pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Category:

Митрополит Анастасий – Доклад Е. Махароблидзе - Часть I

Печатный доклад был читан мною в многолюдном собрании Ландсхутской Церковной Общины по случаю 50-ти летия служения Митрополита АНАСТАСИЯ в священном сане, исполнившегося в 1948 г. Ныне посвящаю этот доклад 50-ти летию его Святительского служения. 
(«Церковные Ведомости», Мюнхен, 7, 8, 9 – 1956)


     Есть личности исторические, да и среди рядовых иногда бывают, характеристику которых трудно втиснуть в обычные рамки описания их. В особенности, когда касаешься их высших духовных ценностей, друдно подбирать в обыденном лексиконе подходящую терминологию. Для них нужен особый вдохновенный язык, особый пафос, чтобы представить их цельность. Об них нельзя ограничиться простой прозой. В ней рельефность их ценностей и качеств, их значение только бледнеет.

К таким личностям принадлежит и Кириарх – Глава нашей Зарубежной Церкви, Высокопреосвященнейший Митрополит Кир – Анастасий, которому посвящаем нынешнее собрание наше по случаю 50-ти летнего юбилея его священнослужения Церкви Божией.

Приемлю на себя смелость слабым языком своим хотя бы кратко объять широкую церковно-просветительскую и общественно-государственную деятельность этого великого кормчего нашего церковного корабля.

Еще будучи студентом Петербургского университета я много слышал о новохиротонисанном Еп. Серпуховском Анастасии. В мои приезды в Москву мне не удавалось видеть его и впервые я удостоился лицезреть его в Холме в сент. 1914 г., куда я был командирован по делам службы их Ставки Верх. Главнокомандующего. Владыка совершал Божественную Литургию в день Рождества Пресвят. Богородицы в своем кафедральном соборе. После богослужения я представился Его Преосвященству.

Молодой иерарх – тогда ему был всего 41 год, произвел на меня сильное впечатление. Смиренный, в высшей степени деликатный , скромный и благостный в обращении, благоговейно-проникновенный в молитве, он очень импонировал, вызывая к себе особое тяготение, благоговейную симпатию. Холмская паства любила его, чтила и уважала, заполняя храмы до отказа во время его служений. Но и сам Владыка носил свою паству в сердце своем, непрестанно помышляя о ней и духовно окормляя её.

Во время войны, находясь со своей епархией почти на фронте, он простирает свое архипастырское попечение и на армию. Мужественным посещением фронта, вдохновенным словом и проникновенной молитвой подвигает ратников на бранные подвиги за Веру, Царя и Отечество. А когда ему пришлось перейти на Бессарабско-Кишиневскую кафедру, он в заботах о нуждах войнов призвал свою новую паству к жертвенности для них. До 10 вагонов, нагруженных препкрасным бессарабским вином, табаком, бельем, теплыми вещами, медикаментами, перевязочными средствами, сладостями, галетами, сахаром, почтовой бумагой с конвертами, карандашами и проч., собранными Владыкой Анастасием, прошло через наше управление воен. и морск. духовенством в Ставке. И откликом на это были трогательные письма ему с искренней благодарностью от солдат и офицеров.

Строго соблюдая чистоту православия, Владыка Анастасий не только терпимо относился к инославным и иноверцам, но и проявлял к ним явное доброжелательство и заботы в должных случаях, хотя многие из них не всегда бывали лойяльны к православию. Когда холмская епархия очутилась под ударами врага, была образована особая специальная комиссия для проведения эвакуации правительственных и церковных учреждений, а также населения. У некоторых членов этой комиссии была неверная тенденция – эвакуационную помощь распространить только на русских православных. Владыка Анастасий, принявший участие в этой комиссии, решительно осудил эту тенденцию и потребовал чтобы всесторонняя эвакуационная помощь была оказана всем без различия национальности и вероисповедания. Митрополит Анастасий благоговейно относится к архиерейскому чину и ставит его высоко на вершину. «Всякий вновь поставленный епископ – внушает Владыка Анастасий вновь хиротонисуемым архиереям, - есть прежде всего, новый светоч, хранитель и защитник православного вероисповедания, воздвигаемый на свешнице Церкви. Поэтому день его посвящение есть день радости и торжества для самой церкви. Он остается, - продолжает свое поучение Владыка, - всегда на высоте своего епископского достоинства во всей своей жизни, и это придает новую силу слову. Он являет себя святителем Божиим не только тогда, когда, как Первосвященник, облаченный во все благолепие архиерейского сана и как бы превознесенный над всем миром предстоит пред Престолом благодати, принося великую жертву о себе и людях всех, но и остается им и по выходе из храма, когда входит в среду других людей и соединяется с ними.

