pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Правда о Царской Семье – Из Следственной Комиссии Временного Правительства – Часть III

Записка, составленная командированнымъ по распоряженію бывшаго Министра Юстиціи Керенскаго въ Чрезвычайную Следственную Комиссію по разслѣдованію злоупотребленій бывшихъ Министровъ, Главноуправляющихъ и другихъ высшихъ должественныхъ лицъ, Товарищемъ Прокурора Екатеринославскаго Окруж­ного Суда, Владиміромъ Михайловичемъ Рудневымъ.

 Много наслышавшись объ исключительномъ вліяніи Вырубовой при Дворѣ и объ отнощеніяхъ ея съ Распу­тинымъ, свѣдѣнія о которыхъ помѣщались въ нашей прессѣ и циркулировали въ обществѣ, я шелъ на допросъ къ Вырубовой въ Петропавловскую крѣпость, откровенно го­воря, настроенный къ ней враждебно. Это недружелюб­ное чувство не оставляло меня и въ канцеляріи Петропав­ловской крѣпости, вплоть до момента появленія Вырубовой подъ конвоемъ двухъ солдатъ. Когда же вошла Г-жа Вы­рубова, то меня сразу поразило особое выраженіе ея глазъ: выраженіе это было полно неземной кротости. Это первое благопріятное впечатлѣніе въ дальнѣйшихъ бесѣдахъ моихъ съ нею вполнѣ подтвердилось. Послѣ первой же недолгой бесѣды, я убѣдился въ томъ, что она, въ силу своихъ индивидуальныхъ качествъ, не могла имѣть абсолютно никакого вліянія, и не только на внѣшнюю, но и на внутреннюю политику Государства; съ одной стороны, вслѣствіе чисто женскато отношенія ко всѣмъ тѣмъ политическимъ событіямъ, о которыхъ мнѣ приходилось съ ней бесѣдовать, а съ другой - вслѣдствіе чрезмѣрной ея словоохотливости и полной неспособности удерживать въ секретѣ даже такіе эпизоды, которые внѣ достаточнаго анализа, при поверхностной ихъ оцѣнкѣ, могли бы набрасывать тѣнь на нее самую. Въ дальнѣйшихъ бесѣдахъ я убѣдился, что просьба, обращенная къ гжѣ Вырубовой удержать что либо въ секретѣ, была равносильна просьбѣ объ этомъ секретѣ объявить всенародно, такъ какъ она, узнавъ что либо такое, чему она придавала значеніе, тотчасъ же разсказывала объ этомъ не только своимъ близ­кимъ, но даже мало знакомымъ людямъ.                                  

Достаточно ознакомившись за время этихъ бесѣдъ съ интеллектуальными особенностями Г-жи Вырубовой, я не­вольно остановился на двухъ основныхъ вопросахъ: 1) о причинахъ нравственнаго ея сближенія съ Распу­тинымъ и 2) о причинахъ сближения ея съ Царской Семьей.

При разрѣшеніи перваго вопроса, я натолкнулся слу­чайно въ разговорѣ съ ея родителями, г. г. Танѣевыми, (статсъ-секретарь Александръ Сергѣевичъ Танѣевъ, управляющій Собственной Его Величества Канцеляріей, женатый на графинѣ Толстой), на одинъ зпизодъ изъ жизни ихъ дочери, который, по моему мѣнію, сыгралъ роковую ролъ въ подчиненіи ея воли вліянію Распутина. Оказалось, что Г-жа Вырубова, будучи еще 16-ти лѣтнимъ подросткомъ, заболѣла брюшнымъ тифомъ, въ тяжелой формѣ. Болѣзнь эта вскорѣ осложнилась мѣстнымъ воспаленіемъ брюшины и врачами положеніе ея было признано почти безнадежнымъ. Тогда г. г. Танѣевы, большіе по­читатели гремѣвшаго тогда на всю Россію Протоіерея отца Кронштадскаго, пригласили его отслужить молебенъ у постели болящей дочери. Послѣ этого молебна в состоянiи больной наступилъ благопріятный кризисъ и она стала быстро поправляться.

Этотъ эпизодъ произвелъ, несомнѣнно, огромнейшее впечатлѣніе на психику религіозной дѣвушки подростки и съ этой минуты ея религіозное чувство получило преобладающее значеніе при рѣшеніи всѣхъ вопросовъ, которые возникали у нея по различнымъ поводамъ.

