pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Император Николай II как человек сильной воли – Е.Е. Алферьев – 1983 г. - Часть X

Мы подробно разсказали о церковной дѣятельности Императора Николая II и сдѣлали пространный экскурсъ въ исторію Московской Руси, чтобы разъяснить тѣ побужденія, подъ вліяніемъ которыхъ Государь былъ готовъ предпринять небывалый въ исторіи шагь, характеризующій Его какъ человѣка исключительной силы воли и необыкновеннаго величія духа.

Всѣми силами души Императоръ Николай II стремил­ся вернуть Россію на спасительный самобытный путь Святой Руси, возродить ея идеалы, возстановить ея моно­литность, возсоздать и укрѣпить существовавшее въ прошломъ единство между Церковью, Царемъ и народомъ, которое лежало въ основѣ ея могущества. Онъ ясно понималъ роковыя ошибки Великаго Преобразователя, ослѣпленнаго матеріальными достиженіями Запада и поставившаго, по западному образцу, матеріальное начало впереди духовнаго. Надо было круто поворачивать госу­дарственный корабль къ роднымъ берегамъ, въ сторону отъ Запада, давно отступившаго отъ истинной христіанской вѣры. А для этого надо было прежде всего, возстановить Патріаршество.

Государь давно интересовался этимъ вопросомъ, тща­тельно изучилъ его и искалъ наилучшія пути къ его разрѣшенію. Если бы дѣло ограничивалось только перемѣной въ церковномъ управленіи, т.е. упраздненіемъ Синода и передачей высшей церковной власти въ руки Патріарха, то это не могло бы вызвать никакихъ затрудненій. Но проведеніе реформъ въ томъ грандіозномъ масштабѣ, въ какомъ они были задуманы Государемъ, было дѣломъ чрезвычайно сложнымъ. Вѣдь, рѣчь шла о перестройкѣ всего государственнаго зданія на духовныхъ началахъ, причѣмъ успѣхъ намѣченнаго плана всецѣло зависѣлъ отъ удачнаго выбора Патріарха, такъ какъ, помимо своихъ прямыхъ обязанностей по возглавленію Церкви, онъ при­влекался также, вмѣстѣ съ лучшими выборными людьми Русской Земли, въ лицѣ Земскаго Собора, и къ участію въ управленіи государственными дѣлами, какъ это было въ старину. Особенно важнымъ долженъ былъ быть, ко­нечно, трудный переходный періодъ. Послѣ глубокихъ размышленій, Государь принялъ мужественное рѣшеніе: возложить, если Господу будетъ угодно, это тяжелое бремя на себя. Никакія трудности этой задачи, не гово­ря уже о тяжкомъ монашескомъ подвигѣ, Его не пугали и не смущали. Не было той жертвы, которую Онъ не принесъ бы съ радостью ради интересовъ Своего народа и блага Родины. И Онъ сталъ терпѣливо ждать удобнаго случая, чтобы объявить о Своей готовности отказаться отъ Монаршаго служенія, съ тѣмъ, чтобы занять патріаршій престолъ.

И вотъ, въ ближайшее время, въ мартѣ 1905 года, наступилъ моментъ, когда Государь сообщилъ членамъ Святѣйшаго Синода о Своемъ намѣреніи.

Извѣстный церковный дѣятель и серьезный писатель С. Нилусъ, въ своемъ замѣчательномъ трудѣ «На берегу Божіей Рѣки», написанномъ въ Оптиной Пустыни, разсказываетъ слѣдующее объ этой попыткѣ Императора Нико­лая II осуществить Свою завѣтную мечту:

«Было это во дни тяжелаго испытанія сердца Россіи огнемъ Японской войны. Въ это несчастное время Господь вѣрныхъ сыновъ ея утѣшилъ дарованіемъ Царскому пре­столу, молитвами преподобнаго Серафима, Наслѣдника, а Царственной Четѣ — Сына-Царевича — Великаго Князя Алексія Николаевича. Государю тогда пошелъ только что 35-й годъ, Государынѣ-супругѣ 32-ой. Оба были въ полномъ расцвѣтѣ силъ, красоты и молодости. Бѣдствія войны, начавшіяся нестроенія въ государственномъ строительствѣ, потрясеннымъ тайнымъ, а гдѣ уже и явнымъ, броженіемъ внутренней смуты — все это тяжелымъ бременемъ скорбныхъ заботь налегло на Царское сердце. Тяжелое было время, а Цусима была еще впереди. Въ тѣ дни и на верхахъ государственнаго управленія, и въ печати, и въ обществѣ заговорили о необходимости возглавленія вдовствующей Церкви общимъ для всей Россіи Главою-Патріархомъ. Кто слѣдилъ въ то время за внут­ренней жизнью Россіи, тому, вѣроятно, еще памятна та агитація, которую вели тогда въ пользу возстановленія патріаршества во всѣхъ слояхъ интеллигентнаго общества.

