pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

Царь Николай II – О. Каратаев – 2003 г. – Часть II


Столыпин

Безусловно, в лице П.А. Столыпина Государь получил не только талантливого помощника, но и выдающегося идеолога русского национализма, внесшего исключи­тельно серьезный вклад не только в хозяйственную, культурную и политическую жизнь России, но и впервые поставившего «во главу угла» государственной жизни национальный вопрос, вопрос О ГОСПОДСТВУЮЩЕЙ РУССКОЙ НАЦИИ, об опасности инородческого влияния на государственную жизнь русского народа.

Проводя в жизнь твердую государственную политику, введя военно-полевые суды, он очень быстро прекратил революционные беспорядки.

Особенно значительны были его успехи в государст­венном обустройстве западных губерний, где им была проведена специальная реформа, обеспечивавшая фор­мирование местных властных структур из коренного рус­ского элемента.


Значение крестьянской кооперации

П.А. Столыпин относится к тем выдающимся государ­ственным деятелям, которые рождаются раз в столетие. Он был достойнейшим соратником Государя, прозревав­шим проблемы России на столетие вперед. Так, он был глубоко убежден в том, что основной вопрос России — это вопрос земельный. Вот фрагмент его выступления в Думе 10 мая 1907 г. на эту тему: «Пробыв около 10 лет у дела земельного устройства, я пришел к глубокому убеж­дению, что в деле этом нужен упорный труд, нужна про­должительная черновая работа. Разрешить этого вопро­са нельзя, его надо разрешать. В западных государствах на это потребовались десятилетия. Мы предлагаем вам скромный, но верный путь. Противникам государствен­ного устройства хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны вели­кие потрясения, нам нужна великая Россия!».

Столыпин здесь имел в виду следующие обстоятель­ства, о которых он, разумеется, неоднократно доклады­вал Государю.

В начале XX века в России возникло поразительно яр­кое течение в области изучения сельского хозяйства. Это были такие выдающиеся ученые, как Чаянов, Кондрать­ев, Челинцев, Минин, Макаров и др. К этой же группе (младшая ее ветвь) относится и Н.И. Вавилов. Общим для всего этого направления можно считать убеждение в том, что основой экономики России должно быть сель­ское хозяйство. Вторым положением этого учения было признание семейно-трудового индивидуального хозяй­ства основой земледелия, т.е. опорой земледелия дол­жен был стать мелкий производитель, «не разрушая его индивидуальности», имея в виду использование всех возможностей, заложенных в крестьянской экономике.

Чаянов, например, считал, что положение Маркса о преимуществах крупного производства перед мелким не распространяется на сельское хозяйство. И дело здесь, подчеркивал Чаянов, не столько в производстве, как та­ковом, сколько в сохранении творческого характера тру­да, который только в общении с природой, в процессе поддержания и развития сельской культуры сохраняет, формирует и развивает нацию, укрепляя ее этнические корни, обеспечивая должную нравственную, а, следова­тельно, и религиозную основу бытия. Отрыв от этих кор­ней, индустриализация деревни означали ломку нравст­венных, исторических традиций, падение традиционной сельской культуры, отход от религии, эсхатологический процесс, что в конечном итоге должно было привести к национальной деградации, и, как следствие этого — рас­творению нации, ее исчезновению с мировой историче­ской сцены. Наконец, третьим общим для всех положе­нием было признание кооперации как пути для повыше­ния товарности русского сельского хозяйства, завоева­ния им мирового рынка. Чупров еще в 1904 г. научно обосновал кооперацию, как средство спасения мелкого крестьянского хозяйства в его конкуренции с крупным.

Именно на труды и идеи этих русских ученых опирался П.А. Столыпин в своей аграрной политике, тесно связан­ной с научно обоснованным ими механизмом укрепления и формирования национальной культуры, т.е. механиз­мом формирования господствующего положения русской нации в рамках как России, так и Европы в целом.

