?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

December 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

ЦЕРКОВЬ, СОЗДАТЕЛЬНИЦА ЕДИНСТВА РУССКОЙ ЗЕМЛИ.

ИЗЪ СОЧИНЕНІЙ А. С. ХОМЯКОВА

По поводу статьи И.В. Кирѣевскаго «О характерѣ просвѣщенія Европы и о его отношеніи къ просвѣщенію Россіи». Томъ 1-й, стр. 236-239.


      Церковь создала единство Русской земли, или дала проч­ность случайности олегова дѣла. Церковь возстановила это единство, нарушенное междоусобіями... Съ тѣхъ поръ, какъ св. митрополитъ Петръ изрекъ пророческое благословеніе надъ Москвою, она стала, видимо стремиться къ совокупленію всей Руси подъ державное единство князей своихъ. Опытъ прошлаго времени доказалъ, что духовное начало еще не настолько развито было въ народѣ, чтобы прочное единство и внутренній миръ могли уцѣлѣть при независимости областей. Удѣлы должны были пасть. Какія бы ни были средства, употребленныя потом­ками Даніила, какая бы ни была ихъ нравственность въ жизни частной или дѣйствіяхъ общественныхъ, - цѣль, къ которой стремились они сами и ихъ молодая область, была законна; ибо съ ней была связана возможность спасенія Русской земли отъ унизительной и бѣдственной подчиненности татарамъ и отъ напора Литвы. Стягъ московскій долженъ былъ стянуть всю Русь около себя, чтобы побѣда могла вѣнчать кровавую борьбу на Куликовомъ полѣ и чтобы плоды побѣды не могли быть снова утрачены. Духовенство, обращаясь къ христіанскому чувству народнаго единства, постоянно стремилось къ единенію подъ державною рукою Москвы. Епископы, иноки, пустынники обра­щали все свое вліяніе и всю силу своихъ убѣжденій къ этой цѣли, и какъ ни темно было понятіе значительной части народа о вѣрѣ, въ немъ было то христіанское смиреніе, которое любило голосъ своихъ пастырей и охотно слѣдовало ихъ призыву. Московскіе святители трудились не даромъ. Св. митроиолитъ Алек­сей и основатель Троицкой Лавры св. Сергій, великіе подвиж­ники міра духовнаго, болѣе содействовали единенію Русской земли, чѣмъ вся хитрая политика Симеоновъ, Дмитріевъ и Іоанновъ. Слово церковнаго увѣщанія умиряло страсти, которыя возстали бы противъ насилія; оно умиряло страсти, которыя были часто раздражаемы неправдою и коварствомъ. Говоря такимъ образомъ о дѣйствіяхъ Церкви и о вліяніи ея на русскую исторію, боюсь, чтобы не дали моимъ словамъ ложнаго толко­вания, къ которому многіе читатели могутъ быть склонны по привычкѣ къ понятіямъ иноземнымъ, съ которыми такъ тѣсно связано наше теперешнее просвѣщеніе. Постараюсь объяснить свою мысль. Г. Кирѣевскій въ статьѣ своей говоритъ: "Управ­ляя личнымъ убѣжденіемъ людей, Церковь Православная ни­когда не имѣла притязанія насильственно управлять ихъ волею или пріобрѣтать себѣ власть свѣтски-правительственную". Это истина, всѣми признанная и неподверженная сомнѣнію; не только такъ было всегда, но и не могло быть иначе по самому существу Церкви. По догматическому и словесному своему ученію она пребываетъ для всѣхъ временъ въ Священномъ Писаніи и догматическихъ рѣшеніяхъ Вселенскихъ Соборовъ; по живо­творной силѣ и видимому образу она проходитъ чрезъ всѣ времена въ святыхъ Божіихъ таинствахъ и въ многозначительномъ, хотя и измѣняемомъ обрядѣ; по своему человѣческому составу она во всякое время проявляется по всей землѣ въ своихъ членахъ, т.