?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

October 2018

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Император Николай II как человек сильной воли – Е.Е. Алферьев – 1983 г. - Часть XVII

Глава XXII

Съ момента заточенія Царской Семьи начинается Ея тернистый путь восхожденія на Голгоѳу, длившійся, какъ уже сказано выше, шестнадцать мѣсяцевъ.

Мы не будемъ описывать здѣсь нравственныя и физическія страданія, которыя пришлось пережить на этомъ пути Государю Николаю Александровичу и Его Августѣйшей Семьѣ, ибо этотъ очеркъ посвященъ лишь одной сторонѣ духовнаго облика Императора Николая II и имѣетъ лишь одну цѣль — опровергнуть прочно укоренившее­ся глубоко ошибочное утвержденіе, рисующаго Его какъ человѣка слабаго и безвольнаго.

Съ момента лишенія свободы Царская Семья была вырвана изъ привычныхъ условій окружающей обстанов­ки и, вмѣстѣ съ этимъ, Она была какъ бы перенесена въ иной планъ жизни — въ планъ жизни духовной, къ кото­рой не примѣнимы обычныя мѣрки, установленныя для оцѣнки душевныхъ и духовныхъ свойствъ людей. Развѣ можно разсуждать о силѣ волѣ святыхъ мучениковъ, достигшихъ наивысшихъ ступеней несравненно большей силы — силы духовной?

Въ своихъ воспоминаніяхъ о страшныхъ дняхъ февральскаго бунта, когда Ихъ Величества были разлучены и Государыня три дня не имѣла никакихъ извѣстій отъ Госу­даря, Пьеръ Жильяръ такъ описываетъ душевное состояніе Ея Величества 3-го марта, когда Она еще ничего не знала объ отреченіи:

«Мученія Императрицы въ эти дни величайшей тоски, безъ вѣстей отъ Императора, въ отчаяніи сидѣвшей у из­головья больного мальчика[1], превзошли всякое воображеніе. Она дошла до крайнихъ предѣловъ человѣческихъ силъ. Это было Ея послѣднимъ испытаніемъ, изъ котораго Она вынесла то удивительное свѣтлое душевное спокойствіе, которое потомъ поддерживало Ее и всю Семью до дня Ихъ мученической кончины»[2].

Такой же духовный переломъ пережилъ Государь въ день Своего отреченія отъ Престола, совершившійся наканунѣ.

Съ этого момента Ихъ Величества всецѣло отдали Себя и судьбу Своихъ Августѣйшихъ Дѣтей въ руки Божія.

Святая Церковь учить насъ, что Господь не посылаетъ никому испытанія, которыя превышали бы силы испытуемаго, или же соотвѣтственно укрѣпляетъ его силы, если онъ полностью полагается на волю Божію. Въ житіяхъ святыхъ мучениковъ описаны многочисленные слу­чаи, какъ съ помощью Божіей, — а не благодаря своей собственной силѣ воли, — они легко и радостно перено­сили нечеловѣческія пытки и страданія. Это чудесное явленіе подтверждаютъ также и рядовые православные христіане, перенесшіе тяжелыя, опасныя и мучительныя болѣзни: легкость, съ которой они переносятъ физическія страданія, поражаетъ даже опытныхъ докторовъ, не знающихъ силы Божіей.

Сознавала ли Царская Семья угрожающую Ей смер­тельную опасность? Да, Ихъ Величества и двѣ старшія Великія Княжны, несомнѣнно, не только сознавали приближеніе конца, но и готовились къ нему. Жизнерадост­ная Великая Княжна Марія Николаевна, хотя и въ мень­шей степени, но все же ясно понимала положеніе. Великая Княжна Анастасія Николаевна и Наслѣдникъ Цесаревичъ Алексѣй Николаевичъ были еще слишкомъ юными, что­бы задумываться надъ Своей участью, но и Они не закры­вали глаза на дѣйствительность, какъ это видно изъ слу­чайно вырвавшихся какъ-то у Наслѣдника словъ: «Если будутъ убивать, то только бы не мучили»...

