pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Categories:

Письмо Архиеп. Марка прот. Михаилу Арцимовичу - окт. 1992 г.

19 сентября/2 октября 1992

Свв. мучч. Трофима, Савватия и Доримедонта

Его Высокоблагословению

о.прот. Михаилу Арцимовичу Медон

Посылаю Вам обещанные материалы безо всякого порядка:

-     В 1975 г. приблизительно мы приняли группу из 13 священников в России, ко­торые обратились к нам, потеряв своего катакомбного архиерея, и с тех пор поми­нали митрополита Филарета. Как выяснилось после приезда владыки Лазаря на Собор 1991 г., эти священники были неканонично рукоположены. Некоторые, по словам владыки Лазаря, впоследствии приняли от него рукоположение, и также по свидетельству владыки Лазаря, они продолжают свою пастырскую деятель­ность, обслуживая огромные катакомбные приходы на юге России. Другие просто продолжают свою деятельность, не считаясь с заявлениями вл. Лазаря.

-     Стали мы принимать священнослужителей и мирян из МП. С самого начала известна была двойственность личности тогдашнего архим. Валентина Русанцова в Суздале. В Германской епархии мы знали, как он здесь выступал от имени МП, принимал участие во всех пиршествах, пьянках и экуменических выступлениях, слухи о его склонности к мужеложству или активном участии в этом были ши­роко распространены.

-     Кем-то из наших тамошних архиереев был принят прот. Алексий Аверьянов. Хотя есть яркие свидетельства о совершенном им нарушении таинства брака, он служит по сей день и является главной опорой представителя Синода в Москве.

-     Такие же свидетельства имеются о священнике Астахове, действующем в области Кенигсберга. Как газеты так и частные лица пишут о том, что он бросил жену и живет в незаконном союзе, совершает совместные молитвы с еретиками и т.п. Мы молчим...

- Погрязли мы в советском беззаконии не только по вине принятых нами клириков, но также в силу неразборчивости и непонимания советской действительности.

Владыка Варнава связался с Памятью и наткнулся на эту тему на общий отпор всех архиереев, и многих клириков и мирян на Западе, но также и в России. Од­новременно его связь с Памятью сильно одобряют, поддерживают большие круги в России, которые сами отнюдь не связаны с этой организацией. В состоянии ли мы дать ясную, однозначную оценку в данном вопросе?...

- Влад. Варнава под Тамбовом в Мичуринске принял священников, среди которых хотя бы один, о котором стало известно впоследствии, что он, быв годами
секретарем епархии МП, еще год назад был удален своим архиереем из Тамбова
за то, что присвоил себе огромные средства из церковной казны. На что нам
подобные люди? Причем не следует забывать, что епархиальный секретарь еще намного более вовлечен в официальные дела епархии, чем даже архиерей, кото­рого постоянно меняют, в то время как секретарь остается. Если кто связан с КГБ, то это прежде всего секретарь епархии.

- Вообще мы должны видеть, что переходы из МП к нам большей частью не
имеют идейной основы. Как подтверждает и Преосвященный Лазарь в своем
интервью на страницах Православной Руси, они совершаются на основе личного конфликта с правящим архиереем или какого-нибудь иного конфликта. Таким образом мы принимаем отнюдь не лучших представителей Русской Церкви. В основном эти люди мало или ничего не знают о Зарубежной Церкви. И в тех случаях, ког­да кто располагает какой-либо информацией, приходится сомневаться, что он во­обще в состоянии ее понять в силу своей собственной лживости, и лживости своего положения. Советский человек воспринимает любую информацию совершенно по-иному, чем мы. Это мы до сих пор, на мой взгляд, не научились учитывать в достаточной мере.
   

- Принимая священников из Патриархии мы вместе с ними принимаем и целый ряд недостатков и пороков самой МП. Зачастую эти священники неправильно совершают богослужения и особенно таинства. Поэтому мы в некоторой мере заражаемся всеми болезнями МП. Наши архиереи, которые там находятся сами не вполне укреплены, и не имеют ни достаточного опыта, ни времени для того, чтобы взяться систематически за введение правильного совершения таинств и богослу­жений. Это значит, что мы эти болезни воспринимаем в себя и теряем свое лицо, лишая заодно помощи тех, кто по-настоящему ищут там русских, а не советских, традиций. Им мы вставляем нож в спину.         