е. въ людяхъ, признающихъ ея святой законъ. Изъ этого самаго очевидно, что не только никогда не искала она насильственнаго управленія надъ людьми, но и не могла его искать; ибо для такого управленія она должна бы отделиться отъ людей, т.е. отъ своихъ членовъ, отъ самой себя. Такое отдѣленіе Церкви отъ человѣчества возможно и понятно при юридическомъ раціонализмѣ западныхъ опредѣленій и совершенно невозможно при живой цельности православія. Въ ней ученіе не отделяется отъ жизни. Ученіе живетъ, и жизнь учитъ. Всякое слово добра и любви христіанской исполнены жизненнаго начала, всякій благой примѣръ исполненъ наставленія. Нигде нѣтъ ни разрыва, ни раздвоенія. Проповѣдникъ правды на подвигѣ про­поведи, пастырь на дѣлѣ епархіальнаго строенія, мученикъ на кострѣ, отшельникъ въ уединеніи своей пустыни, юродивый въ своемъ добровольномъ нищенствѣ, вождь народовъ въ безтрепетной борьбѣ за правду и ея законы, судья, судящій братіи своей со страхомъ Божіимъ и не знающій другого страха, купецъ, ведущій свой общеполезный промыселъ съ всегдашнимъ памятованіемъ Вожьяго суда, земледѣлъ, совершающій свой смиренный трудъ съ безпрестаннымъ возношеніемъ душевной молитвы къ своему Спасителю и Богу, всякая, наконецъ, жизнь, управленная вѣрою и любовью, представляетъ не только примѣръ высокаго дѣла, но и великое назиданіе, и содѣйствуетъ въ различной мѣрѣ Божественному строительству Церкви. Та­ково было всегда понятіе всего православнаго міра; таково было оно и въ древней Руси. Г. Кирѣевскій говоритъ также, и, конечно, не встретитъ противорѣчія, что "Церковь всегда оставалась внѣ государства и его мірскихъ отношеній, высоко надъ ними, какъ недосягаемый, свѣтлый идеалъ, къ которому они должны стремиться и который не смѣшивался съ ихъ зем­ными пружинами", действительно, какъ бы ни было совершенно человеческое общество и его гражданское устройство, оно не выходитъ изъ области случайности исторической и человѣческаго несовершенства: оно само совершенствуется или падаетъ, во всякое время оставаясь далеко ниже недосягаемой высоты неизмѣнной и богоправимой Церкви Каждый христіанинъ есть въ одно и то же время гражданинъ обоихъ обществъ, совершеннаго, небеснаго - Церкви, и несовершеннаго земного - Государства. Въ себѣ совмѣщаетъ онъ обязанности двухъ об­ластей, неразрывно въ немъ соединенныхъ, и при правильной внутренней и духовной жизни переноситъ безпрестанно уроки высшей въ низшую, повинуясь обоимъ. Строго исполняя всякій долгъ, возлагаемый на него земнымъ обществомъ, онъ въ совѣсти своей, очищенной уроками Церкви, неусыпно наблюдаетъ за каждымъ своимъ поступкомъ и допрашиваетъ себя объ упо­требленіи всякой данной ему силы или права, дабы усмотрѣть, не оставляетъ ли пользованіе ими какого-нибудь пятна или сомнѣнія въ его душѣ или въ убѣжденіяхъ его братій, и не лучше ли иногда воздержаться ему самому даже отъ дозволенного и законнаго, или нѣтъ ли, наконецъ, у него въ отношеніи къ его земному отечеству обязанностей, которыхъ оно еще не возлага­етъ на него. Жизнь его и слово дѣлается въ одно время и примѣромъ, и наставленіемъ для другихъ, такъ же какъ и онъ самъ отъ другихъ, лучшихъ, получаетъ примѣръ и наставленіе. Эта искренняя, непринужденная и безропотная бесѣда между требованіями двухъ областей въ самой душѣ человѣка есть тотъ великій двигатель, которымъ небесный законъ христіанства подвигаетъ впередъ и возвышаетъ народы, принявшіе его.


МОНАСТЫРИ

По поводу статьи И.В. Кирѣевскаго. Томъ 1-й, стр. 246.

