pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

АТОМИЗАЦИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА – Марко Маркович – Часть III и последняя


См. Часть I  - Письма 17 марта 2012 г.
      Часть II - Письма 18 марта 2012 г.


     В. Д.: В тексте «Сербский апокалипсис по Ф.М. Достоевско­му», как и в некоторых других своих статьях, Вы предуп­реждаете о возможности начала Третьей мировой войны, которая бы представляла большую опасность для православ­ных народов (русских, греков, болгар и т.д.). На чем Вы осно­вываете такой прогноз, во многом действительно апокалип­тический?

М.С.М.: Учитывая упомянутую выше практику средств массовой информации, бандитское разрушение Югославии, которое противоречит основным принципам международного права, а так­же план, который уже годы проводит в жизнь Трехсторонняя ко­миссия, это уже не прогноз, а вывод. Весь политический и пропа­гандистский аппарат Запада угрожает прежде всего православным народам. Сербия - первая на очереди, как нижняя костяшка «до­мино», и если она повалится, все остальные повалятся одна за од­ной. Запад нам, как очевидно, уже приготовил новые очаги на Балканах: Косово, Македонию, а теперь и Черногорию. Если так продолжится, воскреснет Оттоманская империя, а, в конце кон­цов, дойдет очередь и до России. Без совместного отпора нет ни­каких перспектив и надежд, что это смертоносное колесо остано­вится. Царская Россия некогда эту игру смертельных врагов Православия понимала настолько, что готова была прежде поставить на карту свое существование, чем оставить Сербию. Сейчас Со­лженицын считает, что России нечего искать на Балканах[1]. Боль­шие писатели - не обязательно большие политики. Такой ложный «прагматизм» теряет из виду жизненное значение православной солидарности. А потом, когда Россия потеряет всех своих союзни­ков и останется в одиночестве, то даже и Солженицын признает свою самоубийственную близорукость, но тогда уже будет поздно.

В.Д.: А есть ли решение? В одном своем тексте, который вызвал отклик у многих православных сербов (и не только у них), Вы предложили Союз православных народов. Что это за союз и каково его место в новом европейском и мировом порядке?

М.С.М.: Я убежден, что такой союз - единственный выход, который Бог нам оставил. В обозримом времени это должен быть, прежде всего, союз военный, а позднее, вероятно, стала бы воз­можной и конфедерация. Но даже военного союза изначально было бы достаточно, чтобы изменить преступный характер нового европейского и мирового порядка. Когда бы в один прекрасный момент стало ясно, что такой православный блок не удастся уничтожить, тогда следовало бы установить дружеские отношения с Ев­ропой на Западе и с Китаем на Востоке, чтобы осуществился наконец идеал русских евразийцев прежнего времени. В этом смыс­ле, я искренне верю, что Союз православных народов был бы наи­лучшим, из возможных, вкладом в новый европейский и мировой порядок, поскольку он бы предотвратил третью мировую войну, для которой наша нынешняя слабость оставляет открытыми воро­та. Само собой разумеется, что не надо ждать провиденциальных вождей, которые не были бы пешками и проводниками нынешне­го нового порядка. Наш долг - уже сейчас, каждому на своем уча­стке, закладывать фундамент и готовить основу для будущего пра­вославного сообщества. Здесь я имею в виду прежде всего реша­ющую роль Православных Церквей и мобилизацию молодежных организаций.

В. Д.: И, наконец, вопрос личного характера. Со времени Вто­рой мировой войны Вы не были в Сербии, не сталкивались с современной реальностью жизни сербского народа, который под коммунистическим ярмом несколько изменил свой облик. И все-таки, как гражданин Франции, Вы не впали в искуше­ние (подобно некоторым «независимым» интеллигентам и на родине, и в рассеянии), чтобы свой народ обливать гря­зью перед всем миром, чтобы отрекаться от него и требо­вать для него еще большей кары за непослушание «между­народному сообществу». Что же в Вас все-таки неизменно поддерживает патриотизм?

