?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

СВѢТЛОЙ ПАМЯТИ В. К. ЕЛИЗАВЕТЫ ѲЕОДОРОВНЫ - Архіепископъ Анастасій – Іерусалимъ 1925 – ЧАСТЬ І

Не всякому поколѣнію суждено встрѣтить на своемъ пути такой благословенный даръ неба, какимъ явилась для своего времени Великая Кня­гиня Елизавета Ѳеодоровна[1]. Это было рѣдкое со­четаніе возвышеннаго христіанскаго настроенія, нравственнаго благородства, просвѣщеннаго ума, нѣжнаго сердца и изящнаго вкуса. Она обладала чрезвычайно тонкой и многогранной душевной ор­ганизацией. Самый внѣшній обликъ ея отражалъ красоту и величіе ея духа: на ея челѣ лежала печать прирожденнаго высокаго достоинства, выдѣлявшаго ее изъ окружающей среды. Напрасно она пыталась иногда подъ покровомъ скромности утаиться отъ людскихъ взоровъ: ее нельзя было смѣшать съ другими. Гдѣ бы она не появлялась, объ ней всегда можно было спросить: «кто это смотрящая, какъ заря, свѣтлая, какъ солнце (Пѣсн. Пѣсн. 6. 10). Она всюду вносила съ собою чистое благоуханіе лиліи; быть можетъ поэтому она такъ любила бѣлый цвѣтъ: это былъ отблескъ ея сердца. Всѣ качества ея души строго соразме­рены были одно съ другимъ, не создавая нигдѣ впечатлѣнія односторонности. Женственность со­единялось въ ней съ мужествомъ характера; до­брота не переходила въ слабость и слѣпое безот­четное довѣріе къ людямъ; даръ разсужденія, кото­рый такъ высоко ставятъ христіанскіе подвиж­ники, присущъ былъ ей во всемъ, даже въ лучшихъ порывахъ сердца. Быть можетъ, этими осо­бенностями своего характера она обязана была отчасти своему воспитанію, которое получила подъ руководствомъ своей бабки по матери Англійской Королевы Викторіи. Англійскій отпечатокъ несо­мненно лежалъ на всѣхъ ея вкусахъ и привычкахъ: Англійскій языкъ былъ ей ближе родного нѣмецкаго.

На образованіе внутренняго чисто духовнаго облика Великой Княгини, по собственному ея признанію, имѣлъ большое вліяніе примѣръ Елизаве­ты Тюрингенской или Венгерской (по отцу), сдѣлавшейся чрезъ свою дочь Софію одною изъ родоначальницъ Гессенскаго дома. Современница Крестовыхъ походовъ эта замѣчательная женщина отразила въ себѣ настроеніе своей эпохи. Глубо­кое благочестіе въ ней соединялось съ самоотвер­женною любовію къ ближнимъ. Ея супругъ считалъ ея щедрую благотворительность расточитель­ностію и потому иногда преслѣдовалъ ее за это. Постигшее затѣмъ Елизавету раннее вдовство об­рекло ее на скитальческую полную лишеній жизнь. Послѣ она снова получила возможность помогать бѣднымъ и страждущимъ и всецѣло посвятила себя дѣламъ милосердія. Высокое почитаніе, какимъ пользовалась эта царственная подвижница еще при жизни, побудило католическую церковь уже въ ХІІІ в. причислить ее къ лику своихъ святыхъ. Впечатлительная душа Великой Княгини съ дѣтства была плѣнена свѣтлымъ образомъ ея достойной прабабки, и онъ глубоко занечатлѣлся въ ней.

Ея богатыя отъ природы дарованія изощрены были широкимъ многостороннимъ образованіемъ, не только отвѣчавшимъ ея умственнымъ и эстетическимъ запросамъ, но и обогатившимъ ее свѣдѣніями практическаго характера, необходимыми для каждой женщины въ домашнемъ обиходѣ. «Насъ съ Государиней (т. е. Императрицей Александрой Ѳеодоровной, ея младшей сестрой) обучали въ дѣтствѣ всему», сказала она однажды въ отвѣтъ на вопросъ, почему ей извѣстны всѣ отрасли домо­водства.

