?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

ИСТОРИЧЕСКАЯ ДЕЛЕГАЦІЯ ЛЕНИНГР. ЕПАРХІИ КЪ М. СЕРГІЮ - Проф. Андреевъ – 1947 - Часть I

МАТЕРІАЛЫ КЪ ИСТОРІИ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ВЪ СССР.
Свидѣтельство бывшаго соловецкаго узника

Святѣйшій Патріархъ Тихонъ, въ свое время анафематство­вавшій совѣтскую власть и не снявшій этого проклятія до самой своей внезапной и загадочной смерти въ 1925 г., видя все возрастав­шія страданія гонимой большевиками Русской Православной Церкви и желая облегчить сколь возможно невыносимо тяжелое положеніе духовенства, вскорѣ послѣ разстрѣла Петроградскаго Митрополита Веніамина, архимандрита Сергія (проф. Шеина) и другихъ участниковъ, такъ называемаго, «процесса церковниковъ», началъ при­лагать большія усилія къ тому, чтобы какимъ-нибудь образомъ добиться установленія болѣе нормальныхъ и, по возможности «мирныхъ» политическихъ отношеній между Православной Церковью и совѣтскимъ государствомъ.

Законъ объ отдѣленіи Церкви отъ Государства, какъ казалось многимъ, былъ совершенно правильнымъ актомъ безбожной и воинствующей противъ всякой религіи, совѣтской власти по отношенію къ Русской Православной Церкви.
Могло ли быть иначе!

Архіепископъ Пахомій Черниговскій писалъ по поводу этого въ одномъ изъ своихъ посланій: «Можно ли вообразить Совѣтское Государство въ союзѣ съ Церковью? Государственная религія въ антирелигіозномъ государствѣ. Правительственная Церковь при безбожномъ правительствѣ. Это — безсмыслица; эго противорѣчитъ природѣ и Церкви и совѣтскаго государства; это непріемлемо какъ для истинно религіознаго человѣка, такъ и для честнаго без­божника».

Но если мы вдумаемся глубже, то увидимъ, что вопросъ этотъ па самомъ дѣлѣ гораздо сложнѣе. Всякая государственная власть опирается на какую-нибудь опредѣленную идеологію и тѣмъ самымъ должна обязательно имѣть то или иное рѣшеніе религіозной проблемы. Отношеніе къ религіи можетъ быть или положительнымъ (напр., Императорская Россія), или индифферентнымъ (напр., США.), или отрицательнымъ (напр., СССР).

Только въ случаѣ индифферентнаго отношенія къ религіи можетъ быть проведено нѣчто похожее на отдѣленіе Церкви отъ Государства.

При отрицательномъ же отношеніи Государства къ религіи, особенно такомъ враждебномъ, какое мы имѣли въ СССР, никакого «отдѣленія» Церкви отъ Государства фактически быть не можетъ.

Воинствующая атеистически- матеріалистическая идеологія совѣтскаго государства не можетъ мириться съ существованіемъ хотя бы «отдѣленной» Церкви и стремится ее, во что бы то ни стало, уничтожить, какъ своего главнаго идеологическаго врага. При этомъ принципіальныя и самыя тяжкія гоненія падаютъ на лучшихъ, идейныхъ, безкорыстныхъ и нравственно кристально чистыхъ представителей Церкви (см. объ этомъ циничныя раз­сужденія Ленина въ его статьѣ: «Левъ Толстой, какъ зеркало рус­ской революціи»).

Поэтому всякія попытки «примиренія» совѣтскаго правительст­ва съ Православной Церковью, «мирнаго» сосуществованія ихъ или облегченія участи гонимаго духовенства, — всегда оставались безлодными.

Да и не могло быть иначе.                          
Совѣтская власть откровенно активно боролась съ религіей и Церковью, желая ихъ совершенно уничтожить. Церковь, въ борьбѣ за свое легальное существованіе, хотя и шла на цѣлый рядъ усту­покъ и компромиссовъ, но, конечно, не могла желать своего собст­веннаго уничтоженія, а потому и не могла удовлетворить оконча­тельныхъ чаяній совѣтскаго государства.

Принципіально-идеологическое гоненіе на представителей Церкви совѣтской властью всегда прикрывалось борьбой съ яко бы политическими протестами духовенства.

Сначала для этого требовалась клевета, но позднѣе антирелигіозная пропаганда настолько обнаглѣла, что стала цинично-откровен­но всѣ слова и всѣ дѣянія Церкви разсматривать, какъ «контръ- революцію». Слово «христіанинъ» — стало эквивалентнымъ «контръ- революціонеру», ибо всякій христіанинъ отрицаетъ классовую не­нависть, а, слѣдовательно, и классовую борьбу, и проповѣдуетъ оппортунистическое «прощеніе» и контръ-революціонную «любовь къ классовымъ врагамъ» (буквальныя слова одного изъ совѣтскихъ антирелигіозныхъ пропагандистовъ — т. Капатчикова).