Все эти моменты снижают или даже уничтожают авторитет нашей Церкви; мы фактически становимся на один уровень с МП. В этом я не вижу ничего положительного: мы осквернили каноническую чистоту нашей Церкви, мы вкладываем свои силы, тратим колоссальные средства, разбрасываем их... и только ведем к дальнейшему разложению церковной жизни в России. Мы на словах критикуем Патриархию, но на деле навлекаем на себя весь ее яд. Таким образом мы уничт­ожаем устои Зарубежной Церкви как (доселе) единственного канонически чистого русского церковного организма. Это не может не беспокоить нас всех как архи­ереев этой Церкви.

Настоящей катакомбной Церкви больше нет. Она фактически исчезла в 40-ые или в самом начале 50-х годов. От этого сохранились лишь отдельные люди, а в сущности всё, что возникло после сего - лишь жалкие отображения, и люди, которые выдают желаемое за настоящее. Те кто влились в это русло в 50-ые годы и позже, сами заражены советской ложью, и частично участвуют сами - невольно - в этом, т. е. и они входят в разряд тех, кого мы называем « homo sovieticus ». Мы не смеем закрывать глаза на то, что действительно советской власти удалось создать этот новый тип человека, который мы узнаем практически в любом человеке оттуда.

Это открывает, однако, перед нами разные пути:                                   

Мы можем встать на - условно говоря - чисто русскую позицию. Под этим я подразумеваю мнение, что Русская Церковь сохранилась только лишь за границей. В России, следовательно, не может быть Русской Церкви, потому что все зиждется на советском человеке.

Это означало бы с одной стороны отказ и отрыв от русского народа, а с другой - самоизолирование и сокращение своей деятельности, потому что через поколение или два наши верующие потеряют всякую связь с Россией.

Если принять этот вариант и отказаться от русского наследия, от связи с Рос­сией и Церковью в России, тогда нам остается лишь возможность создать какой-то старостильный союз с некоторыми старостильными греками и напр. старостильными румынами. Этот был бы союз сопротивления против всякого модернизма, но
 это грозит а приори новым старообрядчеством.
  

Однако для такой позиции мы уже теперь приняли на себя слишком много со­ветских свойств, т.е. болезней МП.

Пока, мне представляется более целесообразным искать себе союзников среди тех чистых или стремящихся к канонической чистоте элементов, которые сущест­вуют как в недрах МП, так и в других Поместных Церквах - особенно в Сербии или даже в Греции. На мой взгляд везде есть достаточно сильные богословски подкованные люди, которые могут еще отстаивать настоящее Православие. Если мы будем сами в этом заинтересованы и будем к этому стремиться, то сможем еще в какой-то мере освободиться от той нечисти, которую мы сейчас приняли из МП и снова стать на путь чистого Православия. Этот вариант наиболее соответ­ствует тому наследию, которое нам вручено нашими отцами, он же и более цер­ковный вариант.

Очевидно нам придется признать этого « homo sovieticus » как наследника русского человека и стараться в силу исторических данных и сходства канонического
происхождения предпринять попытку руссификации советского человека и советской церкви. Что этот вариант означал бы для нас?
                                                                                                                         

Очевидно мы должны отказаться от идеализации только исключительно му­ченического пути. Этот путь естественно нас привлекает и убеждает в силу его чистоты, в силу его первохристианского облика. Однако он возможен был, очевид­ено, при коммунистической системе только в первые годы, в которые жили еще свидетели чистого православного жизненного потока, который, однако, оборвался с убийством тех людей. Следующее же поколение уже не смогло приобрести этого опыта и влиться в чистую воду, поскольку они сами уже были заражены советским мышлением. Очевидно мы должны освободиться от психологии эмиграции Второй мировой войны, т. наз. Ди-пи. Они полностью были сформированы еще ста­рым поколением, видели еще дореволюционного человека; они видели еще настоя­щих христиан хотя гонимых и истребляемых, но им этот образ представлялся яр­ко и ясно, они могли по нему ориентироваться. Это поколение было истреблено в самой России. Следующие поколения уже полностью выросли в окружении совет­ской лжи и образа « homo sovieticus ». Об этом, т.е. об исчезновении старого типа  русского человека в 60-ые годы недавно писал в отличной статье Сергей Аверинцев (его я встречал и беседовал с ним) - человек безусловно церковный высоко-культурный, политически и нравственно безупречный. «В начале хрущевского периода еще можно было встречать старых людей с совершенно особыми лицами: церковников героического толка, изящных ученых дореволюционной формации. и в частности настоящих крестьян с неповрежденными чертами крестьян­скими. Мало по малу они уходили из жизни, и жизнь стала другой». О нынешнем поколении же он пишет, что оно «не только имеет родителей советской формации, но так же и дедушек и бабушек. Большей частью они ненавидели идеологию сво­их предков; они тем не менее были советскими, точнее сказать непоправимо со­ветскими (и таковыми остаются и по сей день)». С этими фактами мы должны счи­таться, если мы хотим и дальше оставаться частью Русской Церкви.