Монастыри, собирая богатыя книгохранилища, тогда еще рѣдкія по всей Европѣ, служили разсадникомъ всякаго знанія. Но не въ этомъ только смыслѣ правъ г. Кирѣевскій, когда называетъ монастыри нашими высшими духовными универси­тетами (между монастырями и книжнымъ ученіемъ была толь­ко случайная связь, зависящая отъ обстоятельствъ прежняго времени); также и не въ томъ смыслѣ, чтобы естественное раз­витее спеціальныхъ наукъ должно было находиться въ невоз­можной подчиненности такому началу, которому неполнота вся­кой наукѣ такъ же чужда, какъ и несовершенство всякаго гражданскаго общества (предположеніе такой зависимости было бы совершенно ложно); г. Кирѣевскій правъ въ томъ смыслѣ, что вліяніе иноческихъ обителей и ихъ духовной жизни давало высшее направленіе всему просвѣщенію старой Руси, и это совершенно справедливо. Бесѣда и, такъ сказать, видъ одинъ мужей, посвятившихъ всю жизнь свою созерцанію началъ вѣры (началъ по преимуществу цѣльныхъ и полныхъ), должны были возвращать къ равновѣсію и согласно всѣхъ душевныхъ силъ, мысль и чувство членовъ мірского общества, которые, при постоянной необходимости приложенія (всегда несовершеннаго) духовныхъ законовъ къ жизни дѣйствительной и при постоянной борьбѣ съ разнородными стихіями, склонны терять свою разум­ную цѣльность и подпадать или произволу страстей, или одно­стороннему вліянію, такъ называемаго, практическато разсудка. Таковы были неразрушимыя опоры духовной цѣльности въ древней Руси.


ВОСПИТАНІЕ.

«Объ общественномъ воспитаніи въ Россіи». Томъ 1-й, стр. 347-348.

Воспитаніе въ обширномъ смыслѣ есть, по моему мнѣнію, то дѣйствіе, посредствомъ котораго одно поколѣніе приготовляетъ слѣдующее за нимъ поколѣніе къ его очередной деятельности въ исторіи парода. Воспитаніе въ умственномъ и духовномъ смыслѣ начинается такъ же рано, какъ и физическое. Самые первые зачатки его, передаваемые посредствомъ слова, чувства, привычки и т.д., имѣютъ уже безконечное вліяніе на дальнѣйшее его развитіе. Строй ума у ребенка, котораго первыя слова были Богъ, тятя, мама, будетъ не таковъ, какъ у ребенка, котораго первыя слова были деньги, нарядъ или выгода. Ду­шевный складъ ребенка, который привыкъ сопровождать своихъ родителей въ церковь по праздникамъ и по воскресеньямъ, а иногда я въ будни, будетъ значительно разниться отъ душевнаго склада ребенка, котораго родители не знаютъ другихъ празд­никовъ кромѣ театра, бала и картежныхъ вечеровъ. Отецъ или мать, которые предаются восторгамъ радости при полученіи денегъ или житейскихъ выгодъ, устраиваютъ духовную жизнь своихъ дѣтей иначе, чѣмъ тѣ, которые при дѣтяхъ позволяютъ себѣ умиленіе и восторгъ только при безкорыстномъ сочувствіи съ добромъ и правдою человѣческою. Родители, домъ, общество уже заключаютъ въ себѣ большую часть воспитанія, и школь­ное ученіе есть только меньшая часть того же воспитанія. Если школьное ученіе находится въ прямой противоположности съ предшествующимъ и, такъ сказать, приготовительнымъ воспитаніемъ, оно не можетъ приносить полной, ожидаемой отъ него пользы; отчасти оно даже дѣлается вреднымъ: вся душа человѣка, его мысли, ого чувства раздвояются; исчезаетъ, всякая внутренняя цѣльность, всякая цѣльностъ жизненная; обезсиленный умъ не даетъ плода въ знаніи, убитое чувство глохнетъ, и засыхаетъ; человѣкъ отрывается, такъ сказать, отъ почвы, на которой выросъ, и становится пришельцемъ на своей собствен­ной землѣ.

«Православная Русь», № 9, 1974.

Comments