pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Category:

Казаки и Россия – 1961 г.

Потуги современных „.казакийцев" с их бредо­вой идеей образования какой-то смехотворной „Казакии", могут ввести в легкое заблуждение толь­ко тех, кто не знает казачьей старины и ее быта. А эта казачья старина так красочна и так крепко связана с существованием России, что в страницах летописи этой старины тает, „яко воск от лица огня," слюна агентов „казакийства".

Нужно полагать, что атаман — герой наполео­новского разгрома, генерал Матвей Платов, был не меньше преданный казачеству казак, чем „казакийцы" 1961-го года. И вот этот генерал и казак Дона принимает такое наставление от своего отца, перед уходом на военную службу:

„Смотри, Матвей, служи Государю и Тихому Дону примерно! Помни меня: из простых казаков дошел я до чина войскового старшины, храбростью да примерной службой. Уповай на Господа Бога и Он не оставит тебя..."

По поводу слов отца Платова, что он из „про­стых казаков дошел до чина войскового старшины" (т.е. подполковника русской армии) не лишне бу­дет заглянуть в летопись казачьей старины и там увидеть еще одного „простого казака", ставшего, как и Платов, графом и всероссийским героем.

Этот простой казак был из станицы Пятиизбянской, Донской области, и имя его — Федор Денисов.

Начал он службу рядовым казаком и за храб­рость был произведен в офицеры. В войне со Шве­цией Денисов участвовал в чине бригадира, а когда, в 1788 году разбил шведское войско, предводительствовавшееся самим королем, и захватил всю артиллерию шведов, то Императрица Екатерина II наградила Денисова титулом графа.

Дальнейшая его служба протекала в войнах с Польшей и Турцией. 161 неприятельское знамя взято было войсками Денисова, польский повста­нец Костюшко был взят им же в плен. И так Дени­сов (из рядовых казаков) дослужился до чина ге­нерала от кавалерии и до всероссийской славы.

 „Казакийцы", конечно, не слыхивали ни о казаке Платове, пи о казаке Денисове...

Но, может быть, они слышали, что Дон был объявлен „самостоятельным государством" 15 сен­тября 1918 года? Ну, конечно, слышали, — и не только слышали, но и упирают на это „самостоя­тельное государство", как на теперешний миф о Казакии! Но не дослышали „казакийцы" всей прав­ды об этой временной самостоятельности, провоз­глашенной для самозащиты от наседавших большевицких орд. А что это не моя выдумка, я при­веду выдержку из постановления (декларации) Вой­скового Круга Всевеликого Войска Донского (вер­ховной и законодательной власти) от 1919 года (июнь месяц):

§ 9. „Неотложной ближайшей заботой Войско­вой Круг считает заключение Юго-Восточного Со­юза в первую очередь с Тереком и Кубанью, для укрепления экономической мощи края, при друж­ном боевом сотрудничестве с Главным Командова­нием Юга России в деле осуществления общих задач по воссозданию единой, великой Родины-России." Подписали: Председатель Войск. Круга, В. Харла­мов. Секретарь Ф. Крюков.

И Харламов, и писатель Федор Крюков (баян казачьей старины) были казаками, не ведавшими никакой Казакии, хотя и возглавлявшими Круг „самостоятельного государства".

Но довольно говорить о злостных вымыслах агентов расчленительства казачества от России: это пугало никого не пугает! Гораздо интереснее рас­крыть страницы казачьей старины, чтобы увидеть там и вековую связь с общей Родиной-Россией, и дух казачества, проникнутый верой православной и верностью Царю и Отечеству.