И сам Владыка Анастасий, согласно этому своему поучению, когда снимает с себя величественные архиерейские одежды, никогда не разоблачается от своего высокого сана, в который облечен в день своего поставления. Он отражается в каждом его слове, в каждом движении, в каждом действии. Его не смешаешь ни с кем другим, он отличен не только по одежде, но и по высоте и по величию духа, подобно тому, как людей царской крови узнают по благородству их внешнего и еще более внутреннего облика.

Владыка Анастасий высоко ценил и чтил покойного Митрополита Московского Филарета и был под обоянием филаретовского направлкения, которое долгое время ощущалось в Москве. Коснусь поэтому в двух словах и этого велигоко иерархэа, который 46 лет святительствовал в Москве. Безупречный в личной жизни, строгий в подвижничестве, аскет, любящий науку, изнуряющий себя в трудолюбии, безграничный в терпении, отлично знающий быт и жизнь духовенства и русского народа, митрополит Филарет высоко держал престиж церковной иерархической власти, никому не позволял ущемлять её. Укажу характерный случай его твердости воли и смелости дерзания пред царем.

Император Николай I, как самодержец и председатель Св. Правительствующего Синода, однажды вмешался в чисто канонический вопрос иерархической власти. Первенствующий член Синода Владыка Филарет, не приняв к исполнению царского решения, испросил аудиенцию у Царя и, явившись к нему, доложил Его Величеству, что Царь означенным распоряжением своим воспринял на себя его митрополичьи права и положил у ног Его свой митрополичий клобук. Император смутился, на мгновение задумался, но сейчас же поднял клобук и надел его на митрополита, сказав: «мое решение отменяется, поступите по канону».

Это тот митрополит Филарет, который на холодные скептические , безнравственные стихи Пушкина:

«Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь зачем ты мне дана,

И какою волей тайной,

Ты на казнь обречена?

Кто меня жестокой властью

Из ничтожества воззвал

Душу мне наполнил страстью

Ум сомнением взволновал?

Цели нет передо мною

Сердце пусто, празднен ум,

И томит меня тоскою

Однозвучный жизни шум».

 

Он, Владыка Филарет, ответил Пушкину мягким архипастырским внушением, поправил его стихи, указав в следующих стихах смысл жизни – Божьего дара.

«Не напрасно, не случайно

Жизнь от Бога мне дана,

Не без Бога воли тайной

И на казнь обречена.

Сам я своенравной властью

Зло из темных бездн возвал...

Душу сам наполнил страстью

Ум сомнением взволновал».

 

Вот эта высокая личность митрополита Филарета является идеалом Владыки Анастасия, у которого сборник с мудрыми резолюциями его служит настольно – руководственной книгой. И в своей жизни Владыка Анастасий, подражая ему, старается являть себя по слову Ап, Павла «непорочным, как Божий домостроитель, не дерзким, не гневливым, не пьяницей, не бийцей, не корыстолюбцем, он страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, тих, милостив, незлобив, приветлив ко всем, учителен, воздержан, держащийся здравого слова, согласного с ученьем, чтобы быть силен и направлять в здравом учении и противящихся обличать (Тит. I, 79; Тим. III, 3). Он хранит образ Христов в чистоте правды Божьей и являет его поколебленной, суетной и неустойчивой правде мира; «Он идет прямой царской дорогой, не уклоняясь, по слову Св. Богослова, ни вправо, ни влево. Он гневается, не гневаясь, наказывает и обличает не раздражаясь», а это свойство более Божественной, не человеческой природы, как говорит блаженный Августин.

