?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

July 2018

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

ПРОЛОГЪ ТРАГЕДІИ – В. Н. Хрусталевъ – Часть II

Къ исторіи противодѣйствія принятію ГОСУДАРЕМЪ ИМПЕРАТОРОМЪ НИКОЛАЕМЪ II Верховнаго Главнокомандованія. ПАРИЖЪ 1930
 
Продолжение - см. Часть I - 16 окт. 2011 г.

ГЛАВА I
Едва ли какой либо другой личный починъ Императора Николая II имѣетъ такую "дурную прессу", какъ принятіе Имъ на Себя Верховнаго Главнокомандованія арміей. Однимъ изъ немногихъ исключеній является, состоявшаяся прошлою весною, талантливая лекція генерала В. Н. Доманевскаго. Въ преобладающемъ же болыиинствѣ случаевъ, — если не счи­тать немногихъ, при томъ, по большей части, очень сдержанныхъ, отзывовъ обратнаго характера, этотъ актъ встрѣчаетъ почти единодушное осужденіе. "Настроеніе Николая II, пишетъ П. Н. Милюковъ, характеризуется тѣмъ, что еще 23 ав­густа, Онъ принялъ на Себя командованіе всѣми сухопутными и морскими силами. Всѣ попытки (въ томъ числѣ и письмо, подписанное восемью министрами) отговорить Царя указаніемъ на опасность и рискъ занятія этой должности, — не помогли. Распутинъ убѣдилъ Императрицу и Императора, что принятіе командованія въ моментъ, когда врагъ углубился въ предѣлы Имперіи, есть религіозный долгъ Самодержца. Мистическій взглядъ на Свое призваніе, поддерживаемый спло­тившимся придворнымъ кружкомъ, окончательно парализовалъ всѣ другія вліянія. Отнынѣ всѣ попытки извнѣ указать Царю на возрастающую опасность народнаго недовольства наталкивались на пассивное сопротивленіе человѣка, подчинившагося чужой волѣ и потерявшаго способность и желаніе прислушиваться къ новымъ доводамъ. Ходили слухи, что это состояніе умственной апатіи поддерживается въ Царѣ усиленнымъ употребленіемъ алкоголя". (П. Н. Милюковъ. Ист. II Рус. рев. т. I, вып. I, стр. 28.)

Почти въ томъ же духѣ высказывается и генералъ А. И. Деникинъ: "Въ августѣ 1915 г., пишетъ онъ, Государь, подъ вліяніемъ Императрицы и Распутина, рѣшилъ принять на Себя верховное командованіе арміей. Этому предшествовали безрезультатные представленія восьми министровъ и нѣкоторыхъ политическихъ дѣятелей, предостерегавшихъ Госу­даря отъ опаснаго шага. Оффиціальными мотивами выставлялись, съ одной стороны, трудность совмѣщенія работы управленія и командованія, съ другой — рискъ брать на себя отвѣтственность за армію въ тяжкій періодъ ея неудачнаго огступленія. Но истинной побудительной причиной былъ страхъ, что отсутствіе знаній и опыта у новаго Верховнаго Главнокомандующаго крайне осложнитъ и безъ того трудное положеніе арміи, а нѣмецко-распутинское окруженіе, выз­вавшее параличъ правительства и разрывъ его съ Государ­ственной Думой и страной, — поведетъ къ разложенію арміи." (А. И. Деникинъ. Очерки Русской Смуты, т. I, вып. I, стр. 33).

Не менѣе опредѣленно высказывается и другой военный писатель — генералъ П. Н. Красновъ : "Не фатальная ли неудачливость Императора Николая II (Ходынская катастро­фа въ день коронаціи, Японская война, темные слухи, рас­пускаемые злонамѣренными людьми), пошатнули духъ армій, когда Государь Императоръ взялъ на себя командованіе въ 1915 г. Г (П. Н. Красновъ. Душа арміи, стр. 73).

