pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Просвѣтленіе соціалиста – Часть I

За нѣсколько лѣтъ до войны, во время слѣдованія Государя съ Авгу­стейшей Семьей въ Крымъ, Императорскому поѣзду была назначена останов­ка въ одномъ изъ попутныхъ городовъ.

Заблаговременно извѣщенные объ этомъ, губернское и уѣздное на­чальство, а также земство, стало дѣятельно готовиться къ Высочайшему пріѣзду. Вырабатывалась программа встрѣчи, составлялись списки депутацій и лицъ, долженствующихъ участвовать во встрѣчѣ и удостоиться представленія Ихъ Величествамъ, когда неожиданно, возникъ вопросъ, имѣвшій, по мѣстнымъ условіямъ, особое значеніе.

Вопросъ этотъ заключался въ томъ: можно ли допустить въ число встрѣчающихъ Государя, завѣдывающаго губернской земской больницей, докто­ра N. Возникъ же онъ потому, что всѣмъ было извѣстно, что N. — убѣжденный соціалистъ. Правда, всѣ знали, что онъ ни въ какихъ революціонныхъ партіяхъ не состоитъ и, будучи человѣкомъ глубоко честнымъ и проникнутымъ сознаніемъ долга, — пропагандой не занимается ни среди больныхъ, ни среди своихъ подчиненныхъ; знали также, что онъ прекрас­ный врачъ и что больница содержится имъ въ образцовомъ порядкѣ.

Но, такъ какъ наряду съ этимъ N. въ бесѣдахъ съ друзьями и зна­комыми, своихъ взглядовъ не скрывалъ, а, наоборогъ, горячо отстаивалъ марксистскія теоріи и иногда допускалъ въ пылу спора, рѣзкіе отзывы о государственномъ строѣ Россіи и непочтительныя сужденія о Монархіи и да­же о самой Особѣ Монарха, то, естественно, что личность N. вообще вы­зывала не мало толковъ. Одни, хотя и находили, что ему не мѣсто въ земствѣ, но, имѣя въ виду его заслуги, какъ доктора и администратора, не на­стаивали на его увольненіи; большинство же было настроено, въ отношеніи N. благожелательно и, цѣня его прямоту и добросовѣстное отношеніе къ своимъ обязанностямъ просто игнорировали его убѣжденія.

Когда же вопросъ объ N. стдлъ на очередь въ связи съ ожидавшим­ся пріѣздомъ Царской Семьи, то мнѣнія, естественно, разделились. Одни, памятуя его революціонныя разглагольствованія, считали невозможнымъ до­пускать его до представленія Ихъ Величествамъ, другіе же, указывая на его выдающуюся дѣятельность, наоборотъ, настаивали на этомъ, говоря, что N. не заслужилъ такого къ себѣ отношенія; что же касается его революціонерства, то оно не опасно, такъ какъ онъ революціонеръ-теоретик, неспособный ни на какія активныя дѣйствія.

Это мнѣніе въ общемъ раздѣляли и Предводитель Дворянства и Предсѣдатель Управы, и такъ какъ Губернаторъ, благоволившій вообще къ N. видимо склонялся на ихъ сторону, то Начальникъ Жандармскаго Управленія, вѣроятно, изъ опасенія, какъ бы Департаментъ Полиціи не упрекнулъ его въ либерализмѣ, заявилъ протестъ, когда выяснилось, что его собираются допустить къ встрѣчѣ ихъ Величествъ.

Тогда Губернаторъ, знавшій, что N. обладаетъ весьма развитымъ чувствомъ собственнаго достоинства и потому опасавшійся какъ бы недопущеніе его къ участію во встрѣчѣ Царской Семьи, не было бы сочтено имъ за оскорбленіе и не откинуло бы столь полезнаго работника еще болеѣ влѣво, написалъ Министру Внутреннихъ Дѣлъ и, ходатайствуя за N., поручился за него. Въ результатѣ послѣдовало разрѣшеніе и N. не был подвергнутъ остракизму.

Въ назначенный день, на украшенной зеленью и флагами, платформѣ выстроился почетный караулъ со знаменемъ и хоромъ музыки и вытянулась длинная линія встрѣчающихъ Царскую Семью.

