?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

December 2018

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Император Николай II как человек сильной воли – Е.Е. Алферьев – 1983 г. - Часть XV

Наступилъ роковой день 2/15 марта. Въ ходѣ Своего разговора съ Рузскимъ, Государь далъ согласіе на отвѣтственное министерство. Въ 3 ч. 30 м. утра тотъ сообщилъ Родзянко, что Государь поручаетъ председателю Думы со­ставить первый кабинетъ. Этотъ послѣдній отвѣтилъ отказомъ, указавъ, что требованія революціонеровъ идутъ дальше и что ставится вопросъ объ отреченіи Государя Императора отъ Престола.

Къ этому времени, «ген. Рузскій дѣйствовалъ уже явно, какъ сторонникъ революціонеровъ»[1]. Той же ночью онъ своей властью рас­порядился прекратить отправку въ Петроградъ вѣрныхъ присягѣ войскъ для подавленія мятежа. Такой же приказъ былъ отданъ Ставкой, т.е. ген. Алексѣевымъ, командующимъ двухъ другихъ фронтовъ[2]. Затѣмъ Рузскій передалъ Алексѣеву свой разговоръ съ Родзянко. Слова Родзянко были немедленно подхвачены Алексѣевымъ. Въ 10 ч. утра онъ по своей иниціативѣ разослалъ циркуляр­ную телеграмму всѣмъ Командующимъ фронтами, въ ко­торой, изобразивъ положеніе въ Петроградѣ въ ложномъ свѣтѣ, просилъ ихъ, если они согласны съ его мнѣніемъ, срочно телеграфировать свою просьбу Государю объ отреченіи. Къ 2 ч. 30 м. дня отвѣты всѣхъ высшихъ начальниковъ дѣйствующей арміи были получены: всѣ они при­соединялись къ предложению Алексѣева. Измѣна оказа­лась поголовной. 

     Въ новѣйшей литературѣ эту измѣну часто называютъ «генеральскимъ бунтомъ», такъ какъ въ Ставкѣ и въ штабахъ командующихъ фронтами примѣру своихъ начальниковъ почти сразу послѣдовали многіе штабные генералы, занимавшіе менѣе видныя должности. Старшіе военачальники, въ томъ числѣ пять генералъ- адъютантовъ, измѣнивъ воинской чести и долгу присяги, оказались въ одномъ лагерѣ съ петроградской чернью. Разсчетъ начальника штаба и его единомышленниковъ былъ правильнымъ — этотъ рѣшающій ударь сломилъ по­слѣднее сопротивленіе Государя. Всѣ эти лица просили Государя отречься отъ Престола «ради блага Родины», «спасенія Россіи» и «побѣды надъ внѣшнимъ врагомъ». Особенно тяжелое впечатлѣніе произвела на Государя телеграмма Его дяди, старѣйшаго члена Династіи, Вел. Кн. Николая Николаевича, который «колѣнопреклоненно» умолялъ Государя отречься отъ Престола[3]. Ознакомившись съ содержаніемъ услужливо поданныхъ Ему телеграммъ, Государь ни минуты болѣе не колебался и уже въ 3 ч. дня далъ согласіе на отреченіе.

Первоначальный текстъ отреченія Государь написалъ въ пользу Наслѣдника Цесаревича Алексѣя Николаевича, но позднѣе въ тотъ же день, послѣ продолжительнаго раз­говора съ лейбъ-хирургомъ Ѳедоровымъ о здоровьѣ Наслѣдника, Онъ передумалъ и рѣшилъ отречься въ пользу Своего Августѣйшаго Брата Великаго Князя Михаила Александровича. Этимъ Актомъ Онъ не нарушалъ Свою присягу Помазанника Божьяго и не упразднялъ само­державный монархическій строй, но лишь подчинялся всеобщему требованію Своего окруженія уступить Тронъ, «ради блага и спасенія Россіи», слѣдующему по старшин­ству Члену Династіи. Въ тотъ же день, въ Петроградѣ, Милюковъ объявилъ въ Таврическомъ Дворцѣ, передъ случайнымъ сборищемъ людей, объ образованіи Временнаго Правительства[4]. О томъ, насколько правильно Государь оцѣнивалъ создавшееся положеніе и окружавшихъ Его людей, свидѣтельствуетъ короткая запись, ставшая исторической, сдѣланная Имъ въ Своемъ дневникѣ въ этотъ роковой день: «Кругомъ измѣна, и тру­сость, и обманъ».