Г-жа Вырубова познакомилась съ Распутинымъ во дворцѣ Вел. Кн. Милицы Николаевны, при чемъ знакомство это не носило случайнаго характера, а Великая Княгиня Милица Николаевна подготовляла къ нему Г-жу Вырубову путемъ бесѣдъ съ ней на религіозныя темы, снабжая ее въ то же время соотвѣствующей французской окультистической литературой; затѣмъ однажды Великая Княгиня пригласила къ себѣ Вырубову, предупредивъ, что въ ея домѣ она встрѣтится съ великимъ молитвенникомъ Земли Русской, одареннымъ способностью врачеванія.

Эта первая встрѣча Г-жи Вырубовой, тогда еще дѣвицы Танѣевой, произвела на нее большое впечатлѣніе, въ особенности въ силу того, что она намѣревалась тогда вступить въ бракъ съ Лейтенантомъ Вырубовымъ. При этой первой встрѣчѣ Распутинъ много говорилъ на религіозныя темы, а затѣмъ на вопросъ своей собесѣдницы, благословляетъ ли онъ ея намѣреніе вступить въ бракъ, отвѣтилъ иносказательно, замѣтивъ, что жизненный путь усѣянъ не розами, а терніями, что онъ очень тяжелъ, и что въ испытаніяхъ и при ударахъ судьбы человѣкъ совер­шенствуется.

Вскорѣ послѣдовавшій бракъ этотъ былъ совершенно неудачнымъ: по словамъ Г-жи Танѣевой, мужъ ея дочери оказался полнымъ импотентомъ, но при томъ съ крайне извращенной половой психикой, выражавшейся въ различныхъ проявленіяхъ садизма, чѣмъ онъ причинялъ своей женѣ неописуемыя нравственныя страданія и вызывалъ къ себѣ чувство полнаго отвращенія. Однако Г-жа Вырубова, помятуя слова св. Евангелія, „Еже Богъ сочетавъ, человѣкъ да не разлучаегъ", долгое время скрывала свои нравственныя переживанія отъ всѣхъ, и только послѣ одного случая, когда она была на волосъ отъ смерти на почвѣ садическихъ половыхъ извращеній своего супруга, она рѣшила открыть матери свою ужасную семейную драму. Результатомъ такого признанія Г-жи Вырубовой было расторженіе брака въ установленной законной формѣ. При дальнѣйшемъ производствy слѣдствія, эти объясненія Г-жи Танѣевой о болѣзни супруга ея дочери нашли себѣ полное подтвержденіе въ данныхъ медицинскаго освидѣтельствованія Г-жи Вырубовой, произведеннаго въ маѣ 1917 г. по распоряженію Чрезвычайной Слѣдственной Комиссіи; данныя эти установили съ полной несомнѣнностью, что Г-жа Вырубова дѣвственница.

Вслѣдствіе неудачно сложившейся семейной жизни, религіозное чувство А. А. Вырубовой развивалось все сильнѣе и, можно сказать, стало принимать характеръ религіозной маніи; при этомъ предсказание Распутина о терніяхъ жизненнаго пути явилось для Вырубовой истиннымъ пророчествомъ. Благодаря этому она стала самой чистой и самой искренней поклонницей Распутина, который до послѣднихъ дней своей жизни рисовался ей въ видѣ святого человѣка, безсеребренника и чудотворца.

При разрѣшеніи второго изъ поставленныхъ мною выше вопросовъ, уяснивъ себѣ нравственный обликъ Вы­рубовой, а также и детально изучивъ во время слѣдствія жизнь Царской Семьи и нравственный обликъ Императ­рицы Александры Феодоровны, я невольно остановилься на признанномъ психологіей положеніи, что противополож­ности часто сходятся и, дополняя другъ друга, придаютъ другъ другу устойчивое равновѣсіе. Неглубокій умъ Выру­бовой и чисто философскій складъ мышленія Императрицы были двумя противуположностями, другъ друга дополняв­шими; разбитая семейная жизнь Вырубовой заставила ее искать нравственнаго удовлетыоренія въ удивительно дружной, можно сказать, идеальной семейной обстановкѣ Императорской Семьи. Общительная и безхитростная на­тура Вырубовой вносила ту искреннюю преданность и ласку, которой не хватало въ тѣсно замкнутой Царской Семьѣ со стороны Царедвовцевъ, ее окружавшихъ. А общее у этихъ столь различныхъ двухъ женщинъ нашлось тоже, — это любовь къ музыкѣ. Императрица обладала пріятнымъ сопрано, а у Вырубовой бьшо хорошее контральто, и онѣ часто, въ минуты отдохновенія, пѣли дуэты.

