?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

ЦАРСТВЕННЫЙ СТРАДАЛЕЦ – Император ПАВЕЛ І

«Голос России», № 117, сент. 1961 г.

160 лет тому назад, 11-23 марта 1801 г. в Михайловском замке совершилось злодея­ние, жертвой которого пал Император Павел Петрович.

Его короткое царствование, длившееся лишь 4 года 4 месяца и 4 дня привело к дворцовому заговору небольшой группы приближенных к Императору лиц. Импе­ратор Павел был убит 47 лет, т. е. стольких лет, сколько букв стоит в надписи, сделан­ной на фронтоне Михайловского замка: «Дому твоему подобает святыня Господня в долготу дней». Народ говорил, что Импе­ратор Павел умрёт 47 лет — это поверие сбылось.

Причины побудившие заговорщиков по­требовать отречение Императора от Престо­ла, кроются в том недовольстве, которое он возбудил своими государственными меро­приятиями и своим резким характером в высших военных слоях и в окружавшей его свите.                          

Но, изучая царствование несчастного Им­ператора, можно прийти к заключению, что многими справедливыми и мудрыми законами Император Павел расположил к себе сердца русского народа, к благу которого он стремился всей душой, стараясь внести в жизнь своих подданных принцип честно­сти, справедливости и бескорыстия.

Он издал закон о порядке престолона­следия, действовавший до последних дней существования Императорской России, точ­но указав права лиц Императорской Фа­милии и тем ограничил возможности свое­вольного толкования прав на Престол.

Он облегчил долю крестьян, сократил барщину, запретил продавать крестьян по­рознь и таким образом разделять семьи. Император объявил, что крестьяне не рабы, а «любезные подданные», которых от­ныне стали приводить к присяге наравне с другими сословиями.

Павел I пополнил государственную казну за счет дворцовых ценностей. Он открыл духовенству доступ в потомственное дворянство и ввел в вопросе религии принципы свободы совести, не только не пресле­дуя старообрядцев, но даже часто помогая им.
Будучи по натуре человеком высоко бла­городным, Царь был грозой неправедных и жестоких судей и старался внедрить в судах милость и справедливость. И русский простой народ сохранил это в своей памяти. Свыше ста лет к гробнице Императора Пав­ла стекались паломники, просившие душу почивающего Императора о заступничестве перед Господом и о смягчении сердец судей жестоких и неправедных.

Дабы облегчить непосредственное обра­щение к нему народа, Павел повелел пове­сить у подъезда дворца ящик, куда каж­дый мог бросить свое прошение или жалобу. Ключ от ящика Павел держал при се­бе и ежедневно лично вынимал все проше­ния. Этот ящик стал угрозой властям, которые безнаказанно и самовольно нарушая законы, обижали население. Генерал-Адъ­ютант, избивший зря суворовского ветера­на, был Царем лишен придворного звания.

Его благородная душа была глубоко воз­мущена сделанным ему однажды тайным предложением совершить дворцовый пере­ворот с целью устранения от Престола да­леко им не любимой матери — Императ­рицы Екатерины, с гарантией, что ей не будет угрожать смерть. Тогда, видя его гнев, заговорщики, боясь, что он сообщит об их преступном Плане Екатерине, отра­вили Вел. Князя Павла и тот, хотя и остал­ся жив, но стал страдать мучительными удушьями и сделался крайне подозритель­ным.

4/15. 1. 1797 т. он принял под свое покро­вительство орден Мальтийских рыцарей, а 2/13. XI 1798 г. возложил на себя звание Гроссмейстера Ордена.

По примеру рыцарей, Павел предложил Наполеону вместо губительной войны лич­ный поединок. Это вызвало насмешки рус­ских и уважение Наполеона, оценившего благородное предложение Императора Пав­ла.

