?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

December 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

О переѣздѣ Царской Семьи изъ Тобольска въ Екатеринбургъ

Разсказъ комиссара Яковлева и Ивана Иванова

Весною 1918 г. Зинаида Сергѣевна Т., постоянно сно­сившаяся съ Царской Семьей, во время Ея заключенія въ Царскомъ Селѣ, Тобольскѣ и Екатеринбургѣ, послала свое­го довѣреннаго человѣка Ивана Иванова, въ Екатеринбургъ, дабы узнать объ условіяхъ жизни Государя тамъ. Посланный съ величайшимъ затрудненіемъ исполнилъ свое порученіе и ознакомился, насколько могъ, съ грустными и трагическими подробностями страданій Царской Семьи. Ивановъ привезъ съ собою газету «Уральская Жизнь», въ которой помѣщенъ разсказъ комиссара Яковлева о переѣздѣ Государя и Его Семьи изъ Тобольска въ Екатерин­бургъ. Очень трогательны и интересны также небольшія личныя впечатлѣнія этого простого русскаго человѣка, хо­дившего въ Сибирь и на Уралъ, чтобы узнать о томъ, какъ живетъ Царская Семья. На комиссара Яковлева было возложено порученіе перевезти Государя и Царскую Семью на Страстной недѣлѣ 1918 г. въ половинѣ апрѣля (Пасха въ 1918 г. была 22 апр.) и вотъ въ бесѣдѣ съ сотрудникомъ газеты «Уральская Жизнь», Яковлевъ разсказалъ, какъ онъ выполнилъ это отвѣтственное порученіе (здѣсь приводится часть разсказа).

«Приготовивъ все для переѣзда въ Екатеринбургъ, я наканунѣ назначеннаго дня отъѣзда Царя, пріѣхалъ въ домъ губернатора въ Тобольскѣ, гдѣ проживалъ Государь съ Семьей и близкими ему лицами. Государь былъ предупрежденъ о моемъ приходѣ, но зналъ лишь, что я являюсь оффиціальнымъ представителемъ Совѣтской власти. О цѣли же моего прихода Онъ ничего не зналъ. Войдя къ Царю, я заявилъ Ему: «Гражданинъ Романовъ, Совѣтомъ Народныхъ Комиссаровъ мнѣ поручено перевезти Васъ изъ То­больска. Отъѣздъ назначенъ на завра въ четыре часа утра. Будьте готовы къ этому времени». Государь встревожился, но кротко спросилъ: «А куда меня перевозятъ?» Я отвѣтилъ, что мнѣ самому мѣсто Его будущаго пребыванія неизвест­но, но что я получу соответствующія распоряженія въ дорогѣ. Въ этотъ моментъ въ комнату вошла Императрица Александра Ѳеодоровна и, узнавъ о чемъ идетъ рѣчь, вос­кликнула : — «Что вы съ Нимъ дѣлаете. Вы хотите оторвать Его отъ Семьи, вѣдь у него боленъ сынъ (въ это время, какъ разъ, Наслѣдникъ простудился и захворалъ), вѣдь это будетъ слишкомъ жестоко». Я на это отвѣтилъ, что имѣю опредѣленное предписаніе, которое долженъ исполнить въ точности. Сейчасъ переѣздъ изъ Тобольска сопряженъ съ большими трудностями изъ-за наступленія весны и таянья снѣговъ, а потому рѣшено оставить Наслѣдника въ Тобольскѣ до весны и открытія навигаціи: кто изъ членовъ семьи Романовыхъ отправится съ Государемъ, а кто останется съ Наслѣдникомъ — предоставляется рѣшить Имъ Самимъ. Государь спокойно выслушалъ меня, но потомъ сказалъ умоляющимъ голосомъ: «У меня боленъ сынъ, не разлу­чайте меня съ Семьей». Я счелъ невозможнымъ входить въ какія нибудь пререканія, и повторивъ, что отъѣздъ назначенъ на завтра въ 4 часа утра, вышелъ. Когда я уходилъ, Императрица воскликнула съ отчаяніемъ: — «О это слишкомъ жестоко, я не вѣрю, что вы это сдѣлаете». Я не могъ на это ничего ответить, а прошелъ къ Начальнику Охраны Царя, полковнику Кобылинскому, и подтвердилъ ему, что такъ или иначе, но мое распоряжение объ отъѣздѣ въ назна­ченный день и часъ будетъ исполнено. Если Государь къ этому времени не подготовится къ отъѣзду, Ему придется ѣхать безъ багажа. Начальникъ Охраны счелъ необходимымъ пойти къ Государю, чтобы передать Ему, что никакое противодѣйствіе распоряженію объ отъѣздѣ невозможно. Государь обсуждалъ вопросъ объ отъѣздѣ вмѣстѣ съ Своей Семьей и друзьями часа два. Въ теченіе этого времени, нѣсколько разъ мѣнялось рѣшеніе; то рѣшали, что Государь поѣдетъ съ дочерьми и Татищевымъ, а Императрица оста­нется въ Тобольскѣ съ Наслѣдникомъ, то, что Императрица поѣдетъ съ Государемъ, а всѣ дочери останутся. Наконецъ Начальнику Охраны было сообщено, что съ Государемъ ѣдетъ Императрица и Великая Княжна Марія Николаевна, третья дочь Государя, а сопровождаютъ Ихъ: Князь Долгорукій, профессоръ Боткинъ, камердинеръ Государя Чемадуровъ и камерфрейлина.