На слѣдующій день, 3 марта, Государь вернулся въ Могилевъ. Въ послѣдующіе дни Онъ былъ занять отданіемъ послѣднихъ распоряженій.

Во всѣхъ повелѣніяхъ и дѣйствіяхъ Государя, предшествующихъ отреченію или послѣдовавшихъ за нимъ, какъ въ фокусѣ собраны всѣ четыре главныя стороны духовнаго облика Николая II: религіозность, горячая вѣра въ Бога; воля, не рѣзкая, но спокойная, настойчивая и не сдающаяся; тонкій и большой умъ и пламенная любовь къ Россіи.

«Отрекаясь, Онъ ушелъ не "хлопнувъ дверью", а съ величіемъ Царя, съ молитвой христіанина, съ мудро­стью правителя и съ волей героя духа. Съ всепрощающей любовью къ Родинѣ сдѣлалъ Онъ все, чтобы облегчить Россіи ближайшія послѣдствія отреченія»[5].

Вотъ, что пишетъ объ этомъ «старый профессоръ» кн. Д. В. Оболенскій въ своемъ очеркѣ, посвященномъ Государю:

«Онъ сдѣлалъ все отъ Него зависящее, чтобы обезпечить Своимъ преемникамъ успѣхъ въ борьбѣ съ внѣшнимъ врагомъ и внутренними безпорядками. Понимая от­лично, что регентъ не будетъ имѣть того авторитета, какъ Императоръ, что лица, способствовавшія переворо­ту, всегда будутъ бояться возмездія со стороны Сына низложеннаго Императора, Николай II отказался въ пользу Брата. Мало того, Онъ указалъ Брату путь сближенія съ народнымъ представительствомъ (присяга конституціи, отвѣтственный кабинетъ). Онъ далъ приказъ арміи и флоту бороться до конца за Россію вмѣстѣ съ союзниками и повиноваться Временному Правительству (безъ этого приказа многіе офицеры не присягнули бы этому прави­тельству). Онъ назначилъ Верховнымъ Главнокомандующимъ Вел. Кн. Николая Николаевича, а предсѣдателемъ Совѣта министровъ — кн. Львова[6], котораго Государ­ственная Дума намѣчала на этотъ постъ, — именно для того назначилъ, чтобы оставшіеся вѣрными Государю мог­ли со спокойной совѣстью подчиниться тѣмъ, кому повиновеніемъ обязалъ ихъ Самъ Государь»[7].

Въ этихъ дѣйствіяхъ Государя проявились исключи­тельное благородство Его души, самоотверженная го­рячая любовь къ Родинѣ и отсутствіе какого бы то ни было тщеславія и себялюбія.

Въ скорбный и трагическій часъ прощанія, послѣ отреченія, съ личнымъ составомъ Ставки, т.е. Своего шта­ба, Государь сказалъ: «Сегодня я вижу васъ въ послѣдній разъ; такова воля Божія и слѣдствіе моего рѣшенія»[8].

Общеизвѣстны Его слова: «Если Россіи нужна искупи­тельная жертва, я буду этой жертвой»[9]. И еще: «Я берегъ не самодержавную власть, а Россію»[10], — сказалъ Онъ другу семьи графу Фредериксу.

