pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Category:

О БЛАГОДАТНОМЪ ЦЕРКОВНО-СЛАВЯНСКОМЪ ЯЗЫКѢ.

Теперь, когда в России запускают пробный шар о переходе с церковного на современный русский язык[1], полезно вспомнить похвалу церковно-славянского языка, данную в предисловии переизданного в 1992 г. Славянского Букваря[2]:
 
     «Не так давно, в Православной России, большое вни­мание уделялось церковным изданиям на церковно-славянском языке. По праву сюда входили Богослужебные книги: Евангелие, Апостол, Псалтырь, Часослов и т. д. Но также издавались на церковно-славянском языке в большом количестве домашние Псалтыри, Молитво­словы, Четвероевангелие и Правила Церкви.
     Поощрение к столь широкому, всенародному употреблению церковно-славянского языка касается тайны христианской жизни - оцерковление верующего наро­да, сроднить верующих с Богослужением так, чтобы они образовали церковный народ.
     В православном сознании не достаточно верить в Бога. Разные иноверческие общества имеют своих верующих, но Церкви там нет. Церковь, как Тело Христо­во, можно найти там, где есть истинное вероисповедание и жизнь во Христе.
     Церковно-славянский язык, установленный святыми Кириллом и Мефодием в IX веке, есть плод сочетания истинного духовного опыта с глубоким знанием наук и словесности того времени, в частности греческой культуры.
     Если вспомнить, как выражался св. Василий Великий в IV веке относительно трудностей, встречаемых им в богословском диалоге с Западом, «у них варварский язык», то можно себе представить, каким благодатным источником обладала и обладает Восточная Церковь. Православная, для воспитания своего народа в истинном вероисповедании.
     Нигде так явно не раскрывается перед верующим иной мир, высший, Божественный и возможность общения с ним, как в Богослужении, в особенности же в Бо­жественной Литургии. Тайна сия записана в Богослу­жебном языке; она в нем хранится и им передается. Ни­какой современный язык, вследствие своей упрощенно­сти с целью удовлетворения одних земных интересов, не может дать и намека на то духовное понятие, к которому ведет непосредственно и четко духовный язык. Всем ясно, что славянские слова, такие как благость, умиле­ние, кротость, смирение и пр., имеют определенное ду­ховное значение и ничем их заменить невозможно.
     Для прочного усвоения церковно-славянского языка издавались соответствующие пособия, как, например, сей Букварь, который в свое время выдержал несколько де­сятков изданий. Здесь сам букварь занимает небольшую первую часть, вторая является молитвословом с поуче­ниями, третья посвящена краткому христианскому ка­техизису.
     Но, спросят нас, разве те же Богослужебные слова невозможно печатать русским шрифтом: «Все мне до­зволено, но не все мне на пользу», — пишет Апостол Павел. В данном случае, хотя это и практикуется, но такая практика не вполне отвечает вышеуказанной цели.
     В основе своей церковно-славянский язык опирается на составленный для него особый шрифт. Такую связь языка с шрифтом можно в известной степени найти в со­четании особого одеяния с особой службой для наилуч­шего исполнения ея. В церковно-славянском языке, про­изношения, ударения, придыхания, словосокращения, пунктуация создают ритмичность, подающую Божест­венному разговору свои крылья.
     Русский народ, при своем богатом духовном про­шлом, ищет вновь пути, ведущие его к Богу. Да не пре­небрежет он в своем искании и славянского языка. Же­лая найти утешение в Слове Божием, да приступит он с любовью к сему богатому языку и да выйдет он с ним на путь Православного сознания, на путь своего оцерковления».
Архиепископ Антоний (Женевский)




[1] См. «Письма» от 6 августа 2011 г.

[2] Издание ТИТУЛ, С. Петербург




Subscribe
Comments for this post were disabled by the author