Государственные мероприятия Импера­тора сразу же возбудили опасения высше­го сословия в государстве, увидевшего в шагах нового Царя стремление расширить права простого народа и уменьшить те пре­имущества, которыми искони пользовалось дворянство. Да и характер Павла давал его приближенным повод всегда бояться за свою судьбу. Вспыльчивый, неуравновешенный, очень требовательный и строгий, Царь создал вокруг себя вечный страх, не только за карьеру, но и за личную жизнь. Никогда нельзя было угадать причин и мо­ментов вспышек его гнева, и даже самые приближенные к Императору люди гото­вы были пойти на что угодно, лишь бы только изменить тяжелую атмосферу не­уверенности в завтрашнем дне, царящую при дворе.

Заговор против Царя назрел и подготов­ка его шла при содействии посла сэра Уитворта, бывшего в близких отношениях с Ольгой Александровной Жеребцовой — родной сестрой братьев гр. Зубовых. Во главе заговора стоял пользовавшийся без­граничным доверием Императора Павла, Генерал-Адъютант Граф Петр Алексеевич фон-дер-Пален — Генерал-Губернатор Пе­тербурга и Начальник Тайной Канцелярии. Его помощником в заговоре был Вице-Канцлер Граф Никита Петрович Панин и неаполитанский выходец Адмирал де-Рибас.

Система гр. Палена заключалась в том, что он оговаривал верных Павлу людей и добивался удаления их. Хотя он и все за­говорщики тайну заговора хранили очень тщательно, но слухи о готовящемся пере­вороте начинают достигать ушей Импера­тора. Предупреждает его и Консул Бона­парта, получивший данные от своей загра­ничной разведки, а за два дня до смерти Павел получает письменное сообщение о том, что во главе заговорщиков стоит гр. Пален.

Император, в поисках верных людей, вспоминает об удаленных или ушедших «гатчинцах»: Аракчееве, Растопчине. Сво­ему любимому камердинеру Ивашкину он повелел срочно отправиться в Грузино и вручить письмо Гр. Аракчееву. Письмо бы­ло коротко: «С получением сего, ты должен немедленно явиться. Павел». О поездке Ивашкина в Грузино, городская застава тотчас донесла гр. Палену и тот рассчитал, что Аракчеев не может приехать раньше вечера 11 марта. Именем Императора Па­лен запретил пропускать в этот вечер в го­род кото бы то ни было. В ночь на 12 мар­та гр. Аракчеев с Ивашкиным прибыли в столицу, но были задержаны до утра на за­ставе. Никакие требования и просьбы Аракчеева о пропуске не помогли, а утром ему было объявлено о смерти Императора Павла и повеление Императора вернуться в Грузино. Оба Высочайших приказа о за­держке и возвращении Аракчеева были от­даны Паленом без ведома его Императоров.

За день до цареубийства, гр. Пален явил­ся к Павлу с обычным утренним докладом. В приемной он увидел патера Грубера, ко­торого Павел любил и часто принимал. Де­журный флигель-адъютант доложил, что патер явился «по особо важному делу, ка­сающемуся безопасности Его Величества».

Во время доклада Павел спрашивал Па­лена, что он знает о назревшем заговоре и тот отвечал, что он, как военный губернатор, не только знает, но и сам состоит сре­ди заговорщиков, чтобы быть в курсе их планов. При этом Пален намекает, что за­говор проник в круги, близкие к Импера­тору, даже, в его Семью. Павел идет в опочивальню. — «Извольте следовать за мной» — говорит он гр. Палену и подводит его к аналою, на котором лежал мальтийский крест и евангелие.

—    «По моему указанию, Генерал-Проку­рор Обольянинов уже привел моих сыновей, цесаревичей к присяге, в подтверждение присяги прежней. Благоволите и вы, Петр Алексеевич, скрепить мне сейчас вашей клятвой, что искренне оправдываете мое доверие, а в заговоре действуете, памятуя мою пользу, вне иных чувств и побуждений, ничего не преувеличивая и не пре­уменьшая».

Граф Пален поклялся на кресте и евангелии.

Затем Пален обратил внимание Павла на, якобы, проникающие в гвардию идеи яко­бинцев, т. е. в среду непосредственной ох­раны Императора.        

В дверях Пален, усмехаясь, говорит об ожидающем приема патере Грубере.

