?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

June 2019

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
Powered by LiveJournal.com

May 11th, 2019

Tsar-1998

СВЯТИТЕЛЬ ИОНА ХАНЬКОУСКИЙ

Богу угодная жизнь, кипучая деятельность, непрерывный подвиг и воистину блаженная кончина преосвященнаго Ионы, епископа Ханькоуского, скончавшегося 7-го октября (ст. ст.) 1925 г. в городе Маньчжурии, произвела сильнейшее впечатление на современников.
Многосодержательно и свято завершилось краткое 3-летнее епископство этого угодника Божия, всего лишь на 37-ом году его жизни.

Круглый сирота с раннего возраста, он уже тогда, бедствуя, изучил язык Священного Писания Ветхого Завета, отличником прошел курс семинарии и Казанской духовной академии, на третьем курсе которой принял монашеский постриг. Затем сразу же по окончании академии, должен был против своих воли и смирения занять кафедру Священного Писания Нового Завета, повинуясь строго руководившему им старцу из знаменитой Оптиной Пустыни.

Такое поприще – ученое, богослужебное, проповедническое открылось священноиноку Ионе в начале Великой войны 1914 года, но быстро подошел страшный год 1917-й… И в следующем году пастырь-подвижник уже изгоняется из Казани, в Перми арестовывается и избивается большевиками до потери сознания.

Так, разделив участь святых исповедников Российских, по промыслу Божию, иеромонах Иона уже за Уралом освобождается белыми войсками и затем возводится в сан игумена с назначением его старшим священником в добровольческой армии. С армией атамана Дутова о. Иона отступает в пределы западного Китая, подвергаясь всем лишением при преодолении перевалов и отрогов Памира, зачастую руками с ободранной кожей хватаясь за выступы обледенелых скал и редкий кустарник.

Господь сохранил о. Иону, как сказался он сам, для предстоящего ему позже служения епископского.

Все 3-летнее священнослужение епископа Ионы оказалось таким исполнением главной заповеди Христовой о милосердии, что для исполнения подобного, другому, хотя бы и доброму труженику, понадобились десятилетия. Размеры и силы этого служения запомнились в Маньчжурии как православными, так и язычниками. Точно подводит итог деятельности святителя Преосвященный Мелетий, тогда еще епископ Забайкальский, писавший о святителе Ионе, что он, исполняя главную заповедь Христову: голодного накормил, жаждущего напоил, странствующего принял, убогого одел, больного посетил…

Широко известно о многолюдном отпевании, об общих рыданиях, о кончине особенно переживавшего происходящее почитателя и затем о чуде, совершившемся в день его погребения, когда тяжелобольному 10-летнему мальчику явился во сне свят. Иона и сказал взять себе его ноги, и мальчик исцелился.
Из акта канонизации святителя 31 августа/ 13 сентября 1996 г. Нью-Йорк.

