pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

ПРОЛОГЪ ТРАГЕДІИ – В. Н. Хрусталевъ – Часть V

Къ исторіи противодѣйствія принятію ГОСУДАРЕМЪ ИМПЕРАТОРОМЪ НИКОЛАЕМЪ II Верховнаго Главнокомандованія. ПАРИЖЪ 1930
 
Продолжение – см. Часть IV – 19 октября 2011 г.
 
Какъ сообщаетъ бывшій помощникъ управляющаго дѣлами Совѣта Министровъ, — Сазоновъ, выходя изъ засѣданія, не захотѣлъ подать руки Горемыкину, и закричалъ : « il est fou ce vieillard ! »,  а Поливановъ обливался желчью и готовъ былъ кусаться.
 
Безпримѣрный въ исторіи русской бюрократіи эпизодъ окончился. Маски сброшены. На одной сторонѣ оказались восемь министровъ, въ теченіе шести недѣль четыре раза смѣнившіе свои убѣжденія, — задыхающійся отъ бѣшенства Родзянко, шипящій отъ злобы Поливановъ, — на дру­гой Царь и двое вѣрныхъ слугъ.
Кто же былъ правъ ?
 
ГЛАВА V
Какъ мы видѣли выше, возраженія противъ командованія Государя сводятся къ двумъ видамъ : въ основаніи перваго лежитъ убѣжденіе въ недостаточной личной подготов­ленности Государя къ командованію и Его личной неудач­ливости. Въ основаніи второго — политическая опасность смѣны Великаго Князя Николая Николаевича.
 
Въ отношеніи перваго изъ этихъ возраженій мы имѣемъ цѣлый рядъ утвержденій, правда бездоказательныхъ, что Го­сударь не проявлялъ никакого личнаго интереса къ командованію, что Его участіе въ руководствѣ арміей было чисто пассивнымъ и что фактически руководителемъ арміи былъ начальникъ штаба генералъ Алексѣевъ.
 
Предварительно разбора этихъ замѣчаній по существу, я считаю необходимымъ остановиться на одномъ, весьма важномъ общемъ соображеніи, а именно о томъ, насколько допустимо, въ порядкѣ оцѣнки, переносить на начальника штаба заслуги, либо отвѣтственность Главнокомандующаго. Прежде всего, съ формальной стороны, во всякой субординаціонной организаціи, каковой, и въ высшей степени, яв­ляется организація военная, дѣятельность всякаго подчиненнаго, въ конечномъ результате, поглощается отвѣтственностью начальника. Такъ, уже цитированный выше, генералъ Ю. Даниловъ, говоря объ удачномъ совѣтѣ, поданномъ имъ однажды Великому Князю Николаю Николаевичу, справед­ливо замѣчаетъ, что принять, или отвергнуть эту мысль было всецѣло во власти Верховнаго Главнокомандующаго, ко­торый несъ на себѣ всю тяжесть отвѣтственности, въ случаѣ всегда возможной неудачи. Это положеніе исходитъ еще и изъ того основанія, что первымъ и основнымъ дѣйствіемъ всякаго начальника является выборъ своихъ подчиненныхъ, ихъ назначеніе, оставленіе на своихъ мѣстахъ, либо смѣщеніе. Ни одинъ высшій начальникъ, не говоря уже о Монархѣ, не дѣйствуетъ безъ ближайшихъ, посредствующихъ испол­нителей своей воли. Та мѣра личной иниціативы, которую высшій начальникъ предоставляетъ своему подчиненному, какъ бы широка она ни была, является, тѣмъ не менѣе, личнымъ актомъ воли начальствующаго. Никому не придетъ въ голову оспаривать названіе, хотя бы, напримѣръ, «кодексъ Наполеона», или «судебные уставы Императора Александра II», хотя ни Наполеонъ, ни Александръ II не составляли сами свои законы. Всѣмъ извѣстны имена сотрудниковъ Петра I, Ека­терины II, Александра II, и, тѣмъ не менѣе, какъ ни велики и славны имена этихъ сотрудниковъ — реформы этихъ Монарховъ, по справедливости, называются Петровскими, Ека­терининскими, Александровскими. И лишь по отношению къ Императору Николаю II, почему то, принято говорить о "Виттевской золотой валютѣ", "Столыпинскомъ землеустройствѣ", "Брусиловскомъ наступленіи". Но, при такомъ принципѣ, и наше побѣдоносное наступленіе въ Галиціи пришлось бы от­нести на счетъ заслугъ не Верховнаго Главнокомандующаго Великаго Князя Николая Николаевича, а его начальника шта­ба генерала Янушкевича.
 