«Он готов идти, и идя по пути Христову, увлекает за собой и других и стал потому вечной похвалой и украшением Церкви».

В совершении Богослужений Митрополит Анастасий являет себя истым Первосвященником и молитвенником. Стоя в Алтаре за Всенощной, он весь уходит в благоговейное внимание, весь в молитву, подготовляя себя к совершению на другой день Св. Евхаристии. В это время его нельзя отвлекать личными обращениями к нему и разговорами в алтаре. Там должна царить тишина, ничем не нарушаемая, чтобы не смущать его молитвенного углубления. Когда он совершает Божественную Литургию, в особенности, когда протекает Евхаристический канон, чувствуется около него веяние Божественной благодати, всеми ощущается присутствия Неба.

Митрополит Анастасий глубоко переживал возникшую в 1926 г. церковную смуту в нашем зарубежье, принимая все возможные меры, чтобы утишить и умирить её. Эту смуту породил 1922 г. когда св. Тихон, Патриарх Московский и всея России, под давлением советской власти, закрыл В.Р.Ц. Управление заграницей, а иерархи, входящии в него, предавались суду церковному за якобы «политические выступления от имени церкви». Этим указом были все так ошеломлены, что трудно даже сказать. Даже сам митрополит Евлогий, которому передавалась власть, заинтересованный в нем более других, писал тогда главе Зарубежной Церкви митрополиту Антонию: «Указ этот поразил меня неожиданностью и прямо ошеломляет представлением той страшной смуты, которую он может внести в нашу церковную жизнь. Несомненно, он дан был под давлением большевиков».

19 авг. ст.ст.(2 сент.) 1922 г. в Срем. Карловцах (Югославия) состоялся Собор Архиереев Заруб. Церкви. Заседание происходило в соединенном присутствии с Высш. Церковным Управлением, в состав которого входили кроме иерархов, и пресвитеры с мирянами. На этом заседании митрополит Анастасий, тогда Архиепископ, не присутствовал, он задержался по независимым от него обстоятельствам в Константинополе и прибыл лишь на следующий день.

Собор с достаточной мотивировкой абсолютным большинством голосов постановил не подчиняться указу Патриарха Тихона и оставить В.Ц. Управлние в прежнем его составе. С этим решением не согласились митрополит Евлогий и Епископ Вениамин, впоследствии Московский патриарший Экзарх в Америке. Члены В.Ц. Управления из пресвитеров и мирян разъехались. Но среди иерархов осталось какое-то недовольство, чего-то недоконченного, неясного. На другой день состоялся Собор исключительно из иерархов, с участием Владыки Анастасия. Я имел честь быть секретарем обоих этих Соборов. Владыка Анастасий, ознакомившись детально с патриаршим указом, с мнением иерархов и моим подробным докладом по содержанию указа, в пространном убедительном слове на Соборе, высказал свое мнение к подчинению указу Патриарха в смысле упразднения В.Ц. Управления в его тогдашнем составе, но в виду последовавшего в мае того же года ареста Св. Тихона и нарушения деятельности Всероссийских высших церковных органов и в целях сохранения правопреемственности высшей церковной власти, архиеп. Анастасий разделил мысль о необходимости образования В.Ц. Органа исключительно из иерархов, с непременным участием в нем митрополита Евлогия. Архиерейский Собор принял мнение Владыки Анастасия, отменил предыдущее постановление, образовал, на основании распоряжения Всерос. Церк. Власти, от 7 ноября 1920 г. № 362, Временный Архиерейский Синод, который по выработанному Митроп. Евлогием в 1923 г. положению переименован в постоянный Синод, существующий и ныне.

Руководящую роль в организации Заруб. Церк. Центра сыграл именно Владыка Анастасий. И благодаря этому, деятельность Заруб. Церк. Центра протекала в мире до 1926 г. Иначе смута началась бы уже в 1922 г. если бы сохранили В.Ц. Управление в прежнем его составе, с чем Митроп. Евлогий не был согласен и только в 1926 г. он под внешним давлением изменил свою позицию. И когда началась смута, достигшая в 1927-1928 г. своего апогея, Владыка Анастасий принимал все меры к её прекращению, увещавая митроп. Евлогия вернуться к единству с собратьями. Для этого он специально приезжал к нему в Париж из далекой Палесттины и писал ему трогательные, убедительные письма.