Добрый пастырь Епископ Иона – Еп. Нестор.
Мнѣ, какъ и многимъ другимъ, знавшимъ хорошо приснопамятнаго Владыку Іону, хочется выразить свою глубокую скорбь о преждевременной кончинѣ Великаго Святителя и человѣка любви. Слишкомъ рано прервалась жизнь Владыки Іоны, въ то время, когда она такъ нужна была для служенія страждущему брату, но какъ созрѣвшій колосъ отнимается отъ земли, такъ и душа Влады­ки Іоны скоро созрѣла въ подвигахъ христіанской любви и благочестія для вѣчной жизни. Его свѣтлая, чистая, трудолюбивая жизнь протекала на виду всѣхъ жителей горо­да Маньчжуріи на протяженіи трехъ лѣтъ. И въ наше вре­мя, когда такъ много среди русскихъ людей скорбей, бѣдствій, лишеній и страданій, а на ряду съ этимъ много вражды, раздѣленій и ненависти,—въ это время и явился въ лицѣ Святителя Іоны человѣкъ полный дѣлъ любви и милосердія, человѣкъ мира, горячей вѣры въ Бога и вели­кой силы воли. Сердце наше переполнено благоговѣйными переживаніями, но ни языкъ, ни перо наше не могутъ выразить похвалу почившему Святителю по достоянію, ибо такъ сильна, ярка и красочна по своему исключительному содержанію жизнь и свѣтла смерть этого Епископа и человѣка—праведника. Для насъ его жизнь и его смерть яв­ляются завидными, а память о немъ безсмертной. Влады­ка Іона въ Маньчжуріи, какъ маякъ-указатель, стоялъ на границѣ Китая и многострадальной Россіи... Онъ, какъ свѣтлый путеводный огонекъ, указывалъ путь въ счастливую Маньчжурію всѣмъ страдальцамъ русскимъ людямъ, гонимымъ голодомъ и жизненными невзгодами съ родной зем­ли. А для русскихъ дѣтей, въ этой же Маньчжуріи, казалось - обреченныхъ на одни лишь страданія, скорби и лишенія, сиротства, Владыка Іона явился Отцомъ Наставни­комъ и Другомъ. Отсюда понятны и безысходное горе, и рыданія и горячія слезы всей осиротевшей Маньчжурской паствы почившаго Святителя. Но любовь безсмертна, какъ и душа. Любовь Владыки Іоны не отошла съ нимъ въ могилу, но живетъ и будетъ жить и среди его паствы и среди народа, среди людей всѣхъ націй и положеній, ко­торые видѣли его труды, заботы и любовь. И какъ это вѣрно и доказательно: эта любовь его сейчасъ же послѣ кончины избрала одного из страждущихъ дѣтей Маньчжурии и чудесно надѣлила его здоровьемъ. «Возьми мои ноги, онѣ мнѣ больше не нужны, а мнѣ отдай свои»,— какъ это сильно, свѣтло, а для насъ немощныхъ и дивно жутко. Мальчикъ, до сего времени больной со скорченными ножками, всталъ и пошелъ, пошелъ радовать родите­лей и благодарить своего цѣлителя и благодѣтеля Влады­ку Іону къ его гробу. Если свѣтлая кончина праведника заставила рыдать и стенать отъ горя тысячи вѣрующихъ людей, то эта же необыкновенная смерть заставила благоговѣйно молчать и задуматься многихъ изъ тѣхъ, кто при жизни Святителя относился къ нему, по духу вре­мени, непочтительно или оскорбительно. Пусть тайно, безъ огласки, но сильно полюбили его теперь многіе тайные почитатели, «Никодимы» въ силу завѣщанія покойнаго Святителя начертали въ серцахъ своихъ его свѣтлое имя на молитвенную память, такъ онъ научилъ и заставила ихъ молиться, быть можетъ, даже противъ ихъ воли. И ес­ли китайцы высказываютъ радость, что на ихъ землѣ почилъ вѣчнымъ сномъ: „Шибко хорошій, великій русскій татады — лама'', то намъ русскимъ наипаче должно благоговѣть передъ этой могилой праведника. Мы не будемъ въ дальнѣйшемъ повторять все извѣстное - необычайное и свѣтлое о жизни Владыки Іоны, но передадимъ од­ну небезынтересную страничку послѣдняго письма Преосвященнѣйшаго Іоны въ Ханькоу отъ 7-го октября-24-го сентября 1925 г.

