?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Православие и второй Ватиканский Собор – протоиерей Игорь Троянов – Часть ІІI


«Посев» 14 мая 1965 № 20
Продолжение

Инициатива созыва 2-го Ватиканского Собора принадлежала покойному папе Иоанну 23-му. Он пустил весь его механизм по определенному направлению пересмотра всех ценностей католического богословия, что не без основания встревожило ватиканские правящие круги. Фактически это было начало подрыва вековой ватиканской системы, и это продолжает остро ощущаться и до сих пор.

Сменивший Иоанна 23-го новый папа Павел 6-й меняет в корне весь ход Собора, но уже не может остановить всего начавшегося процесса, встретившего сразу же положительный отклик в католических массах. Этот процесс просто смяли.

Папа Иоанн 23-й, судя по поставленным им Собору вопросам, явил себя несомненным ис­ключением для всей католической системы. Это было не только личное движение его живого сердца, но и несомненное желание вывести свою католическую Церковь из томящей недосказан­ности. Его богословская мысль со вниманием была обращена к Востоку, на котором он провел несколько лет, приобщившись к живым источ­никам его православного богатства. Вниматель­ное наблюдение за трудами 1-й сесии Собора по­стоянно поддерживало в нас это впечатление, мысли о его желании ввести вновь в свою Цер­ковь многое из элементов когда-то и ей тоже принадлежавших и общих с нами в теперь да­леком прошлом. Вся трагедия для католичества в разрешении этого вопроса в том, что право­славное понимание невозможно принять час­тично, но только цельно, как цельна и едина са­ма православная Церковь. Отсюда, может быть, и острота многих дебатов на Соборе, если еще и не принимающих положительную идею Цер­кви, то часто категорически отклоняющих все, что противоречит ей, и тем тормозящих работу Собора, направленную по другому, чуждому нам, и многим теперь из них, руслу.

1-я сессия подготовляла ко 2-й обилие самого различного материала, намеченного папой Иоан­ном 23-м и тщательно обсуждавшегося на 79-ти пленарных конгрегациях - заседаниях Собора.

При окончании 2-й сессии папа Павел 6-й, ко­снувшись до сих пор неразрешенной проблемы Церкви, указал на предвидимую возможность упрощений в облике богослужебного культа (литургическая схема) и на вопрос коммуника­ционных средств, — употребления радио, телевиэии, кинематографа и печати для пропаган­ды веры, но умолчал о всех, ранее разбиравших­ся на Соборе вопросах: причастия мирян под двумя видами, брачного диаконата, интернацио­нализации римской курии, до сих пор постоянно остающейся в итальянском составе, отмены ин­ститута наблюдателей — нунциев, непосред­ственно подчиненных папе, желательности соборности, а не коллегиальности епископов под председательством папы-епископа, а не как без­апелляционного в делах веры викария, т. е. за­местителя Христа.

При закрытии 2-й сессии, как и при открытии 3-й, папа Павел 6-й акцентировал перед Собо­ром на совсем ином, но самом важном для устой­чивости всей ватиканской системы, - на преро­гативах, данных папе предыдущим 1-м ватикан­ским Собором, как непогрешимому голосу самой Церкви. Это постоянное напоминание папой католическому епископату о своих прерогативах, создает впечатление, что епископат до сих пор остается в них неубежденным. Так альфа прош­лого оказывается и омегой настоящего!

В постоянном общении с участниками Собора нам часто ставится вопрос: «В чем же лежит расхождение между ними и вами?» И в частных беседах и докладах (т. к. на самом Соборе мы никогда не выступаем — ни словом, ни про­явлением наших реакций) мы даем разъяснение в следующей схематической форме.

Наше разделение произошло не в 1054 году (как считается официально), а гораздо раньше. Церковный Рим, под влиянием юридических норм римского права, ввел их в свое духовное мировоззрение и постепенно стал поглощаться ими. Отойдя от и ему некогда принадлежавшего вместе с нами церковного Предания и духовного опыта древних отцов Церкви, он стал вводить в свое богословие юридические нормы отноше­ний между Творцом и созданными Им людьми. Отсюда пошли чуждые и неприемлемые для нас понятия Запада о заслугах и индульгенциях и введение для их утверждения новых догматов. В 1054 году произошла вспышка, и уже ранее разделенное внутренне стало разделенным и внешне.

В 1517 году такое же разделение и по тем же причинам произошло и на самом Западе, выра­зившееся во внутреннем расколе и приведшее к Реформации.

На 3-й сессии были представлены для обсуж­дения новые схемы: о двух источниках веры, т. е. о св. Писании и св. Предании, об экуменизме (проблема единения церквей), проповедни­ческой деятельности мирян в современном мире - семья, социальная и экономическая жизнь, роль монашества и т. д. Обсуждались и другие вопросы, затронутые на предыдущей сессии и неразобранные тогда. Среди них - значение Божией Матери в Церкви. В форме обсуждения этого вопроса и его неприемлемых для нас вы­водов видна столь характерная для католичес­кого учения его казуистическая абсурдность, способная исказить всякую живую богослов­скую мысль.

Если в Православии из его цельного мировоз­зрения вытекают его нравственные выводы, то в католической богословской системе происхо­дит на наших глазах обратный процесс - ищут определения выводов, по которым должно соз­даться, но не создается, общее мировоззрение.

Постоянным затруднением для нас, привык­ших к иному методу богословского мышления, является католический рационалистический или схоластический метод с его же рационалистическими выводами. К сожалению, обыва­тельское понимание многих сбивается на внеш­ность форм, не вникая в их внутреннюю сущность. Один пример из многих - это понятие соборности православия, о котором я говорил выше, и коллегиальность католического епис­копата при довлеющей позиции римского пер­восвященника, ничего общего между собой не имеющие.

