pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

ПРОЛОГЪ ТРАГЕДІИ – В. Н. Хрусталевъ – Часть III

Къ исторіи противодѣйствія принятію ГОСУДАРЕМЪ ИМПЕРАТОРОМЪ НИКОЛАЕМЪ II Верховнаго Главнокомандованія. ПАРИЖЪ 1930

Продолжение – см. Часть II – 17 окт. 2011 г.

Итакъ, вотъ тѣ «Распутины", которые, по мнѣнію г. Ми­люкова, убѣдили Царя въ опасности двоевластія. Вотъ тотъ параличъ правительства, о которомъ говоритъ генералъ Де­никинъ. Непонятно лишь, почему генералъ Деникинъ винитъ въ этомъ параличѣ мифическое "нѣмецко-распутинское" окруженіе : въ составѣ министровъ того времени не было ни одного ставленника Распутина, — наоборотъ, многіе склонны объяснять вліяніемъ Распутина ихъ послѣдующій уходъ. Еще менѣе можно заподозрить вліяніе Распутина въ Ставкѣ. И, наконецъ, уже совершенно необъяснимымъ является указаніе генерала на разрывъ правительства съ "Государственной Ду­мой и страной". Изъ только что приведенной записки видно, что, наоборотъ, сами члены Думы ходатайствуютъ предъ Царемъ объ установленіи согласія между правительствомъ и Ставкой.

На самомъ дѣлѣ, параличъ правительства дѣйствительно, былъ на лицо, но вызывался онъ не разрывомъ съ "Государ­ственной Думой и страной", которыя непосредственно вла­стью не располагали, а слѣдовательно и парализовать дѣйствія правительства не могли. Параличъ правительства вызы­вался несогласованностью его распоряженій съ распоряженіями внутригосударственнаго характера, исходившими изъ Ставки, опиравшимися на военную необходимость, а потому и получавшими преимущественное значеніе на мѣстахъ. Единственнымъ средствомъ къ согласованию дѣйствій правительства и военныхъ властей, было, естественно, объединеніе выс­шей военной и государственной власти въ однѣхъ рукахъ. Объединеніе это было всѣми сознаваемой государственной необходимостью. Насколько такое толкованіе основательно, покажетъ дальнѣйшее изложеніе.
 
 
ГЛАВА IV
Среди документовъ, относящихся къ описываемому нами періоду, имѣется одинъ совершенно исключительнаго по сво­ей важности значенія — это записки бывшаго помощника управляющаго дѣлами Совѣта Министровъ— А. Н. Яхонтова. Записки эти представляютъ собой ничто иное, какъ записи секретныхъ засѣданій Совѣта Министровъ за интересующій насъ періодъ, а именно съ 16 іюля по 2 сентября 1915 года.

Помимо того, что эти записки представляются исключительнымъ по цѣнности, и, въ сущности, единственнымъ документомъ, рисующимъ закулисную сторону обстановки, въ условіяхъ которой было принято рѣшеніе Государя о принятіи командованія, они имѣютъ еще особую цѣнность въ связи съ поставленной нами задачей.

Въ самомъ дѣлѣ, нами поставлена себѣ задача изучить одну изъ "роковыхъ ошибокъ" Государя Николая II. Выше, въ числѣ мнѣній, признающихъ принятіе командованія именно "ошибкой" - нами было приведено сужденіе профессора ба­рона Б. Э. Нольде. Такъ вотъ, данное сужденіе барона Нольде было высказано именно по поводу этихъ записокъ : "Огром­ный интересъ появившихся недавно записокъ А. Н. Яхонтова, — пишетъ баронъ Нольде, — именно въ томъ, что онѣ съ по­трясающей ясностью рисуютъ, какъ произошла лѣтомъ 1915 года эта первая трещина историческаго русскаго государ­ства, за которой фатально послѣдовали новыя и которыя при­вели насъ, этапъ за этапомъ, къ тому, что сейчасъ есть" (Современныя Записки, XXX, стр. 538). При такихъ условіяхъ, мы имѣемъ возможность вполнѣ довѣрять безпристрастности этихъ записокъ съ точки зрѣнія тѣхъ, кто склоненъ критиче­ски относиться къ данному рѣшенію Государя : разъ профес­соръ, полагающій, что "во имя спасенія страны и спасенія Династіи надо было сломить волю Монарха", — пришелъ къ та­кому выводу на основаніи этихъ записокъ, рисующихъ, по его словамъ, обстановку событій "съ потрясающей ясностью", то, надо полагать, именно въ нихъ содержится матеріалъ, доказывающій ошибочность этой воли.

