Tsar-1998

Іосифъ Сѣмашко, м. Литовскій и Виленскій, и возсоединеніе уніатовъ съ Прав. Церковью – ЧАСТЬ ІІ

См. ЧАСТЬ І (ниже)

https://pisma08.livejournal.com/490926.html

Друзья Польши и католицизма старались вызвать въ уніатскомъ духовенствѣ и народѣ недовольство возсоединеніемъ, возбуждали противъ Іосифа Сѣмашко русскую администрацію края, возстана­вливали общественное мнѣніе, какъ въ Россіи, такъ особенно въ Западной Европѣ, распространяя басни о жестокомъ преслѣдова­ніи въ Россіи римско-католической вѣры и побуждая папу рѣшить­ся на какой либо крайній шагъ по отношенію къ Россіи.

22-го ноября 1839 года папа Григорій XVI въ своей конси­сторіи произнесъ рѣчь о постигшемъ римско-католическую церковь несчастьи, которое превосходитъ всѣ доселѣ поражавшія церковь бѣдствія. Возсоединившихся епископовъ папа называлъ отступни­ками, весьма опасными для католиковъ, остающихся вѣрными Ри­му, и призывалъ ихъ возвратиться на путь истины, угрожая страш­нымъ судомъ. Разумѣется, русское правительство игнорировало во­пли папы и распространеніе за границей легенды о насильствен­номъ возсоединеніи уніатовъ.

Collapse )
Tsar-1998

Иосиф Сѣмашко, м. Литовскій и Виленскій, и возсоединеніе уніатовъ съ Православной Церковью – ЧАСТЬ І


Съ легкой руки историковъ лѣваго направленія, наша либеральная общественность эпоху Императора Николая I считаетъ самымъ мрачнымъ періодомъ въ Русской императорской исторіи. Между тѣмъ, Николаевская эпоха дала отечеству нашему много великихъ людей: въ государственномъ управленіи — Сперанскаго, Канкрина, Киселева; въ литературѣ — Пушкина, Лермонтова, Гоголя и много другихъ писателей и поэтовъ; въ наукѣ — Лобачевскаго, Грановскаго ; въ стратегіи — Дибича, Паскевича, Нахимова, Корнилова и др. Въ эту замѣчательную эпоху выдвинула великихъ дѣятелей и наша Православная Церковь.

Въ сердцѣ Россіи, Москвѣ, святительствовалъ знаменитый Митрополитъ Филаретъ Дроздовъ; на Дальнемъ Востокѣ подвизался замѣчательный миссіонеръ, священникъ Іоаннъ Веніаминовъ, впослѣдствіи митрополитъ московскій Иннокентій, преемникъ Филарета; въ центрѣ Сибири несъ апостольскій подвигъ по просвѣщенію инородцевъ Алтая извѣстный архимандритъ Макарій Глухаревъ. Но всѣхъ ихъ своими трудами на пользу Церкви и Отечеству превосходитъ приснопамятный Іосифъ Сѣмашко, митрополитъ Литовскій и Виленскій. «За послѣднее столѣтіе не было болѣе выдающейся личности, болѣе русскаго государственнаго человѣка въ Западной Россіи, какъ митрополитъ Іосифъ», писалъ въ 1869 г. графъ Д. А. Толстой, министръ народнаго просвѣщенія и президентъ Императорской Академіи Наукъ.

Collapse )
Tsar-1998

ГОНИТЕЛЬ ПРАВОСЛАВНЫХЪ

Въ настоящее время, какъ извѣстно, идутъ разговоры, дѣлаются отвѣтственныя заявленія, возникаютъ совѣща­нія, намѣчаются и осуществляются встрѣчи, имѣющія од­ну общую цѣль: найти общій языкъ и подготовить поч­ву для сближенія между разными христіанскими исповѣ­даніями. Какъ извѣстно, принимаютъ участіе въ этомъ со­гласительномъ общеніи и нѣкоторые православные круги, причемъ нерѣдко особенно подчеркивается именно, неза­висимо отъ вопроса объ устраненіи догматическихъ разногласій, задача установленія дружественной близости. Со стороны католической нерѣдко слышимъ и читаемъ утвержденія о томъ, что прошлое должно быть покрыто и какъ бы упразднено сознаніемъ взаимныхъ ошибокъ, по­грѣшностей, несправедливостей. Оставляемъ сейчасъ въ сторонѣ вопросъ, въ его цѣломъ, о возможности возсоеди­ненія церквей, но не можемъ не остановить вниманія чита­теля на одномъ обстоятельствѣ, которое для людей, съ исторіей взаимоотношеній русскаго православія и латин­ства мало знакомыхъ, можетъ казаться безразличнымъ, но которое для людей свѣдущихъ не можетъ не воспринимать­ся, какъ растравленіе живой раны, если не какъ угроза нанесенія новыхъ ранъ, прямая и въ лицо сказанная. Мы имѣемъ ввиду нерѣдкое появленіе на устахъ современ­ныхъ католическихъ дѣятелей имени Іосафата Кунцевича. Особенно разителенъ тотъ фактъ, что на торжествѣ визан­тійскаго обряда, возглавленномъ самимъ Папою, которое и нынѣ воспоминается католической прессой, обозрѣваю­щей 1960 г., какъ знаменательное явленіе особаго значе­нія, рядомъ съ именемъ св. Іоанна Златоуста раздалось имя Іосафата Кунцевича.
То, что сейчасъ нарочито прославляется св. Іоаннъ Зла­тоустъ, какъ нѣкій сѵмволъ единства исходной почвы, об­щей католицизму и православію, понятно, естественно, утѣшительно, поскольку въ этомъ проявлялось бы дѣйстви­тельное устремленіе къ святому прошлому, не тронутому еще дальнѣйшими тягостными явленіями, вызвавшими схизму. Но если рядомъ ставится имя Іосафата Кунцеви­ча, то по-истинѣ зловѣщій смыслъ пріобрѣтаетъ и самое обращеніе къ великому Учителю Православія. Нижеслѣ­дующія строки имѣютъ цѣлью дать фактическую справку о томъ, что являлъ собою Іосафатъ Кунцевичъ. Выводы читатель сдѣлаетъ самъ.

Тяжелыя испытанія претерпѣвали съ 1596 г. православные въ русскихъ областяхъ Рѣчи Посполитой. Волею польскаго короля Си­гизмунда III, послушнаго и усерднаго выполнителя заданій іезуи­товъ, введена была въ Брестѣ унія. Сразу послѣ этого начались силь­ныя гоненія противъ тѣхъ, кто остался въ лонѣ Церкви Христовой.

Іезуиты, совершивъ во славу папства свое злое дѣло, непосред­ственное проведеніе его въ жизнь поручили послушнымъ имъ ре­негатамъ, изъ коихъ особенно опорочили свои имена два преем­ника уніатскаго митрополита Михаила Рогозы, до Бреста проявляв­шаго слабоволіе и двуличіе, послѣ же совершеннаго имъ отреченія отъ Православія обнаружившаго полную ничтожность.

Ревностными и ожесточенными гонителями русскихъ, оставших­ся вѣрными истинной, древле-отеческой вѣрѣ, были замѣстители Ми­хаила: Ипатій Поцѣй (или Потѣй), ранѣе православный епископъ Владимірскій, и выдвинутый послѣднимъ Іосифъ-Веляминъ Рутскій, сынъ московскаго воеводы, передавшагося Литвѣ въ 1568 г. послѣ сраженія при Улѣ. Іосифъ, увлекшись распространеннымъ тогда въ Литвѣ нововѣріемъ, сталъ сначала кальвинистомъ, потомъ же сдѣ­лался католикомъ. Умѣло былъ онъ обработанъ въ Римѣ іезуи­тами, принявшими его въ свой орденъ.

Они оба, особенно Рутскій, занялись созданіемъ уніатскаго монашества. Къ дѣлу этому ими привлечены были іезуиты и карме­литскіе монахи. Уставъ монашества объявленъ былъ основаннымъ на правилахъ св. Василія Великаго, на самомъ же дѣлѣ былъ скол­комъ латинскихъ орденовъ. Къ этому уставу примкнули другіе уні­атскіе монастыри и образовался новый монашескій орденъ, базиліанскій, сдѣлавшій очень много для окатоличенія уніи. Главой ор­дена назначенъ былъ прото-архимандритъ Рутскій съ званіемъ ге­нерала. Орденъ не подчинялся епархіальнымъ архіереямъ и былъ подчиненъ особому прокуратору въ Римѣ. Орденъ долженъ былъ, по мысли его создателей, сдѣлаться средоточіемъ уніатскаго обра­зованія и разсадникомъ всѣхъ уніатскихъ властей. Ипатій Поцѣй не дожилъ до осуществленія этой задачи. Онъ умеръ въ 1613 г. Рут­скій, управлявшій митрополіей 24 года, обогатилъ и расширилъ ор­денъ. Созданы были базиліанскія школы. Подъ вліяніемъ ихъ пи­томцевъ унія все болѣе уклонялась въ католичество не только въ уче­ніи, но и въ обрядности. Средоточіемъ воинствующаго уніатства былъ, отобранный отъ православныхъ, виленскій Троицкій мона­стырь, архимандритомъ котораго при Поцѣѣ былъ Рутскій.

Ставъ уніатскимъ митрополитомъ, Рутскій назначилъ архиманд­ритомъ Троицкаго монастыря Іосафата Кунцевича. Послѣдній, въ мірѣ Іоаннъ, родился въ 1580 г. во Владимірѣ-Волынскомъ въ семьѣ сапожника. Воспитанный іезуитами и принятый въ орденъ базиліанъ, онъ сталъ затѣмъ ярымъ фанатикомъ и врагомъ православ­ныхъ. Считавшійся аскетомъ, онъ умѣлъ вліять на массы. Въ Вильнѣ многіе были обращены имъ въ унію.

Въ 1618 г. Іосафатъ вступилъ въ управленіе полоцкой епархіей и принялся усиленно преслѣдовать православныхъ въ Могилевѣ, Ор­шѣ и Полоцкѣ. Онъ отнималъ у нихъ церкви и монастыри. Право­славные на опытѣ познавали, какимъ лютымъ врагомъ для нихъ явля­ется Іосафатъ.

И. Чистовичъ, въ своемъ трудѣ «Очеркъ Исторіи Западно-Рус­ской Церкви» указываетъ, что Кунцевичъ въ октябрѣ 1618 г. рѣшился посѣтить Могилевъ. Дальнѣйшее авторъ излагаетъ такъ: «Но ко­гда православные узнали, что онъ подъѣзжаетъ къ городу, то за­звонили въ вѣчевой колоколъ на ратушѣ, подняли тревогу и запер­ли городскія ворота, а на валахъ вокругъ города разставили народъ съ оружіемъ. Члены магистрата, бургомистръ, райцы [1] и лавники и прочіе горожане во множествѣ, съ разнымъ оружіемъ и цѣховыми хо­ругвями, вышли изъ города на встрѣчу Іосафату, вооружившись как-бы противъ непріятеля и, ругая его, великимъ крикомъ возбраняли въѣздъ въ Могилевъ и угрожали убійствомъ. Видя такое народное нерасположеніе, Іосафатъ принужденъ былъ удалиться отъ города и возвратился въ Полоцкъ; а по прибытіи затѣмъ въ Варшаву, лич­но подалъ королю жалобу на могилевскихъ мѣщанъ. Дѣло это по­ступило на королевскій судъ и рѣшено тѣмъ, что главные зачинщи­ки бунта, обвиненные въ оскорбленіи власти, осуждены были на смертную казнь. Неизвѣстно, было ли дѣйствительно это рѣшеніе исполнено. Но могилевскіе монастыри, церкви и духовенство, от­даны подъ управленіе Кунцевича и, такъ какъ въ Могилевѣ мало было уніатовъ, всѣ запечатаны, кромѣ одной Спасской церкви, въ которой уніатскіе монахи совершали богослуженіе. Въ то же время православнымъ строжайше запрещено было строить и поновлять церкви во всѣхъ мѣстахъ бывшей полоцкой епархіи. Въ 1623 г. православные, въ поданной на сеймъ суппликаціи, жаловались: «въ Бѣлоруссіи полоцкій архіепископъ пять уже лѣтъ держитъ запеча­танными православныя церкви Орши и Могилева. Граждане полоц­кіе и витебскіе, не имѣя въ городѣ даже простат дома для отпра­вленія богослуженія, принуждены по воскреснымъ и праздничнымъ днямъ выходить для того за заставы въ поле, и то безъ священника, такъ какъ ни въ городѣ, ни близъ города имъ не позволено имѣть священника. Бѣдные люди, не привыкшіе къ иной вѣрѣ, кромѣ той, въ которой они родились и выросли, принуждены возить своихъ дѣ­тей для крещенія за десять миль и болѣе, а во время такого дальня­го пути многія дѣти умираютъ не крещеными». Также далеко при­нуждены ѣздить и для полученія благословенія на бракъ. — Въ суппликаціи выражается, далѣе, горькая жалоба на то, что епископъ апостатъ приказалъ въ Полоцкѣ выкопать изъ земли недавно погре­бенныя въ церковной оградѣ тѣла православныхъ и выбросить на съѣденіе псамъ. Этимъ онъ выразилъ свою месть православнымъ полочанамъ за то, что они не хотѣли признать его власти. Но даже и тогда, когда православные совершали богослуженія въ частныхъ домахъ или въ плетеныхъ шалашахъ за городомъ, они и тамъ не были оставляемы въ покоѣ, подвергались нападеніямъ и привлекае­мы были къ суду. Однажды, во время праздника Пасхи, уніаты на­пали на православнаго священника могилевской крестовоздвиженской церкви Зарю, совершавшаго литургію въ плетеномъ шалашѣ на выгонѣ по виленской дорогѣ, людей разогнали, а священника за­хвативши, мучили, и невѣдомо куда завезли или убили».

Въ 1620 г. на сеймѣ волынскій депутатъ — «посолъ» — Лав­рентій Древинскій, въ такихъ яркихъ словахъ изложилъ то, что тер­пѣлъ русскій народъ. Онъ говорилъ: «Въ войнѣ Турецкой ваше ко­ролевское величество едва ли не большую часть ратныхъ людей по­требуете отъ народа Русскаго Греческой вѣры, того народа, который если не будетъ удовлетворенъ въ своихъ нуждахъ и просьбахъ, то можетъ ли поставить грудь свою оплотомъ державы вашей? Какъ можетъ онъ стараться о доставленіи отечеству вѣчнаго мира, когда не имѣетъ внутренняго спокойствія? Каждый видитъ ясно, какія вели­кія притѣсненія терпитъ этотъ древній Русскій народъ относитель­но своей вѣры. Уже въ большихъ городахъ церкви запечатаны, имѣ­нія церковныя расхищены, въ монастыряхъ нѣтъ монаховъ, — тамъ скотъ запираютъ; дѣти безъ крещенія умираютъ; тѣла умершихъ безъ церковнаго обряда изъ городовъ, какъ падаль, выводятъ; мужья съ женами живутъ безъ брачнаго благословенія; народъ умираетъ безъ исповѣди, безъ пріобщенія. Неужели это не Самому Богу обида, и неужели Богъ не будетъ за это мстителемъ? Не говоря о дру­гихъ городахъ скажу, что во Львовѣ дѣлается: кто не уніатъ, тотъ въ городѣ жить, торговать и въ ремесленные цехи принятъ быть не мо­жетъ ; мертвое тѣло погребать, къ больному съ тайнами Христовыми открыто идти нельзя. Въ Вильнѣ, когда хотятъ погребсти тѣло бла­гочестиваго русскаго, то должны вывозить его въ тѣ ворота, въ ко­торыя одну нечистоту городскую вывозятъ. Монаховъ православ­ныхъ ловятъ на вольной дорогѣ, бьютъ и въ тюрьмы сажаютъ ...»

Съ Кунцевичемъ велъ борьбу тогдашній православный полоц­кій епископъ Мелетій Смотрицкій, разсылавшій «универсалы», находившіе сочувственный откликъ у православныхъ. Іосафатъ обра­тился къ литовскому канцлеру Льву Сапѣгѣ, упрекая его въ отсут­ствіи должной помощи уніатамъ и настаивая на принятіи мѣръ про­тивъ православныхъ.

