pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Правда о Царской Семье - Из Следственной Комиссии Временного Правительства – Часть II

Записка, составленная командированнымъ по распоряженію бывшаго Министра Юстиціи Керенскаго въ Чрезвычайную Следственную Комиссію по разслѣдованію злоупотребленій бывшихъ Министровъ, Главноуправляющихъ и другихъ высшихъ должественныхъ лицъ, Товарищемъ Прокурора Екатеринославскаго Окруж­ного Суда, Владиміромъ Михайловичемъ Рудневымъ.

 Въ виду того, что въ періодической прессѣ удѣлялось много мѣста разнузданности Распутина, ставшей синонимомъ его фамиліи, на это обстоятельство при производ­стве слѣдствія было также обращено надлежащее вниманіе, и богатѣйшій матеріалъ для освѣщенія его личности съ этой стороны оказался въ данныхъ того самаго негласнаго наблюденія за нимъ, которое велось охраннымь отдѣленіемъ. При этомъ выяснилось, что амурныя похожденія Распутина не выходили изъ рамокъ ночныхъ оргій съ дѣвицами легкаго поведенія и шансонетными пѣвицами, а также иногда и съ нѣкоторыми изъ его просительницъ. Что же касается его близости къ дамамъ высшаго обще­ства, то въ этомъ отношеніи никакихъ положительныхъ матеріаловъ наблюденіемъ и слѣдствіемъ добыто не было.

Но имѣются указанія, что въ пьяномъ видѣ онъ ста­рался создать иллюзію своей интимной близости къ Высшимъ кругамъ, въ особенности передъ тѣми, съ которыми онъ былъ въ пріятельскихъ отношеніяхъ и которымъ онъ былъ обязанъ своимъ возвышеніемъ. Такъ, напримѣръ, при обыскѣ у Епископа Варнавы была найдена телеграмма Распутина на его имя: „милой, дорогой, пріѣхать не могу, плачутъ мои дуры, не пущаютъ". Ввиду свѣдѣній, что Распутинъ въ Сибири мылся въ банѣ вмѣстѣ съ женщи­нами, родилось предположеніе о его принадлежности къ сектѣ хлыстовъ. Съ цѣлью выяснить этотъ вопросъ Верховной Слѣдственной Комиссіей былъ приглашенъ Профессоръ по кафедрѣ сектантства Московской Духовной Академіи Громогласовъ; послѣдній ознакомился со всѣмъ слѣдственнымъ матеріаломъ и, считаясь съ тѣмъ, что совме­стное мытье мужчинъ съ женщинами въ баняхъ является въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Субири общепринятымъ обычаемъ, не нашелъ никакихъ указаній на принадлежность его къ хлыстамъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, изучивъ все написанное Распутинымъ по религіознымъ вопросамъ, Громогласовъ также не усмотрѣлъ никакихъ признаковъ хлыстовства.

Вообще Распутинъ по природѣ былъ человекъ широкаго размаха; двери его дома были всегда открыты; тамъ всегда толпилась самая разнообразная публика, кормясь на его счетъ; въ цѣляхъ созданія вокругъ себя ореола благотворителя по слову Евангелія: «рука дающаго не оскудѣетъ», Распутинъ, постоянно получая деньги отъ просителей за удовлетвореніе ихъ ходатайствъ, широко раздавалъ эти деньги нуждающимся и вообще лицамъ бѣдныхъ классовъ, къ нему обращавшимся тоже съ ка­кими либо просьбами, даже и не матеріальнаго характера. Этимъ онъ создалъ себѣ популярность благотворителя и безсеребренника; кромѣ того, большія суммы Распутинъ сорилъ по ресторанамъ и загороднымъ садамъ, вслѣдствіе чего никакихъ особенныхъ средствъ послѣ его смерти семьѣ его, проживавшей въ Сибири, оставлено не было.

