pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Император Николай II как человек сильной воли – Е.Е. Алферьев – 1983 г. - Часть XII

Глава XIX

Но самымъ яркимъ примѣромъ совершенно исключи­тельной силы воли Императора Николая ІІ-го является принягіе Имъ на Себя Верховнаго Командованія.

Въ августѣ 1915 года, въ началѣ второго года войны, военное положение Россіи стало почти катастрофическимъ. За этотъ годъ русская армія потеряла свыше 4 милліоновъ убитыми и ранеными и болѣе полутора милліона плѣнными. Эти потери были вызваны преждевременнымъ вторженіемъ русскихъ войскъ въ первые мѣсяцы войны въ Восточную Пруссію, ради спасенія Парижа и Франціи; недостаткомъ снарядовъ и другого боевого снаряженія; огромной убылью перволинейныхъ кадровъ въ первые полгода при наступленіи; и ошибками Верховнаго Командованія. Послѣ блестящихъ первоначальныхъ побѣдъ, въ особенности противъ Австро-Венгріи, началось всеобщее отступленіе. На галиційскомъ фронтѣ, 21 мая была оставлена австрійская крѣпость Перемышль, тріумфальное взятіе которой еще бы­ло свѣжо въ памяти у всѣхъ. 9 іюня австро-венгерскія вой­ска заняли Львовъ, Столицу Восточной Галиціи, гдѣ всего за два мѣсяца передъ тѣмъ торжественно праздновали пріѣздъ Государя. Военныя событія какого-нибудь одного мѣсяца уничтожили плоды борьбы, тянувшейся три четверти года. Вѣсти съ фронта, одна трагичнѣе другой, распространялись въ столицахъ. На Сѣверномъ фронтѣ, 22 іюля была остав­лена Варшава. Была объявлена спѣшная эвакуація Риги. Австро-венгры угрожали Кіеву. Не было видно рубежа, на которомъ армія могла бы задержаться.

Одновременно съ тяжелымъ кризисомъ на фронтѣ все болѣе и болѣе обострялось положеніе въ тылу. Съ самаго начала войны Ставка Верховнаго Главнокомандующаго Вел. Кн. Николая Николаевича постоянно вмѣшивалась въ дѣла гражданскаго вѣдомства, что вызывало недоразумѣнія съ Совѣтомъ Министровъ и создавало хаосъ въ управленіи страной. Съ распространеніемъ театра военныхъ дѣйствій на всю западную часть Россіи, двоевластіе между Ставкой и Совѣтомъ Министровъ стало совершенно непереносимымъ. Возникли даже толки, что роль Великаго Князя порождаетъ «бонапартовскія настроенія», такъ какъ въ своихъ обращеніяхъ къ арміи и обществу онъ сталъ принимать тонъ, ко­торый приличествуетъ только Монарху. Такимъ образомъ, существующее двоевластіе Ставки и Совѣта Министровъ не­обходимо было срочно устранить, причемъ перемѣны долж­ны были быть произведены въ самой Ставкѣ.

Вотъ при какихъ обстоятельствахъ Государь Императоръ принялъ на Себя Верховное Командованіе. Это чрез­вычайно важное рѣшеніе, отъ котораго зависѣли дальнѣйшій ходъ войны и даже судьба Россіи, было Имъ принято не только совершенно самостоятельно, безъ какого-либо давленія или какихъ-либо вліяній, не только безъ всякой поддержки съ чей бы то ни было стороны, но, напротивъ, вопреки всеобщему мнѣнію и многочисленнымъ попыткамъ заставить Его Величество отказаться отъ этого шага. «Сре­ди министровъ въ правительствѣ и "народныхъ избранниковъ" въ Думѣ, - пишетъ одинъ изъ новѣйшихъ изслѣдователей (1), - настало непонятное на первый взглядъ пани­ческое возмущеніе по поводу царскаго рѣшенія. Министры Сазоновъ, Кривошеинъ, Харитоновъ, Щербатовъ, Самаринъ и даже военный министръ ген. Поливановъ подняли настоящій штурмъ, осуждая рѣшеніе Государя стать во главѣ дѣйствующей арміи. На засѣданіяхъ Совѣта Министровъ, послѣдовавшихъ одно за другимъ, царило поистинѣ паническое смятеніе умовъ, предсказывалась катастрофа Россіи, взрывъ ''порохового погреба," революціонный пожаръ и даже гибель монархіи. Генералъ Поливановъ пошелъ такъ далеко, что сталъ открыто выражать свое мнѣніе о неспособности Государя въ военно-стратегической области, въ которую Государь и не вмѣшивался.

Министръ иностранныхъ дѣлъ Сазоновъ назвалъ рѣшеніе Государя «ужасомъ», дѣломъ «опаснымъ» и «пагубнымъ». «Въ какую бездну толкается Россія!» воскликнуть онъ, заканчивая патетически свою рѣчь.