Очень характерен в этом отношении пример дебатов на Соборе по схеме о религиозной сво­боде, т. е. свободе следовать предписаниям сво­ей совести. Путаная постановка этого вопроса, как зачастую и других, с намерением открывать возможность двоякого разрешения, вызвала на Соборе открытый конфликт, о котором уже много писалось в печати.

Этому вопросу Собором было придано особое значение, и участники Собора непременно жела­ли окончательно разрешить его на 3-й сессии, что и входило в программу последней. 19, нояб­ря 1964 года, т. е. накануне закрытия 3-й сес­сии, неожиданно было сообщено, что решение этого вопроса переносится на следующую, 4-ю сессию. Это вызвало энергичный протест Собо­ра, а после закрытия заседания - экстренную встречу кардиналов с папой. Но эта острая проблема была решена совсем упрощенно.

- Мы передали этот предмет – сказал папа - в Административный трибунал Собора. Это он разрешит спор в строгом соблюдении правил. Я считаю, — добавил папа, что инци­дент исчерпан. Одно дело - ажитация, а другое - правда!

Так, впервые после голосования вопроса кол­легиальности епископата, папа подтвердил на деле силу авторитета своего примата и всю ка­зуистическую условность уже принятого Собо­ром принципа этой коллегиальности.

Наибольшее осложнение Собора лежит в том, что направленный после смерти папы Иоанна 23-го по другому руслу, вернее — сведенный с пути, им намеченного, он фактически лишился конкретной цели своего созыва. Действительно важные для Церкви проблемы не могут найти путей для своего разрешения. Их стали сводить к общим, никого не удовлетворяющим фразам или переносить на следующую, 4-ю сессию. За­то Собор посвятил немало времени и сил на разрешение сторонних вопросов, например, еврейского. Решением Собора снята с еврейского на­рода в целом вина за распятие Христа.

Если на 1-й сессии намечался еще какой-то план хода Собора, то сейчас о нем вообще труд­но говорить. При всем старании мы не видим на Соборе ни ясно ведущей линии, ни ясных выво­дов. Впрочем, выводы, конечно, есть, но они предстали перед нами скорее как явление их взаимных противоречий, вводящих Собор в ту­пик.

На фоне этих указанных и других сложностей, смущающих не только нас, сторонних наблюда­телей, но и самих католиков, чего не скрывает и их печать, наш взор с утешением обращается к одному явлению, всегда поражающему и уте­шающему наше сознание. Это — единое, или соборное ощущение Церкви всеми православны­ми в единстве их одного цельного духовного ми­ровоззрения и цельность их нравственных, вы­текающих из этого мировоззрения, выводов.

Так, все изложенное отцами Православной Церкви в различные эпохи и повсюду, — в Аф­рике, на всем ее северном побережье, на Ближ­нем Востоке, в Византии, потом в Греции, на Балканах, в России, - освященное одним бла­годатным духом и не противореча ни мало ни в чем друг другу, говорит об одном и том же.

Одна историческая эпоха сменяется другой - часто при больших неизбежных политических осложнениях, как сейчас. На церкви накладываются государственные опеки, задавливающие их до предела, и они уходят в духовные ката­комбы.

Иногда, обманутые непонятными для них сложностями чужой политической обстановки, они ошибочно определяют свою ориентацию, — но все они никогда не отступают от единства об­щего для них с нами православного исповеда­ния. Это исповедание и является выводом одно­го и того же духовного от времен Спасителя и апостолов мировоззрения единой Церкви — Православия.

21 ноября 1964 года снова в торжественной обстановке и в присутствии папы состоялось за­крытие 3-й сессии. Было объявлено, что ряд вопросов, ввиду их большой важности, будет разработан перед следующей, 4-й сессией, на которую они и переносятся.

Собор при закрытии третьей сессии принял три схемы: о Церкви, о восточных католичес­ких церквах и об экуменизме. Последний воп­рос, т. е. вопрос объединения христианских церквей в схеме решен на основе принципа, от­четливо высказанного при закрытии 2-й сессии после заключительной речи папы членом фран­цузской Академии Жаном Гитоном. Подняв­шись по программе торжества к трону папы Павла 6-го, он выразил от себя и как представи­тель католического лаиката — мирян, надеж­ду на возвращение всех в лоно римского престола...

Схемы, повторяю, трудно формулировать. Это не определение какого-либо вопроса, а про­странное изложение его различных положений, пояснений к ним и руководств, к тому же зави­сящих исключительно от их личного толкова­ния и утверждения папой, как это и произошло в описанном мною выше случае 19 ноября прошлого года.

Затем папа провозгласил Пресвятую Деву Матерью Церкви и этим закрыл 3-ю сессию.

*********

Хотим ли мы сами сближения и единства?

Да, несомненно, ибо его хочет и Сам наш Тво­рец. Но мы не можем подходить к этому вопро­су поверхностно и этим еще более разрушать то, что должно быть целью всего христианского мира, — его единение.


Заканчиваю этот обзор моих впечатлений от 2-го Ватиканского Собора, правда, еще не дове­денного до конца, следующими словами:

Сколько бы мы ни встречали трудностей в духовном делании мира, мы сами не должны усугублять их, помня, какому Духу мы служим, ибо все мы призваны к доброму деланию.

Если наше слово об исповедуемой нами Исти­не Православия бывает немощно, и пример наш недостаточен, пусть наши искренние молитвы будут всегда и дальше с теми, кто близок нам по общим корням нашего прошлого.

Пусть Сам Господь и Пресвятая Богородица помогут нам сохранить взаимное доверие друг к другу со всеми, с кем оно уже установилось или устанавливается ради доброй цели нашего единства во Господе.

Comments