?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Гонения в Польше - 1596 – Часть І


Въ 1596 г. послѣ объявленія Брестской уніи, для западнорусскихъ православныхъ людей насту­пили тяжелыя времена. У нихъ стали отнимать церкви, начали преслѣдовать ихъ за вѣру, ли­шать правъ гражданства. Главными гонителя­ми православныхъ явились уніаты и особенно пособники ихъ въ этомъ дѣлѣ — іезуиты съ учащимися іезуитскихъ школъ. Даже въ Вильнѣ, главномъ городѣ бывшаго Литовскаго княжества, іезуиты творили невообразимыя вещи.

Въ концѣ 1597 г. было окончено строительство деревяннаго Свято- Духовскаго храма. Тѣснимое въ Троицкомъ монастырѣ уніатскими и іезуитскими властями, мѣстное православное братство стало группироваться около вновь созданнаго православнаго Свято-Духовскаго храма. Въ 1598 г. оно впервые праздновало въ новой церкви великій христіанскій праздникь — свѣтлое Христово Воскресеніе. Но сколько страданій и мученій пришлось вынести православнымъ въ этомъ храмѣ въ Великую субботу и въ первые два дня Свѣтлаго праздника!

Ксендзъ Еліашевичъ съ іезуитскими студенты въ Страстную субботу ворвались черезъ притворъ въ алтарь, «всѣ ходячи гордо по олтареви и по всей церкви, гдѣ простому человѣку не годится входити. Тамъ же, на великомъ престолѣ Евангеліе и Крестъ и иныя святости шарпали, кидали, за нихъ ся насмѣхаючи, и до Гробу Господня, который стоялъ посрединѣ церкви, приступивши, срамотныя слова мовячи, Плащанину, въ Гробѣ положенную, шарпали, на сію и на ту сторону кидали». На просьбы церковниковъ — не производить такихъ безобразій, ксендзъ Еліашевичъ со своими сообщниками — студентами отвѣчали бранью, угрозами и побоя­ми. Одного изъ священниковъ они схватили за бороду и за носъ, таскали, рвали, и только наступившіе сумерки заставили безобразниковъ удалить­ся изъ храма.

Но на слѣдующій день, день свѣтлаго Воскресенія Христова, іезуитскіе студенты, числомъ нѣсколькихъ десятковъ, возобновили свои нападенія.

Ворвавшись въ храмъ во время совершенія литургіи, они «людей въ церк­ви попихали, Гробъ Господень обступивши, трясли, перли, пхали, на люди обваливати хотѣли; а иные на немъ сидѣли и съ иныхъ церемоній шидили (насмѣхались), паней и паненъ потручали (толкали), шпильками кололи, въ набоженствѣ и въ молитвѣ всѣмъ прешкоду чинили, что всѣ христіане съ покорою терпѣли». Во время вечерни нѣсколько десятковъ іезуитскихъ студентовъ съ оружіемъ въ рукахъ протиснулись въ церковь и «ста­ли въ различныхъ мѣстахъ купами межи людьми, одинъ у однихъ дверей, другіе — у другихъ, третьи — у спѣваковъ на клиросѣ, иные посреди церкви, а иные въ притворѣ; тамъ же людей попихали, шпильками коло­ли, панямъ и паннамъ по устамъ, по носу, но ухамъ пальцами, руками по­тирали, слова невстыдныя мовили; Михайлу діакону, который ходилъ кадячи по церкви, по шыи колькократъ дали, ижъ мусялъ, оповѣдшися предъ людьми и не докадивши, вернутися до алтаря»; другихъ тоже били по губамъ, по лицу, мѣшали пѣть, читать.

Въ то же время новая толпа іезуитскихъ студентовъ въ нѣсколько сотъ человѣкъ, со многими сообщниками изъ мастеровъ-латинянъ, напа­ли на братскій домъ, грабили его, штурмовали, «ворота и форты бревеньями разводячися выбивали, сѣкерами рубали, краты (желѣзныя рѣшетки) у оконъ ломали, окна каменьями до щенту (совершенно) подрузготали, дахи побили, зъ ручницъ и зъ луковъ стрѣляли, челядь школьную (брат­скую) и слугъ церковныхъ поранили».

Въ Свѣтлый понедѣльникъ снова повторилось нападеніе. Іезуитскіе студенты «въ часъ святой литургіи, збройно зобравшись зъ многимъ оружіемъ, впали въ домы братскіе и на цвинтаръ (погостъ) церковный... мѣгцанъ виленскихъ — братство, людей до церкви приходячихъ, гонили, били и, въ церковь съ оружіемъ голымъ впавши, великую тревогу, замѣшаніе и розрухъ въ церкви учинили» и нѣкоторыхъ ранили.

