pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Кара Божія – 1927 г.


     Шелъ 1927 годъ... На Китайско-Восточной желѣзной дорогѣ росло и ширилось вліяніе Совѣтскаго Союза. Новый начальникъ дороги тов. Р-й всеми средствами старался изгнать съ дороги эмигрантовъ. Послѣдовалъ приказъ провести полный паритетъ на дорогѣ. Половина служащихъ должна была быть совѣтскими подданными и половина—китайскими. Мало было желающихъ (среди эмигрантовъ) брать совѣтское подданство, а поэтому многіе приуныли. Но и здѣсь Провидѣніе Божіе пошло на помощь русскимъ эмигрантамъ. Китайское правитель­ство въ лицѣ Ли-Шоо-Ченя разрѣшило брать китайское подданство. И многіе изъ эмигрантовъ, чтобы сохранить службу и не брать ненавистный совѣтскій паспортъ—взя­ли китайское подданство. Этотъ маневръ не былъ предвиденъ совѣтами, и они рвали и метали и всячески хотѣли помѣшать русскимъ брать кит. подданство—но что было дѣлать! Не зная, чѣмъ досадить эмигрантамъ, управляющій дорогой издалъ приказъ—убрать всѣ иконы изъ всѣхъ отдѣловъ дороги. Этотъ приказъ прошелъ легко, т.к. русскіе совѣтчики сняли иконы съ видимымъ удовольствіемъ. Одинъ только Земельный Отдѣлъ не исполнилъ этотъ приказъ. Въ Земельномъ Отдѣлѣ половина русскихъ служащихъ оказались бывшими военными, которые взяли китайское поддан­ство. Техническій персоналъ наотрѣзъ отказался испол­нить приказъ. Тогда вышелъ вторичный приказъ, въ которомъ говорилось, что за неисполненіе будутъ отвѣчать начальники отдѣловъ. Начальникомъ Отдѣла былъ Гордѣевъ, а его помощникомъ А. А. Роговъ. Гордѣевъ вызвалъ къ себѣ Рогова и отдалъ распоряже­ние—снять иконы въ Земельномъ Отдѣлѣ немедленно, или грозилъ увольненіемъ. Напрасны были старанія А. А. Рогова уговорить своихъ подчиненныхъ совершить этотъ кощунственный актъ. Всѣ, какъ одинъ отказались.

Тогда, недолго размышляя и стараясь выслужиться и угодить начальству—агрономъ Роговъ рѣшилъ самъ снять иконы. Ни одинъ человѣкъ не пришелъ ему на помощь. Роговъ,—человѣкъ интеллигентный, сильной воли, настойчивый и исполнительный служащій, къ тому же взявшій совѣтское подданство,—рѣшилъ одинъ выполнить это дѣло.

Когда всѣ служащіе разошлись, онъ задержался дольше, чѣмъ слѣдовало, затѣмъ принесъ лѣстницу, влѣзъ на нее и снялъ образъ Николая Угодника, но какъ-то оступился на лѣстницѣ, и образъ упалъ на полъ; такъ «Мавръ» сдѣлалъ свое дѣло и возвратился домой, но гдѣ-то внутри его появилось безпокойство, и домой онъ вернулся въ мрачномъ настроеніи и ничего не разсказалъ объ этомъ своей семьѣ. Когда сов. начальство узнало о поступкѣ агр. Рогова—то ему въ приказѣ была выражена благодарность и пожеланіе всѣмъ остальнымъ брать съ него примѣръ. Прошла недѣля, Роговъ сіялъ—по службѣ получилъ повышеніе и благодарность отъ управляющаго—и былъ счастливь.

Послѣ приказа онъ рѣшилъ подѣлиться своимъ геройскимъ поступкомъ со своей семьей, которая состояла изъ жены, дочери и сына. Семья не такъ то радостно приняла его поступокъ; жена прямо сказала, что онъ получить за это по заслугамъ, но мужъ улыбнулся и отвѣтилъ: «уже получилъ—получай» и бросилъ на столъ конвертъ съ жалованьемъ и наградой.

Между тѣмъ прошла еще недѣля, и великое несчастье приближалось къ дому агронома Рогова. Мнѣ отмщеніе и Азъ воздамъ.

Однажды вечеромъ, когда Роговъ ложился уже спать, онъ замѣтилъ на правой рукѣ (немного ниже плеча) гнойный пузырекъ, который сильно зудѣлъ. Роговъ смазалъ его іодомъ, но на утро вокругъ прыщика появилась краснота, и вокругъ было еще нѣсколько прыщиковъ. Онъ показалъ руку женѣ, и она въ ужасѣ вскрикнула: «несчастье пришло». Эта фраза привела Рогова въ бешенство, и онъ бросилъ завтракъ и ушелъ на службу.