Къ той же категоріи военныхъ сужденій надлежитъ от­нести и отзывъ генерала Ю. Н. Данилова о военной неподго­товленности и скромности военнаго стажа Государя, достигшаго на военной службѣ лишь "скромнаго положенія пол­ковника одного изъ гвардейскихъ полковъ" (Ю. Н. Даниловъ. Архивъ Русск. Рев. т. XIX, стр. 217).

«Въ общемъ Государь, пишетъ генералъ Даниловъ, былъ человѣкомъ средняго масштаба, котораго несомнѣнно долж­ны были тяготить государственныя дѣла и тѣ сложныя событія, которыми полно было Его царствованіе. Разумѣется не по плечу и не по знаніямъ Ему было и непосредственное руко­водительство войною (тамъ же, стр. 213).

Въ настоящее время, въ недавно вышедшей книгѣ "Великій Князь Николай Николаевичъ" генералъ Даниловъ еще болѣе укрѣпилъ и подтвердилъ свой отзывъ о Государѣ, какъ полководцѣ : "Вступленіе въ командованіе всей арміей Им­ператора Николая II было встрѣчено съ недовѣріемъ и уныніемъ", пишетъ генералъ. "Всѣмъ было хорошо извѣстно, что Императоръ Николай II не обладалъ ни необходимыми знаніями, ни опытомъ, ни волею, и что весь Его внутренній обликъ мало соотвѣтствовалъ грандіозному масштабу войны" (стр. 274).

Нѣсколько иной характеръ имѣетъ сужденіе профессора барона Б. Э. Нольде, который подходитъ къ вопросу не столько съ военной, сколько съ политической точки зрѣнія : "Во имя спасенія страны и спасенія Династіи надо было сло­мить волю Монарха и заставить Его подчиниться, вмѣсто ми­стики, политической реальности. Для страны въ ту минуту отозваніе Великаго Князя значило окончательный разрывъ съ нею, ибо, такъ или иначе, правильно или неправильно, для всей той Россіи, въ союзѣ съ которой война была начата, имя Великаго Князя въ тотъ моментъ было символомъ этого союза, а его отсылка — символомъ разрыва (Б. Э. Нольде. Изъ исторіи русской катастрофы. Совр. Зап. кн. XXX, стр. 547-548).

Сводя вкратцѣ приведенные отзывы, мы получаемъ слѣдующіе два основные пункта :

  1. Государь принялъ командованіе подъ вліяніемъ Распутина, безъ надлежащей подготовки, воинскаго опыта и знаній.
  2. Политически — это рѣшеніе означало разрывъ съ страной.
Теперь, посмотримъ.
 
ГЛАВА II
Согласно закону, — а именно Высочайше утвержденному 14 іюля 1914 года Положенію о полевомъ управленіи войскъ, Верховнымъ Вождемъ Россійской Императорской Арміи яв­ляется Государь Императоръ, и лишь въ видѣ исключенія предусматривается возможность возложенія главнокомандованія на другое лицо.
Помимо чисто идейныхъ основаній, вытекающихъ изъ понятія о Монархѣ, какъ высшемъ руководителѣ всѣхъ живыхъ силъ страны и, слѣдовательно, прежде всего, ея военной мощи, это начало имѣетъ глубокое жизненное значеніе спеціально для нашей эпохи.