Замѣчателенъ отвѣтъ ему 12 марта 1622 г. Сапѣги. Приводимъ его въ извлеченіяхъ: «Безспорно, что я самъ хлопоталъ объ уніи и покинуть ее было бы неблагоразумно; но мнѣ никогда на мысль не приходило, чтобъ вы рѣшились приводить къ ней такими насиль­ственными средствами. Уличаютъ васъ жалобы, поданныя на васъ и въ Польшѣ и въ Литвѣ. Развѣ не извѣстенъ вамъ ропотъ глупаго народа, его рѣчи, что онъ лучше хочетъ быть въ турецкомъ поддан­ствѣ, нежели терпѣть такое притѣсненіе своей вѣрѣ? По словамъ ва­шимъ, только нѣкоторые монахи епархіи Борецкаго (новаго право­славнаго Кіевскаго митрополита) и Смотрицкаго и нѣсколько кіев­ской шляхты противятся уніи; но просьба королю подана отъ войска Запорожскаго, чтобъ Борецкаго и Смотрицкаго въ ихъ епархіяхъ утвердить, а васъ и товарищей вашихъ свергнуть; и на сеймахъ ма­ло ли у насъ жалобъ отъ всей Украины и отъ всей Руси, а не отъ нѣсколькихъ только чернецовъ! Поступки ваши, проистекающіе бо­лѣе изъ тщеславія и частной ненависти, нежели изъ любви къ ближ­нему, обнаруженные въ противность священной волѣ и даже запре­щенію республики, произвели тѣ опасныя искры, которыя угрожа­ютъ всѣмъ намъ или очень опаснымъ, или даже всеистребительнымъ пожаромъ. Отъ повиновенія казаковъ больше государству пользы, чѣмъ отъ вашей уніи, почему и должны вы соображаться съ волею ко­роля и съ намѣреніями государственными, зная, что власть ваша ограничена и что покушеніе ваше на то, что противно спокойствію и пользѣ общественной, можетъ по справедливости почесться оскор­бленіемъ величества. Если бы вы посмѣли сдѣлать что-нибудь подобное въ Римѣ или Венеціи, то васъ бы научили тамъ, какое надоб­но имѣть уваженіе къ государству . . . Что касается до опасности жи­зни вашей, то каждый самъ причиною бѣды своей: надобно поль­зоваться обстоятельствами, а не предаваться безразсудному своему стремленію . . . Прочтите житія всѣхъ благочестивыхъ епископовъ: не сыщете въ нихъ ни жалобъ, ни объявленій, ни исковъ, ни судебныхъ свидѣтельствъ. А у васъ суды, магистраты, трибуналы, ратуши, кан­целяріи наполнены позвами, тяжбами, доносами; но этимъ не только не утвердится унія, но послѣдній въ обществѣ союзъ любви расторгнется . . .

«... Вы требуете, чтобы непринимающихъ унію изгнать изъ государства: да спасетъ Богъ наше отечество отъ такого величайша­го беззаконія! Давно въ этихъ областяхъ водворилась святая Рим­ско-католическая вѣра, а пока не имѣла она подражательницы бла­гочестія и повиновенія св. отцу, до тѣхъ поръ славилась миролюбі­емъ и могуществомъ какъ внутри, такъ и внѣ государства; то теперь, принявъ въ сообщество сварливую и безпокойную подругу, терпитъ по ея причинѣ, на каждомъ сеймѣ, въ каждомъ собраніи многочи­сленные раздоры и порицанія. Кажется, лучше и полезнѣе было бы для общества разорвать съ этою неугомонною союзницею, ибо мы никогда въ отечествѣ своемъ не имѣли такихъ раздоровъ, какіе ро­дила намъ эта благовидная унія. Христосъ не печаталъ и не запи­ралъ церквей, какъ вы это дѣлаете … Король приказываетъ церковь ихъ въ Могилевѣ распечатать и отпереть, о чемъ я, по его приказа­нію, къ вамъ пишу, и если вы этого не исполните, то я самъ велю ее распечатать и имъ отдать; Жидамъ и Татарамъ не запрещается въ областяхъ королевскихъ имѣть свои синагоги и мечети, а вы печа­таете христіанскія церкви! Вы говорите: «Справедливо ли будетъ оказывать такое снисхожденіе для неизвѣстнаго будущаго спокой­ствія !» Отвѣчаю: не только справедливо, но и нужно, потому что не­минуемо родится въ обществѣ неустройство, если будемъ дѣлать имъ еще большія притѣсненія въ вѣрѣ. Уже гремятъ вездѣ слухи, что они хотятъ навсегда разорвать съ нами всякій союзъ. Что касается Полочанъ и другихъ крамольниковъ противъ васъ, то, можетъ стать­ся, они и въ самомъ дѣлѣ таковы, но сами вы побудили къ возмущені­ямъ. Новгородъ-Сѣверскій, Стародубъ, Козелецъ и многіе другіе го­рода унія отъ насъ отторгнула; она главная виновница тому, что на­родъ Московскій отъ королевича устраняется, какъ это очевидно изъ русскихъ писемъ, присланныхъ къ нашимъ вельможамъ, и потому не желаемъ, чтобъ эта пагубная унія вконецъ насъ разорила».

Письмо Сапѣги не воздѣйствовало на Кунцевича. Въ ноябрѣ 1623 г., прибывъ въ Витебскъ, онъ изгналъ православныхъ изъ всѣхъ церквей, разгромилъ за городомъ шалаши, въ которыхъ они выну­ждены были совершать богослуженія. Вспыхнулъ бунтъ. На Кун­цевича, лично руководившаго погромомъ, напали съ камнями и пал­ками. Онъ былъ убитъ, тѣло его бросили въ Двину.

Взбудораженъ былъ католическій міръ. 10 февр. 1624 г. папа Урбанъ VIII писалъ королю: «Враги наши не спятъ, день и ночь отецъ вражды плевелы сѣетъ, дабы въ вертоградѣ церковномъ тер­ніе произрастало вмѣсто пшеницы. Слѣдуетъ и намъ съ немень­шимъ прилежаніемъ исторгать ядовитые корни и обрѣзывать без­полезныя вѣтви. Иначе всѣ страны заглохнутъ, и тѣ изъ нихъ, кото­рыя должны быть раемъ Господнимъ, станутъ разсадникомъ ядо­витыхъ растеній и пастбищами драконовъ. Какъ легко это можетъ случиться въ Россіи, — научаютъ настоящія бѣдствія. Неприми­римый врагъ католической религіи, ересь схизматическая, чудови­ще нечестивыхъ догматовъ, вторгается въ сосѣднія провинціи и, хитро прокравшись въ совѣщанія казацкія, вооружившись силами храбрѣйшихъ воиновъ, осмѣливается защищать дѣло сатаны и грозитъ гибелью православной истинѣ. Возстань, о царь, знаменитый пораженіями Турокъ и ненавистію нечестивыхъ! пріими оружіе и щитъ и, если общее благо требуетъ, мечемъ и огнемъ истребляй эту язву. Дошла до насъ вѣсть, что тамъ устраиваются схизматическія братства, издаются новые законы противъ уніатовъ; пусть коро­левская власть, долженствующая быть защитою вѣры, сдержитъ та­кое святотатственное буйство. Такъ какъ нечестіе обыкновенно пре­зираетъ угрозы, наказаніями невооруженныя, то да постарается твое величество, чтобъ лже-епископы русскіе, стремящіеся возбуждать волненія и господствовать въ казацкихъ кругахъ, достойное такого дерзкаго поступка понесли наказаніе. Да испытаетъ силу королев­скаго гнѣва факелъ мятежа и вождь злодѣевъ, патріархъ Іерусалим­скій, и своимъ бѣдствіемъ сдержитъ дерзость остальныхъ. Хотя это и кажется дѣломъ труднымъ, однако чего не преодолѣетъ благоче­стіе, покровительствуемое Небомъ и вооруженное королевской вла­стію?[2]. Извѣстный Никифоръ грекъ[3], который, сдѣлавшись оруже­носцемъ дьявола и знаменосцемъ мятежей, возбудилъ столько бурь противъ русскихъ уніатовъ, запертый наконецъ въ вѣчную темницу, примѣромъ своимъ показалъ, что преступленіе не только отврати­тельно само по себѣ, но и гибельно по своимъ слѣдствіямъ. Если дерзость схизматическая часто будетъ видѣть подобные примѣры, то не такъ будетъ выситься и научится бояться Господа отмщеній. Вслѣдствіе этого, просимъ твое величество, защищать это дѣло всею своею ревностію и властію, и, прежде всего, позволь уніатскимъ епи­скопамъ имѣть свободный доступъ ко дворцу и въ совѣты королев­скіе, и чтобъ они ни въ чемъ не были ниже остальныхъ еписко­повъ». Папа такъ писалъ королю объ убійствѣ Кунцевича: «Кто дастъ очамъ нашимъ источникъ слезъ, чтобъ могли мы оплакать жестокость схизматиковъ и смерть Полоцкаго архіепископа?.. Гдѣ столь жестокое преступленіе вопіетъ о мщеніи, проклятъ человѣкъ, который удерживаетъ мечъ свой отъ крови! Итакъ, могуществен­нѣйшій король! Ты не долженъ удерживаться отъ меча и огня. Да почувствуетъ ересь, что за преступленіями слѣдуютъ наказанія. При такихъ отвратительныхъ преступленіяхъ милосердіе есть жестокость».

Слѣдственная комиссія, подъ пресѣдательствомъ Сапѣги, приго­ворила къ смерти двухъ, бургомистровъ Витебска и 18 гражданъ го­рода. Около ста человѣкъ, спасшихся бѣгствомъ, были заочно при­говорены къ смерти. Городъ потерялъ свои привилегіи. Двѣ право­славныя церкви были разрушены. Запрещено было повсюду строить и починять православныя церкви. Рутскій, извѣщая объ этомъ кардинала Бандина, такъ оканчивалъ письмо: «Великій страхъ по­слѣ этого напалъ на схизматиковъ; начали понимать, что когда се­наторы хотятъ приводить въ исполненіе приказы королевскіе, то не боятся могущества казацкаго». Единственными защитниками пра­вославія дѣйствительно оказались малороссійскіе казаки. Они не разъ возставали въ защиту русской народности и православной вѣры. Съ трудомъ одолѣвая ихъ, власти жестоко расправлялись съ ними. Въ 1597 гетманъ Наливайко съ тремя полковниками былъ сожженъ въ Варшавѣ, на площади въ мѣдномъ быкѣ. Въ 1637 г. съ Павлюка живого содрали кожу и пяти его сотрудникамъ отрубили головы. Въ 1638 г. измѣннически былъ схваченъ Остраница съ 37 знатнѣйши­ми малороссіянами; они были казнены съ жестокостью въ Варшавѣ.

Въ 1655 г., когда войска царя Алексѣя Михайловича заняли Полоцкъ, уніатскій архіепископъ Антоній Селява бѣжалъ съ тѣломъ Кунцевича въ Жировицы, откуда уніаты перевезли его въ Замостье. Послѣ перехода Полоцка вновь къ полякамъ, останки Іосафата были привезены туда обратно. Когда въ началѣ XVIII в. Полоцкъ былъ занятъ царемъ Петромъ I, тѣло перевезено было въ г. Бѣлу (Поль­ша), гдѣ въ 1797 г. было поставлено открыто въ уніатской церкви для поклоненія.

Въ 1643 г. папа Урбанъ VIII призналъ Іосафата блаженнымъ. Папа Пій IX въ 1867 г. призналъ его святымъ, провозгласивъ патро­номъ Руси и Польши.

Н. Тальбергъ.
«Православный Путь», 1960 г.




[1] Райца — совѣтникъ, думецъ, членъ думы.
[2] Патріархъ іерусалимскій Ѳеофанъ въ августѣ 1620 г., на обратномъ пу­ти изъ Москвы, тайно совершилъ въ Кіевѣ въ нижней церкви Лавры хирото­нію семи епископовъ, изъ нихъ одного — Іова Борецкаго — какъ митрополита.
[3] Никифоръ, архидіаконъ константинопольскаго патріарха, былъ въ 1596 году его представителемъ на православномъ соборѣ въ Брестѣ. Послѣ со­бора онъ былъ схваченъ поляками и судился Сенатомъ по обвиненію въ шпіо­нажѣ въ пользу Москвы и Турціи. Заключенный въ Маріенбургскую крѣпость, онъ тамъ преставился, пострадавъ за вѣру.
Tsar-1998

Митрополитъ Серафимъ Крутицкій и Солженицынъ – мартъ 1974 г.


За подписью Серафима, Митрополита Крутицкаго и Коломенскаго, въ Лондонскомъ Таймсъ отъ 1 марта с.г. помѣшено длинное письмо съ поношеніемъ А.И. Солженицына. «Александръ Солженицынъ», значится тамъ, "по- видимому склоненъ считать себя религіознымъ писателемъ, выражающимъ чувства, мысли и настроенія Русской Православной Церкви. Однако, по своимъ дѣламъ онъ обнаруживаетъ себя какъ нехристианина въ сердцѣ, человѣкомъ съ неудержимой ненавистью, повидимому наслаждающагося тѣмъ, что­бы нагромождать клевету противъ своего отечества… Теперь и вѣрующіе и невѣрующіе въ нашей странѣ живутъ и работаютъ подъ мирнымъ небомъ. И Солженицынъ, какъ блудный сынъ пользовался благами нашего мирнаго труда и все же онъ отвергъ христианскую вѣру о помощи своимъ собратьямъ и сталъ оскорблять  нашъ народъ и страну, присоединяясь къ тѣмъ, кто хочетъ подкопаться подъ мирную жизнь народовъ. Послѣ всего того, что онъ сдѣлалъ противъ нашей страны, можетъ ли Солженицынъ дѣйствительно считаться ея сыномъ? Въ глазахъ вѣрующихъ Русской Православной Церкви онъ давно утратилъ право называть себя христіаниномъ.»


Открытое Письмо
Ваше преосвященство!
Не только с недоумением, но и с большой скорбью прочита­ли православные христиане на­печатанное в «Правде» заявле­ние Ваше об изгнании из Советского Союза Александра Исаевича Солженицына. И не только потому, что один из ие­рархов Православной Церкви выступает с осуждением своего брата во Христе на страницах атеистической газеты, ежеме­сячно помещающей статьи против веры Христовой. Но даже не это обстоятельство прежде всего уязвляет больно сердце верующих.

Больно слышать голос митрополита Православной Церк­ви в хоре помрачненных душ, трепещущих правды и истины! Вы, Владыко, бросаете камень в изгнанника, большого русско­го писателя, своей мучениче­ской жизнью свидетельствую­щего подлинность религиозно­го делания. Только члены Хри­стовой Церкви не поверят ва­шим словам о А. И. Солжени­цыне, твердо зная, что «бла­женны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» (Матфея, 5, 10). Не поверят, так как столь страшного осуж­дения достойно лишь отверже­ние света Христова, забвение Господа нашего Иисуса Христа. К тому же, никакая правда не влечет за собою зла. Носите­лем зла является ложь. Но вы не говорите, где и в чем имен­но А. И. Солженицын искажа­ет истину — Вы лишь обвини­ли его в «действиях, враждеб­ных нашей родине». Как гово­рил Господь наш Иисус Хрис­тос: «Если Я сказал худо, пока­жи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Иоанна, 18, 23).

Главное же чувство, которое испытываешь, читая Ваше заяв­ление, Владыко — за Вас ста­новится страшно. Митрополит Православной Церкви осудил писатели-христианина, изгнан­ного «правды ради». Не стано­витесь ли Вы, Ваше Преосвя­щенство, и сами гонителем? И разве не почувствует любой христианин, читая Ваши жесто­косердные строки, что Вас ос­тавил Христос, потому, что и Вы его оставили? Ваша показ­ная забота о «установлении прочного мира» разоблачила себя как дипломатия с собственной совестью, как лакейство.


Евгений Терновский, литератор.
Эдуард Штейнберг, художник.
Москва, 17. 2. 74 г.
«Новое Русское Слово», 14.04.1974 г.


Митрополит Пимен о Светлане Аллелуеввой

В «Известиях» от 2 июля напечатаны «Ответы ми­трополита Пимена» на вопросы московского кор­респондента английских газет «Дейли экспресс» и «Ивнинг ньюс», касавшиеся «религиозной принад­лежности Светланы Аллилуевой и отношения рус­ской православной церкви к ее поступкам».

Как известно, митрополит Крутицкий и Коломен­ский Пимен до своему положению является одним из первых заместителей московского патриарха и потому его «ответы», опубликованные в заграничной и советской печати, заслуживают внимания.

Начинаются «ответы» со следующего заявления митрополита:
«За последнее время на страницах наших газет и за рубежом многие честные люди выражают про­тест своей совести по поводу выступлений Светланы Аллилуевой. Женщина, имевшая несколько мужей, бросившая своих детей, сделавшаяся предательни­цей своего народа и обнажающая наготу отца своего, пытается что-то говорить о религии и вере в бога.

Моральный облик этой женщины, всё святое продавшей за доллары, может вызывать только отвращение и гнев».
Трудно верить, что эти слова, полные злобы, мо­жет сказать благостный архипастырь, моральной обязанностью которого является любовь к ближним, как бы грешны они ни были.

Возводить обвинения на Светлану Аллилуеву за оставление ею мужей — не дело православного архипастыря, тем более, что браки Аллилуевой не были церковными.

А насчет «оставления детей», то во-первых, сын Аллилуевой — не ребенок. Он женат и кончает уни­верситет. Дочь тоже не в детском возрасте. И еще одно, самое важное, — в нормальных государствах матери имеют возможность своих детей при выезде в другую страну брать с собой.

Предателями своего народа являются не те, кто бегут от коммунистической неволи, а те, кто нели­цеприятно служат антинародной власти.

Какие бы ни были религиозные убеждения у Свет­ланы, православный архипастырь хулить их не вправе. Не вправе порицать ее и за богоискательство.

Насчет обнажения наготы своего отца, митрополит Пимен опережает события: Светлана пока еще об этом не сказала ни слова.

Но если от и скажет правду о беззакониях, тво­рившихся при ее отце, и о том, кто ему в этом по­могал, то этим она, в какой-то мере, поможет на­шему народу дучше познать «правду коммунизма».

Митрополит Пимен берет дальше в своих «отве­тах» под сомнение, что крещение Светланы в одной из московских церквей вызвало в ней «большую внутреннюю перемену» и что «принятие ею благо­дати святого крещения без должной внутренней подготовки и глубокой сознательной веры» является «с ее стороны профанацией» обращения.
Эти слова являются профанацией сана самого ми­трополита. Ему ли не дано знать действия таинства крещения. Само тайнство воздействует даже на грудных детей, что касается же взрослых, то они тем более преображаются духовно. Вызывает удивлений, что митрополит Пимен осмелился зая­вить, что «в нашей стране никогда не существовало никаких препятствий к совершению религиозных обрядов верующими», - и уж совершенно циничны были его слова, что Светлима Аллилуева даже при ее отце могла «пользоваться церковными обрядами сколько угодно и когда угодно».