Но этого мало. Мы можемъ сдѣлать еще шагъ навстрѣчу мнѣнію профессора Нольде. Изъ всѣхъ лицъ, мнѣнія которыхъ приводятся въ запискахъ, особенно авторитетнымъ, въ глазахъ г. Нольде, является А. В. Кривошеинъ. "Единствен­нымъ по настоящему, крупнымъ человѣкомъ въ первомъ Совѣтѣ Министровъ военнаго времени — говоритъ баронъ Ноль­де — былъ А. В. Кривошеинъ. Онъ обладалъ крупнымъ умомъ, широтой кругозора, былъ честолюбивъ въ лучшемъ смыслѣ этого слова, хотѣлъ и съумѣлъ связать себя съ подлиннымъ государственнымъ дѣломъ, размышлялъ о путяхъ русскаго государственнаго развитія, былъ вообще весьма одареннымъ политикомъ" (тамъ же стр. 541). Это сужденіе о Кривошеинѣ находитъ себѣ дополненіе въ отзывѣ генерала Ю. Данилова, который, говоря съ сочувствіемъ о наиболѣе передовомъ теченіи въ средѣ Совѣта Министровъ, замѣчаетъ, что "это теченіе, по свѣдѣніямъ Ставки, возглавлялось А. В. Кривошеинымъ и поддерживалось С. Д. Сазоновымъ" (Посл. Нов. № 2721).

Вотъ почему, идя навстрѣчу этимъ мнѣніямъ, и въ соотвѣтствіи съ тѣмъ значеніемъ, которое придается ими голосу А. В. Кривошеина, мы постараемся сосредоточить особое вниманіе на анализѣ записокъ А. Н. Яхонтова и, въ частности, со­держащихся въ нихъ сужденій А. В. Кривошеина.

16 Іюля 1915 года, военный министръ генералъ Поливановъ обратился къ Совѣту Министровъ съ слѣдующимъ заявленіемъ : "Считаю своимъ гражданскимъ и служебнымъ долгомъ заявить Совѣту Министровъ, что отечество въ опас­ности" (Архивъ Рус. Рев. т. XVIII стр. 15).

Обрисовавъ, затѣмъ, общую картину фронта, какъ принимающую характеръ чуть ли не паническаго бѣгства, воен­ный министръ продолжалъ : "Но на темномъ фонѣ матеріальнаго, численнаго и нравственнаго разстройства арміи, есть еще одно явленіе, которое особенно чревато послѣдствіями и о которомъ нельзя умалчивать. Въ Ставкѣ Верховнаго Глав­нокомандующаго наблюдается растущая растерянность. Она тоже охватывается убійственной психологіей отступленія и готовится къ отходу вглубь страны, на новое мѣсто. Назадъ, назадъ, назадъ — только и слышно оттуда (стр. 16).

Подъ тяжелымъ впечатлѣніемъ этой рѣчи, А. В. Кривошеинъ, въ слѣдующемъ засѣданіи, 24 іюля, дополняетъ сообщеніе военнаго министра характеристикой положенія, создав­шагося въ тылу. "Съ развитіемъ отступленія и приближеніемъ военныхъ администраторовъ, говоритъ онъ, со всѣхъ сторонъ учащаются жалобы на тренія, волокиту и путаницу въ дѣлахъ... На мѣстахъ получается полная анархія. Всѣ приказываютъ, но отвѣтственныхъ людей не найти. Дезорганизація принимаетъ столь угрожающій характеръ, что становится страшно за будущее. Иной разъ, слушая разсказы съ мѣстъ, думаешь, что находишься въ домѣ сумасшедшихъ... Создается разность политики, путаница въ управленіи и хаосъ. Такъ или иначе, но бедламу долженъ быть положенъ предѣлъ. Никакая страна, даже многотерпѣливая Русь, не можетъ существовать при наличіи двухъ правительствъ (стр. 19).

Въ дальнѣйшей бесѣдѣ А. В. Кривошеинъ дѣлаетъ слѣдующее, глубоко знаменательное заявленіе : "Нельзя забы­вать, что Положеніе о полевомъ управлении войскъ составля­лось въ предположеніи, что Верховнымъ Главнокомандующимъ будетъ самъ Императоръ. Тогда никакихъ недоразумѣній не возникало бы и всѣ вопросы разрѣшались бы прос­то : вся полнота власти была бы въ однѣхъ рукахъ" (стр 21).

Происходящій затѣмъ обмѣнъ мнѣній принимаетъ харак­теръ столь рѣзкій въ отношеніи Ставки, что предсѣдатель И. Л. Горемыкинъ принужденъ дважды напомнить о необхо­димости чрезвычайной осторожности въ отношеніи Ставки и Великаго Князя Верховнаго Главнокомандующаго.

Изъ приведенныхъ выдержекъ мы видимъ, что въ этомъ  начальномъ періодѣ, А. В. Кривошеинъ, а съ нимъ и другіе министры, смотрятъ съ нескрываемымъ ужасомъ на создав­шееся двоевластіе, которое, однако, вопреки заявленію гене­рала Деникина, вызывается отнюдь не разрывомъ Правитель­ства съ Государственной Думой — а всецѣло несогласованно­стью дѣйствій, по выраженію Кривошеина "двухъ правительствъ", т. е. гражданскаго и военнаго. При этомъ, тотъ же Кривошеинъ отмѣчаетъ, что двоевластіе явилось результатомъ несоблюденія основного принципа Полевого положенія, со­гласно которому Верховнымъ Главнокомандующимъ долженъ быть самъ Императоръ.
 