Отдавали себѣ отчетъ въ томъ, что ихъ ожидаетъ и тѣ немногія лица изъ числа свиты и вѣрныхъ слугъ, доб­ровольно послѣдовавшія въ ссылку въ Сибирь съ Царской Семьей и вмѣстѣ съ Ней раздѣлявшія заточеніе. Генералъ- адъютантъ И. Л. Татищевъ[3] еще въ Тобольскѣ сказалъ однажды П. Жильяру: «Я знаю, что я не выйду изъ этого живымъ. Я молю только объ одномъ — чтобы меня не разлучали съ Государемъ и дали умереть вмѣстѣ съ Нимъ»[4].

Въ Ипатьевскомъ домѣ были найдены два листка бу­маги, на которыхъ рукою Великой Княжны Ольги Нико­лаевны были написаны два стихотворенія: «Молитва» и «Передъ Иконой Богоматери»[5]. Они общеизвѣстны, но мы напомнимъ здѣсь два послѣднихъ четверостишія стихотворенія «Молитва»:

Владыка міра, Богъ вселенной,

Благослови молитвой насъ

И дай покой душѣ смиренной

Въ невыносимый страшный часъ.

И у преддверія могилы

Вдохни въ уста Твоихъ рабовъ

Нечеловѣческія силы

Молиться кротко за враговъ.

Нельзя забывать, въ какой трагической обстановкѣ писала эти строки юная, двадцатидвухлѣтняя, Великая Княжна Ольга Николаевна. Оба эти стихотворенія были также переписаны Государыней Императрицей и посланы полк. А. В. Сыробоярскому въ письмахъ отъ 11 и 12 ян­варя 1918 года[6]. Отсюда ясно, что ихъ содержаніе было извѣстно всей Царской Семьѣ, и можно только поражать­ся тому, какой духовной высоты достигли Ихъ Величества и Ихъ Августѣйшія Дѣти уже къ этому времени.

Сохранились два драгоцѣннѣйшихъ письменныхъ па­мятника, раскрывающихъ передъ нами душевныя и духовныя переживанія Царственныхъ Узниковъ на пути Ихъ мученическаго подвига.

Однимъ изъ нихъ являются многочисленныя письма всѣхъ Членовъ Царской Семьи, написанныя Ими изъ заточенія. Первый сборникъ этихъ писемъ, изданный въ 1974 году Свято-Троицкимъ монастыремъ (Джорданвилль, Н.І., США), заканчивается слѣдующимъ неболыпимъ отрывкомь изъ письма Великой Княжны Ольги Николаевны, написаннаго въ Тобольскѣ:

«Отецъ проситъ передать всѣмъ тѣмъ, кто Ему остал­ся преданъ, и тѣмъ, на кого они могутъ имѣть вліяніе, чтобы они не мстили за Него, такъ какъ Онъ всѣхъ про­стилъ и за всѣхъ молится, чтобы не мстили за себя, и что­бы помнили, что то зло, которое сейчасъ въ мірѣ, будетъ еще сильнѣе, но что не зло побѣдитъ зло, а только лю­бовь»...[7].

Не менѣе замѣчателенъ и другой памятникъ изъ духовнаго наслѣдія Царской Семьи. Въ домѣ Ипатьева, среди оставшихся вещей, судебными властями было най­дено много книгъ духовнаго содержанія. Четыре изъ нихъ принадлежали Императрицѣ и пятнадцать — Великой Княжнѣ Татьянѣ Николаевнѣ. Естественно предположить, что читались онѣ всѣми Членами Августѣйшей Семьи, причемъ особенно примѣчательно то, что Они не разставались съ ними не только въ Тобольскѣ, но захватили ихъ даже въ Екатеринбургъ и берегли до самаго конца. Въ нихъ имѣются многочисленные подчеркнутыя и отчеркнутыя мѣста, наиболѣе привлекавшія вниманіе читавшихъ и наиболѣе близкія Ихъ душевному настроенію, ярко свидѣтельствующія о духовномъ подвигѣ Царственныхъ Мучениковъ. Епископъ Меѳодій, внимательно ознакомившійся съ этими книгами и сдѣланными въ нихъ помѣтками, пишетъ: «Эти мѣста не только говорятъ о духовномъ состояніи Августѣйшей Семьи, объ Ихъ крѣпкой, глубокой вѣрѣ, смиреніи, всепрощеніи и духовной бодрости, но и являются какъ бы Ихъ духовнымъ завѣщаніемъ и наставленіемъ. Да будутъ же слова, подчеркнутыя Ими и кровью Ихъ засвидѣтельственныя, намъ на духовную пользу и вразумленіе»[8].