Довольно странное выражение для православного иерарха: «пользоваться церковными обрядами». Чувствуется прямое влияние куроедоюской терми­нологии в Совете по делам религий.

В заключение своих «ответов» митрополит Пимен заявил, что никакого «послания» Светлане Аллилуе­вой он не собирается направлять, так как «такой вид взаимоотношений для епископата русской церкви не традиционен, да и сама Аллилуева не знает в настоящее время, к какой она религии принадле­жит».

«Ответы» митрополита Пимена показывают, в ка­ком унизительном положении находится в стране наша церковь, если ее первоиерархи вынуждены безропотно выполнять веления власти, не считаясь ни с правдой, ни с достоинством их высокого сана.

Привлечение высших иерархов русской церкви к «обличению» Светланы Аллилуевой показывает лишь силу того морального шока, какой нанесла власти дочь Сталина.        


В. КОРАБЛЕВ



Панихида о Брежневе.

Резолюція Архіерейскаго Собора Русской Православной Церкви Заграницей (26 іюля/8 августа 1983 г.):

«Служебное положеніе, занятое Московской Патріархіей въ отношеніи атеистической коммунистической власти, неиз­бѣжно отражается на всей церковной жизни въ СССР.

Особенно кощунственное проявленіе этого противоестест­веннаго приспособленія Церкви къ безбожникамъ проявлено Московской Патріархіей въ ея распоряженіи служить пани­хиды по заклятомъ врагѣ всякой вѣры Брежневѣ, дѣятель­ность котораго Патріархъ Пименъ кощунственно назвалъ «бо­гоугодной». При этомъ было указано не именовать его на па­нихидѣ «рабомъ Божіимъ», тѣмъ самымъ подчеркивая, что онъ чуждъ Богу. Однако, какъ бы его ни называть, панихиды заключали въ себѣ молитву о томъ, чтобы этотъ отрицатель вѣры и врагъ Божій былъ упокоенъ въ Царствіи Божіемъ, т. е. въ самомъ актѣ служенія панихиды уже лежало внутрен­нее противорѣчіе и ложь. Съ другой стороны, этотъ актъ былъ и еретическимъ, ибо выражалъ мысль, что къ Царствію Бо­жію можетъ быть пріобщенъ и человѣкъ, отрицающій это Царство и самаго Бога. Никто изъ участниковъ панихидъ внутри себя не могъ имѣть такой вѣры. Поэтому, служеніе ихъ по Брежневу было актомъ лицемѣрія и лжи, въ которую во­влекались вся іерархія, клиръ и народъ.

Патріархія пытается сочетать начала Православной Вѣры съ принципами марксистскаго матеріализма, вопреки преду­прежденію Св. Апостола Павла. Она ищетъ богословскихъ оправданій для исполненнаго лжи служенія мира между сво­бодными странами и коммунизмомъ. Чисто политической за­дачѣ возбужденія въ свободныхъ странахъ противодѣйствія вооруженію для своей защиты отъ коммунистической агрессіи — придается религіозное обоснованіе почти догматическаго характера. То, что совершается Московской Патріархіей въ этомъ отношеніи прямо противорѣчитъ наставленію Апостола Павла: «Не преклоняйтесь подъ чужое ярмо съ невѣрными, ибо какое общеніе праведности съ беззаконіемъ? Что об­щаго у свѣта съ тьмою? Какое согласіе между Христомъ и Веліаромъ?» (2 Кор. 6, 14-15).

Всѣ эти явленія и вся политика компромиссовъ во имя пропаганды Совѣтскаго Союза вмѣстѣ съ экуменизмомъ, до­ходившимъ до пріобщенія еретиковъ высшими іерархами, — налагаютъ на Московскую Патріархію печать измѣны Право­славію. Ввиду сего, Соборъ Епископовъ Русской Православ­ной Церкви Заграницей вновь заявляетъ, что у него не мо­жетъ быть никакого общенія съ нынѣшней Московской іе­рархіей».

...
Tsar-1998

ПРАВДА О ЦАРИЗМѢ – Ч. САРОЛЕА, проф. Эдинбургск. Университета

Исторію опредѣляли какъ постоянный заговоръ противъ правды, какъ кусокъ вымысла, который мы соглашаемся на время принять, но который требуетъ со стороны критически настроеннаго ума постояннаго усилія, чтобы извлекать трезвую ре­альность изъ лжетолкованій, подсказываемыхъ симпатіей и антипатіей, предразсудками и страс­тями. Это опредѣленіе исторіи, какъ условной и собирательной лжи, особенно примѣнимо къ исто­ріи русскаго народа за послѣднее время.

Русскіе цари имѣли неизмѣнно плохую прессу, и слово « царизмъ » стало синонимомъ тираніи и обскурантизма, жестокости и глупости.

Исторія большинства народовъ пишется ихъ собственными гражданами или ихъ друзьями. Ис­торія Россіи написана главнымъ образомъ ея вра­гами. И, благодаря несчастному стеченію обстоя­тельствъ, случилось такъ, что Русскому Государ­ству въ 19 вѣкѣ со всѣхъ сторонъ противостоялъ враждебный міръ.

Съ одной стороны были грозныя силы инозем­ныхъ враговъ. Скандинавцы ненавидѣли Россію, потому что ихъ страшила воображаемая угроза ихъ независимости. Германцы обличали опасность Панславизма, никогда не существовавшую, пото­му что славяне всегда были безнадежно раздѣле­ны, въ то время, какъ опасность Пангерманизма была реальна, такъ какъ тевтонскіе народы были тѣсно объединены. Британскій народъ пугало въ Русскомъ правительствѣ злое начало самодержа­вія и неизбѣжная угроза Индіи.

Съ другой стороны имѣлись еще болѣе ожесточенные и непримиримые враги дома. Русское го­сударство заключало въ своихъ предѣлахъ поло­вину еврейскаго населенія на всемъ земномъ шарѣ и, будучи не въ состояніи ассимилировать ки­шащіе милліоны гетто, чувствовало себя вынужденнымъ защищаться путемъ особаго законодательства, справедливо вызывавшаго недовольство и нападки еврейской печати въ каждой странѣ.

Мы не должны забывать, чтобы понять почти единодушно неблагопріятное мнѣніе Европы о Русскомъ государствѣ, про зложелательный заго­воръ нелояльныхъ русскихъ. До войны были поч­ти въ каждомъ политическомъ центрѣ на конти­нентѣ маленькія группы революціонеровъ, анар­хистовъ и нигилистовъ, чернившихъ правитель­ство своей страны и устраивавшихъ систематичес­кія попытки низвергнуть его.

И такъ какъ русскіе заговорщики принадлежа­ли въ большинствѣ къ такъ называемой «интел­лигенціи», логическимъ казалось заключить, что Русское правительство является воплощеніемъ реакціи и обскурантизма.

Дабы лучше уяснить размѣры и природу рус­скихъ революціонныхъ вліяній, надо припомнить поразительный парадоксъ, что въ теченіе 19 вѣка консервативная Англія дѣлила съ законопослуш­ной Швейцаріей сомнительную честь быть глав­ной квартирой международной революціи.

Вѣдь изъ Лондона, какъ центра, Мадзини и Гарибальди, Кошутъ и Орсини, Марксъ и Энгельсъ, Бакунинъ и Крапоткинъ плели свои разрушитель­ныя интриги и свои цареубійственные заговоры.

Ни въ одной другой странѣ не смотрѣли такъ благожелательно на русскихъ революціонеровъ. Въ то время, какъ князя Крапоткина, главаря анархистовъ, посадили въ тюрьму въ республи­канской Франціи, въ монархической Англіи изъ него сдѣлали героя. Причины этого политическа­го парадокса никогда не были должнымъ образомъ изучены, хотя изученіе ихъ привело бы ко мно­гимъ неожиданнымъ разоблаченіямъ.

Отмѣтимъ дальше, что русскій революціонеръ, даже тогда, когда онъ идеалистъ, онъ идеалистъ разрушительнаго типа. Толстого до сихъ поръ привѣтствуютъ, какъ вдохновляющаго учителя и проповѣдника, и Оксфордскій университетъ какъ разъ сейчасъ подготовляетъ къ выпуску монумен­тальное изданіе собранія его сочиненій. Очевид­но, что яснополянскаго старца могутъ признавать учителемъ и пророкомъ лишь потому, что выводы изъ его ученія непонятны среднему британскому читателю. До сихъ поръ еще не поняли, что Тол­стой - духовный отецъ большевизма. Ибо онъ не признаетъ ни государства, ни церкви, онъ не при­знаетъ ни закона, ни наказанія, ни семьи, ни бра­ка. Подобно своему учителю Ж.-Ж. Руссо, Тол­стой - врагъ всякой цивилизаціи и въ то же время, въ отличіе отъ своего учителя, который вѣ­рилъ въ «общественный договоръ» и въ соціалис­тическое государство, ученикъ - чистосердечный анархистъ. Только одинокій аскетъ, обитающій на столбѣ въ пустынѣ, подобно Симеону столпни­ку, могъ бы «осуществить» возвышенный идеалъ Толстого.

Мы поймемъ очень мало изъ прошлаго Россіи и ея настоящаго, если мы не усвоимъ нѣсколькихъ положеній относительно русской географіи, русской исторіи и русскихъ экономическихъ условій. Они весьма просты и вполнѣ очевидны, и все же они неизвѣстны 99 изъ 100 читателей.

Ни въ одной европейской странѣ цивилизація не возникала при столь неблагопріятныхъ обстоя­тельствахъ. Бываютъ счастливыя солнечныя и замѣ­ренныя страны, какъ Греція и Италія, гдѣ чело­вѣкъ легко побѣждаетъ природу, гдѣ культура вырастаетъ изъ почвы и возникаетъ какъ стихій­ное цвѣтеніе.

Наоборотъ, есть страны, гдѣ человѣкъ всегда за­нятъ неравной борьбой, и вмѣсто побѣды человѣ­ка надъ природой, природа неустанно угрожаетъ одолѣть человѣка. Русскій материкъ принадле­житъ къ этимъ обездоленнымъ странамъ, за кото­рыми стоитъ трагическое прошлое, гдѣ географія и исторія соединяются, чтобы остановить ихъ ростъ и помѣшать миру и благополучію...

На русскомъ материкѣ цивилизацію пришлось ввозить извнѣ и навязывать сверху.

Во первыхъ, цивилизацію, худо ли, хорошо ли, пришлось ввозить извнѣ. Она не выросла на ту­земной почвѣ. Она была первоначально занесена въ Кіевъ съ юга византійскими монахами, а на сѣверъ скандинавскими воителями. Послѣ Возрож­денія она была принесена въ Москву италіанцами и французами, англичанами и нѣмцами. Въ 18 вѣ­кѣ и Петръ Великій и Екатерина Великая «озападили» и модернизировали весь политическій строй.

Во вторыхъ, цивилизацію въ Россіи пришлось навязывать сверху. Это не было, какъ въ Европѣ, достиженіе свободнаго народа, или аристократіи, или буржуазнаго класса. Исторія новой Россіи столь же тѣсно связана съ Домомъ Романовыхъ, какъ исторія Пруссіи съ Домомъ Гогенцоллерновъ.

Во всякой странѣ та или иная форма правленія опредѣляется природой вещей, Ренанъ сказалъ, что Аравійская пустыня монотеистична. Еще правильнѣе было бы сказать, что русская равнина монархична. Все предуказывало русскому матери­ку стать сѣдалищемъ мощнаго государства. И ца­ри должны были быть строителями этого госу­дарства, «собирателями» разбросанныхъ земель, объединителями 50 враждующихъ народностей.

Цари закрѣпили бродячаго русскаго крестья­нина на землѣ. Это закрѣпленіе, за которое от­вѣтственность возлагается главнымъ образомъ на Бориса Годунова, было и насущной необходимос­тью, и роковой трагедіей. Ибо оно погрузило цѣ­лый народъ въ рабство въ тотъ самый моментъ, когда остальная Европа выходила изъ крѣпост­ной зависимости. Европейское крестьянство нача­ло съ рабства и кончило свободой, а русское на­чало свободой и кончило рабствомъ.

Было бы такъ же невозможно сочинять парла­ментарное правительство въ Россіи, какъ невоз­можно импровизировать парламентарное правительство въ Индіи. Ибо ни Россія, ни Индія не обладаютъ политическимъ фундаментомъ, на кото­ромъ можно построить парламентарную систему.

Парламентарный строй предполагаетъ существо­ваніе просвѣщеннаго общественнаго мнѣнія. Онъ также предусматриваетъ существованіе мѣстнаго самоуправленія. А къ несчастью мѣстному само­управленію въ Россіи никогда не везло, за исклю­ченіемъ средневѣковыхъ республикъ Новгорода и Пскова. Русскій темпераментъ слишкомъ нестоекъ и слишкомъ анархиченъ, чтобы непосредственно развить дисциплинированную свободу. Не разъ страна становилась добычей разлагающихъ силъ. Не разъ слышали мы жалобный возгласъ стараго лѣтописца Нестора: «Земля наша велика и обиль­на, а порядка въ ней нѣтъ. Придите и володѣйте нами». Различные завоеватели слышали этотъ возгласъ. Кіевскіе князья вняли ему. Правители изъ Дома Романовыхъ отозвались на него.

Мы должны далѣе отмѣтить, что въ этой сверх­человѣческой задачѣ построенія сильнаго дисци­плинированнаго государства, со всѣхъ сторонъ угрожаемаго страшными врагами, Монархія была въ большинствѣ случаевъ въ тѣсномъ союзѣ съ Церковью. До того близокъ былъ, дѣйствительно, этотъ союзъ, что изъ него необходимостью выте­кало сліяніе и смѣшеніе свѣтской власти съ ду­ховной, которое вело ко всѣмъ злоупотребленіямъ цезаропапизма. Когда Династія Романовыхъ бы­ла призвана на престолъ, отецъ Филаретъ сталъ Московскимъ Патріархомъ, въ то время какъ его сынъ сдѣлался Царемъ Всея Россіи. Этотъ при­мѣръ двойного контроля, когда отецъ и сынъ раз­дѣляютъ между собой функціи свѣтской и духов­ной власти, является, вѣроятно, единственнымъ въ новѣйшей европейской исторіи.

Въ исторіи Россіи, даже больше, чѣмъ въ исто­ріи Испаніи, всякая національная борьба была также религіознымъ крестовымъ походомъ. Борясь съ татарами и турками, русскій народъ бо­ролся въ то же время съ магометанствомъ. Борясь съ поляками, русскій народъ боролся въ то же время съ католицизмомъ.

Торжество Монархіи и Православной Церкви, Самодержавія и Православія являлось до войны исповѣданіемъ вѣры консервативной партіи. Въ результатѣ антихристіанской пропаганды большевицкихъ диктаторовъ, оно стало исповѣданіемъ вѣ­ры даже русскихъ радикаловъ. Тѣ самые интел­лигенты, которые 10 лѣтъ тому назадъ были не­вѣрующими, объединились вокругъ Церкви, какъ вокругъ патріотическаго знамени. Усиленіе пра­вославія въ умахъ и сердцахъ народа - вотъ нео­жиданное и вмѣстѣ съ тѣмъ логическое послѣд­ствіе жестокаго преслѣдованія христіанства.

Если нашъ анализъ основныхъ началъ русской исторіи правиленъ, то мы должны пересмотрѣть всѣ наши предвзятыя представленія о русскомъ государствѣ.

Изображать русское государство, какъ типичное воплощеніе агрессивной, милитаристической и имперіалистической державы, стало почти что по­литической аксіомой. На самомъ дѣлѣ, Русскому государству, въ теченіе 1000 лѣтъ, пришлось вес­ти цѣлый рядъ послѣдовательныхъ оборонитель­ныхъ войнъ. Оно вело опасную борьбу за сущес­твованіе.

Когда мы говоримъ о постоянныхъ захватахъ Россійской Державы, мы страдаемъ отъ оптичес­каго и картографическаго ослѣпленія простой величиной. Мы естественно предполагаемъ, что го­сударство, завладѣвшее шестой частью земного шара, должно руководствоваться хищническимъ инстинктомъ и захватило обширныя земли въ ито­гѣ неустаннаго и систематическаго нападенія.

Такое заключеніе было бы столь же ошибоч­нымъ въ отношеніи Россіи, какъ и въ отношеніи Создиненныхъ Штатовъ, пріобрѣтшихъ Луизьяну, Техасъ, Новую Мексику, Оригенъ, Калифорнію.

Равнымъ образомъ, расширеніе Россіи не было завоеваніемъ. Скорѣе это былъ процессъ колоні­альнаго заселенія мирнаго проникновенія.

Уже въ 16 столѣтіи Ермакъ занялъ большую часть Сибири. Подобно Американской республикѣ Русское государство должно было расползтись и расшириться отъ моря и до моря.

И такъ же, какъ заселеніе американскаго Сред­няго и Дальняго Запада, заселеніе Украины, Си­бири, Закавказья, Туркестана было, въ сущности, побѣдой цивилизаціи надъ варварствомъ.

Русскіе колонисты, часто презрительно называ­емые полуазіатами, были, на самомъ дѣлѣ, оплотомъ Европы противъ Азіи.