«На слѣдующій день въ 4 ч. утра, все было готово къ отъѣзду. Царская Семья, помолившись Богу и простив­шись съ Наслѣдникомъ и дочерьми, тронулась въ путь. Отъ Тобольска до Тюмени 260 верстъ, и пришлось ѣхать на лошадяхъ въ кибиткахъ. На дворѣ было темно, погода сы­рая, таяло, всюду была вода. Первыя 30 верстъ пришлось ѣхать шагомъ, дорога шла по кочкамъ, невозможно трясло, иногда приходилось выходить изъ экипажей и идти пѣшкомъ. Начался уже весенній разливъ рѣкъ, ледъ на рѣкахъ почернѣлъ, поднялся и покрылся водой: черезъ рѣку Тоболъ было уже рисковано переправляться въ экипажѣ, при­шлось идти пѣшкомъ. Мостъ черезъ рѣку Иршанъ былъ покрытъ водой, доходившей по брюхо лошадямъ. Остановокъ было восемь, ночевали въ Выясневѣ и на слѣдующій день, въ 9 часовъ вечера прибыли въ Тюмень, гдѣ былъ приготовленъ поѣздъ, который долженъ былъ доставить Царскую Семью въ Екатеринбургъ, куда было приказано перевести Государя. Проѣзжая мимо церквей — Государь всегда снималъ шапку, набожно крестился. Я вынесъ впе­чатленіе, что Онъ человѣкъ добрый, глубоко вѣрующій и религіозный, дѣйствительно любитъ Свою Семью и очень о ней заботится. Держалъ Онъ Себя, какъ всегда, просто и кротко. Говорилъ со мной о жизни простого народа и по-видимому искренно и сердечно къ нему относился. Царь съ Царицей и Княжной перенесли это путешествіе довольно бодро. Царица, несмотря на Свою болѣзнь сердца и ногъ, должна была идти пѣшкомъ нѣсколько верстъ, но Она старалась не показывать Свою усталость. Всю дорогу Але­ксандра Ѳеодоровна сидѣла молча, ни съ кѣмъ не разгова­ривала и держала Себя гордо и неприступно, въ то время, какъ Государь былъ привѣтливъ и разговорчивъ. Меня по­ражала незлобность этихъ людей. Они ни на что не жа­ловались. Профессоръ Боткинъ не выдержалъ всѣхъ тяже­стей пути и въ дорогѣ захворалъ. Отрядъ, взятый мною для охраны, состоялъ изъ 35 человѣкъ, кромѣ того на всѣхъ остановкахъ были разставлены небольшіе патрули. Въ Тю­мени былъ поданъ поѣздъ, и мы двинулись дальше въ Ека­теринбургъ. Со станціи Екатеринбургъ ІІ-ой, я далъ знать мѣстному Совѣту о своемъ пріѣздѣ. Пріѣхали председатель Совѣта и члены президіума, которымъ я сдалъ Царя подъ слѣдующую расписку: Россійская федеративная советская республика, Уральской Области сов. деп. Расписка. 1918 г. Апрѣль 17/30 дня. «Я председатель областного уральскаго сов. деп. Бѣлобородовъ принялъ отъ члена Всероссійскаго Ц.И.К. товарища Яковлева заключенныхъ: бывшаго Царя Николая Романова, бывшую Царицу Александру Ѳеодоровну, бывшую Вел. Кн. Марію Николаевну и лицъ сопровождавшихъ Ихъ. Всѣ лица находятся подъ стражей и охраной». Предсѣдатель уральскаго сов. деп. Бѣлобородовъ.»

Теперь передаемъ разсказъ очевидца Ивана Иванова, побывавшаго въ Екатеринбургѣ и сообщившего свои впечатлѣнія о жизни Царской Семьи:

«Въ Екатеринбургѣ Государь ІІмператоръ съ Семьей былъ помѣщенъ въ небольшомъ доме, принадлежащемъ Н. Н. Ипатіеву. Домъ небольшой, въ шесть комнатъ. Луч­шую занималъ комиссаръ со своимъ помощникомъ, въ углу у нихъ лежатъ въ комнате бомбы, патроны и винтовки. Домъ окруженъ двойнымъ заборомъ, такъ что съ улицы оконъ не видно. Въ Тобольскѣ, домъ, гдѣ проживала Цар­ская Семья, былъ окруженъ однимъ заборомъ, и ночью народъ нередко приходилъ и разбиралъ местами заборъ, чтобы видеть Царскую Семью, а потому здесь въ Екатерин­бургѣ решили выстроить два забора, чтобы населеніе не могло делать того, что делало въ Тобольскѣ. Изъ дома Цар­ской Семьѣ не позволено выходить даже на балконъ, и на балконе стоятъ пулеметы, такъ же какъ и въ слуховомъ окне на крыше. Режимъ самый строгій, нѣтъ никакого сношенія съ внешнимъ міромъ, деньги все забраны, какъ у Царской Семьи, такъ и у приближенныхъ. Въ ночь на Пасху, въ комнате занимаемой Государемъ, священникъ совершалъ пасхальную заутреню. Стоялъ столикъ, покрытый скатер­тью, на которомъ поместили образа и передъ этимъ столикомъ священникъ совершилъ богослуженіе, а Вел. Кн. Марія Николаевна пѣла пасхальныя молитвы. Къ кресту Госуда­рю въ Екатеринбургѣ уже не разрешалось подходить и до­пускалось это только съ разрѣшеніемъ комиссара. И вотъ на Пасху, священникъ после заутрени пошелъ съ крестомъ по направленію къ Государю, говоря: «Христосъ Воскресе!» — но Государь тихо отодвинулся назадъ и посмотрѣлъ на комиссара (бывшаго слесаря Колзаковскаго завода) и толь­ко, когда тотъ разрешилъ, то Государь подошелъ. Пасха прошла грустно. Часто Императрица плакала. Красноар­мейцы пьянствовали вокругъ Нихъ. Народъ въ Екатерин­бургѣ глубоко сочувствовалъ Царской Семьѣ, потихоньку посылалъ подарки, красныя яйца, куличи, но все это съ осторожностью. У простыхъ людей была уверенность, что Царя, Царицу и Ихъ детей спасутъ… После Пасхи, когда открылась навигація, Наслѣдникъ Цесаревичъ съ Вел. Кн. Ольгой, Татьяной и Анастасіей прибыли изъ Тобольска на пароходе «Русь» въ Тюмень. Здесь собралась на при­стани громадная толпа народа, которая приветствовала Царскихъ детей. При видѣ Наслѣдника Цесаревича, послы­шался громкій плачъ съ причитаніемъ: «Дорогой Ты нашъ, милый Ты нашъ, куда Ты отъ насъ уезжаешь, и зачемъ Ты насъ оставляешь?» Плакали женщины и мужчины, такъ что, смотря па эту картину, отъ слезъ удержаться было по­ложительно невозможно. Встречали съ зеленью и цветами, которыми стали усыпать путь Ихъ следованія, а когда красноармейцы хотели воспрепятствовать этому, то жен­щины избили несколькихъ солдатъ, а одного изъ ннхъ схватили и бросили въ большую грязную лужу. Въ Тюмени былъ поданъ поѣздъ, на которомъ Царскія дети прибыли въ Екатеринбургъ. Съ Царской Семьей въ доме жилъ толь­ко докторъ Боткинъ, остальные приближенные лица, какъ-то: генералъ Татищевъ, кн. Долгорукій, гр. Гендриковъ и др. посажены были въ тюрьму въ Екатеринбургѣ, немедлен­но по пріѣздѣ ихъ туда, такъ же какъ Еписконъ Гермогенъ, который, какъ передавали, не переставалъ громко молиться за Государя, какъ за помазанника Божьяго. Пищу, какъ для Царской Семьи, такъ и для лицъ, находящихся съ ними, доставляли изъ общаго котла советской кухни, часто не­своевременно и одинъ разъ въ день. Были случаи, что при­носили только то, что оставалось отъ комиссаровъ и солдатъ. Сахару даютъ по 1/2 фунта въ мѣсяцъ на человека. Какъ то въ домѣ, гдѣ проживаетъ Государь, испортилось электри­чество. Вызвали мастера съ помощникомъ для починки. Мастеръ былъ ярый революціонеръ, а его помощникъ сол­датъ большевикъ. И вотъ когда они пришли въ домъ и увидѣли Государя, Его кроткіе добрые глаза, и когда Царь началъ съ ними разговаривать, такъ просто, такъ кротко, разспрашивая ихъ объ ихъ жизни, о семьѣ, то оба мастера не выдержали и расплакались. Имъ стало совѣстно, какъ они потомъ говорили, смотрѣть въ глаза Государю за все зло, которое они сдѣлали Ему и Россіи, и они рѣшили уйти изъ партіи и быть вѣрными Государю и родинѣ. Объ этихъ раскаявшихся большевикахъ, въ то время когда я былъ тамъ, передавалъ человѣкъ, бывшій въ Екатеринбургѣ, говорилъ весь городъ, но сами раскаявшіеся бѣжали, боясь разстрѣла комиссаровъ.»

Долго оставаться посланному было опасно въ Екатерин­бургѣ, и онъ ушелъ оттуда…

Вотъ простой, безъ прикрасъ, разсказъ русскаго че­ловека о мученической жизни Царской Семьи.

«Православная Русь», № 13, 1966.

Comments