Вотъ тѣ условія, которыя у непосвященныхъ въ тайны близкихъ отношеній между Императрицей и Вырубовой должны были породить слухи о какомъ-то исключительномъ вліяніи Вырубовой на Царскую Семью. Но, какъ раньше сказано, вліяніемъ при Дворѣ Вырубова не пользовалась и пользоваться не могла; слишкомъ большой былъ перевѣсъ умственныхъ и волевыхъ данныхъ Императрицы надъ умственно-ограниченной, но беззавѣтно преданной и горячо любящей сначала фрейлиной Танѣевой, а затѣмъ, сделав­шейся домашнимъ человѣкомъ въ Царской Семьѣ, г-жей Вырубовой. Отношенія Императрицы къ Вырубовой можно опредѣлить отношеніями матери къ дочери, но не больше того. Дальнѣйшимъ связывающимъ звеномъ этиъ двухъ женщинъ было одинаково сильно развитое, какъ у одной, такъ и у другой, религіозное чувство, которое привело ихъ къ трагическому поклоненiю личности Распутина.

Мои предположенiя о нравственныхъ качествахъ Г-жи Вырубовой, вынесенныя изъ продолжительныхъ беседъ съ нею въ Петропавловской крѣпости, въ арестномъ помещеніи, и наконецъ въ Зимнемъ Дворцѣ, куда она являлась по моимъ вызовамъ, вполнѣ подтверждались проявленiемъ ею чисто христіанскаго всепрощенія въ отношеніи тѣхъ, отъ кого ей много пришлось пережить въ стѣнахъ Петро­павловской крѣпости. И здѣсь необходимо отмѣтить, что объ этихъ издѣвательствахъ надъ Г-жей Вырубовой со стороны крѣпостной стражи я узналъ не отъ нея, а отъ Г-жи Танѣевой; только лишь послѣ этого Г-жа Вырубова подтвердила все сказанное матерью, съ удивительнымъ спокойствіемъ и незлобивостью, заявивъ „они не виноваты, не вѣдаютъ бо, что творятъ". По правдѣ сказать, эти печальные эпизоды издѣвательства надъ личностью Выру­бовой тюремной стражи, выражавшіеся въ формѣ плеванія въ лицо, сниманія съ нея одежды и бѣлья, сопровождаемаго битьемъ по лицу и по другимъ частямъ тѣла больной, еле двигавшейся на костыляхъ женщины, и угрозъ лишить жизни „наложницу Государя и Григорія", побудили След­ственную Комиссію перевести Г-жу Вырубову въ арестное помѣщеніе при бывшемъ Губернскомъ Жандармскомъ Управлеиіи.[…]

 Нравственный обликъ Императрицы Александры Феодоровны достаточно ярко выяснился для меня изъ переписки ея съ А. А. Вырубовой и съ Государемъ. Эта переписка, веденная на французскомъ и на англійскомъ языкѣ, была вся проникнута горячимъ чувствомъ любви къ мужу и дѣтямъ. Воспитаніемъ и образованіемъ Своихъ дѣтей Императрица завѣдывала Сама лично, почти по всѣмъ предметамъ, кромѣ узко-спеціальныхъ. Въ помянутой пере­писи Императрицы неоднократно указывалось на то, что дѣтей не надо баловать игрушками и пробуждать у нихъ страсть къ роскоши. Вмѣстѣ съ тѣмъ переписка носила печать глубокой религіозности. Государыня въ письмахъ къ мужу часто описываетъ свои переживания во время прослушанныхъ Ею богослуженій и часто говоритъ о чувствѣ полнаго удовлетворенія и нравственнаго покоя, который Она испытывала послѣ горячей молитвы.

Вообще надо замѣтить, что во всей этой обширной перепискѣ почти нѣтъ никакихъ указаній или разсужденій на политическую тему; переписка эта носила чисто ин­тимный, семейный характеръ. Тѣ мѣста переписки, въ которыхъ говорится о Распутинѣ, именуемомъ въ ней старцемъ, достаточно освѣщаютъ отношения Императрицы къ этому человѣку, какъ къ проповѣднику Слова Божія, къ прорицателю и искреннѣйшему печальнику за Царскую Семью.