Среди такихъ тяжелыхъ обстоятельствъ праздновали въ 1598 г. пра­вославные вильняне первое свѣтлое Христово Воскресеніе въ новосозданномъ Свято-Духовскомъ храмѣ. Богъ даровалъ имъ великое терпѣніе и нравственную крѣпость. Съ полною преданностью волѣ Божіей, миромъ и любовью отвѣчали они на нападки своихъ злѣйшихъ враговъ. Не толь­ко какимъ-нибудь насильственнымъ дѣйствіемъ не отвѣчали они на нападенія враговъ, но даже слово упрека не сорвалось съ ихъ устъ: «все терпѣли съ покорою».

Зато для всѣхъ очевидно, до какой степени дикаго произвола и насилія дошли въ это время іезуитскіе студенты, какой безпорядокъ и без­нравственность царили въ ихъ школахъ. А между тѣмъ, въ это именно время и въ этихъ же школахъ учился и подготовлялся для будущей своей дѣятельности получившій впослѣдствіи такую печальную извѣстность Іосафатъ Кунцевичъ.

Іосафатъ Кунцевичъ родился въ 1580 г. во Владимірѣ Волынскомъ отъ православныхъ родителей и въ крещеніи названъ Іоаномъ. Отецъ его былъ сапожникъ, хотя впослѣдствіи жизнеописатели Кунцевича причис­ляли уже его къ шляхтѣ и выдумали для него родовой гербъ. Научившись дома польской и русской грамотѣ, Кунцевичъ поступилъ въ Вильну къ одному купцу въ приказчики. Молодой приказчикъ Кунцевичъ, познако­мившись съ монашествующими Свято-Троицкаго монастыря, часто ходилъ въ церковь къ богослуженію, пѣлъ въ церкви, читалъ на клиросѣ, иногда исправлялъ должность звонаря. Увлекшись по примѣру многихъ монашествующихъ изъ Троицкаго монастыря уніею, онъ сдѣлался горячимъ ея послѣдователемъ и проповѣдникомъ. Въ своемъ стремленіи къ распространенію уніи, онъ долженъ былъ оставить мѣсто приказчика и поселился, въ званіи послушника, въ Троицкомъ монастырѣ. Въ это вре­мя Кунцевичъ посѣщалъ іезуитскій коллегіумъ, и іезуиты Фабрицій и Грушевскій были главными его руководителями и наставниками. Понятно, какія чувства непримиримой ненависти къ Православію внушили ему его наставники. Около 1604 г. Кунцевичъ постриженъ былъ въ монашество, подъ именемъ Іосафата, а въ 1609 г. сталъ іеромонахомъ.

Настроеніе Кунцевича, говоритъ Кояловичъ, выразилось въ одной его особенности, о которой разсказываютъ уніатскіе писатели и которая составляетъ чистѣйшую копію іезуитства того времени. Онъ имѣлъ обычай ходить по улицамъ Вильны и когда бы то ни было убѣждать попадавших­ся ему ремесленниковъ, нищихъ, стариковъ и старухъ, праздношатавшихся большихъ и малыхъ, итди за нимъ въ Троицкій монастырь и сейчасъ же исповѣдываться. Подобное усердіе встрѣчало не разъ, особенно вначалѣ, когда Кунцевичъ былъ еще діакономъ, между прочимъ, слѣдующее затрудненіе. Собравъ толпу людей, готовыхъ исповѣдываться, Кунце­вичъ долженъ былъ еще упрашивать кого-либо изъ іеромонаховъ итти исповѣдывать собравшихся; но это часто не обходилось безъ усиленныхъ просьбъ. Затрудненіе исчезло, когда Кунцевичъ былъ посвященъ въ іерейскій санъ. Усердіе его удвоилось. Онъ поспѣшилъ написать сочиненіе съ богопротивными нападками на Православіе, въ защиту уніи и самъ на дѣлѣ обнаружилъ къ ней такую ревность, что сталъ проповѣдывать ее повсюду: на улицахъ, площадяхъ, въ церкви и частныхъ домахъ. Въ Вильнѣ, въ непродолжительное время, онъ успѣлъ разными мѣрами со­вратить въ унію многихъ православныхъ, за что прозвали его даже «душехватомъ». На появившейся въ то время картинкѣ Іосафатъ изображенъ былъ въ видѣ діавола, съ рогами на головѣ, страшнымъ лицомъ и крюкомъ въ правой рукѣ, которымъ тащилъ къ себѣ души православ­ныхъ, а надъ его головою сдѣлана была надпись: «душехватъ».