—    «Передайте, что принять, не могу!» — бросает Павел.
Иезуит Грубер с разочарованием выслу­шал сообщение Палена. У него был тоже список заговорщиков, где стояли имена сэ­ра Уитворта и самого Палена. Он знал слишком много и видимо поэтому в том-же 1801 г. при пожаре католической церкви, он погиб в огне, ибо все двери оказались запертыми...

От Императора Пален идет в покои Вел. Кн. Александра. Он сообщает о вызове Аракчеева и о намерении Павла заточить Императрицу Марию Феодоровну в монас­тырь, а цесаревичей Александра и Кон­стантина в Петропавловскую крепость. Расстроенный всем этим, Александр, наконец, дает свое согласие на переворот, — но при условии, что Павлу не будет причине­но ни малейшего вреда. Пален дает свое слово и говорит, что опасаясь приезда Аракчеева, план будет выполнен в следу­ющую ночь.

В ночь на 12/23 марта внутренний караул в Михайловском замке несет эскадрон Конной Гвардии, которым командует люби­мец Павла, безгранично ему преданный полк. Саблуков. Но Павел, очевидно не забывший предупреждения Палена о «якобинстве», проникшем в гвардию, приказы­вает сменить караул. В охрану дворца вступает караул Л. Гв. Семеновского полка, командиром которого состоит Вел. Кн. Александр. Караулом командует ничего о заговоре не знающий капитан Полторац­кий. При уходе старого караула любимый «шпиц» Императора вдруг начинает выть...

После ужина, заговорщики около 10 час. вечера двинулись к Михайловскому замку. Когда они проходили через Летний Сад, то их испугала стая ворон, сорвавшихся с крыши замка, которая своим карканьем как бы предупреждала об опасности Цар­ственного страдальца.

По винтовой лестнице черного хода они поднимаются к двери комнаты, где нахо­дятся два камер-гусара Императора, Кириллов и Перекрестов. Впереди идет Ген. барон Беннигсен, с ним Князь Яшвиль, Князь Платон и графы Николай и Валерь­ян Зубовы, офицер Скарятин и адъютант Преображенского полка Аргамаков. Дверь заперта, но Аргамаков называет себя и Ки­риллов, знающий его, отпирает дверь... В это время прибывает и граф Пален, сидев­ший до этого у Вел. Кн. Александра, гото­вый в случае неудачи арестовать Вел. Князей, или просто бежать на английскую яхту, ожидавшую заговорщиков на Неве.

Увидев попытку вошедших ворваться в спальню Императора, камер-гусары оказы­вают сопротивление. Кириллов падает под ударом шпаги Аргамакова мертвым, а Пе­рекрестов выбегает из комнаты и стремит­ся в караульное помещение с криком: «Караул на помощь! Убивают Государя!»

Заговорщики врываются в опочивальню Императора, но его кровать пуста. Павел скрылся. Все растерялись, но в этот момент Беннигсен замечает Павла в складках упавшего гобелена, которым была заве­шена тайная дверь,

Заметив Императора Павла в склад­ках упавшего гобелена, Беннигсен спокой­но указал на него: «Лэ вуала!» Затем он спрашивает Павла: — Согласны ли вы на отречение от Престола? — Что я вам сделал? — отвечает Император. — Не разго­варивай! перебивает его Платон Зубов[1] и ударяет Павла по руке. Император с силой отталкивает Зубова и тогда тот, размахнувшись, наносит Павлу удар в висок, тяжелой золотой табакеркой - подарком ему Императрицы Екатерины...

Император с громким стоном падает на гобелен.

Граф Пален хватает его за горло и начи­нает душить. Скарятин передает ему свой офицерский шарф, которым Пален оконча­тельно умерщвляет Императора. Чувствуя на руках кровь, текущую из проломанного виска, Пален вытирает руки о гобелен. В состоянии умоисступления, заговорщики колят тело Императора шпатами.

—   Сюда спешит караул! — восклицает кто-то и все окончательно теряются. Лишь граф Пален и барон Беннигсен выходят навстречу караулу.