И русская колонизація, хотя она проходила при болѣе трудныхъ условіяхъ, шла даже быстрѣе.
Черезъ одно или два поколѣнія непокорныя племена Туркестана и бродячія орды Сибири бы­ли приведены къ законности и порядку. И столи­ца Туркестана, Ташкентъ, въ самомъ сердцѣ Сред­ней Азіи, былъ превращенъ въ маленькій Парижъ, пока его не разрушилъ вандализмъ большевиковъ.

Совершенно вѣрно, что Русское государство должно было еще обезпечить свои незащищенныя границы въ Европѣ. Ему надо было отвоевать Прибалтійскій Край отъ преемниковъ тевтонскихъ рыцарей и отъ скандинавцевъ, Черное Море у ту­рокъ и татаръ, Литву и Украйну отъ поляковъ.

Обезпеченіе своихъ границъ было для Русскаго государства вопросомъ жизни и смерти. Мы мо­жемъ оплакивать уничтоженіе Польскаго государ­ства. Но мы должны помнить, что задолго до то­го какъ Русское государство попыталось уничто­жить Польскую республику, послѣдняя едва не успѣла сокрушить его, погрузивъ въ ужасы Смут­наго Времени, изъ котораго династія Романовыхъ вызволила Русскій народъ.
Въ своихъ международныхъ отношеніяхъ Рус­ское правительство, систематически работало въ пользу мира. Оно главнымъ образомъ заботилось о сохраненіи равновѣсія силъ. Большую часть войнъ Россія предпринимала не въ собственныхъ интересахъ, а въ интересахъ Европы.

Это можетъ показаться парадоксальнымъ утвер­жденіемъ, но его очень легко доказать.
Россія защищала равновѣсіе силъ противъ Фри­дриха Великаго въ Семилѣтней войнѣ, и въ 1759 г. ея войска заняли Берлинъ. Если бы не это вмѣшательство, появленіе пруссачества, какъ безпо­койнаго фактора въ континентальной политикѣ, произошло бы на сто лѣтъ раньше.

Россія защищала равновѣсіе противъ Наполео­на въ союзѣ съ Великобританіей. Если послѣд­няя сокрушила мощь Наполеона на морѣ, то Рос­сія сокрушила ее на материкѣ.

И, послѣ этого, Россія опять вмѣшалась съ по­разительной мудростью, чтобы помѣшать Велико­му Союзу злоупотребить своею побѣдой, что пове­ло бы неизбѣжно къ реваншу.

Тѣмъ, что послѣ Ватерлоо Европа пользовалась миромъ почти безъ перерыва сорокъ лѣтъ, она обязана умѣренному вліянію Александра I.

Когда снова политическое равновѣсіе, явившее­ся главнымъ достиженіемъ Вѣнскаго Конгресса, было нарушено посягательствами Пруссіи и ея побѣдами 1870 г., Россія вмѣшалась въ 1875 г., чтобы помѣшать Бисмарку сокрушить Францію.

А когда эпигоны Бисмарка поставили ставку свою на міровое главенство, когда грядущая ев­ропейская катастрофа начала бросать свою тѣнь па весь континентъ, Николай II взялъ на себя иниціативу созыва мирной конференціи. Россія пыталась отстоять принципъ арбитража и создать въ лицѣ Гаагскаго трибунала международное ору­діе, которое должно было предотвратить міровую войну.

Именно въ силу своихъ огромныхъ размѣровъ, Россія была единственнымъ государствомъ, кото­рому нечего пріобрѣтать въ Европѣ.

Въ виду ея громоздкости, война представляла для нея большій рискъ, чѣмъ для любого друго­го европейскаго государства.

Вотъ двѣ причины, объясняющія, почему увѣ­ряющее и сдерживающее вліяніе руководило въ прошломъ международными отношеніями Россіи. И больше, чѣмъ когда-либо, оно явится предука­занной ей миссіей въ будущемъ. Болѣе, чѣмъ когда-либо, Россія завтрашняго дня будетъ призна­на играть роль въ европейской политикѣ. Болѣе, чѣмъ когда-либо, она должна будетъ бросить на вѣсы всю свою тяжесть. Если Русская держава не будетъ быстро возстановлена, если она не бу­детъ въ состояніи сдерживать Германію, новыя государства-наслѣдники, и особенно Польша, обре­чены на уничтоженіе, и германское сверхгосудар­ство въ ближайшемъ будущемъ еще разъ явится угрозой міровому миру.

Возстановленіе Россіи диктуется не только рус­скими интересами, но и жизненными и насущны­ми интересами Европы. Если Россія останется слабой и безпомощной, если анархія продлится, весь русско-азіатскій материкъ, отъ Балтійскаго Моря до Тихаго Океана, обратится въ германскую колонію.

Какъ часто увѣряли насъ какъ либеральные, такъ и консервативные публицисты, вродѣ Кинглэка, что русское правительство является синони­момъ гнета и тиранніи, что въ примѣненіи къ не­му надо говорить не о политикѣ, а о полиціи. Ни­кто, конечно, не станетъ отрицать, что Русское го­сударство, будучи вѣдь въ концѣ концовъ человѣ­ческимъ, совершало много печальныхъ ошибокъ, какъ Британское совершало ошибки въ Ирландіи, Трансвалѣ, Египтѣ. Но основной фактъ остается: если исключить, объясняемое роковой необходи­мостью, отношеніе къ евреямъ и полякамъ, Рос­сія въ общемъ представляла скорѣе освободитель­ное вліяніе, нежели угнетающее.

Освободительное вліяніе замѣчалось въ ея азі­атскихъ владѣніяхъ, выведенныхъ ею изъ варвар­ства и пріобщенныхъ къ цивилизаціи. Это же влі­яніе примѣнялось къ Финляндіи, которая въ те­ченіе 100 лѣтъ пользовалась привиллегированнымъ и почти парадоксальнымъ положеніемъ при русскомъ владычествѣ. Равнымъ образомъ, подъ русской охраной Прибалтійскому Краю была дана широкая автономія, пока тевтонская политика германизаціи не заставила русское правительство отвѣтить политикой руссификаціи. Когда герман­скіе публицисты жалуются на русскую враждеб­ность къ Германіи, легко отвѣтить, что тысячамъ балтійскихъ нѣмцевъ были предоставлены видныя должности на русской государственной службѣ и въ русской арміи.

То же самое освободительное вліяніе Россіи раскрывается въ ея восточной политикѣ. Каковы бы ни были конечные мотивы и притязанія Рос­сіи на Балканахъ, какъ наслѣдницы Византій­ской Имперіи и естественной защитницы своихъ славянскихъ братьевъ и единовѣрцевъ, несомнѣн­но, балканская политика Русской Монархіи вела главнымъ образомъ къ освобожденію христіан­скихъ народовъ отъ турецкаго ига и къ сопротив­леніи міровому владычеству Германіи. На боль­шой площади въ Софіи до сего дня стоитъ гигант­ская статуя Александра II, великаго Царя - Ос­вободителя, Никогда еще почетный титулъ не бы­валъ болѣе заслуженъ.

Британскіе публицисты обнаруживаютъ стран­ное отсутствіе юмора, когда они обличаютъ агрес­сивную восточную политику Русской Монархіи. Они бы хорошо сдѣлали, если бы вспомнили, что британская политика главнымъ образомъ повинна въ навязываніи жестокаго турецкаго владычества беззащитнымъ балканскимъ народамъ, въ то вре­мя, какъ русская политика признала свободу Греціи и Румыніи, Болгаріи и Сербіи. Освобожде­ніе четырехъ національностей не малая заслуга для «тираническаго» Московскаго государства.

Существуетъ широко распространенное мнѣніе, что Русское государство было антидемократично и управлялось развратной и паразитической бюрократіей. Разумѣется, вѣрно, что правительство Россіи было бюрократичнымъ, и что бюрократія была повинна въ нѣкоторыхъ злоупотребленіяхъ, открыто подвергавшихся нападкамъ во многихъ лучшихъ, хотя и устарѣлыхъ, произведеніяхъ рус­ской литературы, въ родѣ «Ревизора» Гоголя. Но надо помнить, что эти злоупотребленія свойствен­ны всякому бюрократическому строю, и что при обширныхъ размѣрахъ страны и трудности конт­роля, грѣхи русской администраціи окажутся не болѣе, чѣмъ они были бы въ другой странѣ при тѣхъ же условіяхъ. Надо помнить, что бюрокра­тическіе методы являлись точнымъ подражаніемъ прусской и французской системамъ централизаціи, и что системы эти до сего дня являются «прекрас­нымъ идеаломъ» соціалистическаго государства.

Хотя мы и признаемъ, что ввозъ французскихъ и прусскихъ методовъ былъ плохой подготовкой къ самоуправленію и мало соотвѣтствовалъ нуж­дамъ и условіямъ страны, но совершенно невѣрно, что русскій строй былъ антидемократиченъ.

Наоборотъ, Русская Монархія была по сущест­ву демократической. Она была народнаго проис­хожденія. Сама Династія Романовыхъ была ус­тановлена волей народа. Если мы заглянемъ подъ поверхность, мы увидимъ, что Русское государство было огромной федераціей сотни тысячъ малень­кихъ крестьянскихъ республикъ, вершившихъ соб­ственныя дѣла, подчинявшихся собственнымъ законамъ, имѣвшихъ даже собственные суды.

Бѣда для Русскаго государства была не въ томъ, что оно было недостаточно демократично, а въ томъ, что въ его составѣ было слишкомъ много демократіи и соціализма. Бѣда была въ томъ, что его соціальная структура была через­чуръ проста и примитивна, что не было достаточнаго раздѣленія классовъ, не было господствую­щаго класса, не было средняго и не было сильной независимой Церкви.

И, если народныя массы легко стали добычей большевизма, то это главнымъ образомъ по при­чинѣ чрезмѣрнаго уравнительнаго духа Русской Монархіи и уничтоженія политическаго могуще­ства аристократіи.
Однимъ изъ наиболѣе частыхъ выпадовъ про­тивъ Русской Монархіи было утвержденіе, что она реакціонна и обскурантна, что она врагъ просвѣщенія и прогресса. На самомъ дѣлѣ она была, по всей вѣроятности, самымъ прогрессивнымъ пра­вительствомъ въ Европѣ. Она отвѣчала тому, что политическіе писатели 18 вѣка, Монтескье и Воль­теръ, опредѣляли какъ «просвѣщенный деспо­тизмъ». Она была не позади, а скорѣе впереди общественнаго мнѣнія.

Правители слишкомъ стремились наверстать то, что было потеряно въ теченіе столѣтій. Царизмъ часто пытался осуществить въ нѣсколько лѣтъ то, что въ другихъ мѣстахъ было достиженіемъ многихъ поколѣній. Русская цивилизація была не продуктомъ нормальнаго, здороваго роста, а тепличнымъ растеніемъ.

Постройка Рима и Парижа заняли сотни лѣтъ. Напротивъ, Петроградъ выросъ какъ грибъ. Лувр­скій дворецъ быль дѣломъ нѣсколькихъ вѣковъ, Зимній Дворецъ на Невѣ былъ построенъ въ нѣс­колько мѣсяцевъ. Между 1860 и 1870 годами было больше коренныхъ реформъ, чѣмъ въ какую либо предшествовавшую эпоху европейской исторіи въ какой либо другой странѣ.

Реформы эти были болѣе основныя, нежели тѣ, что сопровождали французскую революцію. Крѣ­постное право было уничтожено росчеркомъ пера. Была установлена новая система законовъ. Страна была покрыта сѣтью желѣзныхъ дорогъ до то­го, какъ были проведены шоссе. Промышленность искусственно поощрялась, и эта промышленность была сосредоточена на гигантскихъ фабрикахъ, не­избѣжно сдѣлавшихся очагами волненій. Страна не имѣла времени приспособиться къ новымъ ус­ловіямъ и создать политическое и экономическое равновѣсіе.

Ни въ одной области государственной жизни пе­ремѣны не были такъ стремительны, какъ въ про­свѣщеніи и ни въ одной области эти перемѣны не привели къ болѣе зловѣщимъ результатамъ. Нор­мально просвѣщеніе должно было бы слѣдовать за общимъ прогрессомъ общества. Если создавать въ новой странѣ тысячи школъ, не обезпечивая при­мѣненія духовной энергіи, которую производятъ эти школы, то создается лишь интеллигентный пролетаріатъ. Именно это дѣлало Русское прави­тельство въ послѣднія десятилѣтія. Университет­ское образованіе поощрялось пособіями и осво­божденіемъ отъ воинской повинности. Но для возрастающей арміи студенчества не были обезпече­ны, и нельзя было обезпечить, производительныя занятія. Результатъ былъ тотъ, что молодые хи­мики, не находившіе исхода въ химическихъ лабораторіяхъ, занялись изготовленіемъ бомбъ.

Юристы, не находившіе исхода на государствен­ной службѣ, становились глашатаями мятежа и разрушенія.
Мы старались опровергнуть утвержденіе, будто бы исторія Россіи осудила Царскую монархію.

Скорѣе послѣдняя была необходимымъ продук­томъ опредѣленныхъ условій, надъ которыми она имѣла мало власти. Было бы одинаково легко опровергнуть широко распространенное мнѣніе, что русскій народъ отвергалъ царизмъ и что ре­волюція застала русское правительство въ состояніи безнадежнаго упадка, развала и истощенія.

Дѣйствительность же совсѣмъ иная. Когда по­трясеніе пришло, оно захватило народъ въ кри­зисъ роста, на гребнѣ политическихъ реформъ и экономическаго преуспѣянія. Я хорошо помню мое изумленіе при изученіи условій въ Россіи за пять лѣтъ до войны. Въ мое предыдущее посѣще­ніе я видѣлъ ужасный развалъ, сопровождавшій Японскую войну и гражданскую смуту.

Посѣтивъ вновь Россію въ 1909 г., я ожидалъ найти повсюду слѣды страданій, испытанныхъ въ ужасные годы 1904 и 1905. Вмѣсто того я замѣ­тилъ, чудесное возстановленіе, гигантскую земельную реформу, успѣшно проводимую Столыпинымъ, этимъ великимъ государственнымъ дѣятелемъ, пе­реселеніе милліоновъ крестьянъ въ Сибирь, скач­ками растущую промышленность, притокъ капи­таловъ въ страну, обильные бюджетные излишки, приростъ населенія на три милліона въ годъ.

Почему же произошла катастрофа? Почему это исключительное благосостояніе завершилось не­виданнымъ несчастіемъ? Почему Русская монархія пала почти безъ борьбы? Она пала не въ силу своей внутренней слабости и хрупкости. Она па­ла не потому, что отжила свой вѣкъ. Она пала по чисто случайнымъ причинамъ, которыя приве­ли бы къ паденію даже самое идеальное западное правительство, вынужденное пройти черезъ тѣ же испытанія.

Царизмъ палъ, прежде всего, потому, что, по трагическому совпаденію, въ періодъ величайша­го политическаго кризиса въ европейской исторіи, на тронѣ сидѣлъ слабый правитель, въ тотъ са­мый моментъ, когда сильный монархъ былъ осо­бенно нуженъ.

Во вторыхъ, царизмъ палъ потому, что земле­дѣльческое государство оказалось неожиданно призвано вести гигантскую промышленную вой­ну, не имѣя на то ни матеріальныхъ, ни техни­ческихъ средствъ. Даже высоко организованная Великобританія была захвачена врасплохъ и об­наружила недостатокъ снарядовъ. А Франція должна была въ значительной мѣрѣ зависѣть отъ помощи Великобританіи и Соединенныхъ Штатовъ.

Но въ то время какъ Великобританія могла разсчитывать на сотрудничество С. - Штатовъ, а Франція могла разсчитывать на помощь своего британскаго союзника, Россія была вынуждена бороться въ трагическомъ одиночествѣ. Она была предоставлена самой себѣ. Она должна была сра­жаться безъ вооруженія и безъ снарядовъ. Рос­сія имѣла право разсчитывать, что британское морское могущество сохранитъ открытыми Дар­данеллы и британская промышленность снабдитъ русскую армію средствами для продолженія вой­ны. Великобританія была не въ состояніи выпол­нить ни одной изъ этихъ задачъ. Благодаря недостатку снарядовъ въ Англіи, Россію ждала во­енная неудача, и военная неудача неизбѣжно за­вершилась политической революціей, точно такъ же, какъ Седанъ завершился Парижской Комму­ной 1871 г. Можно поэтому съ правомъ сказать, что Русская Монархія сдѣлалась искупительной жертвой за промахи ея союзниковъ.

Мы часто слышимъ утвержденіе, будто Россія предала союзниковъ въ часъ нужды. Но истина не такова. Не Россія предала союзниковъ, а союзники предали Россію.

Въ интересахъ справедливости къ русскому на­роду, было бы хорошо, если бы англійскіе и фран­цузскіе публицисты, продолжающіе обличать из­мѣну Россіи въ 1917 г. вспомнили, что это Евро­па предала русскій народъ въ моментъ тягчай­шаго испытанія въ его національной исторіи.

Перевод с английского. Брошюра.
Изд. РУССК. МОНАРХ. П. во Франции. Париж.
...
Tsar-1998

С праздником Всех Святых в Земле Российской просиявших.

Дорогие отцы, братья и сестры!
Поздравляю вас с праздником Всех Святых в Земле Российской просиявших.

Произошло Крещение Руси после того, как посланники из Киева в храме св. Софии в Константинополе испытали во время Богослужения присутствие неба на земле.