Министръ внутреннихъ дѣлъ кн. Щербатовъ предвидѣлъ даже на фронтѣ настоящій бунгъ... Онъ почти отка­зывался отъ ответственности за безопасность Царя и Его Семьи въ Царскомъ Селѣ.

Министръ Харитоновъ сомнѣвался въ томъ, что «Вел. Кн. Николай Николаевичъ захочетъ добровольно уступить свое мѣсто Царю». Иными словами, онъ «считалъ вожможнымъ бунтъ Его Высочества въ арміи противъ своего Царя».

Министръ Кривошеинъ потерялъ очевидно окончатель­но интуицію монархиста и вдумчиваго человѣка. «Ставится ребромъ судьба Россіи и всего міра. Надо протестовать, умолять, настаивать, просить..., чтобы удержать Его Величества отъ безповоротнаго шага. Ставится вопросъ о судьбѣ Династіи, о самомъ тронѣ, наносится ударъ мо­нархической идеѣ» — истерично кричалъ министръ, не имѣвшій повидимому уже давно никакого понятія о самой главной сути монархической идеи.

Самаринъ «ждалъ грозныхъ послѣдствій отъ перемѣны верховнаго командованія». «Достаточно одной искры, что­бы вспыхнулъ пожарь. Вступленіе Государя въ предводительство арміей явится уже не искрой, а цѣлой свѣчой, брошенной въ пороховой погребъ».

Не менѣе позорнымъ было поведеніе въ эти историческіе дни председателя Государственной Думы Родзянко — одного изъ главныхъ зачинщиковъ и будущаго возглавителя февральской смуты и бунта въ 1917 году. Узнавъ о предсто­ящей перемѣнѣ, онъ немедленно отправился въ Царское Село, просилъ срочной аудіенціи, въ ходѣ которой назой­ливо старался убѣдить Государя отказаться отъ намѣренія стать во главѣ арміи.

«Мое рѣшеніе безповоротно», — подчеркнуто твердо отвѣтилъ Государь.

Жалкое правительство все же рѣшилось послать Госу­дарю коллективное письмо, которое заканчивалось словами: «Находясь въ такихъ условіяхъ, мы теряемъ вѣру и воз­можность съ сознаніемъ пользы служить Вамъ и Родинѣ».

Это письмо-ультиматумъ, содержащее угрозу отказа отъ служенія своему Государю, не подписали только премьеръ-министръ И. Л. Горемыкинъ и министръ юстиціи А. А. Хвостовъ. Горемыкинъ въ своемъ заявленіи сказалъ: «Я человѣкъ старой школы, для меня Высочайшее повелѣніе — законъ. Когда на фронтѣ катастрофа, Его Величество считаетъ священной обязанностью Русскаго Царя быть среди войскъ и съ ними либо побѣдить, либо погибнуть. Вы никакими доводами не уговорите Государя отказаться отъ задуманнаго имъ шага. Въ данномъ рѣшеніи не играютъ никакой роли ни интриги, ни чьи-либо вліянія. Остается скло­ниться передъ волей нашего Царя и помогать Ему».

И далѣе: «Въ моей совѣсти —Государь Императоръ — Помазанникъ Божій, носитель верховной власти. Онъ олицетворяетъ Собою Россію. Ему 47 лѣтъ. Онъ царствуетъ и распоряжается судьбами русскаго народа не со вчерашняго дня. Когда воля такого человѣка опредѣлилась и путь дѣйствій принять, вѣрноподданные должны подчиниться, како­вы бы ни были послѣдствія. А тамъ дальше — Божья воля. Такъ я думаю и въ этомъ сознаніи умру».

Изъ сановныхъ людей вокругъ Царскаго Трона остался лишь одинъ монархистъ по уму, сердцу и интуиціи. Только премьеръ-министръ И. Л. Горемыкинъ понималъ высоту отвѣтственности своего Царя, Его мужество и пониманіе тя­жести создавшагося положенія на фронтѣ и въ тылу. Принятие Государемъ на Себя Верховнаго Командованія было, дѣйствительно, единственнымъ выходомъ, чтобы вывести Россію на путь спасенія и побѣды.

Стоить ли упоминать о томъ, какія рѣчи и выступленія слышались въ Государственной Думѣ (или «говорилкѣ», какъ ее мѣтко прозвали въ народѣ), какъ распоясалась пресса, не только лѣвая, но и «правая», какую позицію заняла интеллигенция и каково было поведеніе пресловутой «общественности».

Есть русская поговорка «одинъ въ полѣ не воинъ», и есть мужественный девизъ Виленскаго Военнаго Училища: «и одинъ въ полѣ воинъ». Въ этотъ историческій моментъ Государь послѣдовалъ этому героическому девизу: Онъ, дѣйствительно, выступить одинъ противъ всѣхъ.