Отличительной чертой современной войны, въ особенности такого масштаба, какъ Великая, является огромное протяженіе фронта и чудовищныя массы, состоящія подъ ружьемъ. Результатомъ огромности этихъ двухъ величинъ является раздѣленіе общаго фронта на нѣсколько отдѣльныхъ фронтовъ, подчиненныхъ каждый отдѣльному главнокомандующему и состоящихъ, каждый, изъ нѣсколькихъ армій. Весьма харак­терно, при этомъ, замѣчаніе уже цитированнаго выше генерала Данилова, что въ современныхъ массовыхъ арміяхъ, талантъ и искусство полководца обычно теряются подъ вліяніемъ ихъ малой гибкости, неповоротливости и недостаточнаго обученія, въ виду чего эти арміи болѣе отвѣчаютъ стратегическимъ способностямъ средняго полководца (Ген. Даниловъ. Организація совр. вооруж. силы, "Возрожденіе", 22 ноября 1929 г. № 1634). Иными словами, при такихъ условіяхъ, функціи Верховнаго Главнокомандующаго, по своему масштабу, далеко выходятъ за предѣлы чисто военныхъ, спеціальныхъ знаній, относясь, по своей природѣ, къ сферѣ высшихъ гѳсударственныхъ рѣшеній, восходя къ тѣмъ вершинамъ, на которыхъ, по удачному выраженію Черчилля, дѣло сводится къ рѣшенію "да" или "нѣтъ", — наступать или отступать.

Но, выходя за предѣлы чисто военной спеціальности, Верховное Главнокомандованіе тѣсно соприкасается съ высшимъ управленіемъ страной. Современная война требуетъ мобилизаціи не только войскъ, но и промышленности, путей сообщенія, финансовъ, продовольствия, администраціи, короче, - всей экономической и политической жизни страны, т. е. глубоко вторгается въ область ея внутренней политики.

Но этого мало. Война, ведущаяся, какъ великая, въ составѣ европейской коалиціи, не ограничивается только зада­чами своего фронта : необходимо согласовать военныя дѣйствія съ требованіями, вытекающими изъ союзныхъ договоровъ. И этотъ вопросъ, опять таки, тѣсно связанъ съ общей, на этотъ разъ внѣшней, государственной политикой. При со­вершенной безупречности Верховнаго Главнокомандующаго, - его рѣшенія могутъ не совпадать съ общимъ руководствомъ страной, — и тогда создается двоевластіе, которое не можетъ не имѣть пагубныхъ послѣдствій.

При такихъ условіяхъ, надлежитъ придти къ выводу, что въ функціяхъ Верховнаго Главнокомандующаго элементъ общегосударственный преобладаетъ надъ элементомъ военно-техническимъ.

Вотъ, вкратцѣ, соображенія, лежащія въ основѣ объединенія Верховнаго Главнокомандованія и высшаго управленія страной въ одномъ лицѣ. Само собою разумѣется, что значеніе этого принципа усиливается пропорціонально масшта­бу страны и слабѣетъ въ отношеніи государствъ съ меньшей территоріей. Вотъ почему, въ государствѣ, по площади болѣе другихъ приближающемся къ Россіи, а именно въ С. А. С. Штатахъ, мы видимъ аналогичное рѣшеніе вопроса, а именно, въ силу конституціи, глава государства— президентъ яв­ляется верховнымъ вождемъ арміи и флота (James М. Веек. La Constitution des Etats Unis, art II, section 2).

Какъ бы то ни было, но принципъ этотъ имѣетъ свою исторію, лежитъ въ основѣ всей организаціи русской Арміи, выраженъ, наконецъ, въ спеціальномъ законѣ, изданномъ именно на случай данной войны. Мы знаемъ также, что съ самаго начала войны Государь хотѣлъ принять командованіе и согласился на отступленіе отъ этого рѣшенія лишь времен­но, уступивъ мнѣнію Совѣта Министровъ. Изъ писемъ Им­ператрицы Александры Ѳеодоровны мы видимъ, что Государь глубоко страдалъ въ первые дни войны, находясь внѣ арміи. Мы знаемъ также, что Императрица старалась утѣшить Госу­даря, поддерживая Его въ этомъ рѣшеніи. При такихъ условіяхъ, представляется совершенно непонятнымъ, почему рѣшеніе Государя привести, наконецъ, въ исполненіе свою давнишнюю волю, основанную къ тому же на точномъ смыслѣ закона, г. Милюковъ и генералъ Деникинъ объясняютъ вліяніемъ Распутина.