Вековая связь казачества с общей Родиной - Россией настолько крепка, что события даже из чисто казачьей жизни увековечены в чисто русских пословицах. Вот тому и примеры:

Около 200 с небольшим лет назад атаманом на Дону был Степан Ефремов, из знатного казачьего рода. Но, несмотря на свою знатность и высокое звание войскового атамана, Ефремов женился на простой казачке Мелании. Чтобы отметить это об­стоятельство, он устроил богатейшую свадьбу с неслыханным великолепием и яствами. Пышность этой свадьбы заставила говорить о себе всю тогдашнюю Россию, отчего и произошла общерусская поговорка „Напекли, наварили, как на Маланьину свадьбу!"

А когда умерла атаманша Мелания, то атаман устроил ей такие достойно-торжественные похоро­ны, что снова заговорила вся Россия и опять соз­далась поговорка в России:„Какова Маланья, тако­во и поминанье."

Между прочим, популярность имени атаманши Мелании Ефремовой была велика еще и потому, что она была любвеобильной, доброй и отзывчивой женщиной. Она основала на Дону даже и мона­стырь, названный в честь ее „Ефремовским" (в г, Черкасске).

Связь казачества с Россией выявилась в соз­дании и еще одной русской поговорки, которая имеет свое происхождение от случая, казалось бы, не подходящего для этой связи: когда атаман Кондратий Булавин (в 1707 г.) поднял бунт против Петра Великого, то Петр отправил на Дон несколько вель­мож для увещевания Кондратия. Вместо перегово­ров, Булавин неожиданно ночью напал на штаб-квартиру царских посланцев и перебил их всех.

С тех пор в России сложилась поговорка: „Кондрашка хватил", т.е. кто-нибудь умер неожи­данной смертью от паралича.

Но казачья старина открывает нам и другие страницы своей летописи, в которых сверкают имена казачьи и своим блеском освещают былую славу общей Родины-России. Казачьи полки на полях битв сметали своей знаменитой „лавой" непобедимую конницу Фридриха Великого, лучшую и непобеди­мую дотоле кавалерию Зейдлица, Цитена, конницу великого Бонапарта, а на Кавказе вписали страни­цы славы в боевую историю России пленением Шамиля и Хаджи-Мурата. В Семилетнюю войну (1756-1763) донской атаман Краснощеков поклялся, вместе со всеми войсковыми старшинами, первым войти в Берлин и там напоить в реке Шпрее своих донских коней. На своих старинных дедовских шашках Краснощеков и старшины выбили клятву: «Благослови, Боже, в Шпрее коня напоить!»

Клятва их сбылась: 27 сентября 1760 года дон­цы первые ворвались с боем в Берлин и напоили своих коней в берлинской реке Шпрее...

Верные Вере, Царю и Отечеству, казаки чер­пали свои духовные силы из своего героического прошлого. А это прошлое особенно сияло славой веры, геройства и верности долгу в знаменитой эпопее „Азовского сидения".

Ив. Лукаш, известный писатель начала эми­грантской эпохи, осветил былое казачьей старины именно в героизме „Азовского сидения". И. Лукаш, в своем „Казацком письме" так говорит в предисловии:

„Нигде в русской письменной речи нет более могущественных и прекрасных слов, чем последнее прощание казаков в Азове. По своей простоте и силе это ,, Письмо" едва-ли не равно «Слову о полку Игореве».

Казаки крепки были верой православной и всю надежду при осаде Азова возложили но Промысл Божий и на покровителя Азова — Иоанна Предте­чу. Сила слов этой веры казачьей вылилась в выражениях бесхитростной простоты и чистоты чувств:

„Прибежим, бедные, к своему Помощнику, Предотечеву образу, пред ним расплачемся слезами горькими своими: «Государь-Свет, Помощник наш, Предтеча Христов, Иоанн! По Твоему, светову, изволению разорили мы гнездо змиево, взяли Азов-град, побили мы в нем всех христианских мучите­лей и идолослужителей. И Твой дом, Никола-Чу­дотворец, очистили и украсили ваши чудотворные образа от своих грешных и недостойных рук. Без пения у нас по се поры пред вашими образами не бывало. На вас мы, Светов, надеялись, в осаде си­дели, а теперь от турок видим впрямь смерть свою, поморили они нас бессонием: 14 дён и 14 нощей с ними без пристану мучимся. Уж наши ноги под нами подогнулися. и руки наши оборонные уже не служат нам, и от истомы уста наши замертвели, и очи у нас порохом выжгло. Такое наше бессилие, не можем в руках своих никакого оружия держать. Теперь мы, бедные, расставаемся с нашими чудо­творными иконами и со всеми православными хри­стианами. Почали уже мы, атаманы и казаки, и удалые молодцы и всё великое войско Донское и Запорожское свирепое войско прощатися".