Былъ у меня среди духовнаго міра молодой другъ, го­дами много меня моложе, но устроеніемъ своей милой христіанской души близкій и родной моему сердцу человѣкъ. Въ указанное выше время онъ въ санѣ іеродіакона доучивался въ одной изъ древнихъ академій, куда поступилъ изъ среды состоятельной южно-русской дворянской семьи по настоянію весьма тогда популярнаго архіерея одной изъ епархій юга Россіи. Вотъ какое сказаніе слыхалъ я изъ устъ его:

— Во дни высокой духовной настроенности Государя Николая Александровича, — такъ сказывалъ онъ мнѣ, — когда подъ свѣжимъ еще впечатлѣніемъ великихъ Саровскихъ торжествъ и радостнаго исполненія связаннаго съ ними обѣтованія о рожденіи Ему Наслѣдника, Онъ объѣзжалъ мѣста внутреннихъ стоянокъ нашихъ войскь, бла­гословляя ихъ части на ратный подвигъ, — въ эти дни кончалась зимняя сессія Св. Синода, въ числѣ членовъ которой состоялъ и нашъ Владыка. Кончилась сессія. Владыка вернулся въ свой градъ чернѣе тучи. Зная его характеръ и впечатлительность, а также и великую его несдержанность, мы, его приближенные, поопасались на первыхъ порахъ вопросить его о причинахъ его мрачнаго настроенія, въ полной увѣренности, что пройдетъ день-другой, и онъ не вытерпитъ — самъ все намъ разскажетъ. Такъ оно и вьппло.

Сидимъ мы. у него какъ то вскорѣ послѣ его возвращенія изъ Петербурга, бесѣдуемъ, а онъ, вдругъ, самъ заговорилъ о томъ, что насъ болѣе всего интересовало. Вотъ, что повѣдалъ онъ тогда:

- Когда кончилась наша зимняя сессія, мы — синодалы, во главѣ съ первенствующимъ Петербургскимъ Митрополитомъ Антоніемъ (Вадковскимъ), какъ по обы­чаю полагается при окончаніи сессіи, отправились про­щаться съ Государемъ и преподать Ему на дальнѣйшіе труды благословеніе, то мы, по общему совѣту, рѣшили намекнуть Ему въ бесѣдѣ о томъ, что нехудо было бы въ церковномъ управленіи поставить на очереди вопросъ о возстановленіи патріаршества въ Россіи. Каково же было удивленіе наше, когда, встрѣтивъ насъ чрезвычайно ра­душно и ласково, Государь съ мѣста Самъ поставилъ намъ этотъ вопросъ въ такой формѣ:

- Мнѣ, сказалъ Онъ, стало извѣстно, что теперь и между вами въ Синодѣ и въ обществѣ много толкуютъ о возстановленіи патріаршества въ Россіи. Вопросъ этотъ нашелъ откликъ и въ моемъ сердцѣ и крайне заинтересовалъ и меня. Я много о немъ думалъ, ознакомился съ текущей литературой этого вопроса, съ исторіей патріаршества на Руси и его значенія во дни великой смуты междуцарствія и пришелъ къ заключенію, что время назрѣло и что для Россіи, переживающей новые смутные дни, патріархъ и для Церкви, и для государства необходимъ. Думается мнѣ, что и вы въ Синодѣ не менѣе моего были заинтересованы этимъ вопросомъ. Если такъ, то каково ваше объ этомъ мнѣніе?

Мы, конечно, поспѣшили отвѣтить Государю, что наше мнѣніе вполнѣ совпадаетъ со всѣмъ тѣмъ, что Онъ только что передъ нами высказалъ.

- А если такъ, продолжалъ Государь, то вы, вѣроятно, уже между собой и кандидата себѣ въ патріархи намѣтили?

Мы замялись и на вопросъ Государя отвѣтили молчаніемъ.

Подождавъ отвѣта и видя наше замѣшательство, онъ сказалъ:

- А что, если я, — какъ вижу, вы кандидата еще не успѣли себѣ намѣтить или затрудняетесь въ выборѣ, — что если я самъ его вамъ предложу — что вы на это скажете?

- Кто же онъ? — спросили мы Государя.