Отказываясь от идеализации исключительно только мученического пути, мы не уходим от принципиальных позиций, не изменяем вере отцов. Ведь в истории Цер­кви отцы пошли на огромные уступки даже в области догматики только для того, чтобы привлечь и спасти заблудшие души. Св. Василий Вел. сознательно скрывал часть учения о Св. Троице для того, чтобы вернуть в церковное общение полу-ариан. Он же принял весь Понт, находящийся в тот момент в руках у духобор­цев. Как же нам не уповать на помощь Божию при преодолении сергианства и экуменизма в среде оторванной от народных чаяний одной только верхушки МП?

Если мы хотим влиться в нынешнюю жизнь Русской Церкви или русского наро­да, мы должны тщательно изучать современного советского человека, принять его как данный факт, который мы не можем изменить. Мы можем лишь стараться привить огромному организму той официальной Церкви, (но через нее и многочис­ленным верующим и ищущим священнослужителям, входящим в нее), максимум того наследия, которое мы получили от своих отцов.

Принятие священников и приходов в России не дает нам положительных ре­зультатов, потому что мы там оказались чужими и действуем извне. Поэтому и идет разложение - для нас и для них. Созидание начинается там, где мы ограни­чиваемся своей исконной областью. В отношении же инаковости подходим созна­тельно "со стороны", с бережностью. Своё собственное мы там построить вовсе не в силах потому, что нас там нет. Поэтому мы создаем лишь еще одну подмену, от которой ни нам, ни им там толка не будет.           

Нам следует коренным образом пересмотреть нашу позицию и, возможно, положить совершенно иное и новое начало действиям в России и за границей. Тем, что мы сейчас делаем мы фактически разрушаем то здание, которое создали наши от­цы и которое мы не умеем хранить.

МП до сих пор не сделала ни одного конкретного предложения для настоящего диалога. Поэтому мы всё еще можем ее опередить, предлагая - на своих условиях -составить комиссии для обсуждения проблем, разделяющих нас. Если мы сделаем такой шаг, то никто не может сказать, что мы не готовы беседовать с ними - а это в настоящее время в России преобладающее мнение - мы, мол, требуем только покаяния, и презираем русский народ и его священников. За последние годы мы должны были осознать, что нас не понимают, не понимают и того, что такое покаяние. Поэтому продолжать говорить только об этом покаянии значит не быть готовыми считаться с реальностью. Нам надо взрыхлить почву, а для этого найти новые пути. Вступление в собеседования вовсе не означает нашего подчи­нения им - совсем наоборот, мы таким путем сможем легче и живее осознать под­линные проблемы, стоящие сейчас перед Церковью в России. При этом, естественно, появится страшная проблема, это - те церковные люди, которые нам уже близки. Их мы не смеем оттолкнуть, когда встанем на эту новую точку зрения. И об этом надо будет думать тщательно, чтобы огорчение не было чрезмерным.

На мой взгляд, мы должны наконец преодолеть пассивность, при которой мы всегда только защищаемся. Нам надо перейти в атаку. Если мы сами выберем сво­их собеседников или определим с кем мы не желаем вступить в контакт, мы мо­жем свободно изложить свои позиции, и русский народ в будущем не сможет сказать, что мы не заботились о нем и о возможности создания единой сильной Православной Церкви в России. В настоящий момент, мы через принятие всех главных пороков Патриархии только теряем всё, что мы имели и ничего не при­обретаем, и еще меньше даем Русской Церкви. Вместо того, чтобы принести туда чистоту Православия, о которой мы так охотно говорим, мы пожертвовали той чистотой, которой мы прежде обладали и ничего не получаем взамен.

Надеюсь, что этот набросок поможет Вам составить свой материал и собирать мысли других собратьев. Прошу никому не показывать эти мои наброски, потому что они большей частью взяты из личного письма нашему Первоиерарху.

Остаюсь с любовью о Христе Ваш

+ МАРК, Архиепископ Берлинский и Германский                

 

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author