Ниже приводится краткая выписка словъ, особо отмѣченныхъ въ одной изъ книгъ Великой Княжны Татьяны Николаевны, которыя лучше всего показываютъ намъ, какому примѣру слѣдовала Царская Семья въ эти страш­ные предсмертные дни:

«Вѣрующіе въ Господа Іисуса Христа шли на смерть, какъ на праздникъ... становясь передъ неизбѣжною смертью, сохраняли то же самое дивное спокойствіе духа, которое не оставляло ихъ ни на минуту... Они шли спо­койно навстрѣчу смерти потому, что надѣялись вступить въ иную, духовную жизнь, открывающуюся для человѣка за гробомъ»[9].

 

Глава XXIII


     Господь былъ милостивъ къ Своимъ Угодникамъ: Царская Семья была взята изъ земной жизни вся вмѣстѣ, одновременно. И въ этомъ чудесномъ явленіи нельзя не видѣть дѣйствія Промысла Божьяго. Какъ бы въ награду за Ихъ безграничную взаимную любовь, крѣпко связы­вавшую всѣхъ Членовъ Царской Семьи въ одно, единое, нераздѣльное цѣлое, моментъ разлученія души и тѣла наступилъ для Нихъ одновременно.


     Наслѣдникъ, какъ мы знаемъ, жилъ подъ постоянной угрозой смертельной опасности и неоднократно былъ на краю смерти, но каждый разъ Господь спасалъ Его, какь-будто желая сохранить единство Семьи.
Истинный смыслъ событій, совершающихся по Промыслу Божьему, часто остается сокровеннымъ для современниковъ и становится понятнымъ лишь много лѣтъ спустя. Когда страшная правда о трагической гибели всей Царской Семьи стала извѣстна, многіе современники особенно сокрушались о жестокой судьбѣ Великой Княж­ны Ольги Николаевны; вспоминали недавнее сватовство Наслѣднаго Принца Румынскаго Карола и рѣшительный отказъ юной Великой Княжны, заявившей, что Она ни­когда не выйдетъ замужъ за иностранца и никогда не покинетъ предѣлы Россіи; и вотъ, какъ казалось тогда, вмѣсто того, чтобы стать Королевой Румынской и начать молодую счастливую жизнь, Она погибла мученической смертью въ страшномъ застѣнкѣ. И только теперь, послѣ многихъ десятилѣтій, истинный смыслъ всего совершившагося по волѣ и по величайшему милосердно Божьему раскрылся передъ нами, и стало яснымъ, что если бы Великая Княжна Ольга Николаевна приняла предложеніе Принца Карола, Ея жизнь была бы преисполнена великихъ скорбей: несчастный бракъ съ безнравственнымъ человѣкомъ; разбитая семейная жизнь; королевскій престолъ на короткое время, а затѣмъ революція и бѣженское существованіе въ изгнаніи; но самымъ тяжелымъ испытаніемъ были бы для Нее нестерпимыя нравственныя страданія отъ сознанія, что изъ всей Ея горячо любимой Семьи Она одна осталась въ живыхъ, и отъ мучительныхъ переживаній и неотвязчивыхъ мыслей, которыя преследо­вали бы Ее до послѣдняго дня, о трагической судьбѣ Ея Державныхъ Родителей и Августѣйпшхъ Брата и Сестеръ[10]. Вотъ, что ждало Ее на этомъ пути. Тогда какъ теперь, вмѣстѣ со всей Царской Семьей, Она навсегда вошла не только въ русскую исторію, но и въ исторію Россійской Православной Церкви, какъ святая царевна — св. Мученица Благовѣрная Великая Княжна Ольга, и па­мять о Ней будетъ свято храниться изъ рода въ родъ до скончанія вѣка.