При такомъ положеніи, всѣ попытки Церкви къ облегченію участи духовенства и вѣрующихъ мірянъ или сводились къ нулю, пли же должны были покупаться невозможными для Церкви сред­ствами лжи и пресмыкательства передъ безбожной властью.

На послѣдній путь стали «обновленцы» и «живоцерковники». Но если къ нимъ, видя въ нихъ своихъ помощниковъ въ дѣлѣ разложенія Церкви, благожелательно отнеслась совѣтская власть, то широкія массы вѣрующаго населенія ихъ не признали и за ними не пошли.

Святѣйшій Патріархъ Тихонъ не могъ стать на этотъ путь. Вотъ почему, въ одномъ изъ своихъ «Воззваній», онъ, призы­вая всѣхъ вѣрующихъ стать на защиту Церкви, организуя приходы и приходскіе совѣты, проситъ принять всѣ мѣры къ тому, «чтобы отстоять Церковь».

«А если это не поможетъ» — заканчиваетъ онъ, — «то зову васъ, возлюбленныя чада Православной Церкви, зову васъ съ собой на страданія».

Этотъ «зовъ» былъ засвидѣтельствованъ личнымъ примѣромъ подвига исповѣдничества.
Святѣйшій Патріархъ Тихонъ былъ арестованъ и вскорѣ скончался внезапно и загадочно (25. III. 1925). Есть много основаній предполагать, что онъ былъ отравленъ.

Близкій другъ св. Патріарха Тихона, главный врачъ Таганцевской тюрьмы въ Москвѣ, профессоръ докторъ мед. Михаилъ Александровичъ Жижиленко, позднѣе — епископъ Серпуховскій Максимъ, разстрѣлянный въ 1931 году въ Москвѣ. — разсказывалъ своимъ друзьямъ о цѣломъ рядѣ покушеній, произведенныхъ на св. Патрі­арха. Кромѣ неоднократныхъ тайныхъ попытокъ отравить Святѣй­шаго при помощи присылаемыхъ лекарствъ, были два явныхъ покушенія на его жизнь въ церкви и дома.

Въ церкви, на выходящаго со св. Дарами святителя бросился съ ножемъ въ рукахъ какой-то яко бы «сумасшедшій».

«Почему-то» (разсказывалъ епископъ Максимъ) — «Святѣй­шій въ послѣдній моментъ передъ выходомъ, почувствовалъ себя въ алтарѣ плохо и передалъ св. Чашу кому-то другому изъ сослужив­шихъ. Набросившійся на послѣдняго «сумашедшій» почему-то вдругъ понялъ, что передъ нимъ не Патріархъ, растерялся и не нанесъ вышедшему тяжелыхъ ранъ.

Второе покушеніе было на дому.
Въ покои св. Патріарха однажды вечеромъ ворвался какой-то неизвѣстный, убилъ въ прихожей келейника, вбѣжалъ въ комнату, гдѣ въ креслѣ сидѣлъ св. Патріархъ, бѣгалъ по комнатѣ, но Святи­теля печену-то не видѣлъ!

Послѣ смерти святѣйшаго Патріарха Тихона, мѣстоблюстите­лемъ Патріаршаго Престола сталъ митрополитъ Петръ Крутицкій.

Совѣтская власть тотчасъ набросилась на Главу Православной Церкви съ требованіемъ написать «Воззваніе» къ вѣрующимъ о «новомъ курсѣ церковной политики», въ которомъ онъ далъ бы желательныя для совѣтскаго государства директивы въ разрѣшеніи вопросовъ: объ отношеніи Церкви къ совѣтской власти, къ заграничному епископату, къ ссыльнымъ православнымъ епископамъ и высказался бы о формѣ новаго Высшаго Церковнаго Управленія.

Митрополитъ Петръ оказался воистину «Петромъ», т. е. камнемъ, и требованія совѣтской власти категорически отклонилъ.

Арестованный и сосланный въ ужасныя и кошмарныя усло­вія коммунистической каторжной ссылки, митрополитъ Петръ, не­смотря на невѣроятно тяжкія пытки, остался твердымъ до конца, до самой своей мученической кончины исповѣдника за Православ­ную Русскую Церковь.

Послѣ ареста мѣстоблюстителя Патріаршаго Престола, митрополита Петра, «замѣстителемъ мѣстоблюстителя» оказался митропо­литъ Сергій Нижегородскій (по фамиліи Староградскій). Онъ былъ указанъ самимъ митрополитомъ Петромъ, какъ одинъ изъ возмож­ныхъ кандидатовъ, если не смогутъ фактически стать на ату высо­кую должность намѣченные въ первую очередь другіе іерархи (мит­рополитъ Агафангелъ, или митроп. Кириллъ, или митроп. Іосифъ).