Будучи избрана въ супруги Великому Князю Сергію Александровичу, Великая Княгиня прибыла въ Россію въ то время, когда послѣдняя подъ крѣпкимъ скипетромъ Александра III достигла расцвѣта своего могущества и силы и притомъ въ чисто національномъ духѣ. Съ свойственною ей любознатедьностію и нравственною чуткостію мо­лодая Великая Княгиня стала внимательно изучать національныя черты русскаго народа и особенно его вѣру, положившую глубокій отпечатокъ на нашъ народный характеръ и всю нашу культуру. Вскорѣ православіе покорило ее своею красотою и богатствомъ внутренняго содержанія, которое она не рѣдко противопоставляла духовной бѣдности опустошеннаго протестанства («и при всемъ томъ они такъ самодовольны», говорила она).[2]

И Великая Княгиня по собственному внутрен­нему побужденію рѣшила присоединиться къ пра­вославной Церкви. Когда она сообщила о своемъ намѣреніи своему супругу, «у него, по словамъ одного изъ бывшихъ придворныхъ, слезы невольно брызнули изъ глазъ». Глубоко тронутъ былъ ея рѣшеніемъ и самъ Императоръ Александръ III, благословившій свою невѣстку послѣ св. миропомазанія драгоцѣнной иконой, Нерукотвореннаго Спаса (копія чудотворной иконы въ чясовнѣ Св. Спаса), которую Великая Княгиня свято чтила въ теченіе всей послѣдующей жизни. Пріобщившись, такимъ образомъ, къ нашей вѣрѣ и чрезъ нее ко всему, что составляло душу русскаго человѣка, Великая Княгиня могла съ полнымъ правомъ сказать теперь своему супругу словами моавитянки Руѳи: «Твой народъ сталъ моимъ народомъ. Твой Богъ моимъ Богомъ» (Руѳ. 1, 16).

Долговременное пребываніе Великаго Князя на посту Генералъ Губернатора въ Москвѣ этомъ истинномъ сердцѣ Россіи, гдѣ онъ и его супруга были въ живомъ соприкосновеніи съ нашими вѣковыми святынями и исконнымъ русскимъ народнымъ бытомъ, должно было еще тѣснѣе сроднить Великую Княгиню съ ея новымъ отечествомъ.

Еще въ тѣ годы она посвящала много вре­мени общественной блоготворительности, но это считалось однимъ изъ преимуществъ ея высокаго положенія, поэтому не ставилось ей въ особую за­слугу.

Платя дань окружающей ее средѣ, Великая Княгиня по необходимости должна была участво­вать въ свѣтской жизни, но послѣдняя уже тог­да начинала тяготить ее своею суетностію. Мученическая смерть Великаго Князя Сергія Алексан­дровича, растерзаннаго взрывомъ бомбы въ самомъ священномъ Кремлѣ (вблизи Николаевскаго Дворца, гдѣ поселился Великій Князь послѣ оста­вления имъ должности Генералъ-Губернатора), про­извела решительный нравственный пероворотъ въ душѣ его супруги, заставивъ ее навсегда ото­йти отъ прежней жизни. Величіе духа, съ какимъ она перенесла постигшее ее испытаніе, вызвало справедливое удивленіе у всѣхъ: она нашла въ себѣ нравственную силу посѣтить даже убійцу сво­его мужа, Каляева, въ надеждѣ смягчить и возро­дить его сердце своею кротостію и всепрощеніемъ. Эти-же христіанскія чуства она выразила и отъ лица мученика Великаго Князя, написавъ на крестѣ-памнятникѣ, воздвигнутомъ по проекту Васне­цова на мѣстѣ его кончины, трогательныя евангель­ская слова: «Отче, отпусти имъ: не вѣдятъ бо что творятъ».

Не всѣ однако были способны правильно по­нять и оцѣнить происшедшую въ ней перемѣну. Надо было пережить такую потрясающую ката­строфу, какъ настоящая, что бы убѣдиться въ непрочности и призрачности богатства, славы и прочихь земныхъ благъ, о чемъ столько вѣковъ предупреждало насъ Евангеліе. Для тогдашняго общества рѣшимость Великой Княгиня распустить свой дворъ, чтобы удалиться отъ свѣта и посвя­тить себя служенію Богу и ближнимъ, казалось еще соблазномъ и безуміемъ. Презрѣвъ одинаково и слезы друзей, и пересуды и насмѣшки свѣта, она мужественно пошла своею новою дорогой. Намѣтивъ себѣ заранѣе путь совершенных, т. е. путь аскетическаго подвига, она однако съ мудрою постепенностію начала восходить по лѣстницѣ христіанской добродѣтели.

Ей не были чужды завѣты законоположниковъ, повелѣвающіе вступающему на поприще христіанскаго дѣланія учиться пути жизни у другихъ, дабы «не учить самому себя, не идти безъ руководителя по пути, по которому никогда не ходилъ, чтобы не сбиться скоро въ противную сто­рону, не ходить болѣе или менѣе должнаго, не устать при скоромъ бѣгѣ или не заснуть во время отдыха» (Іеронимъ, письмо къ Рустику монаху).