4-го марта Государь пришелъ въ послѣдній разъ въ генералъ-квартирмейстерскую часть для принятія доклада генерала Алексѣева о положеніи на фронтахъ. Вотъ, что говорить объ этомъ докладѣ ген. К-ій, присутствовавшій на немъ, вмѣстѣ съ ген. Лукомскимъ, по службѣ:

«Спокойно, внимательно слушалъ Государь ген. Алек­сеева, который вначалѣ волновался, спѣшилъ и только черезъ нѣсколько минуть, подъ вліяніемъ вопросовъ Его Величества, замѣчаній и указаній, сталь докладывать какъ всегда. Государь припоминалъ фронтъ поразительно точ­но, указывая на части войскъ, фамиліи начальниковъ и характерныя особенности того или другого мѣста боевой линіи. А вѣдь она тянулась чуть ли не на 3.000 верстъ!

«Я не могъ оторвать отъ Царя глазъ», говорилъ ген К-ій — этотъ сдержанный и холодный человѣкъ. «Сколько должно было быть силы воли у Государя, чтобы полтора часа слушать въ послѣдній разъ докладъ о великой войнѣ. Вѣдь Государь, нечего скрывать, относился къ боевымъ операціямъ не только сознательно, но Онъ ими руководилъ и давалъ указанія ген. Алексѣеву. И все это оборвать, кончить, помимо Своей воли, отлично понимая, что отъ этого навѣрное дѣла наши пойдутъ хуже». «Толь­ко передъ тѣмъ, какъ оставить всѣхъ насъ, Государь какъ-будто взволновался и голосомъ болѣе тихимъ, чѣмъ всегда, и болѣе сердечнымъ, сказалъ, что Ему тяжело разставаться съ нами и грустно въ послѣдній разъ быть на докладѣ, «но видно, воля Божія — сильнѣе Моей воли»[11].

Вечеромъ 7 марта Государь собственноручно, какъ Онъ это дѣлалъ всегда, написалъ Свой замечательный прощальный приказъ къ арміи и флоту, датированный слѣдующимъ днемъ. Вотъ текстъ этого документа, полнаго исторической красоты и благородства:

«Въ послѣдній разъ обращаюсь къ Вамъ, горячо любимыя мною войска. Послѣ отреченія мною за себя и за сына моего отъ Престола Россійскаго, власть передана Временному Правительству, по почину Государственной Думы возникшему. Да поможетъ ему Богъ вести Россію по пути славы и благоденствія. Да поможетъ Богъ и Вамъ, доблестныя войска, отстоять нашу Родину отъ злого врага. Въ продолженіи двухъ съ половиной лѣтъ Вы несли ежечасно тяжелую боевую службу, много пролито крови, много сдѣлано усилій и уже близокъ часъ, когда Россія, связанная со своими доблестными союзниками однимъ общимъ стремленіемъ къ побѣдѣ, сломитъ послѣднее усиліе противника. Эта небывалая война должна быть доведена до полной побѣды.

Кто думаетъ о мирѣ, кто желаетъ его — тотъ измѣнникъ Отечества, его предатель. Знаю, что каждый чест­ный воинъ такъ мыслить. Исполняйте же Вашъ долгъ, защищайте доблестно нашу Великую Родину, повинуй­тесь Временному Правительству, слушайтесь Вашихъ начальниковъ, помните, что всякое ослабленіе порядка службы только наруку врагу.

Твердо вѣрю, что не угасла въ Вашихъ сердцахъ безпредѣльная любовь къ нашей Великой Родинѣ. Да благо­словить Васъ Господь Богъ и да ведетъ Васъ къ побѣдѣ Святой Великомученникъ и Побѣдоносецъ Георгій.

Николай.

8-го марта 1917 г. - Ставка»[12].

