pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Categories:

Генерал-адъютанты Изменники – Часть I

Решающим моментом Русской Революции является трагический, по своим последствиям, Акт Отречения Государя Императора 2-го марта 1917 года. Все последующее, как-то: развал Армии, Керенщина, Большевизм и гибель миллионов русских людей суть лишь логические и неизбежные последствия прекращения Русской законной власти, столетиями выработавшейся в форму Самодержавной Монархии. Теперь, спустя 37 лет, основываясь на многочисленных опубликованных фактических материалах, можно с уверенностью утверждать, что если бы вместо согласия на Отречение, Государь Император повелел арестовать и расстрелять главных заговорщиков, то верные присяге войска, без особого труда, усмирили бы Петроградский бунт и колесо Истории повернулось бы совершенно в другую сторону.

Наша цель освятить с помощью официальных документов тот обман, которым заговорщики окружили Государя и привели Его к Акту Отречения. Тайные враги России отлично знали, что, стоит им удалить законную власть в лице Императора, и настанет такой хаос, что им легко будет разрушить до тла великую Российскую Империю и тем самым изменить в свою исключительную пользу ход исторических событий. Они отлично знали, что близится час победы Союзников и что Россия неминуемо должна будет играть на предстоящей мирной конференции решающую роль, и опять надолго первенствующее положение среди Европейских Великих Держав. Кроме того, они также сознавали, что, только разрушив Законную Власть, они смогут подчинить Россию и Германию тому тайному влиянию, которому уже к тому времени были подчинены почти все остальные Европейские Государства.

Мы не будем здесь касаться постыдной роли членов Государственной Думы в Февральские дни. Про левых её членов говорить вовсе не приходится: они всегда были бунтарями против Русской Национальной Власти и вся их деятельность и энергия были направлены на разрушение Императорской Власти. Но к концу 1916 года под влиянием умелой вражеской пропаганды и правые члены Думы перешли в ряды мятежников и забыли свою присягу Помазаннику Божию. Ни один из них не протестовал, когда Государственная Дума, в лице левых своих членов, решила неповиноваться Указу о роспуске и тем самым положила начало Петроградскому бунту. Не вдаваясь в подробности международного заговора против Российского Национального Царского Правительства, мы только осветим роль тех высших военноначальников, на преданность которых Государь Император имел полное основание рассчитывать и которые имели в своих руках полную возможность остановить тот бунт, который Родзянко и Думцы превратили в Революцию.

Разбор некоторых материалов, относящихся к Акту отречения Государя Императора Николая II.

Когда в Ставку стали поступать сведения о серьезности Петроградских беспорядков, Государь приказал немедленно двинуть на усмирение ближайшие прифронтовые части, а Сам решил ехать в Царское Село. Генерал Алексеев, вместо того, чтобы отговорить от этой поездки, допустил Государя выехать из Ставки и тем самым отрезал его от действительной связи с Петроградом и, что гораздо важнее, отрезал его от связи со всеми фронтами и остальной Россией. Таким образом, Государь оказался совершенно в руках Своего Начальника Штаба: до Него могли доходить только те сведения, которые ген. Алексеев считал нужным Ему сообщать. Государю могли освещаться все факты только в нужном для заговорщиков освещении.

Не успел Государь доехать до Пскова, как ген. Алексеев шлет Ему в догонку следующую телеграмму:

«Поступающие сведения дают основание надеяться, что думские деятели, руководимые Родзянко, еще могут остановить всеобщий развал и что работа с ними может пойти, но утрата всякого часа уменьшает последний шанс на сохранение и восстановление порядка и способствует захвату власти левыми элементами. Алексеев. Ставка № 1865».

Эта телеграмма является явной ложью и попыткой шантажа. Ведь кроме бунтующих рабочих в Петрограде, вся остальная Россия была спокойна, а во главе бунта находились именно никто иные, как сами члены Государственной Думы, возглавляемые Родзянко. Шантажом же является та часть телеграммы, в которой Алексеев как бы торопит Царя принять очевидно крайне важные решения, угрожая, что промедление грозит худшими бедствиями. Так как в этот момент фактически со стороны Государя не могло быть и речи об отречении, то эта телеграмма – ничто другое, как попытка испугать Государя и одновременно подготовить Его в нужном для заговорщиков направлении к их давно задуманному требованию отречения. Если бы Начальник Штаба Государя, генерал-адъютант Алексеев, не был бы сам одним из главных заговорщиков, действующих по указанию тайных врагов России, то он вместо этой телеграммы должен был бы ускорить прибытие верных войск для усмирения бунтарей. Вместо этого, Алексеев, в день прибытия Государя в Псков, испрашивает Высочайшее разрешение на возвращение уже направленных на станцию Александровскую воинских частей обратно на Двинский Фронт. Одновременно другой заговорщик, Главнокомандующий Северным Фронтом, генерал-адъютант Рузский, приказывает послать в Ставку следующую телеграмму:

«Ставка Полковнику Тихменеву. № 933 П. Главкосев при существующей обстановке не считает возможным сосредоточение железнодорожных батальонов к Пскову, прибытие которых может лишь осложнить обстановку. Для обеспечения движения литерных поездов будут приняты меры по выяснению их маршрута. 2-го Марта. № 6166 Данилов».

Но этого еще мало для заговорщиков. Так как Государь еще из Ставки повелел приказать двинуть на усмирение верные части с Западного и Юго-Западного Фронта,[1] то ген. Алексееву посылается из Штаба Северного Фронта нижеследующая телеграмма:

«Главковерху № 1868. Государь Император отдыхает и поэтому испрошение в отношении войск Западного и Юго-Западного фронта может последовать только утром. Предварительно испрошения у Государя Императора разрешения возвратить наши войска, Главкосевом было отдано самостоятельное распоряжение задержать войска на станции. Сообщается на случай, если эту же меру будет сочтено возможным применить в отношении войск западных фронтов распоряжением Ставки. 2-го Марта 0 часа 30 минут. Данилов».