М.С.М.: Во-первых, это укорененность в народных и семей­ных традициях. Рассказы о Косово, о сербских героях и войнах родили во мне с раннего детства предощущение, что и я некогда пойду на войну.  А еще я имел счастье и в основной школе имени короля Петра, и во Второй мужской гимназии учиться у элитных педагогов. Благодаря семейным связям я рано познакомился с на­шими писателями и художниками - Велмар-Янковичем, Симой Пандуровичем, Божидаром Ковачевичем (самым любимым моим преподавателем), Вельком Петровичем, Бранимиром Чосичем и Марком Царом. Брана Чосич меня впечатлял своей добротой, а Сима Пандурович - своей блестящей эрудицией в области литературы. Сидя с моим отцом в кафе белградской Скадарлии, он мне, гимназисту, проявляя невероятное терпение, отвечал на вопросы по литературе и эстетике. Из наших умных женщин я знал Ксению Атанасиевич, Елену Димитриевич и Елену Спиридонович-Савич - нашу соседку и дальнюю родственницу, которая сияла своей ду­ховной красотой. Был также знаком лично со многими нашими актерами и оперными певцами - особенно с Добрицей Милутиновичем, Рашей Плаовичем (незабываемым Гамлетом) и Жарком Цвеичем. Когда отец впервые представил меня Добрице, тот, как на сцене, произнес: «О, Марко! Это геройское имя!» Это театраль­ное восклицание было для меня одновременно и призывом, и на­поминанием. Позднее, в Париже, Станислав Краков познакомил меня с Милошем Црнянским перед его возвращением в Югосла­вию. Он не мог смириться с судьбой, остаться заживо закопанным в эмиграции. Наведывал я также Лондон, чтобы поклониться Сло­бодану Ёвановичу. Он поразил меня своей памятью. Когда узнал имена моих предков, сказал с улыбкой: «Да это полная панорама сербской политической жизни: дед по отцовской линии - либерал, дед по матери - прогрессист, а отец - радикал». В 50-е годы я ак­тивно сотрудничал с Велмар-Янковичем в эмигрантском журнале «Свободная Югославия». В одном своем письме из Америки вла­дыка Николай мою работу в диаспоре благословил, письменно, а до того, в годы войны, я имел честь лично получить благослове­ние от отца Иустина Поповича, будущего владыки Хризостома Воиновича и отца Иоанна Рапаича.

В.Д.: Пожалуй, этих сохранившихся прекрасных воспоми­наний о встречах с отцами Сербской Церкви и сербской интеллигенцией было бы все же недостаточно, если бы Вы не имели контактов с более широкими слоями народа, осо­бенно с сербскими крестьянами во время Второй мировой войны?

М.С.М.: Думаю, Вы правы. Активное участие в войне дало мне возможность обойти Сербию и пройти по Боснии. Тогда я открыл для себя облик сербского крестьянина как хозяина и воина. Встречались иногда люди, бывшие бойцы Солунского фронта, ко­торые мне своим видом и мудростью напоминали представителей нашей знати и носителей власти средневековья. Наблюдая их как воинов, я узнавал все их слабости, но и достоинства, которым несть числа. Я удивлялся их силе переносить голод, холод, бесконечные пешие переходы, вражеский огонь, раны, болезни и окопную грязь. Тогда пришел к выводу, что мы - народ, созданный для страданий. Поскольку наша историческая судьба - веками терпеть голгофские муки, Бог даровал нам некую чудесную силу, чтобы мы этот путь выдержали. Не знаю, есть ли в Европе еще народ, кроме русских, способный нести такой крест. Однако самые сильные впечатления остались у меня от матери-сербки. Не было селения, в котором бы меня сербская мать не поддержала, не благословила. В одной бос­нийской деревне - если не подводит память, в день святителя Ни­колая, - я попал в дом, где все было приготовлено для прославле­ния святого покровителя. А была в доме одна лишь женщина, встре­тившая меня так, как будто я ей сын родной, и сказавшая: «Мужа моего убили усташи, а сын в партизанах. Видно, сам Бог тебя послал заменить хозяина и зажечь свечу». Сербская женщина ос­тается в душе моей как одна из наибольших святынь. Но даже если бы я все это забыл - а кто бы мог вырвать такие корни? - меня бы пробудила сатанизация Сербии на Западе. Вспомните евреев, которые некогда чувствовали себя немцами или француза­ми, а некоторые даже и забывали, что они евреи, вплоть до начала нацистских гонений, когда стали осознавать свое происхождение и со своими соплеменниками добровольно пошли на смерть. Та­кая способность к жертве проявилась и у меня. И почувствовал ее не только я. Мой младший сын, который имеет чин поручика фран­цузской армии в запасе и который никогда не видел Сербии, как-то мне признался: «Не бойся: если меня мобилизуют на войну про­тив сербов, я лучше соглашусь на тюрьму».

 
(Разговор велся в Ерисосе, в сентябре 1994 г.)

Из книги «Православие и Новый мировой Порядок», Изд.  Православное братство во имя Архистратига Михаил, Минск, 2004.



[1] Soljénitsyne Alexandre. Le « problème russe » à la fin du XX-e siècle. Paris, Fayard, 1994.

 

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author