Митрополитъ Сергій оказался болѣе «гибкимъ», мягко выражаясь, политикомъ и дипломатомъ, чѣмъ Святѣйшій Патріархъ Тихонъ и митрополитъ Петръ.
Ученый монахъ, въ прошломъ — видный церковный синодальный дѣятель царскаго режима, бывшій ректоръ Петербургской Духовной Академіи, сначала Архіепископъ Финляндскій, а затѣмъ митрополитъ Нижегородскій, авторъ ученой богословской диссерта­ціи: «Православное ученіе о спасеніи», одно время уклонившійся въ обновленчество, но потомъ раскаявшійся, митрополитъ Сергій, къ моменту занятія имъ высокаго поста «замѣстителя мѣстоблюсти­теля Патріаршаго Престола», — былъ достаточно популяренъ и уважаемъ въ средѣ епископата, священства и мірянъ.
Впрочемъ, были хотя и единичные, но очень вѣскіе голоса, предупреждавшіе о внутреннемъ личномъ неполномъ духовномъ благополучіи новаго Главы Православной Церкви.

Такъ напримѣръ, знаменитый Оптинскій старецъ Нектарій, въ бесѣдѣ съ проф. В. Л. Комаровичемъ, въ 1927 году, сказалъ: «Митрополитъ Сергій — обновленецъ». Когда профессоръ Комаровичъ ему возразилъ: «Что Вы, батюшка о. Нектарій, вѣдь митропо­литъ Сергій давно покаялся и отошелъ отъ обновленчества», — то о. Нектарій отвѣтилъ многозначительно (и пророчески, какъ и многое, что онъ говорилъ): «Да, покаялся, но ядъ въ немъ сидитъ».

Диссертація митрополита Сергія «О спасеніи» вызвала въ свое время рѣзкую рецензію ученѣйшаго епископа Виктора Острогорскаго (викарій Вятскій).

Еще въ 1905 г. митрополитъ Сергій, на одномъ изъ молебновъ, въ Петербургской Духовной Академіи (ректоромъ которой онъ былъ), произнесъ проповѣдь, въ которой, между прочимъ, сказалъ нѣсколько словъ о томъ времени, когда гражданскіе законы переста­нутъ быть защитой и крѣпкой стѣной для Церкви Русской и когда, какъ онъ выразился, «потребуютъ отъ насъ не красивыхъ фразъ, не заученныхъ силлогизмовъ, а духа и жизни; потребуютъ вѣры пламенной ревности, проникновенности духомъ Христовымъ... Отвѣ­тимъ ли мы на эти вопросы, выдержимъ ли огненное испытаніе- искушеніе, устоимъ ли на этомъ поистинѣ Страшномъ Судѣ».

Черезъ 20 слишкомъ лѣтъ эти времена наступили, и митрополитъ Сергій былъ поставленъ предъ лицомъ дѣйствительно «огнен­наго» испытанія- искушенія.

Въ 1926 г., несмотря на давленія совѣтской власти, митропо­литъ Сергій написалъ вполнѣ пріемлемое для вѣрующихъ «Воззваніе», которое, именно поэтому, не удовлетворило совѣтскую власть.

И вотъ 6 (19) августа 1927 г. появляется новое «Воззваніе», обращенное ко всѣмъ членамъ Православной Русской Церкви отъ, имени митрополита Сергія и временнаго «Патріаршаго Сѵнода».

Вступительная статья въ «Извѣстіяхъ» (офиціозъ правительст­ва СССР), предваряющая эту декларацію митрополита Сергія и характеризующая ее, гласила: «Дальновидная часть духовенства (т. е. обновленцы) еще въ 1922 г. вступила на этотъ путь».

«Настроеніе извѣстныхъ церковныхъ круговъ» — говорилось въ деклараціи, «тормозило усилія св. Патріарха Тихона установить мирныя отношенія Церкви съ сов. правительствомъ».

«Нужно не на словахъ, а на дѣлѣ показать», говорилось даль­ше въ деклараціи, «что мы можемъ быть вѣрными гражданами Совѣтскаго Союза, лойяльными къ совѣтской власти».
«Нашъ долгъ въ томъ, чтобы обнаружить солидарность съ этой властью».
«Мы должны показать, что мы — съ нашимъ Правительствомъ».
«Мы должны сознавать совѣтскій союзъ нашей гражданской Родиной, радости и успѣхи которой — наши радости, а неудачи — наши неудачи».
«Всякій ударъ, направленный въ Союзъ, будь то война, бой­котъ, какое-нибудь общественное бѣдствіе и просто убійство из-за угла, подобно варшавскому, сознается нами, какъ ударъ, направлен­ный въ насъ».

Въ концѣ деклараціи митрополитъ Сергій призываетъ «выразить всенародную благодарность Сов. Правительству за вниманіе къ нуждамъ, православнаго населенія.

Декларація эта вызвала глубочайшее потрясеніе всего Православнаго міра.


Продолжение - Часть II :
http://pisma08.livejournal.com/389256.html


*

Comments