?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

ПЕРВЫЕ ГОДЫ ЭМИГРАЦΙИ ВО ФРАНЦΙИ ВО СВЕТЕ ФЕВРАЛЬКОЙ РЕВОЛЮЦΙИ – Г. А. МЕЙЕР


С первых же дней нашего эмигрантскаго существованія стало очевидным, что всѣ надежды бѣлой арміи на возобновленіе войны с большевиками совершенно напрасны и что галлиполійское сидѣніе всего лишь послѣдній этап перед неми­нуемым разсѣяніем русских эмигрантов по лицу земли. Вѣдь очень тогда вліятельная великобританская политика уже нащу­пывала исподволь, осторожно, всяческія возможности сближенія с совѣтами. Крушеніе имперской, императорской Россіи разсматривалось англійскими государственными людьми, как неожиданный подарок, как нѣчто, чрезвычайно для Англіи вы­годное. С тѣх пор миновало тридцать пять лѣт, и грандіозные успѣхи большевиков в Европѣ и Азіи, захват совѣтами наиважнѣйших стратегических пунктов, половины западно-европей­ской промышленности и цѣлаго ряда вчера еще самостоятель­ных государств вряд-ли в чем измѣнили англійскую точку зрѣнія на россійскія дѣла. Зато всѣ “свободныя страны” Стараго и Новаго свѣта, за исключеніем Испаніи и Португаліи, всецѣло присоединились к великобританским разсчетам в надеждѣ получить и для себя какую-то прибыль от общенія со все уси­ливающейся, не по дням, а по часам, большевизіей.


В первые годы своего существованія в Турціи и в Китаѣ русскіе эмигранты все ждали каких-то измѣненій, улучшеній, какого-то проясненія в головах міровых политиков, а дожда­лись совсѣм иного: в поисках скуднаго пропитанія пришлось разставаться с грезами и искать убѣжища по разным балкан­ским странам, но, главным образом, во Франціи.

Первым и самым тяжким ударом для нас, недавних воен­ных участников бѣлаго движенія, и для всѣх по духу нам близ­ких людей, было сознаніе того, что и здѣсь в эмиграціи, мы не только не избавились от февральских либералов, от революціонной непрошенной “элиты”, от самозванных свободолюби­вых наставников, но наоборот, оказались безвозвратно опу­танными и окутанными их неустанным вниманіем и нѣжными заботами.

Тотчас же по прибытіи на Балканы и во Францію, бывшим офицерам и солдатам бѣлой арміи пришлось наниматься на тяжелую работу по фабрикам и заводам, превращаться в сле­сарей, в маляров, в столяров, плотников, шофферов, лакеев, в гармонистов, танцоров и балалечников, а послѣ дневного или ночного труда почитывать в часы отдыха “Общее Дѣло” Бур­цева, “Послѣднія Новости” Милюкова, “Дни” Керенскаго, “Руль” Гессена и марксистскія “Современныя Записки” Цетлина, Вишняка и Фундаминскаго.

Печатный орган Бурцева сравнительно скоро заглох, оче­видно, не столько по недостатку денежных средств, сколько потому, что изобличительная энергія престарѣлаго революціоннаго Пинкертона безвозвратно изсякла. Газета Милюкова, на­против того, быстро окрѣпла в финансовом отношеніи и, из­бавившись от единственнаго своего серьезнаго конкурента, пріобрѣла довольно многочисленных подписчиков и чита­телей.

В тѣ годы, теперь столь далекіе, русская эмиграція, мо­рально возглавляемая вначалѣ генералом Врангелем, потом ге­нералом Кутеповым, Обще-Воинским и Галлиполійским Сою­зами, придерживалась в своем подавляющем, громадном боль­шинствѣ весьма консервативных взглядов, что нисколько не мѣшало ей относиться с недовѣріем к крайне правым полити­ческим организаціям. Бѣлая армія не могла простить им вы­жидательной тактики, которой они придерживались в ходѣ гражданской войны.