 

Но эти великія слова Государя къ Его арміи не были допущены къ войскамъ революціонными главарями, сверг­шими своего Царя. Ген. Алексѣевъ, не будучи вообще подчиненнымъ Военному Министру, подобострастно протелеграфировалъ своему другу, новому главѣ Военнаго Министерства Гучкову, что Государь написалъ прощаль­ное слово къ войскамъ. Въ отвѣтъ на это сообщеніе, въ Ставку пришла телеграмма съ воспрещеніемъ печатать и распространять прощальный указъ Царя. Давній злобный врагъ и интриганъ противъ Государя, одинъ изъ главарей революціонеровъ, съ первыхъ же часовъ, добравшись до власти, совершаетъ гнусный и подлый поступокъ, не допу­ская слова Государя до русскихъ солдатъ. Алексѣевъ и Гучковъ, совершивъ переворотъ и измѣну, очевидно, боя­лись, что слово Царя западетъ въ душу солдата, произведетъ смущеніе и можетъ вызвать ропотъ, негодованіе и волненіе на фронтѣ. Они опасались, что армія не на сторонѣ измѣнниковъ.

Этотъ эпизодъ съ полной ясностью показываетъ, къ какимъ недостойнымъ, мелкимъ людямъ принадлежали революціонные вожаки, къ которымъ перешла власть въ дни величайшей войны.

Этотъ дивный, святой приказъ Императора Николая Александровича къ Своимъ войскамъ, а черезъ нихъ и ко всей Россіи, не по винѣ Государя не дошедшій до нея, запечатлѣнъ теперь праведной кровью Царя-Мученика, принявшаго смерть, но не ставшаго измѣнникомъ Своего Отечества и до конца сохранившаго вѣрность Своимъ союзникамъ, которые также Ему измѣнили и ликовали по поводу Его сверженія, получивъ за то отъ Господа въ свое время должное возмездіе[13].

Утромъ на слѣдующій день, въ среду 8-го марта, Госу­дарь прощался со всѣми чинами Своего штаба, начиная со старшихъ до самыхъ низшихъ. Всѣ собрались въ большомъ залѣ Управленія дежурнаго генерала. Государь гово­рилъ ровнымъ голосомъ, ясно, отчетливо, съ глубокимъ сердечнымъ вниманіемъ. Его простыя слова глубоко запа­дали въ душу. Всѣмъ было невообразимо тяжело. Закончивъ Свои прощальныя слова, Его Величество началъ об­ходить присутствовавшихъ, каждому подавая руку. Нерв­ное напряженіе въ залѣ достигло предѣла. Многіе пла­кали. Нѣкоторые не могли сдержать рыданій, двое или трое упали въ обморокъ. «Стоявшій рядомъ со мною на вытяжку рослый конвоецъ» — разсказываетъ очевидецъ — «неожиданно какъ-то странно охнулъ и, какъ снопъ, рухнулся во весь ростъ на полъ»... Общая атмосфера въ залѣ настолько накалилась, стала настолько мучительной, что Государь, — то-ли поддаваясь всеобщему настроенію, несмотря на Свое сверхчеловѣческое самообладаніе, то-ли не желая подвергать присутствовавшихъ дальнѣйшей нрав­ственной пыткѣ, — прекратилъ обходъ и быстрыми шага­ми вышелъ изъ зала.


 

[1] В. Криворотовъ, op.cit., стр. 53.