- Кандидатъ этотъ, отвѣтилъ Онъ, я. По соглашенію съ Императрицей я оставляю престолъ моему сыну и учреж­даю при немъ регенство изъ Государыни Императрицы и брата моего Михаила, а самъ принимаю монашество и свя­щенный санъ, съ нимъ вмѣстѣ предлагая себя вамъ въ патріархи. Угоденъ ли я вамъ, и что вы на это скажете?

Это было такъ неожиданно, такъ далеко отъ всѣхъ нашихъ предположеній, что мы не нашлись что отвѣтить и... промолчали. Тогда, подождавъ нѣсколько мгновеній нашего отвѣта, Государь окинулъ насъ пристальнымъ и негодующимъ взглядомъ: всталъ молча, поклонился намъ и вышелъ, а мы остались, какъ пришибленные, готовые, кажется, волосы на себѣ рвать за то, что не нашли въ себѣ и не сумѣли дать достойнаго отвѣта. Намъ нужно было бы Ему въ ноги поклониться, преклоняясь предъ величіемъ принимаемаго Имъ для спасенія Россіи подвига, а мы... промолчали.

- И когда Владыка намъ это разсказывалъ, такъ гово­рилъ мнѣ молодой другъ мой, — то было видно, что онъ, дѣйствительно, готовъ былъ рвать на себѣ волосы, но было поздно и непоправимо: великій моментъ былъ непонятъ и навѣки упущенъ — «Іерусалимъ не позналъ времени посѣщенія своего...» (Лук. 19,44).

Съ той поры никому изъ членовъ тогдашняго высшаго церковнаго управленія доступа къ сердцу Цареву уже не было. Онъ, по обязанностямъ ихъ служенія, продолжалъ, по мѣрѣ надобности, принимать ихъ у себя, давалъ имъ на­грады, знаки отличія, но между ними и Его сердцемъ утвер­дилась непроходимая стѣна, и вѣры имъ въ сердцѣ Его уже не стало, оттого, что сердце царево, истинно, въ руцѣ Божіей, и благодаря происшедшему въявѣ открылось, что іерархи своихъ си искали въ патріаршествѣ, а не яже Божіихъ, и домъ ихъ оставленъ былъ имъ пусть.

Это и было Богомъ показано во дни испытанія ихъ и Россіи огнемъ революціи. Чтый да разумѣетъ (Лук. 13, 35)».

Много лѣтъ спустя Государь подѣлился Своими пере­живаниями и мыслями по этому вопросу съ двумя изъ своихъ приближенныхъ, однимъ изъ которыхъ былъ Его любимый флигель-адъютантъ гр. Д. С. Шереметевъ.

На засѣданіи 22 марта Синодъ единогласно выска­зался за возстановленіе патріаршества и за созывъ въ Москвѣ Всероссійскаго церковнаго собора для выбора патріарха. Однако, поспѣшность этого рѣшенія встрѣтила возраженія со стороны видныхъ богослововъ, и вслѣдствіе возникшихъ разногласій, Государь 31 марта начерталъ на докладѣ Синода слѣдующую резолюцію: «При­знаю невозможнымъ совершить въ переживаемое нынѣ тревожное время столь великое дѣло, требующее и спокойствія и обдуманности, каково созваніе помѣстнаго собора. Предоставляю Себѣ, когда наступить благопріятное для сего время, по древнимъ примѣрамъ православныхъ Императоровъ, дать сему дѣлу движеніе и созвать соборъ Всероссійской Церкви для каноническаго обсужденія предметовъ вѣры и церковнаго управленія.

Но уже въ концѣ того же года, 27 декабря, Онъ обратился съ рескриптомъ па имя Митрополита Антонія С.-Петербургскаго, въ которомъ писалъ: «Нынѣ я при­знаю вполнѣ благовременнымъ произвести нѣкоторыя преобразованія въ строѣ нашей отечественной Церкви... Предлагаю Вамъ опредѣлить время созванія этого со­бора».

На основаніи этого рескрипта было образовано Предсоборное Совѣщаніе для подготовки созыва собора, которое вскорѣ приступило къ своимъ занятіямъ. Совѣщаніе выполнило чрезвычайно важную и цѣнную работу, потребовавшую много времени и труда, но вспыхнувшая Міровая война помѣшала созыву собора въ царствованіе Императора Николая II. Вмѣсто спокойной обстановки, которую Государь считалъ необходимой для проведенія столь важныхъ реформъ, онъ былъ созванъ въ самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ, во время страшной войны, послѣ сверженія историческаго государственнаго строя Россіи, когда страна была охвачена революціоннымъ безуміемъ, и наиболѣе важныя рѣшенія были приняты подъ грохотъ пушекъ въ дни начавшейся гражданской войны.


 


Subscribe
Comments for this post were disabled by the author