Царская Семья была призвана предстать передъ Пре­столомъ Божіимъ вся вмѣстѣ, и это великое знаменіе Божіе само по себѣ указываетъ на то, что Царственыя Страстотерпцы, какъ и первые христіанскіе мученик были прославлены Самимъ Господомъ съ самаго момента принятія Ими мученическихъ вѣнцовъ.

Въ 1981 году Русская Православная Церковь заграницей, являющаяся единственной законной преемницей Россійской Православной Помѣстной Церкви, канонизирова Царскую Семью вмѣстѣ съ сонмомъ другихъ Новомучениковъ отъ безбожной власти убіенныхъ. Торжества канонизаціи имѣли мѣсто въ Нью-Іоркѣ 31 октября/1 ноября при участіи 15 архіереевъ, во главѣ съ Митрополитомъ Филаретомъ, и многочисленнаго духовенства и въ присутствіи всѣхъ здравствующихъ Членовъ Дома Романовыхъ, огромнаго числа молящихся, съѣхавшихся со всѣхъ странъ русскаго разсѣянія.
 


[1] Въ это время Наслѣдникъ Алексѣй Николаевичъ былъ опасно боленъ, и въ Петроградѣ даже распространился слухъ, что Онъ умеръ.

[2] Ріегге Gilliard. Ор. cit., р. 173.

[3] Нынѣ св. муч. воинъ Илья. Разстрѣлянъ 25 мая/7 іюня 1918 г. въ Екатеринбургѣ. Канонизированъ 1 ноября 1981 года.

[4] Е. Е. Алферьевъ, ор. cit., стр. 411.

[5] Ibidem, приложеніе I, стр. 425-434.
[6] Скорбная Памятка, стр. 82-83 и 87. Изданіе «Кассы помощи ближнимъ въ память о Царской Семьѣ». Нью-Іоркъ, 1928.
[7] Православная Жизнь, іюль 1968 г., № 7, стр. 3-4. Письма Царской Семьи изъ заточенія, ор. сіt., стр. 375.

[8] Письма Царской Семьи изъ затоненія, ор. cit., стр. 474.

[9] Ibidem, Приложеніе III. Книги духовнаго содержанія, принад­лежавшія Царственнымъ Узникамъ, какъ нѣмые свидѣтели Ихъ ду­ховнаго подвига въ затоненіи. Стр. 469-480. Епископъ Меѳодій. Изъ духовнаго сокровища Царской Семьи. Оттискъ изъ журнала «Вѣчное». Парижъ, 1956.