Однако, въ слѣдующей фазѣ событій, психологія Совѣта Министровъ, безъ всякихъ видимыхъ причинъ, рѣзко мѣняется : какъ и въ первый разъ, сужденія открываются, 6 ав­густа 1915 года, заявленіемъ военнаго министра генерала По­ливанова : обрисовавъ положеніе на фронтѣ, какъ грозящее каждую минуту непоправимой катастрофой, генералъ Поливановъ произносить слѣдующія слова : "Какъ ни ужасно то, что происходитъ на фронтѣ, есть еще одно, гораздо болѣе страшное событіе, которое угрожаетъ Россіи : я сознательно нарушу служебную тайну и данное мною слово до времени молчать. Я обязанъ предупредить правительство, что сегодня утромъ на докладѣ, Его Величество объявилъ мнѣ о нринятомъ Имъ рѣшеніи устранить Великаго Князя и лично всту­пить въ верховное командованіе арміей" (стр. 52-53).

Это заявленіе производитъ впечатлѣніе разорвавшейся бомбы. Изъ разразившагося хаоса безпорядочныхъ и мало связанныхъ между собой сужденій, выступаетъ, однако, одно совершенно опредѣленное положеніе : Тѣ самые министры, которые двѣ недѣли тому назадъ негодовали на двоевластіе и высказывали рѣзкія сужденія по адресу Великаго Князя — теперь всѣ огуломъ, за двумя исключеніями (Горемыкинъ и Хвостовъ) говорятъ о необходимости всѣми силами противодѣйствовать рѣшенію Государя.
 
Объемъ настоящей работы не позволяетъ подробно ос­тановиться на отдѣльныхъ сужденіяхъ, но, вкратцѣ, эти сужденія сводятся къ слѣдующимъ пунктамъ :

  1. Трудно   надѣяться на пріостановку побѣднаго шествія нѣмцевъ. Подумать жутко, какое впечатлѣніе произведетъ на Москву, если Государю Императору при­шлось бы отъ своего Имени отдать приказъ объ эвакуаціи Петрограда, или, не дай Богъ, Москвы (генералъ Поливановъ).
  2. Въ странѣ наблюдается ростъ революціонныхъ настроеній, при чемъ Великій Князь, несмотря на все происходящее на фронтѣ, не потерялъ своей популяр­ности, и съ его именемъ связаны надежды на будущее (князь Щербатовъ).
  3. Увольненіе Великаго Князя произведетъ крайне неблагопріятное впечатлѣніе на союзниковъ, которые въ него вѣрятъ. Кромѣ того, объединеніе въ лицѣ Монарха главнаго командованія усложнитъ и затруднитъ сношенія между союзными арміями и штабами. Нельзя скры­вать и того, что заграницей мало вѣрятъ въ твердость характера Государя и боятся окружающихъ его вліяній (С. Д. Сазоновъ).
Въ завершеніе обзора этой фазы сужденій Совѣта Министровъ, и, согласно принятому нами правилу спеціально оста­навливаться на мнѣніяхъ А. В. Кривошеина, какъ фактическаго руководителя "прогрессивнаго теченія Совѣта", — я позволю себѣ привести выдержку его рѣчи, резюмирующей настроеніе большинства Совѣта.

"Я давно подозрѣвалъ возможность заявленія Государемъ желанія стать во главѣ арміи. Это вполнѣ соотвѣтствуетъ Его душевному складу и мистическому пониманію своего Царскаго призванія... Я совершенно согласенъ съ тѣми моими сочленами, которые говорятъ о немедленной необходимости отговорить Государя. Ставятся ребромъ судь­бы Россіи и всего міра. Надо протестовать, умолять, настаи­вать, просить, — словомъ использовать всѣ доступные намъ способы, чтобы удержать Его Величество отъ безповоротнаго шага. Мы должны объяснить, что ставится вопросъ о судьбѣ Династіи, о самомъ тронѣ, наносится ударъ монархической идеѣ, въ которой и сила и вся будущность Россіи. Народъ, давно уже, со временъ Ходынки и Японской кампаніи, считаетъ Государя Царемъ несчастливымъ, незадачливымъ. Напротивъ популярность Великаго Князя еще крѣпка, и онъ является лозунгомъ, вокругъ которая объединяются послѣднія надеж­ды. Армія тоже, возмущаясь командирами и штабами, считаетъ Николая Николаевича своимъ истиннымъ вождемъ. И вдругъ — смѣна Верховнаго Главнокомандованія. Какое без­отрадное впечатлѣніе и въ обществѣ, и въ народныхъ массахъ, и въ войскахъ" (стр. 55).

Этой тирадой исчерпываются доводы противъ рѣшенія Государя. Какъ бы то ни было, приходится отмѣтить, что психологія министровъ, и въ частности А. В. Кривошеина, безъ всякихъ новыхъ основаній по существу, приняла діаметрально противоположное направленіе : отъ истерическаго ужаса предъ создавшимся двоевластіемъ — она переходитъ къ столь же истерической защитѣ этого двоевластія.
 
Продолжение следует – см. Часть IV



Subscribe
Comments for this post were disabled by the author