?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

Судьба головы Государя.

К 43 годовщине мученической кончины Царской Семьи
«Знамя России», июль 1961 г., № 211.

16 ноября 1928 года в немецкой газете „Вайхсель Цайтунг" было напечатано сообщение пастора Иоганна Куптш-Ризенбурга — „Участь Царской Головы". В этом сообщении пастор Куптш говорит о рассказанном ему одним очевидцем событии.

Всякий православный русский человек содрог­нется от ужаса и исполнится огненного гнева и ме­сти над совершителями гнусного злодеяния.

Вот показание этого очевидца, переданные па­стором:

«Общеизвестно, что Царь Николай II со своей Семьей был убит в Екатеринбурге в подвале дома Ипатьевых, в ночь на 17 июля 1918 года.

Но мало кому известно, что зачинщиками это­го злодеяния были Троцкий-Бронштейн и Зиновьев-Апфельбаум. Однако, совершенно неизвестно у нас в Германии, что сделали большевицкие вожди с головой убитого Царя. Я могу дать об этом точное и несомненное сообщение. О расстреле Царя в Мо­скву сообщил телеграммой председатель ревсовета Уральского округа Белобородов. Телеграмма эта была адресована лично Ленину и пришла в Москву.

18    июля. Ее содержание было сообщено только находившимся в Москве наркомам. Народ же был официально осведомлен об убийстве лишь много дней позже, когда весть о злодеянии слухами дошла до Москвы.

Знаменательно, что весть об убийстве Царской Семьи уже 18 июля достигла до Берлина. Но в Берлине этому не хотели верить. Вышло так, что 19 июля московская радиостанция перехватила радиограмму, направленную из Берлина в одну большую газету, и в этой радиограмме сообщалось:

„Царь и Его Семья живы, спасены своими сторон­никами и отвезены в надежное место".

Это сообщение из Берлина очень встревожило кремлевских диктаторов и Троцкий потребовал у Белобородова неоспоримых доказательств, что „ти­ран России" подвергся „заслуженной казни" (под­линные слова Троцкого).

В ответ на эту телеграмму Троцкого большевицкие правители получили 26 июля вечером (все числа - по нов. стилю) запечатанный кожаный чемодан.

В чемодане находилась голова убитого Царя.

По приказанию Ленина, утром 27 июля было созвано собрание главных советских вождей, кото­рым была предъявлена посылка - чемодан. Было установлено, что находящаяся в кожаном чемода­не, в стеклянной банке, голова в действительности Даря Николая II. Обо всем был составлен протокол. Подписали протокол все участники собрания: Ле­нин, Троцкий, Зиновьев, Бухарин, Дзержинский, Каменев, Калинин и Петерс.

Каменев поднял вопрос, что дальше делать с головой Царя?

Большинство высказалось за уничтожение. Только Зиновьев и Бухарин предложили поместить голову в стеклянную банку со спиртом и сдать в му­зей, где хранить в назидание будущим поколениям. Но, опасаясь, как выразился Петерс, что „невежест­венный народ сделает из нее святыню и чтобы не возникли опасные брожения", решили отклонить предложение Зиновьева и Бухарина и голову уничто­жить. Выполнение этого поручения возложили на Лейбу Троцкого-Бронштейна.

В назначенный час я стою у Кремлевских ворот (продолжает свое показание свидетель - очеви­дец); караульный начальник у ворот подходит ко мне и спрашивает, куда я хочу идти. Я предъявляю свои документы и записку к кремлевскому комен­данту. Но этого оказалось недостаточно и меня под конвоем ведут в комендатуру. По двору катит автомобиль, в котором сидит Петерс с дамой. Я предъявляю коменданту мои документы. Он звонит по телефону Троцкому. Троцкий отвечает, что не может дать обо мне никакой справки. Тогда комен­дант звонит Бонч-Бруевичу (быв. секрет. совнарко­ма). Через полчаса мне разрешено идти дальше. От сопровождавшего меня коменданта Кремля я уз­наю, что сожжение царской головы произойдет где-то в пристройке, служившей некогда кухней.

- Там мы всё уже приготовили, остается приступить к делу, — говорит он, усмехаясь.

Мы идем вдоль Архангельского собора. Начи­нает падать сильный дождь. В ту же минуту свер­кает молния и гремит гром. Подходим к пристрой­ке. Комендант открывает дверь и мы входим в не­большую комнату, слабо освещенную керосиновой лампой и растопленной печью. Теперь я лучше раз­личаю присутствующих в комнате; их около двад­цати человек, в их числе: Эйдус, Смирнов, Бухарин, Радек с сестрой. Потом входят Петерс, Балабанова, Коллонтай, Лацис, Дзержинский и Каменев-Розенфельд. В помещении до того жарко, что едва мож­но дышать. Все очень неспокойны и возбуждены. Троцкий приходит последним.

После его прихода тотчас же на стол ставится четырехугольный чемодан. Обменявшись несколь­кими словами с Дзержинским и Бухариным и испы­тующе оглядев присутствовавших, Троцкий прика­зывает открыть чемодан. В первую минуту любо­пытные так тесно окружают стол, что я остаюсь сзади и ничего не могу видеть. В ту же минуту ка­кая-то женщина начинает жалобно стонать и быстро отходит от стола. Троцкий смеется: - Женские нервы!... - Крыленко ему вторит. Дзержинский и Коллонтай отходят от стола. Тут я получаю воз­можность увидеть содержание чемодана: я вижу большую стеклянную банку с красноватой жидко­стью.

В жидкости лежит голова Царя Николая II.

Мое потрясение так велико, что я едва могу различить известные мне черты. Но сомневаться не приходится: перед нами действительно находится голова последнего Царя Российского...

Слышатся разные замечания.

Бухарин и Лацис удивляются, что Царь так скоро поседел. И, действительно, волосы и борода были почти белые. Может быть, это было следст­вием последних ужасных минут перед жестокой смертью?..

Троцкий потребовал составить протокол ос­мотра и всем присутствовавшим подписаться.

По окончании протокола присутствующие рас­сматривали близко банку и ее страшное содержи­мое, и на их лицах видно было смущение и подавленность. Троцкий приказывает перенести сосуд к пылающей печи. Все расступаются. На мгновение головы всех склонились перед проносимой мимо главой Царя. Но это было только мгновение: со­вершался последний акт победы над их врагом.

Пламя охватывает главу Царя... Невыносимый запах горящего человеческого тела наполняет душ­ную комнату. Я не в силах переносить дальше это зрелище и выбегаю на воздух. На востоке рассве­тает. Только на западе еще вспыхивают молнии и слышны далекие раскаты грома. Казалось, что само небо гневается на отвратительную жестокость лю­дей».

Примечание Редакции: В той подробности сообщения очевидца, что чемодан прибыл в Москву через 10 дней после злодейского убиения Государя, можно усмотреть подтверждение слов неожиданно и скоропостижно умершего следователя Соколова, что голова Государя была отрезана Юровским для надругательства и что тела царственных мучеников были сожжены в серной кислоте и негашеной из­вести, чтобы скрыть факт отсечения головы у Го­сударя-Мученика.


Comments