С тех пор стала развиваться на Руси тяга к небесному, которую яркими словами выразил Первоиерарх Зарубежной Церкви Митрополит Виталий: «Через нашу Святую Русскую Православную Зарубежную Церковь звучит голос Святой Руси, суть и природа которой - внутренняя, сокровенная, духовная, всегда ненасытная жажда русской души жить жизнью Святых, жить по Св. Евангелию, сколько есть сил и всегда только с помощью Божией. Голос Её всегда звучал через тысячи лет исторического бытия православной России».

Русский народ возлюбил слова Священного Писания: «Сердце чисто созижди во мне Боже, и дух прав обнови во утробе моей. Не отвержи мене от лица Твоего и духа Твоего Святаго не отими от мене...».

Князь Владимир широко подавал милостыню нуждающимся Киева, и воспитался народ в милосердии.

Русь стала Домом Пресвятой Богородицы, к Которой народ взывал: «Не имамы иные помощи, не имамы иные надежды, разве Тебе, Владычице...»

«Есть, возлюбленные братья, говорил Митрополит Антоний Храповицкий, одна сила, которая, усваиваясь нами при общении в мире, в то же время возносит нас к Богу: эта сила есть любовь. Пребывая в любви, вы тем самым пребудете в Боге (1 Иоанн 4, 6), сохраняя любовь, вы среди мира будете далеки от всего мирского, от зависти, от превозношения, от гордости, от бесчинства, от раздражения, от неправды, злорадства и недоверия (Кор. XIII, 5-7), но будете всегда сохранять высокое сознание богообщения…».

Учились Богу поклонятся в Духе и Истине и обретали пророчество. «У нас, говорил старец оптинский Варсанофий, кроме физических очей имеются еще очи духовные, перед которыми открывается душа человеческая; прежде чем человек подумает, прежде чем возникнет у него мысль, мы видим её духовными очами, мы даже видим причину возникновения такой мысли. И от нас не сокрыто ничего. Ты живешь в Петербурге и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я вижу все, что ты делаешь и думаешь. Для нас нет пространства и времени...».

Пророчески видел св. прав. Иоанн Кронштадтский как «Царство Русское колеблется, шатается, близко к падению… Если в России так пойдут дела, и безбожники и анархисты- безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стёртые правосудием Божиим с лица земли за своё безбожие и за свои беззакония».

Мы сегодня воспеваем выросшие на русской земле духовные плоды: «Якоже плод красный Твоего спасительного сеяния Земля Российская приносит Ти Господи...».

Сегодня мы также воспеваем духовные плоды, принесенные бесчисленными Новомучениками и Исповедниками Российскими: «Цвети Российского Луга Духовного в годину лютых гонений дивно процветшии...».

Последуем их примеру, поклонимся Богу в Духе и Истине и примем с верою испытания нашего времени. Вслед за святыми примем, сохраним и возрастим то, что мы от них восприняли. Для христианина времена всегда были испытующими, ибо Христос не обещал блаженства на земле своим последователям, а только на небеси.

Крест Христов легко носимый с сердцем кротким и смиренным. А когда это есть, тогда Христос с нами и ничтоже против нас.

Пр. В.
8/21 июня 2020 г.
...
Tsar-1998

О Советско-германской войне – Часть 2

См. Часть 1 (ниже): https://pisma08.livejournal.com/489425.html

3
Отдельного рассмотрения заслуживает наиболее изощренная разновидность мифа о «великой отечествен­ной» войне, которую усиленно проповедуют «православные» идеологи из рядов Моск. Патриархии, создавшие редкую по своей лживости легенду о «священной» войне за Православную Русь.

Согласно этим идеологам нападение Германии на СССР будто бы настолько глубоко потрясло людей, что пробудило в них чувство искреннего покаяния во грехах и обратило их к Богу. Покаянный переворот охватил всю страну, преобразил и народ, и армию - которая отныне стала Русской - и даже большевиков, у которых по­каялся и встал на молитву сам Сталин. Русский народ осознал, что враг посягает на самые основы русской пра­вославной цивилизации, на духовные святыни Святой Руси, и поднялся на их защиту. Небывалый патриотиче­ский подъем примирил народ и власть, заставил забыть о взаимных обидах. Всё это сделало войну «священной» и дало основание для церковных молитв о ниспослании победы «русскому» оружию, молитв за советскую власть, которая уже была не богоборческой.

Победа в войне здесь представляется как плод глубокого всенародного покаяния, и является не просто по­бедой «России» над Германией, но победой русской православной цивилизации над апостасийной западной, по­бедой Бога над диаволом. Патриотический подвиг русского народа якобы искупил грех революции и цареубий­ства. Итогом войны стало возстановление преемственности с исторической русской государственностью и вос­кресение Святой Руси. Под последним обычно имеется ввиду избрание «патриарха» и массовое открытие церк­вей, а под возрождением русской государственности - введение погон в армии и переименование её из Красной в Советскую, учреждение орденов Суворова, Кутузова, Ушакова и Нахимова, открытие нахимовских и суворов­ских военных училищ, роспуск Коминтерна, замена гимна, переименование наркоматов в министерства, тост Сталина за русский народ и ещё некоторые мелочи наподобие введения раздельного обучения мальчиков и девочек в школах. Преемство со старой Россией усматривают также в «возрождении» гвардейских частей и в «ре­ванше», взятом за неудачи и поражения в Русско-японской и Первой Міровой войнах.

По количеству лжи с этим вариантом мифа о «великой отечественной» войне могут соперничать разве что сводки Совинформбюро. Он характеризуется не только поразительным безстыдством (ибо выдает болыневицкие войска не просто за Русскую армию, но за «христолюбивое» воинство, а СССР не просто за Россию, но за Русь Святую), но и наличием особой «духовной» составляющей, куда входят сказания о всевозможных «знаме­ниях», «чудесах» и «явлениях» вперемешку с абсолютно неправдоподобными историческими анекдотами. Пе­речислить из этой области все фантастические и бредовые выдумки, созданные больным воображением прель­щенных и духовно-совращенных людей, не представляется возможным. «Явление» Государя Николая II совет­ским солдатам на ступенях поверженного рейхстага; «видение» лика Богородицы, благословляющей «русские» войска на Курской дуге и под Кенигсбергом; «явление» св. кн. Даниила Московского Сталину с приказом Мо­скву не сдавать и аналогичное «явление» Божией Матери некоему епископу с указанием на невозможность сда­чи «Ленинграда» (именно так!); обнесение вокруг Москвы в ноябре 41-го на самолете чудотворной Тихвинской иконы Б.М., которое будто бы и спасло столицу; образ Казанской Б.М., который коммунист Жуков всю войну возил с собой в машине и молился перед ним о победе над врагом; тайный «христианин» Сталин, исповедую­щийся и причащающийся у «патриарха» перед смертью, - вот лишь некоторые из этих чудовищных басен.
Мы не будем здесь подробно опровергать весь этот кощунственный и пошлый вздор, сочинять и распро­странять который могут только духовно поврежденные люди. Здравомыслящему человеку тут всё ясно без лишних слов, людей же, не понимающих, что нельзя совмещать молитву к Богу с членством в богоборческой партии, а ношение креста с ношением комсомольского билета, мы всё равно ни в чем не убедим.

Поэтому установим лишь следующие безспорные для православного русского человека вещи.

  1. Установившаяся в России в результате Гражданской войны советская власть это не просто антирусская и оккупационная власть, подобная немецкой, но это антихристова власть, которая поставила своей целью уничтожить Россию как христианское православное государство. Не столько Россия как таковая, но имен­но Россия как Русь Святая была особенно ненавистна большевикам. Именно поэтому коммунисты с первых дней повели атаку на Церковь, казнили священников, насиловали монахинь, сжигали иконы, взрывали храмы, запретили преподавание закона Божьего, ввели «гражданский» брак вместо церковного, выбросили из раки мо­щи преп. Сергия Радонежского, за хранение Евангелия давали 5 лет лагерей, а за открытое исповедание веры убивали безпощадно. Поэтому и Православная Церковь в лице Ея последнего законного патриарха Тихона ана­фематствовала советскую власть и все ея институты, а православным христианам запретила иметь с большеви­ками какое-либо общение.

  2. В соответствии с этим созданная большевиками Красная армия это не просто оккупационная армия, но антихристово войско, нахождение в рядах которого для православного христианина недопустимо. Именно по­этому уже в ходе Гражданской войны на стороне белых были десятки архиереев и тысячи священнослужителей, но ни одного православного священника не было и не могло быть на стороне красных войск. Во время Совет­ско-германской войны антихристова суть Красной армии также проявилась в полной мере. Уместно напомнить, что из всех воюющих армий только в символике Красной армии полностью отсутствовал христианский символ - крест, зато обильно присутствовал такой антихристианский знак, как масонская пятиконечная красная звезда. Крест мы находим даже в германском Вермахте: там крестом награждали и под ним хоронили солдат, его изо­бражали на танках, самолетах, автомобилях и т.д. В германской армии имелось и армейское духовенство, о ко­тором в армии Красной невозможно было и помыслить.

Установив всё это, мы без особого труда сможем разрушить миф о «священной» войне, сочиненный идео­логами Моск. Патриархии.

Неправда, будто военная катастрофа 41 года обратила людей к покаянию. О покаянии большевиков во главе со Сталиным говорить просто смешно. Их ненависть ко всему подлинно русскому и православному оста­валась неизменной. Это видно и по расстрелам священнослужителей, которые продолжались всю войну (в 1941 году было расстреляно 1900 человек, и даже в 1943 - 500), и по отношению к оказавшимся в советских руках русским эмигрантам - представителям подлинной России, которые после войны все без исключения попали в ГУЛАГ. Что же касается покаяния широких слоев собственно народа, то, как раз война-то и показала отказ по­давляющего большинства не только каяться, но и просто раскаиваться в грехе сотрудничества с сатанинской со­ветской властью. Ничего не было слышно ни о массовом сложении или сожжении партбилетов, ни о сознатель­ном отказе надевать красноармейскую форму. Такие случаи были единичными, зато противоположные случаи добровольного вступления в ВКП(б) или записи в Красную армию - далеко не единичными. Даже о покаянной молитве и посте едва ли кто вспоминал. Большинство народа не только отвергло покаяние, но и под со­блазнительным предлогом защиты Родины защищало советских оккупантов.

Но наиболее безотрадную картину в отношении покаяния явила собой официальная церковная власть во главе с митр. Сергием (Страгородским), от которой, казалось бы, в первую очередь следовало ожидать покаян­ного призыва. Кто как не митр. Сергий, дерзнувший объявить себя главой всей Русской Церкви и, следователь­но, взявший на себя сопряженную с этим ответственность, должен был увидеть в войне проявление гнева Божия за величайшие злодеяния, гонения, беззакония, кощунства, нравственное одичание, имевшие место в России с начала революции; напомнить народу и правительству об этом; призвать народ к покаянию, а от большевиков потребовать немедленного восстановления церквей и освобождения всех невинно осужденных!

Но митр. Сергий и его подручные звали отнюдь не к покаянию. 22 июня 1941 г. в день нападения Герма­нии митр. Сергий совершенно свободно, никем не принуждаемый выступил не с призывом к покаянию, а с об­ращением к «пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви» где, опережая самого Сталина в безсовестной эксплуатации патриотических чувств, кощунственно благословлял верующих людей защищать антихри­стову советскую власть под предлогом защиты Веры и Родины.

Подчеркнем, что церковно благословлялась именно защита антихристова сталинского режима. Ибо что ещё можно было защищать 22 июня 1941 г?

Русский народ от порабощения иноземцами? Но русский народ уже два десятилетия находился в небыва­лом порабощении в колхозах и многомиллионных концентрационных лагерях, покрывших сетью всю страну.

Русскую культуру от уничтожения? Но она уже давно и планомерно уничтожалась красными варварами, насаждавшими «пролетарскую» культуру и убивавшими представителей культуры русской сотнями тысяч.
Русскую землю от разорения? Она уже четверть века разорялась большевиками в ходе индустриализации, коллективизации, разказачивания, разкулачивания и всевозможными «стройками коммунизма».

Митр. Сергию всё это было прекрасно известно, но до 22 июня 1941 г. он об этом молчал, потому что ещё со времени своей Декларации понятие Родины отождествил с понятием «Советское Правительство», радости и неудачи которого сделались радостями и неудачами митр. Сергия. И пока дела у советского правительства шли успешно, то ничего не вспоминал и митр. Сергий о страданиях нашей Родины под властью этого правительства. Когда же в связи с войной у советского правительства начались неудачи, то сразу же митр. Сергий заговорил о защите «Родины» и о «священной» войне.

Столь же лицемерен был призыв митр. Сергия защищать Православную веру от поругания «безбожными готами». К началу войны православная вера уже подверглась страшному поруганию - церкви были осквернены, иконы сожжены, священнослужители разстреляны. Худшего поругания было просто невозможно представить, и сделано всё это было не «безбожными готами», а изуверами-коммунистами, но ни одного слова не произнес митр. Сергий за эти годы в защиту гонимых православных христиан и во обличение их лютых гонителей.

Но и фактически он лгал, когда в угоду Сталину всю войну распространял свои многочисленные призывы защищать «православную Русь», молиться «о даровании победы» советским оккупантам, собирать пожертвова­ния на «христолюбивую» Красную армию и лишать «власовцев» церковного отпевания. Открыто лгут и его ны­нешние последователи, воспевающие «священную» войну и доказывающие, будто нападение Германии на СССР грозило гибелью Православию. Ещё до войны было ясно, что настоящим врагом Православия являет­ся только советская власть, как единственная в человеческой истории власть, попавшая под анафему Православной Церкви. В языческой Германии даже не было Союза воинствующих безбожников, и в то время как в Москве один за другим взлетали на воздух православные храмы, начиная с Храма Христа, в Берлине по личному разрешению Гитлера шло строительство православного Собора. Ход войны также ясно показал, что открыто молиться русский человек может только на территориях, занятых немецкими войсками. Немцы прак­тически безпрепятственно разрешали открывать церкви, и есть точные данные по псковской епархии, в которой в 1917 году числилось 367 церквей и 424 священника, а в 1941 году перед изгнанием большевиков - 0 (ноль) священников и 0 (ноль) церквей. Через полгода после прихода немцев в губернии уже действовали 193 церкви, которые обслуживали 86 священников. (Гос. арх. Пск. обл. Ф. 1633. Оп.1; Д. 19; Л 32-33).

Настолько всем стало ясно, что именно немецкая оккупация приносит религиозную свободу, что Сталин и в этой области, как и в области патриотизма, вынужден был пойти не чрезвычайные меры. Подобно тому, как он, решив поставить патриотические чувства людей на службу своему режиму, придумал пустышку «советской Родины», точно также он решил обратить на пользу режиму и религиозные чувства русских людей и создал со­ветскую подделку под Русскую Церковь, назначив её главой митр. Сергия. Но как нельзя было, несмотря на все послабления, исповедывать какой-то иной патриотизм кроме советского, так нельзя стало и молиться где-то ещё, помимо советской Церкви, где молитвы ко Христу кощунственно переплетались с молитвами за советскую власть и Сталина. И как за иной, отличный от советского, патриотизм, по-прежнему грозили арест, лагерь и смерть, так и за иное, отличное от советского, именно за истинное Русское Православие по-прежнему преследо­вали с безпощадной свирепостью - всех арестованных во время войны священников неподвластной Сталину и Сергию Катакомбной Церкви разстреливали без следствия и суда. Подлинный патриотизм и истинное Право­славие в таких обстоятельствах ушли или заграницу или в подполье.

Созданная же Сталиным лже-Церковь, известная также как Моск. Патриархия, для выполнения возложен­ной на неё задачи - обеспечить религиозное прикрытие советского режима и его поддержку верующими людь­ми - получила «патриарха», пресловутый «Журнал Московской Патриархии», некоторое количество церквей и соответствующее количество сотрудников НКВД. В этом и состояло то «воскресение» Святой Руси, о котором повествуют идеологи Моск. Патриархии, здесь же лежит и объяснение того, почему они так цепляются за миф о «великой отечественной» войне и никогда от него не откажутся. Этот миф и Моск. Патриархия основаны на од­ной и той же лжи, и признать ложь этого мифа - значит признать и свою собственную незаконность. Если эта война не Отечественная, то тогда и Моск. Патриархия - не Русская Церковь, а неканоничная структура, ведущая свое начало не от Господа Иисуса Христа, а от товарища Сталина.

О Моск. Патриархии мы вообще должны сказать, что её роль в Советско-германской войне, а позднее в раздувании мифа о «великой отечественной» войне является самой постыдной. Весь свой ещё не до конца рас­траченный церковный авторитет митр. Сергий и его сообщники употребили на поддержку преступного сталин­ского режима, молясь о его благоденствии и выдавая его за национальную власть.

Эти молитвы о Красной армии, как о «христолюбивом воинстве», эти призывы защищать богоборческую власть, как власть христианскую, являются одним из наиболее значительных кощунств в церковной истории и тяжким грехом. Для православного человека совершенно очевидно, что Советско-германская война может быть «отечественной» и «священной» только для тех, чьим отечеством является не Русь Святая, а Совдепия, и неда­ром истинная Русская Церковь в этой войне в лице первоиерарха РПЦЗ митр. Анастасия (Грибановского) бла­гословляла не Красную армию, а Русскую Освободительную армию ген. Власова. Апологеты митр. Сергия, вос­торгающиеся его «патриотической» деятельностью в ходе войны, показывают этим лишь насколько глубоко и необратимо они утратили духовную связь с исторической Русской Церковью и православной Россией, насколь­ко они не чувствуют их болей и не разделяют их страданий. Поэтому отношение к Советско-германской вой­не это критерий не только подлинного русского патриотизма, но в известном смысле и критерий истин­ного Православия, так что считающий эту войну «великой отечественной» и «священной», ни русским патрио­том, ни истинно-православным христианином почитаться никак не может.