Жизнь полностью подтвердила правильность этой политики. С начала века и до 1917 года количество сель­скохозяйственных кооперативов в России увеличилось в три раза, в них состояло 14 миллионов человек, а с чле­нами семей — 84 миллиона (70% крестьянского населе­ния страны!). Россия по числу кооперативов и их членов в 1914 году занимала первое место в мире. В 1914 же го­ду Кондратьев пришел к глубокому убеждению (на осно­вании российской практики): «Лучшей формой развития самодеятельности населения является организация и развитие сельскохозяйственной кооперации». Согласно его теории, семейно-трудовое сельское хозяйство — это совершенно особый тип национальной экономики, к ко­торому неприменимы основные понятия классической политической экономии. Так как крестьянин — одновре­менно и владелец земли, и работник, теряют смысл по­нятия заработной платы и земельной ренты.

Таким образом, главным содержанием поддержанной Государем национальной политики Столыпина было: предотвратить пролетаризацию деревни, сохранить тот драгоценный элемент индивидуального творчества, со­держащийся в крестьянском хозяйстве, только опираясь на который, по их глубочайшему убеждению, и можно было, сохранив и укрепив нацию, построить государство христианской культуры.

Революционеры, управляемые мировой закулисой, понимая, что в борьбе с исторической Россией дорог ка­ждый день, устроили настоящую охоту на Столыпина. По­кушения следовали одно за другим.

1 сентября 1911 года в Киеве Столыпин был смер­тельно ранен евреем Мордкой Богровым и через не­сколько дней скончался на 50-м году жизни. После гибе­ли П.А. Столыпина политика такого масштаба у Государя уже не было.


Тайные причины и цели войны

Летом 1914 года началась Первая Мировая война. Император Николай II сделал все, что было в его силах, чтобы предотвратить военные действия, но обстоятель­ства были выше его возможностей, и он не встретил под­держки ни внутри страны, ни в так называемом мировом сообществе, давно уже находившемся под управлением мировой закулисы.

Иногда говорят, что причиной войны было соперни­чество Англии и Германии за преобладание на морях, борьба их за колонии, а также совокупные усилия «воен­ных партий» Берлина, Вены, Парижа, Лондона и Санкт-Петербурга. Может быть, это и так — с внешней стороны вопроса. Однако же, истинные, глубинные при­чины — другие. Война 1914 года не была войной между русскими и немцами, а была войной между Монархией и собирательной Анархией, между Христианством и сово­купным Антихристом — еврейской национальной бур­жуазией. И последовавшая в результате развязанной этим Антихристом войны революция никак не была «вы­ражением народного гнева» против Царя и его прави­тельства, а была лишь плодом безверия, предательства и глупости людской.

Истории Первой мировой посвящено огромное коли­чество книг, научных исследований, фильмов, т.е. — це­лый культурный пласт, соизмеримый, пожалуй, по разме­рам, только с историей Второй Мировой. Поэтому пере­сказывать ее здесь нет смысла. Отметим лишь, что, хотя война шла с переменным успехом, положение на фрон­тах к началу 1916 года стабилизировалось. Россия выне­сла на себе главную тяжесть войны. В стране быстро строились новые казенные военные заводы, что позво­лило обеспечить достойное снабжение фронта оружием и боеприпасами, остановить неприятеля и частично пе­рейти в контрнаступление на ряде направлений. А самое главное — экономическая жизнь страны протекала нор­мально, дороговизны не было, рост цен был незначи­тельным, ассортимент товаров и продуктов также суще­ственно не менялся. В общем, если бы не искусственно создаваемая революционерами «нервная атмосфера», если бы не левые партии Думы, всяческие комитеты и об­щества, а также салоны великосветских интриганов, жизнь страны в эти тяжелые годы войны могла бы быть названа нормальной.

В августе 1915 года произошло важное событие — Циммервальдская Конференция социалистических пар­тий, т.е. съезд боевых отрядов «мировой закулисы». От России там была группа ведущих еврейских интернацио­налистов — Ленин, Зиновьев, Троцкий, Мартов, Аксельрод, Натансон, Чернов, Радек. Ленин настоял на приня­тии резолюции о превращении «империалистической» войны в войну гражданскую, т.е. на переходе к револю­ции в самой ее кровавой форме.

Естественно, что успехи на фронтах и в тылу привели мировую закулису в состояние крайней тревоги. Победы в войне допустить было никак нельзя.