Что касается самаго вопроса по существу, то дѣятельность лицъ, въ порядкѣ службы такъ близко соприкасаю­щихся другъ съ другомъ, какъ Главнокомандующій и его начальникъ штаба, обычно столь тѣсно объединена, что для посторонняго наблюдателя почти невозможно провести между ними объективную грань. Поэтому, единственнымъ, истори­чески объективнымъ, морально справедливымъ и идеологи­чески послѣдовательнымъ мѣриломъ для оцѣнки дѣятельности Главнокомандующаго — являются достигнутые его командованіемъ практическіе результаты.
 
Тѣмъ не менѣе, во имя исчерпанія до конца поставлен­ной нами себѣ задачи, мы попытаемся, хотя бы бѣгло, оста­новиться и на той субъективной, произвольной оцѣнкѣ Госу­даря, какъ Главнокомандующаго, какую мы встрѣчаемъ со стороны — увы — весьма извѣстныхъ военныхъ авторитетовъ. Такъ, въ недавно появившихся воспоминаніяхъ генерала Брусилова, безъ всякихъ комментарій заявляется, что функціи Верховнаго Главнокомандующаго исполнялись Государемъ только номинально, а въ дѣйствительности — генераломъ Алексѣевымъ. "Его соприкосновеніе съ фронтомъ, пишетъ Брусиловъ, состояло только въ томъ, что каждый вечеръ Онъ получалъ сводку положенія на фронтѣ. На самомъ же дѣлѣ Царь скучалъ въ Ставкѣ. Каждый день въ одиннад­цать часовъ — онъ получалъ сводку штаба и генералъ- квартирмейстера о положеніи на фронтѣ — этимъ ограничи­валось его фиктивное командованіе войсками" (Mémoires du général Broussiloff, Revue des Deux mondes, 15 mai 1929, р. 25).
 
Это заявленіе какъ нельзя лучше вяжется съ уже при­веденными выше отзывами ряда извѣстныхъ генераловъ о Государѣ, какъ Верховномъ Главнокомандующемъ. Въ част­ности, генералъ Даниловъ, признающій, какъ мы видѣли вы­ше, современныя условія командованія наиболѣе отвѣчающими способностямъ "средняго" полководца — отказываетъ Государю даже въ этой "средней" подготовленности. Безволь­ный, подчинившійся вліянію Императрицы и Распутина, безу­частный, несущій свои фиктивныя обязанности за плечами Алексѣева, не интересующійся дѣломъ, къ которому не былъ подготовленъ, неудачливый военачальникъ — вотъ тотъ обликъ Царя, какъ Главнокомандующаго, который рисуется намъ изъ этихъ генеральскихъ отзывовъ.
 
И однако, тотъ же генералъ Брусиловъ принужденъ отмѣтить безуспѣшность своихъ попытокъ, совмѣстно съ графомъ Фредериксомъ, уговорить Государя увести свой поѣздъ съ опаснаго мѣста, находившагося подъ постоянной угрозой огня съ непріятельскихъ аэроплановъ. Это нежеланіе счи­таться съ опасностью плохо вяжется съ безучастнымъ, пассивнымъ отношеніемъ къ дѣлу.
 
Но еще болѣе яркимъ свидѣтельствомъ является отзывъ другого военачальника, которому, какъ ни относиться къ нему, нельзя отказать въ воинской доблести, и котораго, въ то же время, еще менѣе можно за­подозрить въ личномъ пристрастіи къ Государю. Я говорю о генералѣ Врангелѣ, посвятившемъ Государю слѣдующія стро­ки въ своихъ воспоминаніяхъ: "Умъ Государя былъ быстрый. Онъ схватывалъ мысль собесѣдника съ полуслова, а память Его была совершенно исключительная. Онъ не только отлич­но запоминалъ событія, но лица и карту. Какъ то, говоря о Карпатскихъ бояхъ, гдѣ я участвовалъ съ своимъ полкомъ, Государь вспомнилъ совершенно точно, въ какихъ пунктахъ находилась моя дивизія въ тотъ или иной день. При этомъ бои эти происходили мѣсяца за полтора до разговора моего съ Государемъ, и участокъ, занятый дивизіей, на общемъ фронтѣ арміи имѣлъ совершенно второстепенное значеніе" (Бѣлое Дѣло, т Ѵ. Записки генерала Врангеля, стр. 14).
 
Насколько этотъ обликъ Верховнаго Главнокомандующа­го, въ мельчайшихъ подробностяхъ освѣдомленнаго о дѣятельности даже второстепенныхъ боевыхъ единицъ, сохраняющаго въ памяти эти подробности въ теченіе нѣсколькихъ недѣль, — соотвѣтствуетъ представленію о вяломъ, безучастномъ, фиктивномъ военачальникѣ, сводящемъ свои обя­занности къ выслушиванію штабной сводки — предоставляет­ся судить читателю.
 