Тутъ и военное и гражданское начальство, и духовенство, и депутаціи отъ сословій и учрежденій, и разныя должностныя лица. Далѣе, за платформой, сдерживаемая стражниками, толпа сбѣжавшагося отовсюду народа…

У всѣхъ праздничное настроеніе, всѣ ждутъ прибытія Того, кого видѣть, въ теченіе многихъ столѣтій, доставляло истинное счастье милліонамъ россіянъ. Въ описываемое время, политическія страсти и злобная пропаганда уже нѣсколько поколебали былой престижъ Россійской Монархіи, но все же, слово «Царь» еще отзывалось въ сердцахъ какъ нѣкій вѣщій звукъ, какъ священный символъ, въ коемъ сливалось все святое и дорогое и, съ колыбели, любимое и чтимое.

Одинъ лишь докторъ N. не охваченъ общимъ праздничнымъ наcтроеніемъ. Вынужденный, по службѣ, присутствовать при встрѣчѣ Того, кто в его глазахъ не помазанникъ Божій, не Царь милостивый, не Император проникнутый сознаніемъ лежащаго на Немъ тяжкаго долга царственнаго служенія, а, по терминологіи, усвоенной имъ еще съ университетской скамьи, - «тиранъ», и притомъ тиранъ жестокій, «врагъ народа», кромѣ «военщины» ничѣмъ не интересующійся, докторъ N. съ самого утра не въ духѣ. Онъ даже колебался — итти или нѣтъ? Два чувства въ немъ боролись: одно говорило - не надо, другое же, сознаніе служебнаго долга, властно указывало, что надо итти. Второе взяло верхъ.

Принимая, однако, это рѣшеніе, онъ надѣялся, что ему удастся стушеваться въ толпѣ встрѣчающихъ; но, по прибытіи на станцію, онъ увиделъ, что этому не бывать, такъ какъ ему назначено опредѣленное мѣсто, впереди земскаго медицинскаго персонала.

Это еще болѣе испортило его настроеніе. Теперь N. Предвидитъ не только неизбѣжность поклона «тирану», но и возможность разговора съ нимъ. Мысль эта для него ужасна. О! если бы онъ могъ высказать Тому, для кого устроена вся эта «дурацкая комедія», все, что онъ думаетъ, - тогда дѣло было бы другое, но онъ знаетъ, что онъ этого не сдѣлаетъ и не страха ради, а просто въ силу прирожденнаго ему чувства благоприличія.

Онъ также сознаетъ, что безцѣльной грубостью, которая была бы прежде всего, и величайшей глупостью, онъ подвелъ бы и Губернатора, благородно за него поручившагося и всѣхъ своихъ доброжелателей изъ числа земцевъ.

Нѣтъ, этого дѣлать нельзя, говоритъ онъ себѣ, и еще болѣе проклинаетъ свою судьбу.

Но время идетъ, назначенный часъ приближается. Военное начальство въ послѣдній разъ провѣряетъ караулъ. Солдаты оправляютъ усы, одергиваютъ мундиры. Всѣ присутствующіе невольно нервничаютъ...

Проходитъ еще нѣсколько минутъ и вдалекѣ, изъ-за складки мѣстности, показываются два бѣлыхъ дымка. Они ближе и ближе... и вотъ уже можно различить всю линію Императорскаго поѣзда.

Послѣднія мгновенія особо-напряженнаго ожиданія, и управляемые заслуженными машинистами, подъ руководствомъ инженеровъ тяги, гигантскіе паровозы, увлекая темно-синіе вагоны, украшенные золотыми Императорскими орлами, медленно проходятъ мимо встрѣчающихъ.

Свистокъ, — и поѣздъ, какъ вкопанный, останавливается съ математической точностью дверью вагона-гостиной — противъ натянутаго ковра.

Проводникъ вагона наскоро вытираетъ бронзовые поручни, другіе кладутъ сходни, а соскочившіе на ходу казаки Конвоя — выстраиваются по обѣимъ ихъ сторонамъ.

Государь, Императрица и Августѣйшія дѣти выходятъ изъ вагона. Государь принимаетъ рапортъ Начальника Губерніи и слѣдуетъ къ почетному караулу. Раздается команда, сверкаютъ на солнцѣ штыки, оркестръ играетъ встрѣчу и караулъ замираетъ въ ожиданіи Царскаго привѣта.

Продолжение следует


Subscribe
Comments for this post were disabled by the author