Теперь рассмотрим вторую часть мифа о «священной» войне, именно утверждение о будто бы произо­шедшем в ходе войны возрождении России и о СССР как о её законном историческом преемнике.
Думается нет необходимости подробно разъяснять, что никакое возрождение невозможно без истин­ного покаяния во грехах, приведших к падению. Это аксиома христианской нравственности. Мы уже говорили и повторяем вновь, что такого покаяния в грехе участия в сатанинской революции, грехе отступничества от Ве­ры и Царя, грехе активной поддержки антихристовой власти и пассивного соучастия в её злодеяниях русский народ за немногими исключениями не обнаружил ни во время войны, ни после неё, ни даже до сего­дняшнего дня. При отсутствии же покаяния возрождение становится лицедейством и дальше красивых слов никогда не идет.

Напрасно нас стали бы уверять, что это покаяние может быть заменено жертвенным патриотизмом, пере­несенными страданиями или просто потеряло смысл «за сроком давности». Патриотизм, который приводит не ко Христу, а поставлен на службу антихристову режиму ведет не ко спасению, а к ещё большему осуждению та­ких «патриотов». То, что и страдания без покаяния ведут не в рай, а ещё дальше во ад, наглядно показывает пример иудейского народа. «Давность» же в духовной области действует прямо противоположным образом, чем в уголовном праве, и всякий грех при длительном отсутствии покаяния имеет свойство не исчезать, а, напротив, углубляться, укореняться и развиваться.

Наконец, сочинителям небылиц о «возрождении» России (и даже «святой Руси») при Сталине, следовало бы просто вспомнить, как и при каких обстоятельствах историческая Россия погибла. Тогда при наличии эле­ментарной честности им станет ясно и то, как и на каких путях историческая Россия может возродиться.
Большевики, пришедшие к власти 25 октября 1917 г., не скрывали, что их целью является уничтожение российской государственности, и 22 ноября 1917 г. издали декрет «Совнаркома» об отмене всех законов Рос­сийского государства. Dе jure этого государства больше не было. Своими последующими декретами и дейст­виями большевики распустили все правительственные учреждения и органы местного самоуправления; отказа­лись от всех финансовых обязательств (как внутренних, так и внешних) и от всех заключенных Россией догово­ров; уволили всех русских послов; уничтожили русские: армию, полицию, суд (гражданский и уголовный), шко­лу и университет; экспроприировали частную собственность; упразднили всю государственную символику (в том числе награды); лишили Церковь всех её прав, т. е. завершили уничтожение российской государственности de facto. Ленинская банда полностью разорвала правовое преемство с исторической русской властью и от Рос­сии отреклась. На месте уничтоженной России большевики создали свое собственное тоталитарное государство - СССР, которое всегда и демонстративно подчеркивало, что у него с «царской Россией» ничего общего нет. В СССР само сохранение подданства Российской империи считалось государственным преступлением, и всякий русский с «царским» паспортом, захваченный Красной армией в Европе или Китае, подлежал аресту, высылке или разстрелу.

Авторы фантастических историй о преемственности СССР и России, о СССР как о продолжателе Великой России словно не видят, что этот «продолжатель» никогда, ни единого дня преемником России себя не признавал. Ибо если бы он это сделал, то пришлось бы всё наворованное в революцию вернуть прежним вла­дельцам, а советскую власть признать узурпаторской. Они не видят, что создатели Советской империи по зако­нам империи Российской являются преступниками, и что, если бы действительно Вторая Міровая война привела к возстановлению России, то с СССР произошло бы тоже самое, что с Тысячелетним Рейхом Адольфа Гитлера: Сталин и всё Политбюро были бы повешены, мавзолей Ленина - разрушен, ЦК ВКП(б) в полном составе отпра­вился бы на каторгу, КПСС, ВЛКСМ и ЧК-ОГПУ-НКВД были бы запрещены как организации преступные, а их члены подвергнуты ответственности по закону. Красная армия была бы распущена, «народный герой» маршал Жуков превратился бы в самого обыкновенного дезертира и изменника присяге, а все его ордена - в знаки безчестия, носить которые позорно.

Подлинное возрождение России и русского государства может начаться не ранее, чем будет уничтожена советская система, и это уничтожение является главным и необходимым, хотя, конечно, и не достаточным усло­вием такого возрождения. Пока юридически, политически и духовно не будет разорвано преемство с СССР и не восстановлено преемство с Императорской и Белой Россией, все разговоры о возрождении России являются только разговорами, если не сознательной ложью.

Относительно же происшедших в ходе войны внешних изменений советского режима, которые многие принимают за признаки возрождения, нужно сказать следующее.

Православному христианину следует помнить, что при оценке событий и явлений надо смотреть не на внешнюю форму, а на внутреннее содержание. Это умение увидеть за внешней оболочкой сокровенную суть яв­ления особенно требуется, когда речь идет о событиях предантихристова времени, ибо Антихрист явится вели­чайшим обманщиком и будет стремиться во всем внешнем подражать Христу, внутри же являя полное отступ­ление от Него. С этой точки зрения все сталинские трюки, направленные на изменение внешнего облика его ре­жима, не имеют никакого значения, т.к. нисколько не затрагивают самой его сущности. Сущность эта как была, так и осталась антихристовой, как и сам Сталин являлся предтечей Антихриста. Не видеть этого может лишь тот, кто утерял живое чувство Христа.

Убрать из Красной армии комиссаров и переименовать её в Советскую Сталину было легко, поскольку суть большевицкой армии не в институте комиссаров и не в названии, а в том, что это войско вооруженной си­лой насаждало безбожный коммунизм по всему міру. Отсутствие комиссаров не помешало сталинским дивизи­ям захватить пол-Европы и треть Азии и установить там коммунизм по советскому образцу. О введении Стали­ным новых наград мы должны сказать, что награды Русской армии в армии Советской не признавались, и за ношение их можно было получить лагерный срок. Поэтому пресловутый маршал Георгий Жуков, получивший в Русской Армии Георгиевский крест, после того как он из этой армии дезертировал и записался в армию Крас­ную, никогда его больше не надевал. Даже когда хоронили советского маршала, то несли за его гробом все по­лученные им награды, не исключая самых пустяковых медалей, но не несли Георгиевского креста. Сталин, как предтеча Антихриста, вообще ненавидел Крест, поэтому в качестве основной солдатской награды он взял не Георгиевский крест, а измыслил новый орден Славы в виде пятиконечной звезды, символа, как известно, сата­нинского. Относительно введения погон достаточно указать, что погоны ввели не только в армии, но и в НКВД, так что следователи лубянские до 43-го года пытали без погон, а после 43-го с тем же успехом - с погонами. И расстрелы в подвалах Лубянки продолжались, не ослабевая, не взирая на переименование чекистского «нарко­мата» в чекистское «министерство». Замена Интернационала на новый сталинский гимн может обмануть только людей духовно слепых или просто не читавших текста этого гимна, где восхваляется «партия Ленина, партия Сталина». Свой же тост о «великом русском народе» Сталин произнес тогда, когда костяк этого великого наро­да он безпощадно истребил физически.

И так во всём: за привлекательной оболочкой - прежний богоборческий и антирусский дух советской сис­темы. И ярче всего это видно на примере именно той структуры, из которой и вышли ведущие идеологи и тео­ретики «великой отечественной» войны, - на примере Моск. Патриархии. Созданная как филиал МГБ-КГБ эта лже-Церковь сделалась послушным политическим орудием советского режима, но сохранила при этом ви­димость Православия и выдает себя за историческую Русскую Церковь. В действительности же с русским Православием она проделывает то, что изобретенные Сталиным советский патриотизм и национал-большевизм проделали с патриотизмом русским. Являясь прообразом лже-Церкви последних времен, Моск. Патриархия под видом служения Христу служит Антихристу, и это вовсе не случайно, что именно в её среде получил такое рас­пространение миф о «священной» войне и воскресении «Святой Руси» при Сталине, ибо только такая среда и может породить людей, готовых принять Антихриста за Христа и потому не способных отличить христианскую Российскую Империю от антихристовой подделки под неё в виде послевоенного сталинского СССР.

4
В заключение попытаемся понять, каким же образом миф о «великой отечественной» войне мог получить столь широкое распространение в массовом сознании и поныне поддерживается не только усилиями официаль­ной пропаганды, но в значительной мере и добровольно широкими слоями людей. Понятно, что для многих фронтовиков, выросших уже при большевиках, участие в этой войне навсегда осталось самым ярким и отрад­ным воспоминанием их личной жизни. Таким людям трудно признаться самим себе, что они воевали не за правое дело, а просто были использованы. Для некоторых это страшнее рукопашного боя. Но этот миф раз­деляется не только фронтовиками (почти все они давно умерли), а огромным большинством наших современ­ников, совершенно не помнящих ту войну.

В сталинские времена этот миф охотно принимался потому, что предлагал удобное извинение греху от­ступничества, предательства, соглашательства и сотрудничества с большевицкой властью, в котором в большей или меньшей степени были повинны все, сохранившие жизнь под коммунистами. Ещё 15-20 лет назад повсеме­стное приятие этого мифа можно было объяснить тотальным оболваниванием людей, не имевших в тех услови­ях доступа к правде и черпавших знания о русской истории из пролгавшихся советских газет, радио и телевиде­ния. Но с крахом КПСС и советской империи любой желающий получил возможность ознакомиться с имею­щимся историческим материалом, осмыслить его и сделать соответствующие выводы. Сейчас после 15-ти лет информационной свободы стало ясно, что дело не в недостатке исторических знаний. Огромное большинство «патриотов» ознакомилось с подлинной историей России и Второй Міровой войны, с наследием русского Зару­бежья, с русской православной идеологией, но это знакомство не отвратило их от советских мифов. Эти лживые мифы подверглись лишь разного рода усовершенствованиям, но в основе своей не изменились. Это касается и мифа о «великой отечественной» войне, в отношение которого современное патриотическое сознание являет собой наиболее удручающую картину.

Создается впечатление, что наши современники уже неспособны мыслить категориями, в пределах кото­рых только и возможно правильное понимание патриотизма. Люди потеряли не только историческую память, но и перестали быть русскими людьми в подлинном смысле этого слова. Они не понимают и не чувствуют, чем и как жил русский человек на протяжении столетий своей истории, не разделяют его радостей и скорбей. Поте­ряв все нравственные и духовные ориентиры, они советское считают своим, родным, «русским», борьбу с со­ветской системой - «изменой Родине», а подлинную измену Родине в виде позорного участия в злодействах этой системы - «патриотическим служением».

Именно за последние 15 лет относительной свободы, когда нет насилия над совестью и пали многие внешние преграды, стало ясно, что разговоры о том, что русского народа как исторического народа больше нет, а он искусственно заменен народом советским и «российским», не являются чьей-то фантазией, а есть горькая реальность наших дней. Мы наблюдаем последние этапы ухода русского народа из истории, когда он ещё существует как биологическая разновидность, но уже не представляет собой исторического и культурного явле­ния. Те десятки (едва ли сотни) тысяч разбросанных по всей стране и рассеянных заграницей людей, которые не забыли о своей русскости, в государственном и историческом смысле народа уже не составляют.

Миф о «великой отечественной» войне потому и утвердился в массовом сознании, что нынешнее населе­ние страны - это не потомки тех, кто оказывал духовное и физическое сопротивление большевизму и отстаивал свою русскость до конца. Такие люди физически истреблялись советской системой, либо уходили заграницу. В живых же оставались те, кто соглашался отречься от своей русскости и принять ложь за правду, кто примирился с большевизмом, пошел к нему в услужение, а то и сам стал в ряды палачей России. Современное нам поколе­ние - это потомки именно таких, уже не русских людей. И хотя наши современники имеют полную возмож­ность порвать с застарелой ложью, обратиться к Богу и вновь стать русским народом, но за немногими исключениями они упорно следуют путем своих отцов и дедов, от которых по наследству переняли безбо­жие, соглашательство с ложью, извращенный патриотизм, покорность оккупационному режиму и готовность радоваться его радостям, праздновать его праздники и отмечать его победы, которые все до одной есть победы над Россией и русским народом. И самая страшная из этих побед, исторически добившая наше Отечество, есть победа в Советско-германской войне, которую воспитанные этим режимом люди послушно называют «Великой Отечественной» войной.

Антон Кузнецов, Москва
….
Tsar-1998

О Советско-германской войне – Часть 1

«Мы не выйдем из этой окаянной смуты,
пока не отделим честно и четко правду
от лжи и не нач­нем стойко и мужественно
выговаривать правду»
И.А. Ильин.

Одним из наиболее стойких мифов советской пропаганды, перешедших из коммунистической эпохи в наше время, является миф о «великой отечественной» войне. Этот миф одинаково разделяется официальной властью и оппозицией, коммунистами и «патриотами», атеистами и верующими всех конфессий. Если в чем и достигнуто в нынешней РФ «согласие и примирение», так это в вопросе об отношении к Советско-германской войне, которая единодушно почитается как «отечественная», «великая» и «священная».

Содержание мифа об «отечественной» войне вкратце таково. В июне 1941 г. живущая мирной жизнью страна подверглась ничем не спровоцированному нападению со стороны коварного и жестокого врага, стре­мившегося превратить нашу страну в колонию, а её население - в рабов, но русский народ и его армия, показав образцы невиданного героизма, отстояли свободу и независимость своей Родины, разгромив гитлеровскую Германию и освободив Европу и мір от «коричневой чумы».

Имеется множество разновидностей этого мифа, но в любой из них СССР выдается за историческую Рос­сию, Красная армия - за Русскую, а большевицкое сталинское правительство - за правительство национальное, русское. Соответственно и победа в этой войне преподносится как величайшая победа русского народа за всю его историю, как апофеоз воинской славы России. Некоторые «православные» идеологи идут ещё дальше и ста­раются представить эту войну не просто как триумф «русского» оружия, но как победоносную войну за Право­славную Русь, как «священную» войну за идеалы русской православной цивилизации, приведшую к воскресе­нию Святой Руси (возстановление «патриаршества», открытие церквей и т.д.). Сталин представляется ими уже не величайшим в истории гонителем Церкви, а новым Константином Великим, богодарованным вождем, кото­рый будто бы восстановил историческое преемство с православной самодержавной Россией и возродил россий­ское государство в его прежнем (или даже небывалом) величии. Некоторые публицисты из этого лагеря откры­ли и «духовный» смысл Советско-германской войны: оказывается, «патриотический подвиг» русского народа искупил грех его участия в антихристовой революции, грех отречения от Царя и соучастия в его убиении.

Миф о «великой отечественной» войне настолько прочно укоренился в массовом сознании, что уже не подвергается ни малейшему сомнению. Он просто неприкасаем для критики, любые попытки оспаривать его воспринимаются как неслыханное кощунство. Доходит до того, что называться русским патриотом можно толь­ко при условии согласия с этим мифом в той или иной форме.

А между тем, едва ли есть что-то более несовместимое с русским патриотизмом, чем этот лживый миф, взращенный коммунистической пропагандой и подхваченный нынешними патриотами, не исключая и «право­славных». Признать этот миф за правду можно, только совершенно забыв, чем СССР отличается от России, а советский патриотизм - от патриотизма настоящего, т.е. русского. Такая «забывчивость» стала привычной для большинства наших современников, которые, слыша о «великой отечественной» войне, никогда не задают себе вопрос: а какие условия необходимы для того, чтобы войну можно было назвать Отечественной?


1
Для того чтобы война была Отечественной недостаточно, чтобы она велась на русской территории и ар­мией, состоящей из этнически русских людей.

Не делает войну Отечественной и самопожертвование сражающихся и умирающих на фронте солдат. Это нужно подчеркнуть, т.к. защитники мифа о «великой отечественной» войне постоянно ссылаются на воинские подвиги, совершенные советскими («русскими») солдатами в этой войне, на «массовый героизм» как доказа­тельство ея отечественного характера. Однако, подвиги - дело довольно-таки обыкновенное на любой войне, и в Советско-германскую войну они также совершались и при этом по обе стороны фронта. Немецкие солдаты показали в этой войне не меньше доблести и мужества, чем солдаты советские, например, при защите г. Холма, в боях за Царицын (Сталинград), при штурме Севастополя или при обороне Берлина. 16-ти летние немецкие школьники, вооруженные лишь «фаустпатронами» и автоматами, уничтожив в уличных боях в Берлине до 1000 советских танков Т-34 и ИС-2, показали незаурядную доблесть. Эти фольксштурмовцы - настоящие герои, они заслужили свои железные кресты и имеют полное право сказать, что защищали свое Отечество и проливали за него свою кровь, но война Гитлера от этого не становится Великой Отечественной войной германского народа. Не становится даже с учетом того, что немецкий народ в отличие от русского народа вел эту войну, имея свою национальную армию, и какое-никакое, но свое национальное правительство, при отсутствии которых разго­вор об отечественном характере войны вообще безсмысленен.

Отечественная война возможна лишь при наличии в стране национальной власти и национальной Армии.

