?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

April 2018

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Указанный путь Божьей Матерью в 1915 году к спасению Россіи - Кн. Н.Д. Жеваховъ – Часть II

Года за два до войны, слѣдовательно въ 1912 году, явился мнѣ въ сновидѣніи Святитель Іоасафъ, и, взявъ меня за руку, вывелъ на высо­кую гору, откуда нашему взору открывалась вся Россія залитая кровью.

Я содрогнулся отъ ужаса... Не было ни одно­го города, ни одного села, ни одного клочка зем­ли, не покрытаго кровью... Я слышалъ отдаленные вопли и стоны людей, зловѣщій гулъ орудій и свистъ летающихъ пуль, зигзагами пересѣкавшихъ воздухъ; я видѣлъ, какъ переполненныя кровью рѣки выходили изъ береговъ и грозными потоками заливали землю... Картина была такъ ужасна, что я бросил­ся къ ногамъ Святителя, чтобы молить Его о пощадѣ. Но отъ трепетанія сердечнаго я только судорожно хватался за одежды Святителя и, смот­ря на Угодника глазами, полными ужаса, не могъ выговорить ни одного слова. Между тѣмъ Святитель стоялъ неподвижно и точно всматривался въ кровавыя дали, а затѣмъ изрекъ мнѣ: „Покайтесь... Этого еще нѣтъ, но споро 6удетъ"... Послѣ этого дивный обликъ Святителя, лу­чезарный и свѣтлый, сталъ медленно удаляться отъ меня и растворился въ синеватой дымкѣ го­ризонта.

Я проснулся. Сонъ былъ до того грозенъ, а голосъ Святителя такъ явственно звучалъ, точно наяву, что я вездѣ, гдѣ только могъ, кричалъ о грядущей бѣдѣ; но меня никто не слушалъ... Наоборотъ, чѣмъ громче я кричалъ о своемъ снѣ, тѣмъ громче надо мною смѣялись, тѣмъ откровеннѣе называли меня съумасшедшимъ. Но вотъ подошелъ іюль 1914 года... Война была объявлена... Такого ожесточенія, какое наблюдалось съ обѣихъ сторонъ, еще не видѣла исторія... Кровь лилась потоками, заливая все большія пространства... И въ этотъ грозный часъ, можетъ быть, только я одинъ нонималъ весь ужасъ происходящаго и то, почему все это происходитъ и должно было произойти... Грозныя слова Свя­тителя «скоро будетъ» исполнились буквально и обличали невѣровавшихъ. И, однако, всѣ попрежнему, были слѣпы и глухи. Въ Штабѣ разговаривали о по­литикѣ, обсуждали военные планы, размѣряли, вычис­ляли, соображали, точно и въ самомъ дѣлѣ война и способы ея ликвидации зависили отъ людей, а не отъ Бога. Слѣпые люди, темные люди! Знали ли они, что эти десятки тысячъ загубленныхъ молодыхъ жизней, это море пролитой крови и слезъ, приносились въ жертву ихъ гордости и невѣрію, что никогда не позд­но раскаяться, что чудо Божіе никогда не опаздыва­етъ, что снасеніе возможно въ самый моментъ гибе­ли, что разбойникъ на Крестѣ былъ взятъ въ рай за минуту до своей смерти, что нужно только покаяться, какъ сказалъ Св. Іоасафъ?! А ожесточеніе съ обѣихъ сторонъ становится все больше; сметались съ нашего кроваваго пути села и деревни, цвѣтущія нивы, горѣли лѣса, разрушались города, не щадились святыни... Я содрогался отъ ужаса при встрѣчѣ съ такимъ невозмутимымъ равнодушіемъ; я видѣлъ, какъ притуп­лялось чувство страха предъ смертью, но и одновре­менно съ этимъ чувство жалости къ жертвѣ; какъ лю­ди превращались въ дикихъ звѣрей, жаждущихъ толь­ко крови... Я трепеталъ при встрѣчѣ съ такимъ дерзновеннымъ невѣріемъ и попраніемъ заповѣдей Божіихъ, и мнѣ хотѣлось крикнуть обѣимъ враждующимъ сторонамъ: «довольно, очнитесь, вы христіане; не истребляйте другъ друга въ угоду ненавистникамъ и врагамъ христіанства; опомнитесь, творите волю Божію, начните жить по правдѣ, возложите на Бога упо­ваніе ваше: Господь силенъ и безъ вашей помощи, безъ войны, помиритъ васъ»...