Впрочемъ, даже и въ отношеніи значенія Алексѣева мы встрѣчаемся съ нѣкоторымъ сомнѣніемъ со стороны, уже неоднократно цитированнаго генерала Данилова, по мнѣнію котораго, самъ Алексѣевъ страдалъ недостаткомъ волевыхъ качествъ и организаторскихъ способностей (стр. 274). При такихъ условіяхъ, сочетаніе Государя съ подобнымъ начальникомъ штаба представляло комбинацію, казалось бы, по истинѣ трагическую.   
 
Но, какъ сказано выше, истиннымъ мѣриломъ для оцѣнки всякаго Главнокомандующаго, могутъ служить только объек­тивные факты. Конечно, подробный разборъ командованія Го­сударя съ точки зрѣнія военной науки — есть дѣло, прежде всего, спеціалиста, и при томъ, по своему масштабу, далеко выходящее за предѣлы настоящей работы. Вѣроятнѣе всего, это дѣло будущаго военнаго изслѣдователя. Правда, мы уже имѣемъ починъ въ этомъ направленіи, въ видѣ уже упоми­навшейся лекціи генерала В. Н. Доманевскаго, — лекціи, увы, замолчанной нашей печатью.
 
Но въ общемъ необходимо отмѣтить, что въ отношеніи командованія Государя, да и вообще въ отношеніи этого періода войны, наши военные авторитеты отличаются поистинѣ единодушной молчаливо­стью. Едва ли эта молчаливость объясняется патріотическимъ стремленіемъ умолчать о слабыхъ сторонахъ командованія Государя : какъ мы видѣли, тѣ же военные авторитеты не скупятся на общіе отрицательные отзывы по адресу своего Монарха. Впрочемъ, у того же генерала Данилова мы видимъ, правда, очень краткую, характеристику періода войны, проходившаго подъ командованіемъ Государя. Изъ этой характеристики участники наступленія 1916 года, вѣроятно не безъ интереса узнаютъ, что "если бросить только бѣглый взглядъ на событія, происходившія на русскомъ фронтѣ съ конца 1915 и въ теченіе всего 1916 года, безъ особаго углубленія въ ихъ существо, то можетъ получиться впечатлѣніе, что годъ этотъ протекъ для русской арміи въ томительномъ сидѣніи въ окопахъ, изрѣдка прерывавшемся, хотя и очень кровавыми, но довольно безплодными наступленіями, съ цѣлью вырваться изъ удручающей обстановки позиціонной войны (Ген. Ю. Н. Даниловъ. Великій Князь Николай Николаевичъ. стр. 293).
 
И однако, попытаемся бросить этотъ "бѣглый взглядъ", попытаемся припомнить всѣмъ извѣстные общедоступные историческіе факты, чтобы сдѣлать изъ нихъ необходимый выводъ.
 
"Побѣдное шествіе нѣмцевъ", на пріостановку котораго съ такимъ трудомъ надѣялся генералъ Поливановъ — оста­новилось.

Отступленіе 1915 года, принимавшее временами характеръ паническаго бѣгства, при чемъ, по свидетельству Став­ки "солдаты сдавались во множествѣ", было прекращено. Предпринятое немедленно нѣмцами бѣшенное наступленіе, извѣстное подъ именемъ Млодеченскаго прорыва, бла­гополучно ликвидировано. Зима проходитъ въ приведеніи арміи въ порядокъ, ея подготовкѣ, снабженіи заново, а вес­ною, 22 мая 1916 года, начинается нашъ переходъ въ рѣшительное наступленіе, которое возвращаетъ намъ въ корот­кое время Луцкъ, Броды, Галичъ, Черновицы, значительную часть Галиціи и Буковины, и вновь доводитъ наши арміи до венгерской границы.
 
Одновременно, страна, освобожденная отъ неурядицы двоевластія, находитъ въ себѣ новыя производительныя способности, дающія возможность заново снабдить и вооружить армію, и къ веснѣ 1917 года, армія, отдохнувшая, снабжен­ная и вооруженная, какъ никогда — вновь представляетъ собою, по свидѣтельству генерала Деникина и Врангеля, — грозную боевую силу.

"Немного эпизодовъ - Великой Вой­ны, говоригъ Черчилль, болѣе поразительныхъ, чѣмъ возстановленіе, снабженіе заново и возобновленное гигантское усиліе Россіи въ 1916 году".
 
Продолжение следует 
 

 
 
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author