Что же за правительство управляло и, вообще, какая власть установилась на территории бывш. Россий­ской империи к июню 1941 г, когда разразилась Советско-германская война? Управляло страной правительство коммунистов-богоборцев во главе со Сталиным, которое на протяжении четверти века последовательно прово­дило политику уничтожения исторической России и русского народа. У власти стояли люди, всю свою жизнь копившие ненависть к «проклятой России», «тюрьме народов», мечтавшие о превращении её в «очаг міровой революции», в огне которой эта «царская» Россия должна была сгореть, и приступившие с 1917 г. к открытому воплощению в жизнь своих преступных планов.

Страной правила партия изменников России, та партия, которая свою «государственную» деятельность начала со шпионажа и пропаганды пораженчества, с убийства русских офицеров, с братания на фронте, с дезер­тирства, с предательства Родины, высшей точкой которого стало заключение Брестского мира, отдававшего врагу 20 губерний, все фронтовые запасы, захваченных военнопленных и т.д. С самого начала большевики по­казали себя как антирусская власть, для которой не существует понятий Родина, Отечество, честь и долг; у которой святыни русского народа вызывают ненависть; которая слово Россия заменила словом Интернационал, а русский национальный флаг - красным знаменем; которая и по своему национальному составу была, очевид­но, нерусской: в ней преобладали евреи (составлявшие громадный %, первое время казалось, что речь идет о чисто «жидовской власти») и инородцы.

За 24 года своего владычества большевицкая («советская») власть добилась огромных успехов в деле уничтожения исторической России. Были последовательно истреблены все сословия: дворянство, купечество, крестьянство, духовенство, образованный слой (в том числе поголовно русское офицерство) и разрушены все государственные институты прежней России: армия, полиция, суд, местное самоуправление, благотворительные учреждения и т.д. Проводилось систематическое уничтожение русской культуры - взрывались церкви, разграб­лялись музеи, переименовывались города и улицы, вытравливались русские семейные и бытовые традиции, ли­квидировались русские наука и школа, была зачеркнута и оплевана вся русская история. Вместо уничтоженного русского создавалось красное и советское, начиная от Красной армии и красной профессуры и кончая советской орфографией и советским спортом. Наше земное Отечество - Россия была фактически уничтожена, её террором превращали и превратили в Совдепию, которая была полным отрицанием России, анти-Россией. Русский чело­век не имеет права забывать, что последовательное отрицание русской государственности - это то, на чем стоял и чем подчеркнуто хвалился советский режим.

Называться национальной властью такой режим не имеет никакого права. Он должен быть определен как антинациональная оккупационная власть, свержение которой при первой же возможности есть долг и обязанность каждого честного патриота.

Ещё яснее обстоит дело с наличием в стране национальной армии, т.к. антинациональная и антинародная сущность Красной (Советской) армии ясна каждому, кто более или менее близко с этой армией соприкоснулся.
Но и всякий русский, сохранивший национальную память, согласится, что Рабоче-Крестьянская Красная Армия (РККА) никогда не являлась ни продолжателем традиций, ни правовым преемником Русской Императорской Армии (таковым была и остается до сегодняшнего дня армия Белая). Красная армия была соз­дана большевиками вместо уничтоженной ими Русской Армии, причем создатели, руководители и костяк лич­ного состава этой армии были либо открытыми предателями Родины, либо изменниками присяге и дезертирами из Армии Русской. Эта армия в Гражданскую войну обезчестила себя мародерством, убийствами наших русских офицеров и генералов и неслыханными насилиями над русским народом. При своем создании она пополнялась преступным сбродом, деревенскими босяками, красногвардейцами, матросней, а также китайцами, мадьярами, латышами и другими «интернационалистами». В «комсоставе» Красной армии коммунисты составляли: в 1920 - 10,5%; в 1925 - 40,8 %, в 1930 - 52 %, а с конца 30-х годов коммунистами или комсомольцами были заняты все командные должности. Эта армия была пропитана доносчиками НКВД и политруками, её судьбами вершили комиссары, большинство которых было евреями; она представляла собой не национальную Армию, а партийное войско ВКП(б)-КПСС. Лозунг этой армии был не «За Веру, Царя и Отечество!», а «Даешь Интернационал!»

Эта армия изначально создавалась не для защиты, а для порабощения нашего Отечества и превращения его в «плацдарм міровой революции», с которого она должна была вести наступательную войну за распростра­нения богоборческого коммунизма по всему міру. В ходе Гражданской войны РККА оккупировала и покорила Россию, подавила сопротивление русского народа большевикам и в дальнейшем всегда приходила на помощь палачам и карателям из ЧК-ОГПУ-НКВД, если народное сопротивление принимало особенно широкий размах, и силами одних чекистов справиться с ним было невозможно.

Поэтому для России и русских Красная армия всегда была армией поработителей, и она не имеет никако­го отношения к Армии Русской. Остатки Русской армии ген. Врангеля эвакуировались в ноябре 1920 г из Кры­ма, и с тех пор на территории бывш. Российской империи никаких русских войск больше не было.

К июню 1941 г. русский народ, лишенный своих национальных власти и Армии, находился под красной оккупацией и не мог вести никакой Отечественной войны до тех пор, пока не освободился бы от этой чудовищно-жестокой власти советских оккупантов и не возстановил бы свою русскую национальную Власть и русскую национальную Армию. Нападение Германии на СССР все подлинно русские люди восприняли не как начало «великой отечественной» войны, а как возможность (и притом последнюю) освободить свою Родину от оккупантов-большевиков и возстановить историческую Россию. Именно поэтому население СССР встречало немцев цветами, видя в них освободителей от красного ига. Именно поэтому столько надежд связывалось с Русской Освободительной Армией ген. Власова, в которой увидели подлинную национальную армию со старыми рус­скими званиями, обращением «господин», а не «товарищ», с трехцветным национальным знаменем вместо красных тряпок и с православным священством вместо евреев-политруков.

И именно поэтому вся русская национальная и военная эмиграция, патриотизм которой вне всякого со­мнения, которая свою любовь к России и верность России доказала делом во время Первой Міровой (Второй Отечественной) и Гражданской войн, оказалась с началом Советско-германской войны на стороне Германии и, видя в немцах заведомо меньшее зло, приняла участие в вооруженной борьбе против СССР за освобождение своей Родины-России. Эта борьба не привела к успеху потому, что возглавлявший Германию Гитлер оказался почти таким же ненавистником России, как и Сталин, но воистину надо быть патриотически слепым человеком, чтобы усмотреть в борьбе гитлеровских оккупантов с оккупантами советскими за право владеть русской территорией и эксплуатировать населяющий её народ «великую отечественную» войну.

Поэтому людей, воспевающих «великую отечественную» войну, мы даже не можем считать по- настоящему русскими людьми, ибо они не только не чувствуют, но и просто не понимают глубину нашей рус­ской трагедии во Второй Міровой войне, когда русский народ оказался между Гитлером и Сталиным без своего правительства и без своей армии, и потому, кто бы из этих диктаторов не победил, мы, русские от этой побе­ды не получили бы ничего: ни свободы, ни роспуска концлагерей и колхозов, ни возможности честно трудиться, открыто молиться и воспитывать своих детей людьми русского духа и русской культуры.


2
Но, как мы видим на примере гитлеровской Германии, даже наличие национальной власти и армии недос­таточно для отечественного характера войны. Чтобы понять была ли война Отечественной необходимо также посмотреть на
ея цели,
ея ход и на ея результаты.

Свою цель - міровое господство коммунисты открыто объявили в программе своей партии ещё лет за 15 до прихода Гитлера к власти. Достичь этой цели предполагалось сначала Міровой революцией, а потом, когда стало ясно, что она не удалась - Міровой войной. Сталинский СССР готовился к войне за передел Европы сис­тематически и целенаправленно с начала 30-х годов. В стране всё было подчинено подготовке к грядущей вой­не, вся пропаганда взывала к этой войне, и притом не к «отечественной» войне, а захватнической, наступатель­ной, «освободительной» войне. Коллективизация, индустриализация, пятилетки, семидневки, массовый террор, чистка в армии и т. д., всё это в конечном итоге имело одну цель - подготовить, начать и выиграть Міровую войну за торжество коммунизма во всем міре. Поэтому просто смехотворно звучат причитания красных «патриотов» о том, что «мы жили мирной жизнью, а фашисты на нас напали». Мирной жизни Россия не знала с 1914 года, а с 1917 г. в стране шла война большевиков против русского народа, который стал первой жертвой коммунистической агрессии. Все русские люди в последнее пятилетие перед войной настолько измучились под большевицкой властью, что буквально молили о том, как бы кто-нибудь поскорее на Сталина напал, покончил с ним самим, возглавляемой им партией и их владычеством над Россией.

СССР вступил во Вторую Міровую войну как агрессор в сентябре 1939 г., открыв военные действия про­тив Польши. После победы над поляками между СССР и Германией был заключен договор о дружбе, означав­ший, что СССР ведет войну на стороне Германии. Далее жертвами советской агрессии в 1939-40 гг стали ос­тальные граничащие с ним европейские государства, при этом три из них (Литва, Латвия, Эстония) полностью лишились независимости, а два (Финляндия и Румыния) - потеряли значительную часть своей территории. С середины 1940 г. в стране велась интенсивная подготовка к войне с Германией, и если бы Гитлер не напал на Сталина в июне 41-го, то сам бы стал жертвой его агрессии не позднее середины июля того же года. Этот факт признается всеми честными и серьезными исследователями, не придерживающимися «принципа партийности» в истории, и спор идет лишь о том, было ли нападение Гитлера упреждающим ударом против изготовившегося к нападению Сталина, или это было самостоятельное агрессивное действие, не связанное с захватническими пла­нами последнего. Всё это вместе взятое не оставляет никакого места для мифа о «великой отечественной» вой­не и показывает, что речь может идти лишь о противоборстве двух тиранических режимов, обрекших в ходе войны подчиненные им русский и немецкий народы на невиданные страдания.

Наиболее умные мифотворцы «великой отечественной» войны готовы, однако, признать, что Советско- германская война началась не как «отечественная» война, а как война двух тоталитарных государств за европейское господство. Но, говорят они нам, война пошла не по сталинскому сценарию, из наступательной преврати­лась в оборонительную, враг был жесток, русский народ осознал грозящую ему опасность и, отложив счеты со сталинской властью, встал на защиту своего очага, своих жен и детей, и с этого момента война пошла будто бы не за Сталина, а за Родину, стала Отечественной. Так говорят советские «патриоты». На это мы им ответим, что тогда и война Гитлера является Отечественной и притом Великой, ибо хотя и началась как захватническая, но потом, когда враг подошел к границам Германии, когда жестокими бомбардировками немецкие города были превращены в руины, когда немцам стала грозить опасность попасть в сталинский ГУЛАГ, а их женщинам быть изнасилованными советскими солдатами- «освободителями», эта война приняла священный характер борьбы за свой очаг и за своих близких и стала Отечественной.

Мифотворцы «великой отечественной» не имеют мужества посмотреть исторической правде в глаза и вспомнить о том, что «отечественной» эта война была объявлена сверху, приказным порядком; так решил Сталин, и так изо всех сил долбили пропагандисты и политруки во всех газетах и на всех собраниях, вколачивая в головы людей эту новую ложь. Уже сами интенсивность и целенаправленность, с которыми велась пропаган­да, тот размах, который она приняла, и те колоссальные средства, которые были на неё затрачены, опровергают ложь об «отечественном» характере войны. Ибо в подлинно Отечественной войне агитировать и уговаривать людей защищать свою Родину не нужно, это для них также естественно как жить и дышать. Достаточно ещё раз вспомнить историю Отечественной войны 1812 г. или начало Второй Отечественной войны 1914 г., чтобы по­следние сомнения на этот счёт отпали.

Поворот в сталинской пропаганде именно потому и произошел, что со всей очевидностью выяснилось нежелание русского народа сражаться за красное «отечество», что Отечественной эта война не будет никогда, пока существует сталинская власть. Единственное, что оставалось Сталину, так это пустить в ход испытанные большевицкие средства - Террор и Пропаганду - и силой, ложью и обманом заставить людей сражаться и по­беждать. Летом 41-го года после страшных поражений Красной армии возникла угроза самому существованию коммунистического режима, и стало ясно, что для спасения этого режима нужны чрезвычайные меры.

Сталин на эти меры пошёл, и включил патриотизм в арсенал средств коммунистической пропаганды.
Это был достойный Сталина ход - поставить себе на службу то, что потенциально представляет для тебя смертельную опасность (впоследствии он точно также решил и проблему с Церковью). С безпредельной цинич­ностью и лицемерием коммунистическая пропаганда стала эксплуатировать патриотические чувства и внушать «братьям и сестрам», что война ведется не ради сохранения власти Сталина, а ради защиты многократно про­клятых этой же пропагандой национальных святынь. Наряду с такими чисто внешними приемами, как введение погон, переименование Красной армии в Советскую, замена гимна, роспуск Коминтерна, ликвидация института комиссаров и создание лже-церкви «патриарха» Сергия это дало свои плоды. Можно понять людей того поко­ления, поддавшихся этому дьявольскому искушению, но как можно сейчас не видеть глубокую ложь этих при­зывов и повторять басни о «великой отечественной» войне - непонятно. Ведь пропаганда звала бороться не за Россию и даже не просто за Родину, а «За нашу советскую Родину!» или «За Родину, за Сталина!», чем и обезсмысливалась вся борьба, ибо «Родина» и «Сталин» это понятия взаимно несовместимые. Нельзя было за­щитить свою Родину, не свергая при этом Сталина, ибо он и есть главный насильник, мучитель и убийца нашей Родины-России.

Ещё яснее несостоятельность мифа о «великой отечественной» войне можно увидеть, если вспомнить кое- какие факты из истории этой войны, а также ея итоги. Фактов этих, опровергающих советский миф, более чем достаточно, но мы вспомним лишь некоторые.

Возможны ли в Отечественной войне такие приказы, как подписанный Сталиным, Молотовым, Жуковым и другими военными преступниками приказ № 270 от 16 августа 1941 г., который требовал семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия (карточек), что в тех условиях означало неминуемую голодную смерть, а семьи сдавшихся в плен командиров - арестовывать? Очевидно, нет.

Невозможен в Отечественный войне и приказ, отданный Сталиным в ноябре 41-го года, в котором пред­писывалось уничтожать при отступлении все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. Этот приказ оставлял население русских деревень замерзать на дорогах, и такой приказ можно отдать, только отступая с оккупированной территории. Гитлер, когда война шла на территории Германии, не решился уничтожать при отступлении немецкие деревни, понимая, что речь идет о своей земле и о своем на­роде. Но, уходя с оккупированных территорий, он отдавал похожие приказы о разрушении населенных пунктов. Так эта война и шла: уходили одни оккупанты - советские, и приходили другие - немецкие, а потом наоборот.

Возможно ли, чтобы в Отечественной войне попавшие в плен считались «изменниками родины» и созна­тельно оставлялись умирать с голода в лагерях военнопленных (где голодали только русские, а остальные полу­чали помощь через Красный Крест), а по освобождении из плена попадали не на волю, а опять в концлагерь? Нет, такое в Отечественной войне невозможно, как и вообще невозможно вести Отечественную войну, имея в тылу в концентрационных лагерях и тюрьмах 5-10 млн. своих соотечественников.

Совместимы ли с Отечественной войной такие вещи как заградотряды и штрафные батальоны, депорта­ции целых народов в отместку за «сотрудничество с врагом» и вообще само это «сотрудничество», которые бы­ло настолько массовым, что численность подразделений немецкой вспомогательной полиции превосходила численность партизанских отрядов, с которыми эти подразделения боролись? Нет, эти вещи невозможны не только в Отечественной войне, но вообще в любой войне, которая ведется национальной армией за националь­ные интересы свой Родины.

Что же это за Отечественная война, если человек получает возможность открыто исповедывать свою оте­чественную веру, веру своих отцов - православное христианство только после прихода оккупационных войск? Ведь это потрясающий факт, что лишь с приходом немцев стали повсеместно открываться церкви, и люди по­лучили возможность молиться Богу, не опасаясь попасть в НКВД. Если мы обратимся к настоящей Отечествен­ной войне 1812 г. и вспомним, что тогда ничего подобного не было и быть не могло, то ложь мифа о «великой отечественной» войне станет вполне очевидной.

Если эта война была Отечественной, то почему же наше казачество, которое всегда было опорой и защит­ником Отечества, в эту войну встречало немцев хлебом-солью, а потом бок-о-бок с ними сражалось против Красной армии, войдя в состав Вермахта в виде целого кавалерийского корпуса (15-й Казачий, ген. фон Паннвица)? Не потому ли, что сравнение советской оккупации с немецкой было не в пользу первой? Советские ок­купанты во время Гражданской войны безпощадно истребляли казаков, а в коллективизацию вымаривали голо­дом целые казачьи станицы, не выполнившие «плана хлебозаготовок»; оккупанты же немецкие, заняв казачьи территории, распустили колхозы, позволили казакам избирать своих атаманов и разрешили носить оружие. Если оккупанты советские в Кафедральном соборе г. Ростова-на-Дону устроили зверинец, а в Вознесенском войско­вом соборе Новочеркасска - красноармейские конюшни (при этом прах атамана Платова и других атаманов был ими выброшен из храма на помойку), то на открытие немцами того же Кафедрального собора пришел весь пра­вославный Ростов. Люди своими глазами увидели, что советский режим хуже всякой оккупации, и в начале 1943 года всё казачье население Северного Кавказа снялось со своих мест и двинулось вслед за отступающими немецкими войсками. Русская и міровая история не знают второго такого примера, когда население страны ухо­дило с оккупантами, не желая попадать в руки своих «освободителей». Если мы честно осмыслим этот факт, то от мифа о «великой отечественной» войне не останется и следа.