[10] Царскія Дѣти и, въ особенности Наслѣдникъ Цесаревичъ, изъ-за Его болѣзни, вели крайне уединенный образъ жизни. Они рѣдко видѣлись даже со Своими ближайшими родственниками, двою­родными братьями и сестрой — Августѣйшими Дѣтьми Великой Кня­гини Ксеніи Александровны. Фактически, единственнымъ дѣтскимъ другомъ Наслѣдника былъ Н. В. (Коля) Деревенко — сынъ лейбъ- хирурга д-ра В. Н. Деревенко, послѣдовавшій, вмѣстѣ съ отцомъ, за Царской Семьей сначала въ Тобольскъ и затѣмъ въ Екатеринбургъ. Въ Царскомъ Селѣ его постоянно приглашали во Дворецъ играть съ Наслѣдникомъ, который также и Самъ бывалъ у Своего друга. Въ Тобольскѣ, въ теченіе всего періода пребыванія тамъ Царственныхъ Мучениковъ въ 1917-1918 гг., онъ былъ единственнымъ посѣтителемъ со стороны, который допускался по воскресеньямъ и праздникамъ въ губернаторскій домъ, гдѣ неразлучно оставался на цѣлый день съ Цесаревичемъ Алексѣемъ Николаевичемъ. Сейчасъ Н. В. Деревенко является единственнымъ оставшимся въ живыхъ изъ всѣхъ свидѣтелей жизни Царской Семьи въ заточеніи. Проживаетъ онъ въ отда­ленной странѣ, въ глубокомъ уединеніи, рѣшительно отказываясь отъ какихъ-либо выступленій, касающихся Царской Семьи. Онъ занима­етъ такую позицію, несмотря на то, что хорошо знаетъ, что ему до­статочно сказать слово, чтобы разоблачить многочисленныхъ самозванокъ и самозванцевъ, равно какъ и самозванныхъ «дѣтскихъ друзей» Наслѣдника Цесаревича. Время отъ времени онъ навѣщаетъ своего школьнаго товарища по Царскосельской Императорской Николаев­ской гимназіи, который каждый разъ, въ ходѣ ихъ дружественныхъ бесѣдъ, настойчиво старался убѣдить его написать свои воспоминанія о Наслѣдникѣ, которыя представляли бы исключительную цѣнность для исторіи и для составленія правдиваго житія св. муч. Убіеннаго Царевича Алексія. Всѣ просбы оставались тщетными. Наконецъ, во время одной изъ такихъ встрѣчъ, его другъ рѣшилъ дѣйствовать болѣе энергично и такъ или иначе добиться отъ Н. В. Деревенко согласія приняться за этотъ трудъ. Онъ говорилъ долго, снова повторилъ свои доводы, горячо настаивая на томъ, что «Коля» обязанъ разсказать все то, что онъ видѣлъ, знаетъ и помнитъ, что это — его святой долгъ передъ Наслѣдникомъ, исторіей, русскимъ народомъ. «Коля» слушалъ внимательно, но молча. Наконецъ, онъ не выдержалъ и, съ необычнымъ для него волненіемъ, воскликнулъ, и какая-то нотка отчаянія звучала въ его голосѣ: «Какъ ты не понимаешь, что я всю жизнь стараюсь забыть этотъ ужасъ! Если бы я далъ волю моимъ воспоминаніямъ, я не могъ бы жить, не могъ бы работать, не могъ бы существовать, сошелъ бы съ ума». Разумѣется, послѣ та­кого признанія, продолжать или возобновлять разговоръ по этому дѣлу было невозможно.

Но въ связи съ этимъ невольно возникаетъ вопросъ: если мученическій путь Царской Семьи, закончившійся Ея злодѣйскимъ убіеніемъ, вызвалъ такое глубокое и на протяженіи всей жизни незабы­ваемое душевное потрясеніе у 12-лѣтняго Коли Деревенко, то какія нравственныя пытки долженъ былъ бы испытывать тотъ изъ Членовъ Царской Семьи, кому удалось бы чудеснымъ образомъ остаться въ живыхъ? Между тѣмъ, никто изъ самозванокъ и самозванцевъ, начиная съ пресловутой Чайковской, появившейся на берлинскомъ горизонтѣ всего лишь черезъ четыре года послѣ Екатеринбургскаго злодѣянія, и кончая темной личностью Голеневскаго (правда, послѣдній выдумалъ фантастическую версію о спасеніи всей Царской Семьи!), не проявлялъ ни малѣйшаго интереса къ судьбѣ Царской Семьи и не испытывалъ ни малѣйшаго волненія отъ воспоминаній объ Ея жизни до революціи и въ заточеніи. Казалось бы, что такое странное равнодушіе должно было бы служить одной изъ лучшихъ уликъ, подтверждающихъ ихъ самозванство. Однако, какъ это не удивительно, этотъ простой вопросъ не приходилъ въ голову никому изъ тѣхъ лицъ, правда весьма немногихъ, которыя, хотя бы и недол­гое время, поддавались обману или сомнѣніямъ

 

 


Comments