Впрочемъ, можетъ быть, вліяніе Распутина имѣется въ виду спеціально по отношенію къ данному моменту войны ?
Увидимъ.
 
ГЛАВА III
19 апрѣля 1915 года, третья армія, состоявшая подъ командой генерала Радко-Дмитріева и расположенная по рѣкѣ Дунайцу, на путяхъ къ Кракову, имѣя базой г. Тарновъ, под­верглась ураганному огню тяжелыхъ германскихъ орудій. Недостатокъ снарядовъ не далъ намъ возможности выдер­живать артиллерійскій бой, и началось всѣмъ памятное галиційское отступленіе, быстро охватившее почти весь фронтъ. Хотя, не взирая на убійственный огонь противника, наши войска отходили въ порядкѣ, нерѣдко переходя въ штыковыя атаки, и временами нанося тяжкіе удары непріятелю, тѣмъ не менѣе моральное впечатлѣніе отхода было огромно. Но еще тягостнѣе были послѣдствія государственнаго ха­рактера. Въ связи съ отходомъ армій, территорія ближняго тыла, подчиненная непосредственно военному на­чальству, отодвинулась далеко вглубь страны, Волны бѣженцевъ, выселяемыхъ по требованію военныхъ властей, хлыну­ли отъ фронта внутрь Россіи, неся съ собой эпидемическія болѣзни, перегруженность населенія, истощеніе запасовъ продовольствія и заторы путей сообщенія. Распоряженія военнаго начальства, касавшіяся вновь возникшей тыловой территоріи, часто не согласовались съ дѣйствіями мѣстныхъ гражданскихъ властей, результатомъ чего являлось взаимное непониманіе, граничащее съ раздраженіемъ и даже озлобленіемъ. Возни­кавшая на этой почвѣ неурядица, въ связи съ угнетающимъ вліяніемъ отступленія, создавала атмосферу общаго упадка и потери надежды на побѣду. Но тяжкія послѣдствія двоевластія этимъ не ограничиваются : неурядица, создавшаяся на мѣстахъ, доходитъ до центра, вызывая фактическую невоз­можность работы центральнаго правительственнаго аппарата. По выраженію секретной записки членовъ военно-морской комиссіи Государственной Думы "непроходимая стѣна раздѣляетъ двѣ власти, которыя должны были бы работать рука объ руку — власть военно-полевую и власть центральную". Иными словами, создаются именно тѣ опасныя послѣдствія, предот­вратить которыя стремился основной принципъ командованія Русской Арміей, возлагавшій Верховное водительство на Главу государства. И въ этомъ отношеніи, глубокій интересъ представляетъ только что упомянутая записка военно-морской комиссіи. По своему содержанію, эта записка является всеподданнѣйшимъ докладомъ членовъ военно-морской комиссіи Госу­дарственной Думы, входившихъ въ составъ Особаго Совѣщанія для обсужденія и объединенія мѣропріятій по оборонѣ го­сударства. Въ заключительной части этого доклада, представленнаго въ августѣ 1915 года, говорится слѣдующее : "Ваше Императорское Величество. Пріемлемъ смѣлость сказать Вамъ : понимая неизбѣжность обособления власти, стоящей во главѣ арміи, отъ власти, управляющей страной, мы твердо знаемъ, однако, что безъ высшей власти, все объединяющей, невозможно правильное направленіе дѣла обороны. Только непререкаемой Царской властью можно установить согласіе между ставкой Великаго Князя Верховнаго Главнокомандующаго и Правительствомъ".
       Подъ этимъ докладомъ стоятъ подписи : предсѣдателя комиссіи Шингарева, товарищей его, Шульгина и Савича, и членовъ — Ефремова, Чихачева, Сверчкова, Добровольскаго и Маркова (В. В. Шульгинъ. За­конодатели "въ окопахъ". "Возрожденіе", 16 іюня 1927 года № 744).
 
Продолжение следует - см. Часть III


 

Comments