Ив. Лукаш приводит это трогательное „про­щание" казаков в осажденном Азове:

„Простите нас, Государи, Цари православные, простите нас, Государи-Патриархи вселенские, ве­лите помянуть наши души грешные. Простите нас, Государи вси преосвященные митрополиты, вси архиепископы и епископы, вси священницы и вси мниси (монахи) и вси христиане православные, и помяните наши души грешные.

Простите нас, поля чистые, дубравы зеленые, прости нас, Государь-Отец наш, тихий Дон-Ивано­вич."

После этого, детски-простого и смиренного прощания 125 смертников-героев, все перераненые, взяли образа Иоанна Крестителя и Николы-Чудо­творца и с зажженными свечами ринулись из кре­пости на турецкие ряды. Турки, видя такое герой­ство, пропустили уходивших казаков, певших мо­литвенные песнопения...

Закончилась эта казачья Иллиада тем, что дру­жина в 125 казаков добралась до родного Дона и там основала монастырь Иоанна Предтечи, а атама­на своего, Михаила Татаринова поставила в оби­тели своей игуменом.

Нужно сказать, что эти 125 иноков были остат­ком тех 5000 казаков и 800 казачек, которые с 24 июня до 1 октября (св. Покрова) 1641 года, т.е., три с половиной месяца выдерживали осаду турецкой армии в 300 тысяч человек!

„От пушек турецких в Азове стоял огнь и дым до неба". Так писали казаки в своих записях об Азовском сидении. Но, несмотря на численное пре­восходство турок в 60 раз, казаки наносили им такие удары, что трупы турок горами лежали во­круг стен Азова. Турки несколько раз просили пе­ремирия для уборки трупов, но казаки всякий раз отклоняли их просьбы, подкрепленные золотыми червонцами. Казаки отвечали:

„Мертвыми трупами мы не торгуем".

В обороне Азова героически участвовало и 800 казачек. Они варили смолу, кипятили воду и вы­ливали ведрами со стен крепости на лезших турок. Дни и ночи, три с лишним месяца казачьи жены помогали своим мужьям в обороне Азова. Почти все они погибли там. По приказу Царя Михаила Федоровича имена этих героинь-казачек, как и ата­манов поминались во всех церквах на Руси.

Казачки всегда были верны заветам казачьей старины. Им чужды и противны были модно-народ­нические революционные идеи, как и ложный демо­кратизм передовой интеллигенции с ее атеизмом. Среди казачек не было типов Веры Фигнер, Засу­лич, Маруськи Спиридоновой и прочих безбожных истеричек от революции.

У казачки, как и у ее мужа-казака, было ясно, твердо и определенно в сознании:

„На небе Бог, а на земле Царь!"

А что это было доказано делами, свидетельст­вуют казаки от Ермака до Каледина.

Кровь казачья, пролитая за Россию, даст всхо­ды казачьего роду только тогда, когда будет чтить­ся „на небе Бог, о на земле Царь",

Революция знала этот символ казачьей веры и верности, а потому первым делом революции и бы­ли „штурм небес" и расправа с казачеством.

Только Царь может вернуть казачество с его самобытностью к жизни и процветанию родного казачьего края на общей Родине-России.

Петр Мар, «Знамя России», Нью-Йорк, №211, июль 1961 г.


Subscribe
Comments for this post were disabled by the author