Слѣдствіемъ былъ собранъ многочисленный матеріалъ относительно просьбъ, проводимыхъ Распутинымъ при Дворѣ; всѣ эти просьбы касались, какъ было выше ука­зано, назначеній, перемѣщеній, помилованій, пожалованій, проведенія желѣзнодорожныхъ концессій и другихъ дѣлъ, но решительно не было добыто никакихъ указаній о вме­шательстве Распутина въ политическія дела, не смотря на то, что вліяніе его при Дворе, несомненно, было велико. Примеры этого вліянія очень многочисленны; такъ, между прочимъ, при обыске въ канцеляріи Дворцоваго Комен­данта, Генерала Воейкова, было обнаружено несколько писемъ на его имя такого содержанія: „Енералу Фавейку, Милой, дорогой, устрой ее, Григорій". На подобныхъ пись­махъ оказались отметки, сдёланныя рукой Воейкова, сво­дившіяся къ указанiю имени, отчества и фамиліи просите­лей, ихъ места жительства, содержаніе просьбы, Отметки объ удовлетворенiи просьбы и объ оповещеніи просите­лей; тождественнаго содержанія были обнаружены письма и у бывшаго председателя Совета Министровъ Штюрмера, а равно и у другихъ высокопоставленныхъ лицъ. Но все эти письма касались исключительно просьбъ объ оказаніи личныхъ протекцій по поводу разныхъ случаевъ въ жизни лицъ, о которыхъ ходатайствалъ Распутинъ.

Распутинъ всѣмъ лицамъ, съ которыми ему приходи­лось сталкиваться болѣе или менѣе часто, давалъ прозвища, нѣкоторыя изъ нихъ получили права гражданства и при Дворѣ; такъ напримѣръ: Штюрмера онъ называлъ - старикомъ, Архіепископа Варнаву Мотылькомъ, Государя - папой, Государыню - мамой. Прозвище Варнавы – «мотылекъ» — было обнаружено и въ одномъ изъ писемъ Импе­ратрицы къ Вырубовой.

Слѣдственный матеріалъ приводитъ къ несомнѣнному заключенію, что источникомъ вліянія Распутина при Дворѣ была наличность высокаго религіознаго настроенія Ихъ Величествъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ Ихъ искренняго убѣжденія въ святости Распутина, единственнаго дѣйствительнаго предстателя и молитвенника за Государя, Его Семью и Россію передъ Богомъ, причемъ наличность этой святости усматривалась Царской Семьей въ отдѣльныхъ случаяхъ исключительно въ воздѣйствіи Распутина на психику при­ближенныхъ ко Двору лицъ, какъ напримѣръ (о чемъ указано выше) приведенiе въ сознаніе Г-жи Вырубовой, затѣмъ благотворное вліяніе на здоровье Наслѣдника и рядъ удачныхъ предсказаній; при этомъ, конечно, указан­ное воздѣйствіе на психику должно быть объяснено на­личностью необыкновенной гипнотической силы Распутина, и вѣрность предсказаній — всестороннимъ знаніемъ имъ условій придворной жизни и его большимъ практическимъ умомъ.

Этимъ вліяніемъ Распутина на Царскую Семью старались, конечно, пользоваться ловкіе люди, способствуя тѣмъ самымъ развитію въ немъ низкихъ инстинктовъ. Особенно ярко это сказалось въ дѣятельности бывшаго Министра внутреннихъ дѣлъ А. Н. Хвостова и директора Департамента Полиціи Бѣлецкаго, которые, чтобы упро­чить свое положеніе при Дворѣ, вошли въ соглашеніе съ Распутинымъ, и предложили ему такія условія: выдавать изъ секретнаго фонда Департамента Полиціи, ежемѣсячно, по 3000 руб. и единовременныя пособія въ раз­личныхъ суммахъ, по мѣрѣ надобности, за то, чтобы Распутинъ проводилъ при Дворѣ тѣхъ кандидатовъ, которыхъ они будутъ указывать на желательные для нихъ по­сты. Распутинъ согласился и дѣйствительно первые два три мѣсяца выполнялъ принятыя на себя обязательства, но затѣмъ, убѣдившись, что такое соглашение для него невыгодно, какъ значительно сокращавшее кругъ его кли­ентуры, онъ, не предупреждая объ этомъ Хвостова и Бѣлецкаго, сталъ действовать самостоятельно, на свой рискъ и страхъ. Хвостовъ, удостовѣрившись въ неискренности Распутина, и опасаясь, что въ концѣ кокцовъ Распутинъ можетъ начать дѣйствовать противъ него, рѣшилъ открыто вступить съ нимъ въ борьбу, учитывая, съ одной стороны, доброе къ себѣ расположеніе Царской Семьи, а съ другой расчитывая на содѣйствіе Государственной Думы, членомъ которой онъ былъ, и которая относилась къ Распутину съ крайней ненавистью. […]

Изъ всѣхъ Государственныхъ дѣятелей Хвостовъ былъ ближе всего къ Распутину, что же касается до столь нашумѣвшихъ отношеній его съ Штюрмеромъ, то въ дей­ствительности отношенія эти не выходили изъ области обмѣна любезностями. Штюрмеръ, считаясь съ вліяніемъ Распутина, исполнялъ его просьбы относительно устрой­ства отдѣльныхъ лицъ, посылалъ иногда фрукты, вино и закуски, но данныхъ о вліяніи Распутина на направленіе внѣшней политики Штюрмера слѣдствіемъ не добыто было рѣшительно никакихъ.