Все же лѣвую февральскую печать эмиграція положи­тельно ненавидѣла. Но выбора не имѣлось, а родной язык, пусть далеко не прозрачнаго качества, был для русскаго человѣка, недавно лишившагося отечества, насущной духовной потребностью.

Кляня немилосердную судьбу, бывшіе участники граждан­ской войны, за неимѣніем выбора, приступили к чтенію милюковской газеты, а разсчетливые издатели “Послѣдних Ново­стей” спокойно выжидали дѣйствія всесильной привычки, по увѣренію поэта дарованной нам свыше, взамѣн недосягаемаго счастья.

Жизнь русских бѣлых эмигрантов, по прибытіи на Бал­каны, в Чехію, Германію и во Францію, сразу же сложилась в духовном и матеріальном отношеніи до послѣдней степени неудачно. Всѣ заграничныя русскія учрежденія — посольства, консульства, посольскія и прочія денежныя суммы захватило еще временное правительство. Повсюду сидѣли его ставленни­ки, относившіеся явно враждебно к консервативно настроен­ному бѣлому офицерству и крайне подозрительно к эмиграціи в цѣлом, в свою очередь от всей души презиравшей во­царившихся над нею фев­ральских лицедѣев.

Различныя обществен­ныя организаціи, образовавшіяся в свое время при Деникинѣ за спиною бѣлой арміи, и состоявшія в ог­ромном болыпинствѣ из лѣвых элементов, своевре­менно эвакуировавшись, успѣли примкнуть к загранич­ным сторонникам временнаго правительства.
Православныя церков­ный общины, за немногими исключеніями, вскорѣ попа­ли в руки невѣдомых со­обществ, стремившихся посредством многообразнаго но скрытаго воздѣйствія на церковь, к политическому перевоспитанію неопытной молодежи, к постепенному разложенію в ту пору ду­ховно цѣльнаго и крѣпкаго эмигрантскаго ядра. Бывшій царскій министр, нынѣ покойный, сыграл в этом отношеніи очень темную и до сих пор еще до конца невыясненную роль.

Тѣм временем голодные русскіе писатели и журналисты, волей или неволей, шли за денежной помощью к нѣкоемому богачу, прозванному “королем жемчуга”, и его друзьям, сто­ронникам и поклонникам февральской революціи. Немудрено, что писатель, даже очень и очень консервативных воззрѣній, вынужден был, ради пропитанія, присоединять свой голос к хору лѣвых славословій, или же молчать на политическія те­мы, лицемѣрно ссылаясь на служеніе чистому искусству.

Дѣятельность лѣвых интеллигентов немало способствовала разъединенію русской эмиграціи. Однако злое дѣло раскола они не могли бы успѣшно закончить без прямого и упорнаго содѣйствія правых партійных организацій. Эти, поистинѣ реакдіонныя сообщества, легкомысленной игрою с шапкой Мономаха, с императорской короной, тяжко дискредитировали самую идею монархіи в душах многих и многих чистых и че­стных эмигрантов.

Немногіе умѣют отличить сущность высокой идеи от ея недостойных служителей. И что говорить о житейском торжищѣ, о политикѣ и политиканах, когда даже в религіи боль­шинство не отдѣляет иного недостойнаго іерарха, преданнаго всѣм грѣхам и порокам, от сіяющей правды, догматов и та­инств богослуженія. Необходимо прямо признаться, что в раздробленіи эмиграціи виновны прежде всего правые. Они сво­ими спорами о легитимном и нелегитимном претендентѣ на престол, спорами, здѣсь за границей совершенно безсмысленными, ибо безпочвенными, снижали идею монархіи. И когда один из великих князей объявил себя здѣсь, за рубежом, на чужбинѣ, всероссійским императором, то всѣм стало ясно, что этим торжественным, но совершенно безплодным для русскаго дѣла, жестом воспользуются в своих цѣлях лишь Сталин в Москвѣ и Милюков в Парижѣ. Сторонникам всероссійскаго зарубежнаго императора Сталин умудрился нѣсколько позднѣе преподнести существенный подарок в видѣ младоросскаго содружества, насквозь пронизаннаго и пропитаннаго совѣтской агентурой, а Милюков и его ближайшіе помощники, подхва­тив бутафорскую мантію, шутовски щеголяли в ней на радость “февральским героям”. Милюковскія “Послѣднія Новости” умѣло углубляли зарубежную рознь, взаимное непониманіе, и мастерски раздували в событіе малѣйшее политическое недоразумѣніе в эмигрантской средѣ. Уже к началу 1925 года они пустили в ход свой главный козырь, бросили в публику со­блазнительный лозунг, оказавшійся весьма живучим и ядови­тым: “Да здравствует начавшаяся совѣтская эволюція!”