Императоръ Николай II,пишетъ современный историкъ, долженъ былъ обладать большой силой воли, недюжинной твердостью характера и весьма широкимъ кругозоромъ вождя, чтобы остаться непоколебимымъ въ своемъ судьбоносномъ рѣшеніи и смѣло принять вызовъ и внѣшнихъ враговъ и внутреннихь, въ томъ числѣ немощныхъ людей своего окруженія».

Какъ показали послѣдующія событія, вопреки всѣмъ предсказаніямъ, опасеніямъ и запугиваніямъ, рѣшеніе Госу­даря было совершенно правильнымъ и привело къ блестящимъ результатамъ причемъ выявилась не только во всей полнотѣ твердость характера Государя, но и Его глубокая умственная проницательность.

Въ арміи принятіе Государемъ Верховнаго Командова­ния было принято восторженно. Трудное наслѣдіе досталось Государю, когда Онъ прибылъ въ Ставку 23-го августа. «Сего числа» — гласилъ Его приказъ — «Я принялъ на Се­бя предводительство всѣми сухопутными и морскими сила­ми, находящимися на театрѣ военныхъ дѣйствій. Съ твердой вѣрой въ помощь Божію и съ непоколебимой увѣренносгью въ конечной побѣдѣ будемъ исполнять нашъ святой долгъ защиты Родины до конца и не посрамимъ Земли Рус­ской».

Своимъ ближайшимъ помощникомъ — начальникомъ штаба — Государь избралъ ген. М. В. Алексѣева (2); генераломъ-квартирмейстеромъ былъ назначенъ ген. А. Лукомскій, блестяще разработавшій планъ мобилизаціи, проведен­ный подъ его руководствомъ въ началѣ войны. Великій Князь Николай Николаевичъ и его сотрудники были пере­ведены на Кавказскій фронтъ. Въ Совѣтѣ Министровъ были уволены въ отставку нѣсколько министровъ.

Самъ Государь бьшъ глубоко военнымъ человѣкомъ, горячо любившимъ армію и принимавшимъ близко къ серд­цу ея нужды (3). Онъ съ дѣтства получилъ прекрасное военное воспитаніе, затѣмъ прошелъ строевую службу во всѣхъ родахъ оружія и, наконецъ, получилъ среднее и ши­рокое высшее военное образованіе. Ежегодно онъ участвовалъ въ военныхъ маневрахъ, всю жизнь интересовался военнымъ дѣломъ и пополнялъ свои знанія. Благодаря частнымъ смотрамъ и посѣщеніямъ всѣхъ частей огромной стра­ны, Онъ отлично зналъ личный составъ арміи. У Государя не было боевого опыта, и Онъ никогда не командовалъ большими воинскими соединениями. Вотъ этотъ пробѣлъ и заполнялъ ген. Алексѣевъ. Но зато у Государя были два цѣннѣйшихъ для военачальника качества, которыхъ не было у Его помощника: Онъ обладалъ необыкновеннымъ самообладаніемъ и огромной способностью быстро и трезво оцѣнивать обстановку при любыхъ обстоятельствахъ. Одинъ изъ чиновъ Ставки свидѣтельствуетъ въ своихъ воспоминаніяхъ (4), что онъ много разъ видѣлъ ген. Алексѣева въ оперативной комнатѣ чрезвычайно растеряннымъ и паниче­ски настроеннымъ подъ вліяніемъ полученныхъ тревожныхъ извѣстій съ фронта, но послѣ доклада Его Величеству и непродолжительнаго обмѣна мнѣніями, ген. Алексѣевъ совершенно преображался и быстро принималъ необходимыя мѣры. Такое удачное взаимное дополненіе талантовъ Верховнаго Главнокомандующаго и Его начальника шта­ба не замедлило привести къ благимъ результатамъ. 



1. В. Криворотовъ. На страшномъ пути до Уральской Голгофѣ Мадридъ, 1975. Стр. 8 и послѣд.  

2. Бывшій начальникъ штаба Командующаго Западнымъ фронтомъ. Талантливый сгратегъ, отличавшійся исключительной трудоспо­собностью. Пользовался полнымъ довѣріемъ Государя, но, будучи человѣкомъ лѣвыхъ убѣжденій, въ дни февральской смуты 1917 года преда­тельски измѣнилъ Государю.
          3. Такъ, напримѣръ, послѣ Русско-японской войны, когда въ арміи было введено новое солдатское обмундированіе, Государь, находясь на отдыхѣ въ Крыму, самъ въ полномъ боевомъ солдатскомъ снаряжении новаго образца продѣлалъ въ пѣшемъ порядкѣ 20-верстный походъ, чтобы лично провѣрить, насколько оно удобно и не перетруждаетъ ли сол­дата средней физической силы.

  4. Русская Лѣтопись, кн. I. Парижъ, 1921 г.




Subscribe
Comments for this post were disabled by the author