 [2] Русская Лѣтопись, кн. III, Парижъ, 1922.
Примѣчаніе. — Отъ юго-западнаго фронта Государь приказалъ отправить, въ числѣ другихъ полковъ, г.-гв. Преображенскій полкъ. Утромъ 2 марта командующему 2-мъ батальономъ, шедшимъ въ авангардѣ, еще съ вечера погруженнымъ въ эшелонъ на ст. Киверцы и готовымъ къ отправкѣ, капитану Зубову 1-му была передана теле­грамма, содержащая слѣдующій приказъ: «...начальнику отряда Особаго назначенія отъ юго-западнаго фронта... ввиду минованія надобности въ отрядѣ Особаго назначенія и наступившаго спокойствія въ гор. Петро­градѣ — движеніе отряда отмѣняется... Полкамъ заступить на свои позиціи... генералъ Алексѣевъ». На эту телеграмму офицеры 2-го батальона отвѣтили, что генерала Алексеева они не знаютъ, а имъ извѣстенъ генералъ-адъютантъ Алексѣевъ. Около Полудня командиръ полка подтвердилъ, что «получено распоряженіе изъ Ставки объ отмѣнѣ движенія на Петроградъ». Кап. Зубовъ 1-й, обративъ вниманіе на подпись, доложилъ о возраженіи офицеровъ 2-го батальона. «На это командиръ полка сказалъ: "...дисциплина намъ не позволяетъ ослушаться приказанія начальника штаба Его Величества... я отдаю тебѣ приказаніе разгружаться..." Съ тяжелымъ сердцемъ — пишетъ въ своихъ воспоминаніяхъ полковникъ Ю. В. Зубовъ — было отдано приказаніе батальону разгружаться». (См. Л.-гв. Преображенскаго полка полковникъ Ю. В. Зубовъ. «Съ полкомъ прадѣдовъ и дѣдовъ въ Великую войну 1914-1917 г.г.» Парижъ, 1978 г. Посмертное изданіе, стр. 229-231). Эта телеграмма была отправлена изъ Ставки въ ночь на 2 марта, т.е. еще до отреченія Государя Императора, въ то же время, когда ген. Рузскій также самовольно отмѣнилъ приказъ Госу­даря объ отправкѣ въ Петроградъ самыхъ надежныхъ войскъ для усмиренія бунтовщиковъ. Показанія полковника Ю. В. Зубова служатъ лишнимъ доказательствомъ измѣны обоихъ названныхъ генералъ-адъютантовъ и ихъ соучастія въ предательскомъ революціонномъ заговорѣ.
 
[3] С. С. Ольденбургъ, ор. Сіt., стр. 638.

[4] Какъ сказано выше, первый составъ этого правительства, встрѣтившаго сразу же признаніе заграницей, былъ масонскимъ. Къ масонству также принадлежали многіе участники «генеральскаго бунта», въ томъ числѣ ген. Рузскій. Н. Свитковъ. Масонство въ русской эмиграціи. Парижъ, 1930.

[5] Н. М. Тихменевъ. Духовный обликъ Императора Николая Второго. Изданіе Союза Ревнителей Памяти Императора Николая II. США, 1952. Стр. 11.

[6] Одинъ изъ мемуаристовъ характеризуетъ премьеръ-министра Временнаго Правительства кн. Львова слѣдующими словами: «человѣкъ съ лакейской душой и дарованіями повара». Эти послѣднія слова основаны на томъ, что Львовъ, благополучно бѣжавшій изъ Петро­града, какъ и его коллеги, «спасители Россіи», оказался въ Екатеринбургѣ, въ болыпевицкой тюрьмѣ, изъ которой, впрочемъ, какъ и слѣдовало ожидать, былъ вскорѣ выпущенъ за свои заслуги передъ революціей. Въ своихъ воспоминаніяхъ, написанныхъ въ Парижѣ, гдѣ этотъ субъектъ обосновался впослѣдствіи, онъ писалъ, что, находясь въ Екатеринбургской тюрьмѣ, онъ несъ обязанности повара, причемъ, какъ онъ самодовольно отмѣчаетъ, особенно отличился своими кулинарными способностями.

[7] Кн. Д. В. Оболенскій. Императоръ Николай II. Изд. Союз; Ревнителей Памяти Императора Николая II. Парижъ, 1958.
[8] Н. М. Тихменевъ. Ор. cit., стр. 4.
[9] Ibidem.
[10] Ibidem.
[11] Ставка Верховнаго Главнокомандующаго. Два приказа Государя Императора Николая II. Разсказъ очевидца. «Русская Лето­пись», кн. I. Парижъ, 1921. Стр. 168-169.  
[12] Русская Лѣтопись, кн. I, ор. сіt., стр. 170.
[13] Ibidem, стр. 169-171.

 


Comments