Во всей этой перепискѣ, на протяженіи почти десяти лѣтъ, мнѣ не попадалось ни однаго письма на нѣмецкомъ языкѣ, а допросомъ приближенныхъ ко Двору лицъ я установилъ, что нѣмецкій языкъ еще задолго до послѣдней всемірной войны при Дворѣ не примѣнялся. Въ связи съ упорными слухами объ исключительной симпатіи Импера­трицы къ нѣмцамъ и о существованіи въ Царскихъ Покояхъ прямого провода въ Берлинъ, мною были произведены осмотры помѣщеній Императорской фамиліи, причемъ ни­какихъ указаній на сношеніе Императорскаго Дома съ нѣмецкимъ, во время войны, установлено не было. При провѣркѣ же мною слуховъ объ исключительно благожелательномъ отношеніи Императрицы къ раненымъ военноплѣннымъ нѣмцамъ, выяснилось, что отношеніе Ея къ раненымъ нѣмцамъ было такимъ же одинаково теплымъ, какъ и къ раненымъ русскимъ воинамъ, причемъ такое свое отношеніе къ раненымъ Императрица объясняла выполненіемъ лишь Завѣта Спасителя, говорившего, что кто посѣтитъ больного, тотъ посѣтитъ Его Самаго.

 Въ силу многихъ обстоятельствъ въ томъ числѣ и постояннаго болѣзненнаго состоянія Императрицы, вслѣдствіе ея болѣзни сердца, Царская Семья вела удивительно замкнутый образъ жизни, что естественно способствовало самоуглубленію и развитію религюзнаго чувства, приняв­шего у Государыни совершенно исключительный, преобла­дающiй характеръ. На почвѣ этой религіозности Алек­сандра Феодоровна вводила монастырскій уставъ Богослуженія въ нѣкоторыхъ придворныхъ Церквахъ, и съ особымъ наслажденіемъ, несмотря на болѣзненное состояніе, выста­ивала до конца длившіяся долгими часами службы. Это исключительное религіозное настроеніе Императрицы Алек­сандры Феодоровны и послужило единственной причиной преклоненія Ея передъ личностью Григорія Распутина, который несомненно, какъ уже было объяснено, обладая способностью внушенія, благотворно дѣйствовалъ въ нѣкоторыхъ случаяхъ на состояніе здоровья тяжко больного Наслѣдника. При этомъ, вслѣдствіе своей религіозной на­строенности, Императрица не могла объективно оцѣнивать источникъ несомненно поразительнаго вліянія Распутина на состояніе здоровья Наслѣдника, и искала этотъ источ­никъ не въ гипнотической силѣ, а въ тѣхъ высшихъ Небесныхъ Силахъ, которыми былъ надѣленъ, по Ея глу­бокому убѣжденію, за свою снятую жизнь, Распутинъ. Года за полтора до переворота 1917 г. извѣстный бывшій монахъ Иліодоръ Труфановъ, о которомъ было уже выше упомянуто, прислалъ въ Петроградъ изъ Христіаніи свою жену съ порученіемъ предложить Царской Семьѣ купить у него въ рукописи написанную имъ книгу, выпущенную впослѣдствіи подъ названіемъ „Святой Чертъ", гдѣ онъ описываетъ отношенія Распутина къ Царской Семьѣ, на­брасывая на эти отношенія тѣнь скобрезности. Этимъ вопросомъ заинтересовался Департаментъ Полиціи, и на свой рискъ и страхъ вступилъ въ переговоры съ женою Иліодора о пріобрѣтеніи этой книги, за которую Иліодоръ просилъ, на сколько помню, 60.000 рублей. Въ концѣ концовъ дѣло это было представлено на усмотрѣнiе Императрицы Александры Феодоровны, Которая съ негодованiемъ отвергла гнусное предложеніе Иліодора, заявивъ что «бѣлое не сдѣлаешь чернымъ, а чистаго человyка не осквкрнишь».

Считаю нужнымъ обратить вниманіе, заканчивая этотъ очеркъ, что въ дѣлѣ выдвиженія Распутина, ко Двору принимали въ свое время особо горячее участiе Великiя Княгини Анастасшя и Милица Николаевны, Духовникъ ихъ Величествъ Епископъ Феофанъ и Епископъ Гермогенъ. Поэтому отношеніе Императрицы Александры Феодоровны къ Распутину было съ первыхъ же шаговъ довѣрчиво- благожелательными и съ теченіемъ времени оно только усиливалось, вслѣдствіе причинъ, уже нами указанныхъ.

Подлинное подписалъ:
Бывшій командированный въ Чрезвычайную Слѣдственную Комиссію по разслѣдованію злоупотребленій Министровъ, Главноуправляющихъ и другихъ должностныхъ лицъ, съ правомъ производства слѣдственныхъ цѣйствій, Товарищъ Прокурора Екатеринославскаго Окружнаго Суда, Владиміръ Михайловичъ Рудневъ.
г. Екатеринославъ. 28-го марта 1919 г.

 

 


Subscribe
Comments for this post were disabled by the author