Этот призыв, по вѣрному разсчету “Послѣдних Новостей”, должен был хотя бы частично ослабить рѣшительную противосовѣтскую дѣятельность руководимую генералом Врангелем и впослѣдствіи генералом Кутеповым Обще-Воинскаго Союза и постепенно погрузить эмиграцію в созерцательное оцѣпенѣніе. Так помогала милюковская партія нѣкоторым иностран­ным сообществам, проводившим исподволь в эмиграціи, по­средством вліянія на церковь и на молодежь, коротенькую, но вредоносную идейку непротивленія злу. Одновременно, в двух согласованных планах, велась работа по сокрушенію здороваго эмигрантскаго ядра.

Вдобавок ко всѣм несчастьям, в эмигрантской средѣ на­родились евразійцы — нѣкій союз худосочных интеллигентов, призывавших нас по старинкѣ повернуться спиною к гнилому западу, а лицом стать к обновляющей душу Азіи, кстати ска­зать, уже сильно поколебленной к тому времени большевицкой пропагандой. О евразійцах, самих по себѣ, не стоило бы и упоминать, но, как это часто бывает, наивныя разсужденія и теоріи породили вульгарную практику, из безобиднаго на вид евразійскаго яичка вылупился впослѣдствіи младоросскій змѣеныш — странная помѣсь Хлестакова с Мамаем. Всѣм па­мятно. как воспользовались большевики младороссами, чтобы лишній раз принизить идею монархіи и пріучить эмигрант­скую молодежь к демагогическим выкрикам на митинговых собраніях второй совѣтской партіи.

Все же, если не считать каноническаго и политическаго шатанія нѣкоторых высокопоставленных служителей церкви, крайне вредоноснаго, духовно развращавшаго паству, никто не поработал так над разложеніем эмиграціи, как Милюков и его ближайшіе соратники.

Уже к началу 1925 года лучшая часть эмиграціи устала ежедневно переносить в печати уколы и оскорбленія, получать моральныя пощечины и затрещины. На страницах “Послѣдних Новостей” открыто порочилось все высокое, святое в россійском прошлом. Напримѣр, нѣкій Михаил Осоргин, теперь уже всѣми забытый журналист и “писатель”, нисколько не сме­нялся высмѣивать в милюковской газетѣ всѣх русских святых и подвижников, выдавая их за дурачков, попрошаек и пьяниц. Осоргин, по примѣру большинства журналистов, писавших в “Послѣдних Новостях”, подобострастно соблюдал правила, строго установленныя самим Милюковым еще в его “Очерках по исторіи русской культуры”, кстати сказать, уже здѣсь, в эмиграціи, основательно пополненных, непомѣрно разбухших от авторскаго тщеславія.

Недаром, когда в 1939 году “вождю и учителю” исполни­лось восемьдесят лѣт, один из вѣрнѣйших послѣдователей “маститаго”, Игорь Демидов, назвал “Очерки” на страницах “Послѣдних Новостей” “евангеліем русской интеллигенціи”.

Г. Мейеръ

«Возрожденіе», 42, июнь 1955 г.

Comments