?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

October 2018

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Просвѣтленіе соціалиста – Часть II

Какъ всегда, громко звучитъ голосъ Государя, лаская солдатскія сердца.

Отвѣтъ и восторженное «ура» оглашаетъ воздухъ и, въ то же время, раздаются торжественные звуки нашего безподобнаго гимна.

«Ура» кричатъ солдаты, «ура» подхватываютъ всѣ собравшіеся на платформѣ, «ура-а-а» гудитъ тысячная толпа, окружающая станцію, однимъ сердцемъ и одними устами, привѣтствующая Державнаго Хозяина земли Русской, своего возлюбленнаго Царя, своего Богомъ вѣнчаннаго Императора.

Дивная, умилительная, глубоко-волнующая картина былыхъ счастливыхъ дней величія нашей родины, когда всѣ россіяне, безъ различія сословій и состояній, сливались въ единую громаду вѣрноподданныхъ, готовыхъ, по первому зову своего Царя, отдать жизнь за Него и за Русь святую...

«Боже Царя храни» поютъ подъ звуки оркестра, выстроившіяся депутаціи... «сильный, Державный», подхватываетъ народъ, «царствуй на славу намъ... царствуй на страхъ врагамъ»...

Въ это время, устремивъ глаза въ пространство, докторъ N. не обращаетъ вниманія на то, что творится вокругъ. Торжественно-молитвенные звуки гимна, волнующіе всѣхъ присутствующихъ, его не трогаютъ. Поглощенный своими мыслями, онъ не замѣчаетъ, что военная церемонія кончилась,  что Царская Семья уже обходить депутаціи, подносящія кто хлѣбъ-соль, кто — иконы, кто — мѣстныя издѣлія... Онъ не слышитъ ни долетающихъ до него отрывковъ привѣтственныхъ рѣчей, ни Царскихъ словъ благодарности. Онъ не отдаетъ себѣ отчета, что то, чего онъ такъ опасается — должно съ минуты на минуту, совершиться...

- Завѣдующій Губернской Земской больницей, докторъ N.. слышитъ онъ голосъ Губернатора и, поднявъ глаза, видитъ передъ собою Государя.

Пораженный неожиданностью, онъ хочетъ бѣжать, но не имѣетъ си­лы сдвинуться съ мѣста. Инстинктивно, самъ того не замѣчая, склоняетъ онъ свою вольнодумную голову передъ Императоромъ Всероссійскимъ и жметъ, милостиво протянутую ему, руку.

Но въ душѣ подымается буря, въ глазахъ появляется недобрый огонекъ и слова «тиранъ», «врагъ народа» снова мелькаютъ у него въ головѣ.

А въ это время «тиранъ и врагъ народа» смотритъ на него своими дивными, спокойными, ласкающими глазами и, пораженный ими революціонеръ чувствуетъ какъ ихъ благотворные лучи проникаютъ въ его взбаломученную душу и вносятъ въ нее миръ и успокоеніе.

Царь задаетъ обычные, для такихъ случаевъ, вопросы, но, слыша толковые и ясные отвѣты, начинаетъ разспрашивать болѣе подробно. Онъ интересуется постановкой медицинскаго дѣла въ губерніи, спрашиваетъ про борьбу съ дѣтской смертностью, съ туберкулезомъ и т. д. Подробно разспрашиваетъ про, посѣтившую губернію, въ теченіе минувшей зимы, эпидемію тифа.

Эти вопросы, касающіеся того, чему N. посвятилъ жизнь и что ему дороже самой жизни, всецѣло поглощаютъ его вниманіе. Какъ фанатикъ своего дѣла, онъ забываетъ все, что его такъ волновало незадолго до того, не думаетъ больше ни о томъ, гдѣ онъ, ни Кто передъ нимъ и, увлеченный дорогою ему темой, онъ ярко рисуетъ передъ своимъ Августѣйшимъ собесѣдникомъ картину столь близкой ему жизни и действительности. Не хвастаясь при этомъ достигнутыми успѣхами, онъ, въ то же время, не сгущаегъ красокъ, какъ дѣлали столь многіе, говоря про недочеты, говорить просто, отъ души и съ явно неподдѣльной любовью къ своему дѣлу.

Царь слушаетъ съ возростающимъ вниманіемъ и смотритъ на докто­ра все болѣе и болѣе ласковыми глазами.

Искренно заинтересованный, Онъ задаетъ все новые вопросы.