Все утро онъ былъ въ сильной тревогѣ и въ обѣденный перерывъ показалъ руку управленскому врачу. Послѣдній успокоилъ Рогова—выписалъ мазь для втиранія и присыпку. Прошло еще нѣсколько дней, рукѣ станови­лось хуже, язвочки дошли до кисти руки и покрывали почти всѣ пальцы. Начался сильный зудъ, который не давалъ ему покоя. Былъ созванъ консиліумъ. Рогову предложили надѣть на руку перчатку, а на ночь дѣлать ванну и влажную повязку. Немного стало легче, зудъ прекратился, но это было только временное успокоеніе. Черезъ нѣсколько дней Роговъ замѣтилъ язвочку на лѣвой рукѣ. Скоро пришлось надѣть перчатку и на лѣвую руку. Служащіе управленія замѣтно стали сторониться Рогова. Особенно было мучительно для него время завтрака въ управленской столовой. Раньше, какъ только онъ появлялся—всѣ старались поклониться ему, какъ новому выдвиженцу, уступить мѣсто, какъ совѣтскому подданному, а теперь при его появленіи всѣ старались, не докончивъ завтрака, бѣжать отъ него подальше. Онъ обыкновенно въ одиночествѣ завтракалъ. Дома тоже начали бояться его. Дѣти и жена незамѣтно , для него держали все его платье и посуду отдѣльно.

Между тѣмъ болѣзнь прогрессировала. Язвочки уже распространились по всему тѣлу и не давала ему покоя ни днемъ, ни ночью. Тогда Управленіе дороги (чтобы помочь Рогову и прекратить жуткіе разговоры среди служащихъ о возмездіи) положили его въ накожное отдѣленіе К. В. Ж. Д. больницы.

Тамъ началось серьезное и обстоятельное леченіе, но улучшенія не наступало. Одинъ изъ врачей (а въ Харбинѣ было много знаменитыхъ врачей) посовѣтовалъ дѣлать ежедневныя ванны и послѣ ванны заворачивать больного въ мокрую простыню, чтобы прекратить зудъ и сухость кожи. Больной почувствовалъ облегченіе, къ нему вернулся сонъ, аппетитъ, и больного выписали изъ больницы. А когда черезъ нѣсколько дней положеніе больного ухудшилось, управляющій дорогой предложилъ Рогову поѣхать въ Москву къ знаменитому спеціалисту по кожнымъ заболѣваніямъ. Роговъ ожилъ и началъ готовиться къ отъѣзду. Для него былъ предназначенъ отдѣльный санитарный вагонъ, въ которомъ онъ въ сопровожденіи врача и фельдшера ранней вѣсной выѣхалъ въ Москву. Жена наотрѣзъ отказалась сопро­вождать мужа. Послѣ его отъѣзда сдѣлали полную дезинфекцію дома. Все бѣлье и костюмы, которыми онъ пользовался, сожгли.

Въ домѣ наступила жуткая атмосфера. Каждый изъ семьи просыпался съ ужасомъ среди ночи и каждый простой прыщикъ считалъ началомъ страшнаго заболѣванія. Дочка Ольга первая покинула домъ, т.к. не могла выдержать вѣчнаго страха зараженія. Между тѣмъ въ Москвѣ тоже не могли найти правильный способъ леченія—обвиняли врача X., который прописалъ ванны. Отмѣнили ванны—всѣ язвочки присыхали, прилипали къ бѣлью, и оторвать ихъ было трудно и мучительно для больного. Пробовали дѣлать переливаніе свѣжей, здоровой крови, но ничего не приносило облегченія. Послѣ двухъ мѣсяцевъ московскаго леченія Роговъ былъ отправленъ обратно въ Харбинъ со многими предписаніями мѣстнымъ врачамъ.

Службу агрономъ Роговъ уже не посѣщалъ, жена покинула его. Одинъ сынъ Сайка долго жалѣлъ отца, подавалъ ему черезъ окошечко, продѣланное въ двери, пищу. Но когда замѣтилъ, что и лицо отца превратилось въ сплошную маску—покинулъ домъ.

Жили Роговы въ одномъ изъ пригородовъ, гдѣ имѣли собственный хорошій домъ. Сосѣдка по дому за большую плату согласилась приносить на кухню обѣдъ и не прикасаясь ни къ чему уходила.

Такъ всѣми покинутый лежалъ агрономъ Роговъ, какъ Іовъ прокаженный, и ждалъ своей смерти.

Никто точно не знаетъ дня, когда наступилъ конецъ его мученіямъ. Когда сосѣдка замѣтила, что пища остается нетронутой, она сообщила объ этомъ властямъ. Пріѣхали санитары, крючьями положили тѣло Рогова въ ящикъ, залили известкой и сожгли.

Жена получила болъшія заштатныя деньги и уѣхала съ сыномъ въ СССР. Такъ страшно закончилъ свой жизненный путь агрономъ А. А. Роговъ.

Е. П.

Православный Вестник Нью-Иоркской и Канадской епархий. Октябрь 1987,  №7



Subscribe
Comments for this post were disabled by the author