Итак, пока Государь Император спит, полагаясь и веря в преданность своих Генералов-Адъютантов и Главнокомандующих, они, вопреки его приказаниям, своею личною властью, останавливают движение верных войск к взбунтовавшейся столице и таким образом на другой день утром Государь оказался одиноким на станции Псков, всецело в руках давно изменившего ему ген. Рузского. По приказанию ген. Алексеева, его сообщник ген. Лукомский телеграфирует в 9 часов утра 2-го марта в Псков ген. Данилову:

«Прошу тебя доложить от меня Рузскому, что, по моему глубокому убеждению, выбора нет и отречение должно состояться. Лукомский».

Изолировав доверившегося им Государя от всякого сообщения с фронтами, помимо их самих, заговорщики в Ставке этой телеграммой сообщают Рузскому, что все готово и можно уже требовать отречения. Так как все же исход заговора неизвестен, то Алексеев сам не решается послать эту очень рискованную, в случае неудачи, телеграмму и поручает ген. Лукомскому послать ее частным порядком Данилову. В случае неудачи заговора, можно будет эту телеграмму рассматривать, как только частное мнение Лукомского, а Рузский и Алексеев останутся в стороне. Через час Алексеев из Ставки шлет всем Главнокомандующим фронтами следующую телеграмму:

«Его Величество находится в Пскове, где изъявил Свое согласие объявить манифест, идя навстречу народному желанию учредить ответственное министерство перед палатами и поручить Председателю Государственной Думы образовать кабинет. По сообщению этого решения Главкосевом Председателю Государственной Думы, последний в разговоре по аппарату в 3 с половиной часа утра 2-го марта, ответил, что появление такого манифеста было бы своевременно 27-го февраля, а в настоящее время этот акт является запоздалым, что ныне наступила одна из страшных революций, сдерживать народные страсти трудно, войска деморализованы. Председателю Думы хотя пока верят, но он опасается, что теперь династический вопрос поставлен ребром и войну можно продолжать до победного конца, лишь при исполнении предъявленных требований относительно отречения от престола в пользу сына при регентстве Михаила Александровича. По-видимому, обстановка не допускает иного решения, и каждая минута дальнейших колебаний повысит только притязания, основанные на том, что армия и работа железных дорог находятся фактически в руках Петроградского Временного Правительства. Необходимо спасти действующую армию от развала, продолжать до конца борьбу с внешним врагом, спасти независимость России и судьбу династии нужно поставить на первый план, хотя бы ценой дорогих уступок. Если Вы разделяете этот взгляд, то не благоволите ли телеграфировать весьма спешно, через главкосева известив меня, что потеря каждой минуты может стать роковой для существования России, и что между высшими начальствующими лицами армии нужно установить единство мыслей и целей и спасти армию от колебаний и возможности случаев измены долгу. Армия должна всеми силами бороться с внешним врагом и решение относительно внутренних дел должно избавить ее от искушения принять участие в перевороте, который более безболезненно совершится при решении сверху. Алексеев. 2-го марта 10.15 м. № 2872».

Какая тонко продуманная, предательская телеграмма. В ней генерал-адъютант Алексеев, высшее лицо в командовании Армиями Империи после Государя Императора, как будто беспристрастно освещает события командующим фронтами, но, на самом деле, он заведомо подтасовывает факты и как бы диктует ответы своим подчиненным; фактически картина в этот момент была совсем другая. В Петрограде рабочий бунт, возглавляемый Родзянко и другими Думцами и самочинно возникшим Советом Рабочих и Солдатских Депутатов; к этому бунту, правда, присоединились уже большинство запасных частей Петроградского гарнизона, но они без офицеров и почти без винтовок и вооружения; большинство населения столицы испугано событиями и ничего не знает о положении во всей остальной России; все верят, Председатель Государственной Думы Родзянко со всеми товарищами действует честно, и не подозревают, что именно Родзянко, по личному политическому честолюбию, предает своего Государя; во всей остальной России и на фронтах полное политическое спокойствие и только полное недоумение о том, что собственно происходит в Петрограде. Естественно, что Главнокомандующие фронтами должны были в лучшем случае верить сведениям, полученным от самого Начальника Штаба Государя Императора, и потому его вероломная и лживая телеграмма как бы диктовала им их ответы, даже если бы они не были сами в числе заговорщиков. К сожалению, многие дальнейшие события только подтверждают предположение, что большинство высших начальников Армии были в курсе действительности, т.е. знали о готовящемся перевороте. Тем же из них, кто не был посвящен в план заговора, и в голову не могло придти, что их обманывают и что заговор возглавляется, помимо думцев, генерал-адъютантами Рузским и Алексеевым.

(«Генерал-адъютанты изменники» Изд. «Штандарт», Сев. Америка, 1954 г.)



[1] Пехотные полки: Л. Гв. Преображенский, Л. Гв. Семеновский, Л. Гв. Стрелковый Императорской Фамилии полк, 34 пех. Севский, 36 пех. Орловский, 67 пех. Тарутинский и 68 Лейб-пех. Бородинский. Кавалерийские полки: 2-й гусар. Павлоградский и 3 гус. Елизаветградский, но ни один из этих славных полков до Петрограда доехать не мог, т.к. генерал Рузский самостоятельно отдал приказ задержать движение посланных Самим Императором войск.

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author