Заговор

1916 год был не лучшим для России в военном отно­шении. Однако к началу 1917 года положение выправи­лось, и Россия готовилась к генеральному наступлению по всему фронту весной 1917 года. Мировой закулисе, ядром которой была и остается еврейская национальная буржуазия («интернационал»), нельзя было терять, как говорится, ни минуты. Управляемое «интернационалом» русское масонство через думских лидеров (Керенский, Гучков, Родзянко) и «военную ложу» (Алексеев, Рузский, Великий Князь Николай Николаевич) перешло к прямо­му предательству. В отношении Царя был устроен заго­вор вышеупомянутых масонов и их окружения, в резуль­тате которого Николай был принужден к отречению, аре­стован в Ставке и препровожден к семье (на которую также был распространен арест) в Царское Село. Власть перешла к Временному Правительству.

Обычно задают вопрос — почему Царь не сопротив­лялся, не обратился к Армии, не арестовал предателей-генералов?

Если внимательно изучить обстоятельства отречения и ареста, то будет ясно видно, что Царь понял, что он по­пал в ловушку и отказ от отречения приведет к тому, что заговорщики его просто убьют. Из соображений житей­ской логики неверующего человека поведение его в этой ситуации можно было бы объяснить малодушием и сла­бой волей. Однако проявленное Государем и всей его семьей в дальнейшем в последующие почти полтора года заточения исключительное мужество и полное бесстра­шие говорят о том, что это, конечно же, не совсем так, а точнее — совсем не так.

Для понимания истинных причин надо вспомнить о том, что Государь был человек глубоко верующий, пони­мавший свое царствование как долг служения России с ответственностью перед Господом.

Думаю, что причины тогда окажутся следующие.

Во-первых, Царь опасался того, что в соответствии с народной клятвой 1613 года убийство его представите­лями народа приведет к падению проклятия на весь на­род. Во-вторых, Царь с высоты своего религиозного ви­дения, свойственного глубоко верующим людям (а тем более — Помазаннику Божиему), прозревал мистиче­ский характер происходящих событий, понимая, что на­род, отошедший от Бога, никакое поведение никакого от­дельного человека (даже Царя) не в состоянии избавить от его апостасийной судьбы — только страдания, глубо­кое раскаяние и искупление вины перед Богом могут из­менить судьбу такого народа.

Дальнейшая судьба Царя и Его Семьи известна — арест, Тобольск, Екатеринбург, Ипатьевский дом, рас­стрел. Имена и тех, кто расстреливал (3 русских мерзав­ца и 8 евреев и инородцев — по одному на каждого рас­стреливаемого), и тех, кто отдал приказ о расстреле (ев­рейские большевики во главе со Свердловым), хорошо известны.

Русская революция, таким образом, явилась, прежде всего, бунтом против Христа-Спасителя, тем бунтом, ко­торый в свое время так глубоко и верно был понят Досто­евским, сказавшим, что «жиды погубят Россию». В осно­ве русской революции лежал, прежде всего, религиозный элемент, а социальные факторы являлись лишь декорациями для отвода глаз толпы.

Дмитрий Иванович Менделеев в «Заветных мыслях» дал прогноз численности русского населения Империи к 2000 году — 350-400 миллионов человек при условии движения России по исторически выверенному пути.

«Манифест доброго, великодушного Царя даровал уже народу все виды свободы и объединение правитель­ства. Ответим на свободу трудами и твердостью воли, на­правленными разумно на благо Родины», — этими сло­вами Менделеев закончил свой труд 18 октября 1905 го­да. Призыв великого ученого и гражданина России не был услышан.

Ритуальное убийство Царя обернулось для России потерей даже не десятков, а сотен миллионов русских людей, и только чудо спасло Россию от полного уничто­жения, запланированного мировой закулисой.

Сейчас, когда мировая закулиса приступила к «ОКОНЧАТЕЛЬНОМУ решению русского вопроса», нам всем чрезвычайно важно извлечь урок из нашего траги­ческого прошлого и не допустить потери все еще имею­щегося пока у нас шанса на возрождение исторической России. Спасение — в упреждающем ударе по главному врагу нации — мировой закулисе.

Святые Царственные Мученики, молите Господа Бога о нас!

0. Каратаев, доктор юридических наук, профессор,
Газета «НОВЫЙ ПЕТЕРБУРГЪ», №№ 25, 26(612, 613), 2003 г.
Имперский Вестник, июнь-август 2003 г.



Subscribe
Comments for this post were disabled by the author