В одном из своих ответных писем Митроп. Евлогию занявшем около 20 страниц, Владыка Анастасий старается доказать, что не всякий подвизающийся воин «увенчивается» и что любовь, мир и единство церкви выше той формальной правды, на которой он пытается утвердитсья, хотя он должен еще доказать, что последняя на его стороне, а не на стороне стоящих против него 30 епископов. А в другом он пишет митроп. Евлогию: «Я на Вашем месте не решился бы думать, что Св. Патриарх Тихон только Вам одному оказал полноту доверия и снял ответственность за зарубежную церковь с остальных епископов».

Но все это было тщетно, Митроп. Евлогий не поддавался увещаниям и свою жизнь закончил подчинением Москве. А Владыка Анастасий спас Зарубежную Церковь от этого искушения, продолжая линию покойного Митроп. Антония и высказанную им, Владыкой Анастасием, на соборе 1922 г. Прошедшие, после войны церковные события, показали, что указанная линия правильно была взята.

В 1943 г. когда Сталин провозгласил Митроп. Сергия Патриархом Московским и вся Руси, совещание архиереев, состоявшееся 13/26 октября в Вене, под председательством Митроп. Анастасия, признало «избрание» Митроп. Сергия на престол Патриарха Московского и всея Руси актом не только неканоническим, но и не церковным, а политическим, вызванным интересами советской партийной коммунистической власти и ее возглавителя-диктатора Сталина, переживавших тогда тяжелый кризис во время войны и нуждавшихся в помощи ненавистной им и еще недавно явно гонимой Православной церкви.

Митроп. Анастасий отказавшись и ныне от мира с церковной Москвой, своим прозорливо духовным оком интуинтивно ощутил, что не всяким миром можно дорожить, ибо, как говорит св. Григорий Богослов, «есть прекраное разногласие и самое пагубное единение».

Блюдя священные каноны – эти незыблемые основы церковного домостроительства – Архиеп. Анастасий в 1923 г. от имени Русской Православной Церкви защищает чистоту Православия и канонические устои на созванном в Константинополе Вселенским Патриархом Всеправославном Конгрессе, на котором витал дух обновленчества и реформации.

Он строг и к лицам, нарушающим священ. каноны независимо от их иерархичского ранга. Когда член Синода Архиеп. Гермоген, живший в Хорватии во время оккупации Германовской Армией Югославии, по приглашению хорватского Правительства вторгся во внутренние дела Сербской Пр. Церкви и занял жувую загребскую архиерейскую кафедру, сербский митрополит, который был хорватами избит и выслан в Белград, Митрополит Анастасий отдал Архиепископа Гермогена суду Архиерейского Синода, который под председательством Владыки Апнастасия, немедленно запретил Архиеп. Гермогена в священнослужении и объявил его под судом церковным, исключив его из состава синодальных членов. И об этом решении Митроп. Анастасий публично объявил, не боясь немецкой власти, поддерживающей отделение Хорватской Церкви от Сербской. Наименовавший же себя митрополитом Гермоген, за тяжкий грех – страшный антиканонический поступок понес возмездие: он был повешен партизанами Тито в Белграде.

Владыка дерзновенно борется с разрушителями церк.-канонического единства за рубежом, с Москвой и лже-братией, один из которых позволил себе предложить Владыке Анастасию уйти на покой, чтобы из Америки самому возглавить церковное зарубежье, авансом чего он похитил Японскую кафедру и простер руку на Аргентину, подвергая его лжеобвинению. Я уже не говорю о той травли и ругани, которым подвергался и ныне подвергается Митрополит Анастасий в советской зарубежной прессе в Европе, Америке и Азии, смиренно перенося эти удары, обращаясь ими в исповедника веры.

Продолжение следует


Subscribe
Comments for this post were disabled by the author