Караул стой! К ноги! Смирно! — ко­мандует Беннигсен и караул замер.

—  Волею Божьей, Его Императорское Ве­личество, Государь Император и Самодер­жец Всероссийский Павел Первый скоропостижно скончался от аппоплексического удара. На Престол вступает Его Импера­торское Величество, Государь Император Александр Первый!
Гр. Пален прошел к Вел. Кн. Александру и резко прервал слезы и жалобы последне­го на несдержанное слово.

—   Все будет при мне, как при бабушке — сказал Император Александр караулу своего полка. Караул молчал...

У входа в опочивальню были поставлены часовые с приказом никого не пропускать и Пален через воспитательницу детей Павла, графиню Шарлотту Ливен, сообщил Императрице Марии Феодоровне о смерти ее супруга. Мария Феодоровна бросилась в опочивальню Павла, но ее не пропустили часовые.

А в это время лейб-медик баронет Вилье с врачами и художниками стараются скрыть следы насилия на лице Императора Павла. Они гриммируют его, подгоняемые графом Паленом. В 6 часов утра тело положили на покрытую гобеленом постель, а комнату привели в порядок. На пробитый висок нахлобучили треуголку, и в руки вложили гроссмейстерский мальтийский крест.

Хоронили Императора Павла в страст­ную субботу 23. ІІІ/З. IV. Таким образом исполнилось предсказание инока Алексан­дро-Невской лавры Авеля, прозванного «вещим», сделанное им лично Императору Павлу Петровичу:              

«Коротко будет царствование твое, и ви­жу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодея­ми, коих греешь ты на царственной груди своей. В страстную субботу погребут тебя... Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою. Но народ русский, правдивой душею своею поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец судей неправедных и жестоких...»

Вещий инок Авель, по распоряжению графа Палена был заключен в Петропав­ловскую крепость «за возмущение душев­ного спокойствия Его Величества», но по вступлении на Престол Императора Александра I, он был тотчас освобожден.

Дальнейшая судьба участников «действа» этой страшной ночи была такова: Гр. Па­лен, Бар. Беннигсен и Гр. Николай Зубов сошли с ума. Гр. Пален, в безумии перебирая драгоценные камни, кричал: «Кровь, кровь!». Беннигсен прибыл на парад в Вы­сочайшем присутствии в одном белье. Особ­няк Зубовых на Исаакиевской площади по Высочайшему повелению был окрашен в черный цвет. Гроссмейстерский мальтийский крест, образ Божией Матери Влахернской, написанный апостолом и еван­гелистом Лукой и правая Десница Св. Иоанна Крестителя святыни Мальтийского ордена, были вдовствующей Императрицей Марией Феодоровной, супругой Императора Александра III в 1919 г. вывезены заграницу и, после ее кончины, переданы Королю Югославии Александру I Карагеоргиевичу. Ныне эти святыни вновь перевезены и хранятся в Сев. Америк. Соедин. Шта­тах.

Существует легенда о том, что когда Чрезвычайный посол Ордена Мальтийских рыцарей, Граф Литта — позже Командир Преображенского полка — привез Импера­тору просьбу принять Орден под покрови­тельство, то Павел, целуя крест увидел в венке из роз в центре Мальтийского крес­та засиявшую таинственным светом над­пись «Авэ» -                       здравствуй, а когда гр. Пален на этом же кресте принес ложную клятву, то он увидел осиянную светом над­пись «Кавэ» — берегись.

Ген. Шт. Полк. К. Н. Николаев
От Редакции: По другим источникам, орга­низатор заговора гр. Пален в физическом убийстве не участвовал и прибыл к мо­менту появления караула. В случае неуда­чи действа Пален должен был арестовать заговорщиков. (См., напр., роман Алданова — «Заговор»).
(Перепечатано из журнала «Часовой»)
«Голос России», № 117, сент. 1961 г. (Бр. Св. Георгия - München)



[1] По некоторым источникам это был не Кн. Платан, а Гр. Николай Зубов.
*

Comments