Не больше была связь съ Распутинымъ и у Министра Внутреннихъ дѣлъ Протопопова, котораго Распутинъ по­чему то называлъ „Калининъ", хотя надо сказать, что Распутинъ относился къ Протопопову съ большей симпатіей и всячески старался защищать его, хвалить и выго­раживать передъ Государемъ въ тѣхъ случаяхъ, когда почему либо положеніе Протопопова колебалось. Происхо­дило это почти всегда въ отсутствіи Государя изъ Царскаго Села путемъ предсказаній Императрицѣ, имѣвшихъ характеръ изрѣченій Пифіи, гдѣ сначала говорилось о другихъ, а затѣмъ уже переходилось къ восхваленію лич­ности Протопопова, какъ преданнаго и вѣрнаго Царской Семьѣ человѣка.

Подобное отношеніе Распутина къ Протопопову соз­дало для послѣдняго благопріятное отношеніе со стороны Императрицы. При осмотрѣ бумагъ Протопопова, было найдено нѣсколько типичныхъ писемь Распутина, начинав­шихся словами «милой, дорогой", но всегда говорившихъ только о какихъ-либо интересахъ частныхъ лицъ, за которыхъ Распутинъ хлопоталъ. Среди бумагъ также какъ и среди бумагъ всѣхъ оставленныхъ высокопоставленных лицъ, не было найдено ни однаго документа, указывавшаго на вліяніе Распутина на внѣшнюю и внутреннюю политику.[…] 

Дворцовый Комендантъ Воейковъ допрашивался мною несколько разъ въ Петропавловской крепости, где он былъ заключенъ. Особымъ авторитетомъ и вліянiемъ при Дворе, — судя по переписке, найденной у него при обыске и главнымъ образомъ по письмамъ его жены, дочери Министра Двора Графа Фредерикса, относящимся къ 1914 – 1915 - 1916 годамъ, - онъ не пользовался, но былъ ценимъ, какъ преданный человекъ, по крайней мере Царская Семья его считала таковымъ, хотя лично я, изъ целаго ряда бесѣдъ съ нимъ, такого впечатленія не вынесъ. Отношеніе Воейкова къ Распутину, насколько это отношеніе вылилось въ письмахъ перваго къ жене, было отрицательнымъ. Въ некоторыхъ изъ этихъ писемь Воей­ковъ называлъ его злымъ геніемъ Императорскаго дома и Россіи, находя, что онъ дискредитируетъ Тронъ и даетъ богатую пищу для всякого рода самыхъ невероятныхъ слуховъ, толковъ и разговоровъ, которые могутъ всегда быть использованы антиправительственными группами. Вмѣстѣ съ тѣмъ, считаясь съ несомненнымъ вліяніемъ Распутина на Царскую Семью, Воейковъ не находилъ въ себе достаточно гражданскаго мужества отказывать Рас­путину въ удовлетворенiи отдельныхъ частныхъ просьбъ о назначеніяхъ, повышеніяхъ, выдаче пособій и. т. д., какъ это видно изъ пометокъ Воейкова на вышеупомянутыхъ мною письмахъ къ нему Распутина, найденныхъ при следствіи. Вообще Воейковъ произвелъ на меня впечатленіе карьериста, дорожившаго своимъ постомъ и неспособнаго ценить то вниманіе и искреннее расположеніе, которое къ нему питали какъ Государь, такъ и Императрица. Въ письмахъ жены къ нему огь 1915 г. Воейкова умоляла его оставить службу, ввиду нароставшаго революціоннаго движекія, при чемъ она предостерегала мужа, что при крушеніи государственнаго аппарата его постигнетъ ужас­ная участь. Эти письма Воейковой всѣ проникнуты болѣзненной ненавистью къ Распутину; какъ къ несомнѣнному виновнику грядущихъ, по ея словамъ, кошмарныхъ событій. Вполнѣ раздѣляя взгляды жены на этотъ счетъ, Воейковъ, тѣмъ не менѣе, оставался на своемъ посту, чтобы разоблачить Распутина и выяснить его настоящую физіономію передъ Царской Семьей.

Продолжение Часть III

 

 


Subscribe
Comments for this post were disabled by the author