Поэтому она старалась ничего не предприни­мать безъ указаній опытныхъ въ духовной жизни старцевъ, въ особенности старцевъ Зосимовой пу­стыни, которымъ отдала себя въ полное послушаніе; небесными своими наставниками и покрови­телями она избрала Преп. Сергія и Святит. Алек­сия[3]: ихъ особенному покрову она вручила и ушедшаго отъ нея супруга, похоронивъ его прахъ подъ Чудовымъ монастыремъ въ великолѣпной усыпаль­ницѣ, отдѣланной въ стилѣ древнихъ римскихъ катакомбъ. Продолжительный трауръ по Великомъ Князѣ, когда она замкнулась въ свой внутренній міръ и постоянно пребывала въ храмѣ, былъ пер­вою естественною граню, отдалившей ее отъ обы­чной до сихъ поръ жизненной обстанонки. Переходъ изъ дворца въ пріобрѣтенное ею зданіе на Ордынкѣ, гдѣ она оставила для себя только двѣ очень скро­мныя комнатки означалъ полный разрывъ съ прошлымъ и начало новаго періода въ ея жизни.

Отнынѣ ея главною заботою стало устройство общины, въ которой внутреннее духовное служеніе Богу органически соединено было бы съ дѣятельнымъ служеніемъ ближнимъ во имя Христо­во. Это былъ совершенно новый для насъ типъ организованной церковной благотворительности: по этому онъ обратилъ на себя общее вниманіе. Въ основу его положена была глубокая и непрелож­ная мысль: никакой человѣкъ не можетъ дать другимъ болѣе, чемъ онъ имѣетъ самъ. Мы все почерпаемъ отъ Бога, а потому и въ Немъ только можемъ любить своихъ ближнихъ. Т. н. естествен­ная любовь или гуманность быстро излучается, смѣняясь охлажденіемъ и разочарованіемъ. Тогда какъ тотъ, кто живетъ во Христѣ, способенъ по­дниматься на высоту полнаго самоотреченія и по­лагать душу свою за други своя. Великая Княги­ня не только хотѣла одушевить нащу благотвори­тельность духомъ Евангелія, но и поставить ее подъ покровъ Церкви и чрезъ то приблизить къ посдѣдней постепенно самое наше общество, въ зна­чительной своей части остававшееся еще тогда равнодушнымъ къ вѣрѣ. Очень знаменательно самое наименованіе, какое Великая Княгиня дала соз­данному ей угрежденію Марѳо-Маріинская оби­тель: въ немъ заранѣе предопределялась миссія по­следней. Община предназначалась быть какъ бы домомъ Лазаря, въ которомъ такъ часто пребывалъ Христосъ Спаситель. Сестры обители призваны бы­ли соединить и высокій жребій Маріи, внемлющей вѣчнымъ глаголамъ жизни, и служеніе Марѳы, поскольку онѣ учреждали у себя Христа въ лицѣ Его меньшихъ братій. Оправдывая и поясняя свою мысль, приснопамятная основательница обители говорила, что Христосъ Спаситель не могъ осу­дить Марѳу за оказанное Ему гостепріимство, ибо послѣднее было проявленіемъ ея любви къ Нему: Онъ предостерегалъ только Марѳу и въ лицѣ ея женщину, вообще, отъ излишней хлопотливости и суетности, способной отвлекать ее отъ высшихъ запросовъ духа.

Быть не отъ міра сего и однако жить и дѣйствовать среди міра, чтобы преображать его вотъ основаніе, на которомъ она хотѣла утвердить свою обитель.

Продолжение следует.
ЧАСТЬ II: http://pisma08.livejournal.com/402860.html




[1] До замужества Елизавета-Александра-Луиза-Алиса, род. 20 Се­нтября 1864г., дочь Великаго Герцога Гессенъ Дармштадскаго Людвига IV.
[2] Изъ своихъ встрѣчъ съ катояическимъ міромъ Великая Княгиня иногда вспоминала о путеше­ствии въ Римъ, предпринятомъ почившимъ Великимъ Княземъ вмѣстѣ съ нею вскорѣ послѣ юби­лея папы Льва XIII. Послѣдній очень хорошо зналъ непоколебимую твердость православнихъ убѣжденій Сергія Александровича, однако очень высоко цѣнилъ его лично, познакомившись съ нимъ тог­да, когда Великій Князь почти еще ребенкомъ гостилъ въ Римѣ. Давняя близость отношеній позво­лила имъ вступить въ непринужденную бесѣду между собою; между ними даже возникъ споръ относительно того, сколько было папъ съ именемъ Сергія. Оба высокихъ собесѣдника не хотѣли уступить другъ другу, и папа вынужденъ былъ уда­литься въ библиотеку за справкой. Онъ вернулся оттуда въ нѣкоторомъ смущеніи.
„Извините", сказалъ улыбаясь Левъ XIII хотя и говорятъ, что папа непогрѣшимъ, но на этотъ разъ онъ впалъ въ ошибку.
[3] Высоко чтила она и Преподобнаго Серафима, на прославленіи котораго она присутствовала вмѣстѣ съ другими членами Императорской Фамиліи.

Comments