... „Итакъ я сидѣлка... Не правда ли, что только не выпадетъ на долю человѣка во время его мятежной жиз­ни въ этой затхлой, противной гостинницѣ? Умираетъ у ме­ня батюшка, отецъ Михей, умираетъ тяжелой ужасной смертью отъ голода. У него уже теперь однѣ кости; ка­жется, не осталось ничего, что вызвало бы страсть и вниманіе къ себѣ и что часто человѣкъ ставитъ выше всего, и даже выше Господа Бога. Недѣли двѣ онъ по три лож­ки въ сутки пытался проглотить молока или еще чего ни­будь, а теперь вотъ уже недѣля не можетъ ни ѣсть, ни пить. Если еще прибавить къ этому невыносимую боль въ пищеводѣ, которая душитъ его постепенно, медленно, то какъ понятны будутъ прекрасныя слова: «Что всуе мятешися» и какъ ничтожны мы... Умираетъ у меня батюшка, отецъ Михей. Своими невыносимыми страданіями искупаетъ грѣхи свои. Онъ въ полномъ сознаніи, но говорить не можетъ. Сейчасъ четыре часа ночи, кругомъ тишина, нарушаемая его стономъ, но стонъ этотъ рѣдко слышится и даже его издавать нѣтъ у батюшки силъ. Такъ и думаешь: не посдѣдній ли вздохъ. Лишь бы укрѣпилъ его Гос­подь безропотно переносить страданія и успокоиться въ единеніи со Христомъ Искупителемъ. А какъ за нѣсколько дней передъ тѣмъ, что онъ слегъ въ постель, голубь прилетѣлъ къ намъ въ корридоръ и сколько усилій я употребилъ выпустить этого голубя, не онъ ли былъ вѣстникомъ вѣчнаго упокоенія? За отца Михея теперь уже молимся мы словами церковнаго пѣснопѣнія: „ Духовные мои братія, не забудьте мене, егда молитеся, но зряще мой гробъ, поминайте мою любовь и молите Христа, да учинитъ духъ мой съ праведными". Ахъ какіе антифоны—то хорошіе. „Отъ юности моея врагъ мя искушаетъ, сластьми палитъ мя, азъ же, надѣяся на Тя, Господи, побѣждаю сего", — развѣ это не правда, развѣ это не такъ, или «помилуй насъ согрѣшающихъ Тебѣ много на всякій часъ, о Хри­сте мой, и даждь образъ прежде конца покаятися Тебѣ». Или „Внегда скорбѣти ми, услыши моя болѣзни, Господи, Тебѣ зову". Да Кому же иначе? Кто услышитъ? Кто пойметъ? И Кто въ силахъ помощь оказать? Но довольно... Простите Бога ради, что заставилъ васъ раздѣлять мои переживанія, а главное возвращаю васъ къ отходящему постепенно въ глубину вѣчности. Иду читать канонъ на исходъ души. Боже мой. Боже мой, только подумать, а такъ содержателенъ, какъ глубокъ канонъ на исходъ души. «Помни последняя твоя», говоритъ Премудрый, «и никогда не согрѣшишь». Я поэтому немного приведу выдержекъ. – «Устнѣ моя молчатъ и языкъ не глаголетъ, но сердце вѣщаетъ". Да поистинѣ въ этотъ моментъ вся жизнь человѣка проходитъ въ краткій мигъ, какъ же не вѣщать сердцу, жакъ не возглаголать ему къ Безсмертному Судіи? ,,Опечалающаго ни единаго въ скорбѣ моей, ниже утѣшающаго обрѣтохъ, о Владычице! Ибо друзи мои и знаеміи вкупѣ оставиши мя нынѣ, но Надежда моя, никакоже да не оставиши мя". Вотъ когда познаетъ-то человѣкъ, Кто его Истинная Надежда, Вотъ когда цѣну-то мы узнаемъ человѣку. ,,Прочія къ кому возопію. Кто мой плачъ отъ болѣзни пріиметъ и воздыханіе. Токмо Ты, Пренепорочная Чистая, Надежда христіанъ и всѣхъ грѣшныхъ". О если бы сейчасъ хотя сотую долю могли переживать того, что переживать будемъ въ послѣдній часъ! «Подвигъ наста мнѣ души всегубителенъ и очима взираяй къ Божіимъ свѣтлымъ ангеламъ глаголю: ,,мало оставите мя пожити", но никто же лослушаетъ мя».  Да, никто, такъ какъ уже поздно. Все кончено. Будемъ, будемъ спѣшить сейчасъ се­бя приготовлять, чтобы съ радостью идти къ Безсмертному Царю. Не знаемъ мы, быть, и моя и твоя свѣча догораетъ, какъ дорога каждая минута въ устроеніи спасенія. Ну еще разъ скажу: довольно. Больше не возвращусь къ своимъ переживаніямъ. А заключю словами: „Слава Богу за все". Простите и помолитесь за меня грѣшнаго, а я за васъ всегда молюсь, какъ могу. Съ Христовой къ вамъ любовью, вашъ всегда богомолецъ.
Епископъ ІОНА.
Богъ намъ Прибѣжище и Сила. Аминь. Е. I.

Приведенное письмо Владыки Іоны, писанное имъ за двѣнадцать дней до его кончины, своимъ содержаніемъ съ  выдержками изъ отходной молитвы для умирающаго, въ то время вызвало въ насъ и огорченіе и осужденіе. „Что это онъ точно себѣ отходную пишетъ", такъ говорили мы, но теперь мы благоговѣйно перечитываемъ это письмо и видимъ въ немъ и настроеніе и предчувствіе приближавшагося къ нему ангела смерти. ,,Не знаемъ мы, быть можетъ, моя и твоя свѣча догораетъ", иисалъ Владыка въ своемъ послѣднемъ посланіи эти пророческія слова. И такъ пламенно ярко, но и такъ скоро догорѣла свѣча жизни приснопамятнаго Владыки Іоны. Но когда угасла жизнь Владыки, лежавшаго на смертномъ одрѣ, тогда въ его рукѣ осталась горѣть свѣча чистаго бѣлаго воска. Это символъ его свѣтлой безсмертной души, горящей чистой высокохристіанской любовью къ Богу и ближнимъ. Вѣчный  покой его чистой душѣ ! Вѣчная слава его свѣтлому имени !
Епископъ Несторъ.