Но конечно самый страшный удар по этому мифу наносит Русское Освободительное Движение Второй Міровой войны, называемое у советских патриотов «власовским». Уже сам тот факт, что в составе германского Вермахта служило в разное время около 1 000 000 (одного миллиона!) советских граждан, должен пресекать все разговоры о «великой отечественной» войне, ибо действительно: где, когда, во время какой Отечественной вой­ны люди в таком количестве добровольно переходят на сторону противника и воюют в его рядах? Совпатриоты не находят ничего более умного как объявить этих людей врожденными изменниками, шкурниками и труса­ми. Это - откровенная ложь, но даже если бы она и была правдой, то остается совершенно непонятным, почему же раньше за всю свою историю Россия не знала такого массового «предательства» и такой масштабной «изме­ны». Сколько войн провела Россия, и никогда у нас не было столько изменников, перебежчиков и «шкурников», но вот стоило только начаться «отечественной» войне и притом не простой, а «великой», как сотни тысяч людей с оружием в руках перешли на сторону врага. Причем в РОА люди записывались даже в 1945 г., когда крах гит­леровской Германии стал очевиден, а победа Сталина неотвратима.

Многие красные «патриоты» понимают смехотворность своих объяснений возникновения Русского Осво­бодительного Движения и РОА, но прибегают к такому шулерскому приему. «Что же это вы, осуждая поражен­чество Ленина, не осуждаете предательство власовцев?» - вопрошают они. «Как же можно было выступать про­тив своего правительства во время войны с внешним врагом?» Уже сама постановка вопроса вполне изобличает таких «патриотов», считающих оккупационное советское правительство «своим». Прямой же ответ на их лука­вый вопрос таков. В 1917 году к власти пришли люди, которые разрушили русское государство и уничтожи­ли историческую Россию. С точки зрения русского патриотизма эти люди - преступники, даже если бы они действовали и без помощи внешнего врага. Свергнуть же антирусскую власть этих людей - хотя бы и при помощи её внешних врагов - с точки зрения патриотизма не только не преступно, но и похвально. Именно поэтому пораженцы-ленинцы - изменники, а бойцы РОА - нет.

За десятилетия советского правления у нас выросли миллионы людей, называющих себя русскими пат­риотами, но в действительности о подлинном русском патриотизме не имеющих никакого понятия. Отношение к Советско-германской войне - надежный способ распознания таких псевдопатриотов, но настоящей «лакмусо­вой бумажкой» лже-патриотизма является «власовское» движение. Как краснеет лакмусовая бумажка в кислоте, так и всякий, осуждающий это движение, обнаруживает тем самым свою «красноту» и полное отсутствие рус­ского патриотизма.
Если же мы теперь обратимся к итогам этой «отечественной» войны, то увидим следующее. На всех об­ратно отвоеванных Красной армией территориях восстанавливались прежние советские порядки, колхозное рабство, власть обкомов и НКВД, и начинался полномасштабный террор против «пособников» немецких окку­пантов и вообще противников сталинского режима. Жестокость чекистов, сравнявшаяся с жестокостью эсэсов­ских зондеркоманд, ясно показала, что произошло не «освобождение», а смена одного оккупационного режима другим. С лета 1944 г., когда советские войска вышли к границам 1939 г., война со стороны СССР приобрела откровенно захватнический характер. Именно с этого момента стало окончательно ясно, что Красная армия ведет борьбу не за Россию и не за национальные интересы русского народа, а только за геополитические интересы партии большевиков и за распространение советской системы по всему міру.

Всюду, куда ступала нога советского солдата, устанавливался самый черный режим оккупации, проводи­лась «советизация», начинались аресты и убийства священников, «капиталистов», «фашистов» и национально­мыслящей интеллигенции, мирное население подвергалось самому откровенному и безпощадному грабежу, достигшему своего апогея в Восточной Пруссии, которая уже вполне официально была отдана мародёрам на поток и разграбление. При этом всё награбленное добро было приравнено к «трофеям» (т.е. военному имущест­ву, взятому в боях); так и говорилось безо всякого стыда: «трофейные» часы, «трофейный» аккордеон, «трофей­ное» женское белье. Насилие над населением захваченных территорий были массовым и повсеместным. Изна­силование немки преступлением не считалось в принципе, и даже в «дружественной» Сербии по данным серб­ских властей число только зарегистрированных надругательств над женщинами, совершенных советскими солдатами- «освободителями», превысило 100 тыс. случаев. Это ли мы назовём Отечественной войной?

Вспомним и о судьбе безруких и безногих инвалидов этой «великой отечественной» войны. Этих людей, которых разные Жуковы когда-то гнали «разминировать» минные поля противника ногами, и которые собствен­но и обеспечили Сталину победу, помещали после войны в специальные лагеря на медленное умирание, чтобы они не просили милостыню в пригородных поездах и не портили своим неприличным видом улицы советских городов. Инвалид, защитник Отечества, попавший за эту защиту в концлагерь, что сильнее может опровергнуть ложь мифа о «великой отечественной» войне?

Итогом «великой Победы» стало порабощение всей Восточной Европы и распространение террористиче­ской сталинской системы от Берлина до Пекина. Эта победа сделала гибель России необратимой, похоронила все надежды на возрождение Русской Армии и Русской государственности. Победные салюты над Москвой были погребальным звоном для исторической России, ибо последняя возможность восстановления нацио­нальной власти была упущена. Русский народ от этой победы вообще не получил ничего, все понесенные им страшные жертвы оказались напрасными, он опять оказался со своими колхозами и лагерями под властью со­ветских оккупантов, которые не замедлили начать подготовку к очередной «отечественной» войне, на этот раз с Америкой. С концом Советско-германской войны произошел исторический надлом русского народа, собствен­но русский человек стал уходить из истории и всё быстрее вытесняться человеком советским, представителем «новой исторической общности людей», которые и понятия не имеют, что СССР это не Россия, что Московская Патриархия - не Русская Церковь, что Советская армия - не «наша», а советское правительство - оккупацион­ное, и что вообще возможен какой-то иной патриотизм, кроме советского и какое-то иное название войны, кро­ме «великая отечественная».
Таков ли должен был быть итог этой войны, если бы она и вправду была Отечественной?

Пора нам всем перестать лгать и по-попугайски повторять ложь, навязанную нам врагами России. Пора понять, что празднование 9 Мая - это наш национальный позор, ибо празднуется одна из величайших по­бед, одержанных над Россией ея врагами. До тех пор пока будем праздновать такие праздники, пока будем считать Советско-германскую войну «Отечественной», и «Великой», до тех пор и будем лишены своего земного Отечества - Великой России и не увидим светлого праздника ея воскресения.
Антон Кузнецов, Москва
Продолжение следует

См. Часть 2  (выше):
https://pisma08.livejournal.com/489701.html
....
Tsar-1998

Продвижение католичества в России в 90-х годах

ОБРАЩЕНИЕ
Его Святейшеству Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II

Ваше Святейшество!
Активная экспансия римо-католичества и в частности униатства на террито­риях Украины, Белоруссии и особенно Сербии, выражающаяся как в захвате православных храмов, так и кровавой бойне, геноциде православного насе­ления и тысячах беженцев, свиде­тельствует о неизменности давних стремлений Ватикана к расширению своего влияния на Восток.

В России католическое проникнове­ние осуществляется более прикровенно. Ватикан назначает своих епископов в те районы, где отсутствует католи­ческое население. Один из российских католических епископов недавно от­кровенно заявил, что Россия — не православная страна и поэтому обви­нения католиков в прозелитизме не­справедливы.

На Новосибирскую кафедру назначен епископ-иезуит. Заметим, что устав этого ордена запрещает его членам за­нимать иные епископские кафедры, кроме миссионерских.

Пропаганда латинства у нас ведется при поддержке католических изда­тельств (“Жизнь с Богом”, “Истина и жизнь” и др.) и средств массовой ин­формации (журналы "Символ”, “Истина и жизнь”, “Новая Европа”, радио “Благовест", радио Ватикана).

В этих условиях нас особенно на­стораживает открытое сотрудничество некоторых клириков и мирян нашей Церкви с теми католическими струк­турами, которые занимаются прозели­тизмом на территории России.
Так, с июня 1995 г. начала вещать новая радиостанция “Христианский церковно-общественный канал”, кото­рую возглавляет сотрудник Отдела по религиозному образованию и катехи­зации Московского Патриархата прот. И.Свиридов.

"Христианский церковно-обществен­ный канал” состоит из двух основных блоков: радиостанции "София” и ка­толической радиостанции “Благовест” (директор — гл. редактор католической русскоязычной газеты “Русская мысль” И.Иловайская-Альберти), вещающей на всю территорию России, также (через филиппинское и литовское радио) с территории Филиппин и Литвы).

Составители передач этого радио­канала постоянно заявляют, что радио­программы составляются православ­ными и католиками с целью лучшего ознакомления с вероучением и жизнью обеих Церквей-”сестер”, однако в це­лом передачи "Христианского церков­но-общественного канала” носят откровенно католический характер: сообщаются последние новости из Ватикана, рассказывается о католи­ческих праздниках и святых, делаются обзоры папских энциклик, многие события общественной и политической жизни комментируются с католической точки зрения.

Как это ни печально, немалую лепту в дело католической пропаганды вносит называющаяся "православной” радио­станция "София”, которую возглавляет о. И. Свиридов, зав. сектором Отдела по катехизации МП.
В передачах этой радиостанции из уст клириков Русской Православной Церкви часто звучит защита догмати­ческих лжеучений католицизма, апо­логия латинских святых, католическое (униатское) толкование многих цер­ковных канонов и просто сомнительные высказывания, не имеющие ничего общего с вероучением Святой Право­славной Церкви; подвергаются ревизии и искажению, называются сомни­тельными и даже ошибочными свято­отеческое богословие и творения святых отцов, их согласная отрица­тельная оценка латинства объявляется безграмотной и невежественной; неоднократно заявлялось о недосто­верности жизнеописаний святых, почи­таемых Церковью.

Например, священник московского храма свв. Космы и Дамиана В. Лапшин заявил в прямом эфире: “Что касается католиков, то я честно скажу, что для меня католики — такие же право­славные, как и те, кто называет себя православными, т.е. я их не хочу тут даже отделять”.

Другой клирик этого же храма Г. Чистяков доказывал радиослуша­телям, что подвиг великого испов­едника православия святителя Марка Эфесского, отстаивавшего на Фло­рентийском соборе чистоту и истин­ность православного вероучения против латинства, объясняется не чем иным, как... борьбой за сохранение гибнущей Византийской империи, находившейся в стадии разрушения. Хотя общеиз­вестно как раз обратное: имперские власти настаивали на унии именно в надежде получить помощь Запада против турок. Таким образом, в глазах о. Г. Чистякова догматические расхож­дения между латинством и право­славием не имеют никакого значения, поскольку порождены историческими условиями прежних эпох (что очень напоминает “объяснения” марксистских историков, объясняющих подвиги мно­гих православных подвижников сменой общественных формаций и классовыми противоречиями эпохи).

В другой радиопередаче о. Георгий Чистяков публично признался, что не знает, “самая ли истинная право­славная вера или нет”, и призвал относиться к ожидаемому современ­ными иудаистами “Мошиаху” как к Самому Иисусу Христу (!).

С откровенно прокатолических по­зиций по “Христианскому церковно­общественному каналу” выступают и другие участники радиопередач — о.о. И. Свиридов, А. Борисов — президент Российского библейского общества, Иннокентий (Павлов) — секретарь Российского библейского общества, Игнатий (Крекшин) — секретарь Си­нодальной комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви, А. Гостев, В. Лапшин.

Сотрудничество с католическими миссионерскими структурами клириков и мирян нашей Церкви не ограни­чивается одним участием в като­лическом радиоканале. Некоторые из них состоят также членами редколлегий и редсоветов ряда католических пе­риодических изданий (прот. И. Сви­ридов — член редакционного совета католической русскоязычной газеты “Русская мысль”).

До недавнего времени в состав редколлегии иезуитского католического журнала, “Символ” входил В. Никитин, являющийся главным редактором пе­чатного органа Отдела религиозного образования и катехизации МП “Путь православия”. По сообщению радио Ватикана, в конце августа 1995 года митрополит Смоленский и Калинин­градский Кирилл (Гундяев), председа­тель Отдела внешних церковных сно­шений МП, назначил сотрудника этого отдела о. Георгия Зяблицева представителем Русской Православной Церкви в комиссию Католической Церкви по беатификации (первая стадия канони­зации) доктора Фридриха Гааза. У кого- то может возникнуть недоуменный во­прос: а какое отношение православные имеют к этому сугубо внутреннему делу католиков? Ведь подобного вопиющего факта — участия в инославном меро­приятии канонического характера — еще не было с тех пор, как в 1054 году латинство отпало от Христовой Церкви.

Имели место случаи пропаганды ка­толических воззрений в духовных шко­лах Русской Православной Церкви. Так, в Православном университете св. Иоан­на Богослова, ректором которого явля­ется игумен Иоанн (Экономцев), а также в Саратовской Духовной семинарии до недавнего времени преподавали (а воз­можно, и поныне преподают) католиче­ские священнослужители.

Создается впечатление, что Ватикан пытается создать внутри Русской Пра­вославной Церкви прослойку духовен­ства, лояльную к католическому веро­учению и служащую делу заключения унии. Особенно прискорбным является тот факт, что не последнюю роль в этом деле играет сотрудник Отдела рели­гиозного образования и катехизации прот. Иоанн Свиридов.

Считаем необходимым также отме­тить, что все упомянутые нами выше лица являются сторонниками неооб­новленчества. Церковные реформы, предлагаемые современными обнов­ленцами, поразительно напоминают реформы, осуществленные в Католи­ческой Церкви II Ватиканским собором, которые привели католицизм в со­стояние глубочайшего кризиса. Таким образом, деятельность католического неообновленчества представляет страшную угрозу самому сущест­вованию Православной Церкви.

Смиренно просим Вас, Ваше Свя­тейшество, принять меры против дальнейшего проникновения латинства в ограду Святой Церкви.

Испрашиваем Ваших Первосвяти­тельских молитв, смиренные послуш­ники Вашего Святейшества.

Прот. АРКАДИЙ ШАТОВ, прот. АЛЕКСАНДР ШАРГУНОВ, прот. ВАЛЕНТИН АСМУС, иеромонах КИРИЛЛ (Сахаров) и другие.

«Русская Мысль» № 4106, 21-27 декабря 1995 г.

...
Tsar-1998

В день Пятидесятницы – слово о. Родиона Путятина

Теперь, слушатели, мы с коленопреклонением все вместе будем молиться. О чем мы будем молиться? Мы будем молиться о том, чтобы Дух Святый сошел на нас.

Но действительно ли вы, слушатели, этого желаете? Желаете ли, чтобы Дух Святый Своим наитием просветил ваш ум, очистил ваше сердце, направил к добру вашу волю? Желаете ли, чтобы вам отныне не мыслить по своему, а мыслить так, как будет вам внушать Дух Святый; не желать того, что вам нравится, а желать того, к чему Он вас будет побуждать; не делать того, к чему влекут вас страсти, а делать то, что Он будет вам повелевать?

Если желаете, то желание ваше будет исполнено; Дух Святый сойдет на вас, будет действовать в вашей душе. Об излиянии Его на вас будет молиться вся Церковь; Бог и каждого из вас готов слушать, - тем скорее Он услышит тогда, когда мы будем Ему молиться все вместе. Не бойтесь вашего недостоинства: Дух Святый обновит вас. Не бойтесь вашей слабости: Дух Святый укрепит вас. Ничего не бойтесь, только желайте искренно, от всей души, чтобы Дух Святый сошел на вас, - и Он непременно сойдет.

Впрочем, слушатели, мы не смеем надеться от сего сошествия каких нибудь мгновенных перемен, внезапных действий; не дерзаем думать, что вдруг просветится наш ум, вдруг очистится наше сердце, вдруг устремится наша воля к добру, как этого удостоились Апостолы. С нами все это делается постепенно и неприметно: не приидет Царствие Божие с соблюдением (Лук, 17, 20), т.е. приметным образом. Неприметно и медленно принимаются, ростут и зреют семена в земле; еще медленнее, еще неприметнее действует на нас Дух Святый.

Мы не можем ясно знать, когда именно он сойдет на нас, и не можем определенно сказать, что Он точно действует в нас. Сила Святаго Духа соединяется в нас с собственными нашими усилиями; Он действует в нас по той мере, как мы сами стараемся что нибудь делать; перестанете стараться, - и Он перестанет в вас действовать.

Дыханием воздуха мы живем, но не дышите сами - и воздух не будет действителен, мы умрем. Так и Дух Святый в нас действует; Он непременно просветит наш ум, но только тогда, когда мы сами будем стремиться к свету истины; Он непременно очистит наше сердце от скверн греховных, но только тогда, когда мы сами будем желать и домогаться чистоты; Он непременно направит волю нашу к добру, но только тогда, когда мы сами будем удаляться от зла.

Наблюдали ли вы, как дождь, напояя растения, оживляет их? Так живит и нас Дух Святый. Дождь не оживит растений, если не будет в них своей растительной силы; не поможет и нам Дух Святый, если мы сами не будем усиливаться.

Итак, молитесь и ожидайте Святаго Духа в простоте сердца, - и Он сойдет на вас. Аминь.

...