Между тѣмъ время бѣжитъ, а оно расписано... Бесѣда съ N. длится уже около четверти часа.

Министръ Двора рѣшается наконецъ показать Государю часы.

- Боже мой, Я совсѣмъ съ вами заболтался, говорить Государь и, въ послѣдній разъ особо милостиво взирая на доктора и протягивая ему руку, прибавляетъ: «Все, что вы Мнѣ разсказали, Меня чрезвычайно интересуетъ. Сердечно благодарю васъ и желаю дальнѣйшихъ успѣховъ въ столь полез­ной дѣятедьности».

Отходя, Государь выражаетъ Губернатору свое удовлетвореніе по по­воду разговора съ докторомъ.

Исполнивъ все, что было положено по расписанію, Царская Семья возвращается въ вагоны.

Сходни снимаются, раздается свистокъ и поѣздъ плавно отходит отъ платформы.

Опять несется ура — прощальное ура, провожающее отъѣзжающихъ Высокихъ посѣтителей; несется оно, переливаясь и оглашая всю округу и отовсюду эхо вторитъ восторженному клику русскаго народа, и кажется, что и лѣса, и долы, и само небо ликуютъ и славятъ, и величаютъ Бѣлаго властителя полу-вселенной.

Царскій поѣздъ уже далеко, а ура не умолкаетъ и народъ медлитъ разойтись, устремивъ взоры въ ту сторону, гдѣ еще виднѣются, освѣщенныя последними лучами зяходящаго солнца, бѣлыя крыши Царскихъ вагоновъ.

Наконецъ поѣздъ исчезаетъ изъ глазъ провожающихъ. Начинаются оживленные разговоры и обмѣнъ впечатлѣній.

Особенно занимаетъ всѣхъ бесѣда, коей удостоилъ Государь доктора; необычная по своей продолжительности, она представляется для местныхъ людей, знающихъ N., особенно интереснымъ событіемъ.

- Что вы скажете про бесѣду съ N. говоритъ одинъ.

- Замѣтили ли вы, съ какимъ вниманіемъ Государь слушалъ доктора? спрашиваетъ другой.

- Видѣли вы, какъ нашъ революціонеръ кланялся Государю? язвитъ одинъ изъ недоброжелателей доктора.

Кто-то, болѣе наблюдательный, замѣчаетъ:

- Сначала онъ былъ нахмуренный, а засимъ, понемногу, отходилъ и, подъ конецъ, совсѣмъ преобразился, прямо можно сказать просіялъ...

- Я былъ увѣренъ, что именно такъ и будетъ, заявляетъ Предводитель. Недаромъ же я всегда говорилъ, что N. — революціонеръ-теоретикъ, неспособный ни на какую гадость.

- Да вы совсѣмъ увлекли Государя...

- Знаете-ли вы, что Онъ ни съ кѣмъ такъ долго не бесѣдовалъ, какъ съ вами?

- Можно подумать, что Онъ пріѣзжалъ для васъ...

Но N. не слышитъ обращенныхъ къ нему словъ: ни шутки друзей, ни затаенная зависть недруговъ до него не доходятъ. Онъ молчитъ и сосредоточенно смотритъ куда-то въ пространство, никого не видя и вдруг ни къ тому въ частности не обращаясь, восклицаетъ восторженнымъ голосомъ, въ которомъ слышатся слезы:
     - Боже, какіе глаза! и добавляет - такіе глаза у дурного и злого человѣка быть не могутъ... О, если бы я это зналъ, — я бы никогда не говорилъ того, что говорилъ.

Перемѣнились-ли, лослѣ этого событія, убѣждекія доктора N., сталъ ли онъ, подъ вліяніемъ происшедшаго, монархистомъ и отвернулся-ли онъ окончательно отъ гибельныхъ утопій марксизма, — сказать не берусь, но, со словъ лицъ, хорошо его знавшихъ, могу завѣрить, что, съ описанной памятной минуты, обладатель, очаровавшихъ его, чудесныхъ глазъ, пересталъ быть для него «самодержавнымъ тираномъ-кровопійцей и врагомъ народа», а сталъ навсегда тѣмъ, чѣмъ былъ въ действительности — милосерднѣйшимъ, доброжелательнѣйшимъ и преданнѣйшимъ своей родинѣ и своему народу, но, увы, мало кѣмъ понятымъ, и несчастнѣйшимъ Государемъ.

«Православная Жизнь», № 7, июль 1979 г.



Comments