ мукъ повито ея мно­гострадальное чело? Не тяжелый-ли крестъ легъ на ея плечи?! Тамъ, гдѣ на безоблачномъ небѣ сіяло ясное солнце, озаряя своими лучами без­мятежныя картины мирной, трудовой жизни, гдѣ пахарь тихо брелъ за плугомъ, взрывая имъ свѣжія борозды и засѣвая ихъ сѣменами для новаго всхода, — тамъ теперь нависли свинцовыя тучи удушающихъ газовъ и порохового дыма, тамъ теперь съ оглушающимъ ревомъ мѣдныя жерла громадныхъ пушекъ извергаютъ адскій огонь, тамъ рвутся снаря­ды... Тамъ тихія трудовыя поля изборождены глубокими окопами, кото­рые бываютъ наполнены иногда не только грязной, ледяной водой, но и чистой, горячей кровью нашихъ защитниковъ воиновъ.

Но какимъ ободряющимъ предзнаменованіемъ является для насъ за­нимающаяся на Руси заря трезвой жизни! Если по одному мановенію Державнаго Повелителя русской земли русскій народъ разбилъ пьяныя путы, сковывавшія творческую мощь его свободнаго труда, то неужели этотъ могучій народъ, одолѣвшій зеленаго змія, не одолѣетъ дерзкаго вра­га, съ змѣиной хитростью и коварствомъ подготовившаго свое внезапное нападеніе на Россію?

Развѣ въ первый разъ приходится ей подставлять свою богатырскую грудь подъ удары врага? Развѣ въ первый разъ многострадальная Русь пьетъ горькую чашу страданій? Не ея ли поля топталъ татарскій конь? Не ея ли города горѣли и лежали въ развалинахъ? Не ея ли царственная порфира раздиралась междоусобіями враждовавшихъ князей?.. Не надъ ея ли широкими, неоглядными степями бушевали ураганы вражескихъ нашествій отъ запада и сѣвера, и моря и востока, сметая на пути своемъ всѣ признаки благоустроенной жизни? Не она ли полагала души сыновъ своихъ за свободу единовѣрныхъ славянъ? Не она ли истекала кровью, “искупая Европы вольность, честь и миръ?” Не на ея ли ланитахъ горятъ теперь предательскіе поцѣлуи, “іудино лобзаніе” народовъ, отрек­шихся отъ Христа и завѣтовъ своей исторіи? Эти жалкіе народцы, еще вчера изнывавшіе подъ гнетомъ европейскихъ фараоновъ, забыли чьей кровью освобождены они отъ позорнаго почти египетскаго рабства... И вотъ теперь такъ называемыя центральныя государства, обязанныя вели­кодушной Россіи самымъ своимъ существованіемъ, собираются хоронить ея вѣками скопленную историческую славу... А она, величавая во всѣхъ скорбяхъ и испытаніяхъ, съ героическимъ спокойствіемъ взираетъ на чер­ную неблагодарность спасенныхъ ею народовъ, предательствомъ и злобой заплатившихъ ей за свое спасеніе... И только развѣ въ грустныхъ очахъ Россіи можно прочесть нѣмой вопросъ: “За что? Отвѣтствуйте”. За то ли, что на развалинахъ пылающей Москвы мы не признали наглой воли того, предъ кѣмъ дрожали вы? За то-ль, что въ бездну повалили мы тяготѣющій надъ царствами кумиръ и нашей кровью искупили “Европы воль­ность, честь и миръ”?

Но Слава Богу — вражескія волны отхлынули, не поглотивъ величія Россіи, не похоронивъ ея славы... Напротивъ, многіе изъ ея враговъ сами нашли себѣ смерть и покой подъ могильными холмами на ея неоглядныхъ равнинахъ... И теперь только одиноко высящіеся курганы, насы­панные на мѣстѣ побоищъ, остались безмолвными памятниками этихъ нашествій. Да вѣтеръ степной, носясь надъ забытыми могилами поверженныхъ враговъ или рѣки глубокія, русскія, ударяясь волнами о прибрежныя скалы и камни, прошумятъ о пронесшихся грозныхъ бояхъ... А Рос­сия стоитъ, вѣрная Богу и царю своему, стоитъ грозная для враговъ, и будетъ стоять до тѣхъ поръ, пока не измѣнитъ апостольскому завѣту: “Бога бойтеся, царя чтите”.

Не блестятъ ли теперь подъ весеннимъ солнцемъ на всемъ пространствѣ земледѣльческой Россіи молодые всходы своими изумрудными, кругомъ разбѣгающимися зеленями? И не вьются ли надъ ними въ ликующій день, утопая въ глубокой синевѣ небесъ, пернатые пѣвцы природы, ранніе гости весны — жаворонки, принесшіе намъ съ юга свои бодрыя пѣсни о расцвѣтающей кругомъ новой жизни?! А такъ недавно эти же самыя поля мрачно чернѣли своими распаханными бороздами, и ничто не обнаруживало, ничто не говорило о томъ, что здѣсь только что брошенъ новый посѣвъ вышедшій теперь на верхъ земли дружными всходами.

Не въ такомъ ли положеніи сейчасъ и наша родина-мать? Она, точно Великій Сѣятель, бросаетъ въ нѣдра земли кровавый посѣвъ, кровь сыновъ своихъ. Неужели же эта священная кровь нашихъ защитниковъ- героевъ не будетъ сѣменемъ новой жизни, — трезвой, благочестивой, ис­полненной одушевленія тѣми великими завѣтами, какіе даетъ намъ вѣра и родная исторія. Дастъ Богъ, — минуютъ грозы... Засіяетъ солнце мира и изъ нѣдръ омытой кровью и слезами родной земли выступитъ новая, молодая, могучая поросль свѣжихъ русскихъ силъ, русскаго таланта и русскаго творчества.

Запасемся же необходимымъ мужествомъ и бодро, терпѣливо понесемъ ниспосланный намъ крестъ испытаній, помня, что все живое, все великое рождается въ мукахъ. А единеніе царя съ народомъ является для насъ самымъ надежнымъ залогомъ несокрушимости величія Россіи. Въ единеніи — всегда сила. Силой оно является и въ отношеніи царя къ свое­му народу. Царь для народа это то же, что голова, вѣнчающая наше тѣло. Могущество, крѣпость и жизнь ихъ обусловливается живымъ, взаимнымъ органическимъ общеніемъ. Ставъ во главѣ арміи, сдѣлавшись Верховнымъ Вождемъ ея, Государь Императоръ тѣмъ вошелъ еще въ болѣе тѣсное общеніе со своимъ народомъ, скрѣпленное общимъ подвигомъ и общей работой. И если всегда наша первая молитва должна быть “за царя и за вся, яже во власти суть”, то тѣмъ болѣе мы должны усугубить эту мо­литву въ настоящій знаменательный день. “Господи, укрѣпи мышцу Царя нашего, вознеси рогъ помазанника Твоего, смири предъ нимъ вся вар- варскія языки, брани хотящея, всѣй въ сердце его страхъ Твой, соблюди его непорочна въ вѣрѣ, покажи его извѣстнаго хранителя Святыя Твоея Каѳолическія Церкви догматовъ, да судитъ людей Твоя въ правдѣ”. Аминь.

Протоіерей П. Миртовъ.

Православная Жизнь, №6, іюнь 1968 г.

Comments