И, въ изнеможеніи, я опускался на колѣни, звалъ на помощь Святителя Іоасафа и горячо ему молился. Залпы орудій сотрясали землю; въ воздухѣ рва­лись шрапнели: трещали пулеметы; огромныя, никог­да невиданныя мною молніи разрѣзывали небосклонъ, и оглушительные раскаты грома чередовались съ ужаснымъ гуломъ падающихъ снарядовъ... Казалось, даже язычники должны были проникнуться страхомъ при видѣ этой картины гнѣва Божьяго, и сознать безсиліе немощнаго человѣка. Но гордость ослѣпляла очи. Чѣмъ больше было неудачъ, тѣмъ большими ста­новились ожесточеніе и упорство съ обѣихъ сторонъ. Создался невообразимый адъ. Какъ ни храбрился жалкій человѣкъ, но всѣ дрожали и трепетали отъ стра­ха. Дрожала земля, на которой мы стояли, дрожалъ воздухъ, которымъ мы дышали, дрожали животный, безпомощно оглядываясь по сторонамъ, трепетали бѣдныя птицы, растерянно кружившіеся надъ своими гнѣздами, охраняя птенцовъ своихъ. Зачѣмъ это нуж­но - думалъ я - зачѣмъ зазнавщійся человѣкъ такъ дерзко попираетъ законы Бога: зачѣмъ онъ, такъ слѣпъ, что не видитъ своихъ злодѣяній, не вразум­ляется примѣрами прошлаго?!. И исторія жизни всего человечества, отъ сотворенія міра и до пашихъ дней, точно живая, стояла предо мною и укоряла меня... 

Законы Бога вѣчны, и нѣтъ той силы, какая, бы могла измѣнить ихъ; и всѣ бѣдствія людей, иачиная отъ всемірваго потопа и кончая Мессиной, Санъ-Франциско и иынѣшней войною, рождены одной при­чиною и имѣютъ одну природу - упорное противленіе законамъ Бога. Когда же одумается, опомнится гор­дый человѣкъ; когда, сознавъ свой грѣхъ, смирится, и перестанетъ испытывать долготерпѣніе Божіе?!. И въ страхѣ за грядущее, въ сознаніи страшной виновно­сти предъ Богомъ, у самаго преддверія справедливой кары Божіей, я дерзнулъ возопить къ Спасителю: «Ра­ди Матери Твоей, ради Церкви Православной, ради Святыхъ Твоихъ, въ землѣ Русской почивающихъ, ради Царя – Страдальца, ради невинныхъ младенцевъ, не познавшихъ грѣха, умилосердись, Господи, пожалѣй и спаси Россію и помилуй насъ»... Близокъ Господь къ призывающимъ Его!..                                                 

Я стоялъ на колѣняхъ съ закрытыми глазами, и слезы текли по щекамъ, и я не смѣлъ поднять глазъ къ иконѣ Спасителя... Я ждалъ... Я зналъ, что Господь видитъ мою вѣру и мои страданія, и что Богъ есть Любовь, и что эта Любовь не можетъ не откликнуться на мою скорбь… И вѣра моя меня не посрамила... Я чувствовалъ, что въ мою комнату вошелъ Кто-то, и она озарилась свѣтомъ и этотъ свѣтъ проникъ въ мою душу... Вмѣсто прежняго страха, вмѣсто той тяжести душевной, какая доводитъ невѣрующихъ до самоубійства, когда кажется, что отрѣзаны всѣ пути къ выходу изъ положенія, я почувствовалъ вне­запно такое умиленіе, такое небесное состояніе духа, такую радость и увѣренное спокойствіе, что безбоязнен­но открылъ свои глаза, хотя и зналъ, что въ комнату вошелъ Нѣкто, озарившій ее Своимъ сіяніемъ. Предо мною стоялъ Святитель Іоасафъ. Ликъ Его былъ скорбенъ.


Comments