?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

April 2018

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Попытка сговора Им. Александра III о прекращении революционного движения в России – Часть I.

Из книги А.В. Давыдова «Воспоминания», Париж 1983 г., стр. 223.

О особо секретном железном шкафу, стоявшем до рево­люции в кабинете Директора Особенной Канцелярии по Кре­дитной Части Министерства Финансов на Дворцовой Площади в Петрограде, хранилось дело, о котором знали лишь очень немногие чины этого ведомства. Сейчас трудно сказать кому именно из этих чинов в те далекие времена содержание этого дела было известно, но можно с уверенностью сказать, что все участники его давно умерли, а лицо, пишущее эти строки, узнало о нем от Директора Кредитной Канцелярии, который, как-то, в пору его службы в Канцелярии, показал дело ему и рассказал его историю.

Его можно было бы назвать: «О попытке Русского Импе­раторского Правительства придти к соглашению с междуна­родным еврейством на предмет прекращения революционной деятельности русских евреев». Началось по следующему по­воду при Императоре Александре ІІІ-ем, в бытность Министром Финансов С. Ю. Витте.

Как известно, Александр ІІІ-ий не любил евреев и был хо­рошо осведомлен о роли, которую они играют в русском рево­люционном движении. Сознавал он, разумеется, и причины, по­буждавшие евреев стремиться ниспровергнуть Российскую Императорскую власть, но, будучи человеком волевым и не­покладистым, он не желал идти ни на какие уступки, могу­щие удовлетворить еврейские требования и тем оторвать их от революции.

Александр ІІІ-ий высоко ценил государственные способ­ности С. Ю. Витте и совершенно ему доверял, несмотря на то, что С. Ю. Витте был женат на еврейке. В силу этого своего доверия он решил поделиться своими мыслями по еврейскому вопросу не с Министром Внутренних Дел, в ведение которого этот вопрос входил, а с Министром Финансов, что он и сделал на одном из еженедельных докладов последнего.

Государь высказал С. Ю. Витте свое непреклонное жела­ние раз и навсегда покончить с революционной деятельностью русских евреев, не останавливаясь ни пред какими мерами и просил С. Ю. Витте высказать ему свои соображения по это­му вопросу и дать ему совет. С. Ю. Витте ответил Государю, что он, как самодержец всероссийский, может применить по отношению к евреям самые крайние полицейские меры и, на­конец, даже повелеть собрать все семь миллионов евреев, про­живающих в пределах Российской Империи, на берегу Черного моря и всех утопить, но что, по его мнению, все эти меры вряд ли дадут желаемые результаты и даже, напротив, приведя в отчаяние еврейство, лишь усугубят его революционную дея­тельность. Что же касается последней меры, то, во-первых, он, С. Ю. Витте, убежден, что Государь, как христианин, никогда не пойдет на нее, а, во-вторых, такая мера губительно отзо­вется на русском государственном кредите, т. к. закроет для него иностранные денежные рынки, всецело находящиеся в руках евреев.

Согласившись с мнением С. Ю. Витте, Государь спросил его, что же он считает возможным предпринять для достиже­ния намеченной цели. С. Ю. Витте ответил, что там, где нельзя добиться успеха применением силы, можно попытаться достиг­нуть его путем сговора. Такая попытка была, по мнению С. Ю. Витте, возможна, однако при непременном условии, что она ни в коем случае не должна будет поручена Министерству Иностранных Дел и наипаче Министерству Внутренних Дел, а исключительно Министерству Финансов и притом совершен­но секретно.

Согласившись и на этот раз с С. Ю. Витте, Государь спро­сил его, какие конкретные меры он может ему предложить для проведения в жизнь этого плана. С. Ю. Витте доложил Государю, что прежде всего надо разведать, где и с кем загра­ницей надо вести переговоры, т. к. в России говорить не с кем — финансовая поддержка революции идет из заграницы. Для этого надо назначить, по его мнению, на пост Агента Мини­стерства Финансов в Париже, еврея, пользующегося полным доверием Министерства и обладающим большими средствами и знакомствами среди еврейских французских банкиров. Наи­более подходящим для выполнения задачи С. Ю. Витте считал Артура Львовича Рафаловича. Государь выразил и на это свое согласие.

После нескольких месяцев своего пребывания в Париже А. Л. Рафалович донес С. Ю. Витте, что после долгой дипло­матической подготовки ему, наконец, удалось иметь откровен­ный разговор с одним из французских Ротшильдов, который отнесся к поставленному вопросу скорее сочувственно, но ука­зал на то, что в Париже сделать ничего нельзя, и посоветовал поговорить об этом в Лондоне. Однако начатый на ту же тему разговор с Лондонскими Ротшильдами привел к тому же ре­зультату, с той только разницей, что русскому представителю было прямо и определенно указано, что с этим вопросом надо обратиться в Нью-Йорк к банкиру Шифу.

Случилось так, что для переговоров в Нью-Йорке в рас­поряжении Министерства Финансов был очень подходящий человек — Г. А. Виленкин, тоже еврей, женатый на Зелигман, родственнице Шифа. Г. А. Виленкин был немедленно назначен агентом Министерства Финансов в США с поручением всту­пить в переговоры с Шифом. Благодаря своим родственным связям Г. А. Виленкину не надо было подготовлять почву для разговора и таковой состоялся очень скоро после его прибытия в Америку. Оказалось, что указание Лондонских Ротшильдов были правильны и Шиф признал, что через него поступают средства для русского революционного движения. Но на пред­ложение Г. А. Виленкина пойти на соглашение с Русским Правительством по еврейскому вопросу и, в случае успеха переговоров, прекратить денежную поддержку революции, Шиф ответил, что дело зашло слишком далеко и предложение Виленкина запоздало и, кроме того, с Романовыми мир заклю­чен не может быть.

Таким образом, попытка Русского Императорского Пра­вительства сговориться с международным еврейством закон­чилась неудачей, не по вине первого. В более мелком масштабе она была возобновлена несколько позже в Париже. Одна светская дама, состоявшая на секретной службе у Русского Министерства Финансов, на одном балу заговорила на ту же тему с Морисом Ротшильдом, но получила от него тот же от­вет: « Trop tard, Madame, et jamais avec les Romanoff».

 



Comments