Съ такимъ фалынивымъ душевнымъ настроеніемъ, съ такою пламен­ною ревностію не по разуму спасать всѣхъ только черезъ унію, Кунцевичъ поступилъ сначала на Бытеньскую архимандрію (недалеко отъ м. Жировицъ, Слонимскаго уѣзда, Гродненской губ.), потомъ на Жировицкую и въ 1614 г. — на Троицкую въ Вильнѣ. Первые уніатскіе митрополиты, Ипатій Потѣй и Іосифъ Рутскій, высоко цѣнили дѣятельность Кунцевича и быстро продвигали его по іерархической лѣстницѣ. Когда митрополитъ Рутскій отправлялся около 1615 г. въ Кіевъ, то взялъ съ собою и Кунцеви­ча, какъ орудіе совращенія въ унію стойкихъ въ православіи кіевлянъ. Пользуясь въ дѣлѣ совращенія всѣми незаконными и непозволительны­ми средствами, Кунцевичъ забрался однажды въ Кіевѣ въ Печерскій мо­настырь и вызвалъ на публичное разсужденіе о вѣрѣ мѣстнаго настояте­ля, архимандрита Іосифа. Употребленные при этомъ пріемы со стороны Кунцевича состояли въ глумленіи надъ Православіемъ, злыми и кощунственными надъ нимъ насмѣшками и наглыми выходками какъ противъ самой святой вѣры, такъ и достойныхъ ея представителей. Все это вмѣстѣ до того раздражило православныхъ иноковъ, что между ними произошло возмущеніе противъ Кунцевича; его схватили, сильно избили, и только торопливое бѣгство спасло его отъ смерти.

Не вразумило это Кунцевича, и онъ сильнѣе прежняго сталъ издѣваться надъ православными и преслѣдовать ихъ, особенно съ 1617 г., когда открылось болѣе широкое поприще для его дѣятельности: въ это время онъ посвященъ былъ въ викарные епископы полоцкаго архіепископа, а съ конца 1618 г., по кончинѣ архіепископа Гедеона Брольницкаго, назначенъ полоцкимъ архіепископомъ.

Извѣстіе о назначеніи полоцкимъ архіереемъ виленскаго архимандрита, прозваннаго «душехватомъ», повергло въ страшное уныніе всѣхъ православныхъ жителей Бѣлоруссіи, этого искони русскаго и православнаго края; особенно смущались и тревожились полочане, хорошо знавшіе неистовый фанатизмъ и злобную ненависть Іосафата къ Православію.

Замѣчателенъ былъ въѣздъ Іосафата въ Полоцкъ 9 янв. 1618 г. Уша­ты и латиняне, во главѣ съ іезуитами, встрѣтили новаго епископа у город­ской заставы привѣтственными рѣчами. Для православныхъ русскихъ людей показалось очень подозрительнымъ никогда не бывалое участіе латинскаго духовенства, особенно іезуитовъ, во встрѣчѣ епископа. Іосафату потому не трудно было замѣтить у многихъ встрѣчавшихъ его православ­ныхъ мрачныя лица, а до ушей его доносился народный ропотъ по поводу участія латинянъ во встрѣчѣ. Тутъ же одинъ изъ городскихъ бурмистровъ, въ привѣтственной рѣчи Кунцевичу, выразилъ громкое сомнѣніе полочанъ насчетъ вѣрности Православію новаго епископа: «если вступа­ешь въ градъ сей съ благими намѣреніями, — говорилъ бурмистръ, — гряди во имя Господне; если же замышляешь противное, лучше бы тебѣ не входить въ него».

Такой христіанскій, благоразумный совѣтъ не возымѣлъ для Іосафата никакого значенія. На первыхъ же порахъ въ Полоцкѣ онъ сталъ открыто призывать всѣхъ къ измѣнѣ Православію. Для обращенія жителей въ унію онъ употреблялъ относительно однихъ различныя обманныя обѣщанія, прелыценія, другихъ понуждалъ къ тому же угрозами, наказаніями, судомъ, узами и темницею.

Сдѣлавшись полоцкимъ архіепископомъ, Кунцевичъ въ 1619 г. выхлопоталъ у короля грамоту на подчиненіе ему всѣхъ православныхъ цер­квей и монастырей въ Полоцкѣ, Витебскѣ, Могилевѣ, Мстиславѣ, Оршѣ и другихъ мѣстахъ. Съ этихъ поръ, ослѣпленный властію, Кунцевичъ далъ полную волю своей ненависти къ Православію. Онъ задался мыслію по­всюду истребить его. На основаніи полученной королевской грамоты, Кунцевичъ во всѣ предѣлы своей епархіи разослалъ циркуляры, возвѣщавшіе объ уніи, и требовалъ отъ православныхъ приходскихъ священниковъ, чтобы они съ своими прихожанами немедленно изъявили согласіе на ея принятіе; у непокорныхъ отнималъ приходы и передавалъ ихъ уніатамъ. Какъ въ самомъ Полоцкѣ, такъ и во всѣхъ другихъ городахъ Полоцкаго воеводства, приказалъ запечатать всѣ православныя церкви и даже въ шалашахъ воспретилъ богослуженіе. Священниковъ, оставав­шихся твердыми въ Православіи, силою изгонялъ изъ приходовъ, заковывалъ въ желѣзо, заключалъ въ темницы и не только самъ повсемѣстно угнеталъ православныхъ, но всячески побуждалъ къ тому польскихъ вельможъ и разныя городскія власти.


Продолжение следует – см. ниже Часть ІІ

Comments