?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

БОЛЬШЕВИЗМ В СВѢТѢ ПСИХОПАТОЛОГІИ - Часть І

В № 1 (1949 г.) “Россійскаго Демократа”, в замѣткѣ “Кремлевскіе параноики”, неизвѣстный мнѣ лично корреспондент, новый эми­грант, живущій во Франціи, удѣлил благосклонное вниманіе моей статьѣ “Допросы в тюрьмах Н. К. В. Д.” (Сб. № 18 “За свободу Россіи”) и предложил общими соединенными усиліями написать статью о психопатах и душевно-больных администраторах в СССР.

Так как в моем распоряженіи имѣется довольно порядочно матерьяла по этому вопросу, то мнѣ хочется положить начало такому спеціальному изслѣдованію.

Многолѣтняя работа в качествѣ эксперта-психіатра, как “на волѣ”, так и в заключеніи (в Соловецком и Свйрском концлагерях) дали мнѣ возможность изучить большевизм с психопатологической точки зрѣнія.

Давно извѣстно, что во время революцій на поверхность общественно-политической жизни выплывает много крайне неуравновѣшенных личностей, представляющих собою тяжелых психоневротиков, психопатов, а порой и явно душевно-больных. Два французских психіатра-психолога, Кабанес и Насе, написали на эту тему цѣлое боль­шое спеціальное изслѣдованіе — “Революціонный невроз”.

Русская революція 1917 г. и послѣдовавшее за ней страшное 30-лѣтнее лихолѣтіе больщевистскаго ига дали массу новаго матери­ала по этому вопросу.

С самаго начала революціи до послѣдняго времени отношеніе совѣтской власти к душевно-больным и психопатам диктовалось исклю­чительно утилитарно-политическими соображеньями, при которых ни о какой гуманности не могло быть и рѣчи. Если душевно-больные были “врагами народа”, то по приказу “сверху” они часто признавались вмѣняемыми и ответственными и, как таковые, разстрѣливались. Если же душевно-больные являлись “дѣятелями революціи”, то они, не­смотря на их соціальную опасность, часто, тоже по приказу “свыше”, выписывались из психіатрических больниц и ставились на отвѣтственную работу.

Чтобы не быть голословным, приведу факты.

В 1918 т. в психіатрическом «отд. Центральнаго Красноармейскаго (бывшаго Николаевскаго военнаго) госпиталя в Петроградѣ (Костром­ская улица, 6) находился на испытаніи б. министр внутренних дѣл царскаго правительства Протопопов. Комиссіей врачей под предсѣдательством извѣстнаго стараго русскаго психіатра проф. П. И. Ковалевскаго Протопопов был признан несомнѣнно душевно больным, страдающим депрессивной формой маніакально-депрессивнаго психоза. Заключеніе комиссіи Центр. Красноарм. госпиталя было еще дважды провѣрено, в Петроградѣ и в Москвѣ, двумя другими психіатрическими комиссіями, пришедшими к тому же заключенію. Послѣ этого Протопо­пов был выписан в состояніи нѣкотораго улучшенія на поруки жены, но вскорѣ послѣ выписки снова арестован и разстрѣлен. Через неко­торое время в “Былом” (этот извѣстный бурцевскій журнал издавался короткое время и в СССР) появилась замѣтка совѣтскаго публициста Заславскаго, в которой сообщалось, что Протопопов “пытался симули­ровать душевное заболѣваніе”, “был признан врачами-психіатрами здоровым”, а потому и разстрѣлен.

Один молодой врач-психіатр, бывшій секретарь психіатрических совѣщаній Центр. Красноарм. госпиталя, написал Заславскому письмо-протест со ссылкой на номер “исторіи болѣзни” Протопопова и на записи в книгѣ протоколов, хранившихся в архивѣ госпиталя. Че­рез недѣлю он был вызван в Г. П. У., гдѣ ему “предложили”, никогда, нигдѣ и никому не рассказывать о болѣзни Протопопова, ибо ему, дескать, неизвѣстна послѣдняя секретная комиссія, признавшая Про­топопова симулянтом. Если и была в дѣйствительности какая то комиссія, признавшая клинически душевно-больного симулянтом, то она, очевидно, состояла не из психіатров.

Аналогичный случай произошел через нѣскольво лѣт, тоже в Петроградѣ, когда извѣстный на Охтѣ протодіакон Хроновскій, тяжело душевно-больной (страдавшій артеріосклеротическим психозом) был осужден на 10 лѣт Соловецкаго концлагеря.

Если, повторяю, “врагов народа”, несмотря на их душевныя заболѣванія, признавали “отвѣтственными” и наказывали, то “дѣятелей революціи”, несмотря на их душевныя заболѣванія, иногда призна­вали способными продолжать их дѣятельность. В 1918-1919 гг. из Центр. Красноарм. г-ля (из психіатр. отд.) было насильственно “освобождено” нѣсколько таких “дѣятелей”. Один из них через нѣсколько дней своей “свободы”, по мотивам бредового характера убил в Петроградѣ, на Кирочной улицѣ генерала Кашталинскаго. Другой - убил профессора психіатра П. Я. Розенбаха (б. главнаго врача психіатр. отд. Николаескаго военнаго госпиталя).

Однажды, в 1919 г., под строгим секретом, в психіатр. отд. Центр. Красноарм. г-ля был доставлен на испытаніе “видный член партіи”, фамилія котораго не была сообщена. Но комиссар госпиталя А. А. Яблонскій в бесѣдѣ с проф. П. И. Ковалевским проболтался, что этот испытуемый никто иной, как Бѣлобородов, один из подписавших смертный приговор Царской Семьѣ.                                                            

Комиссія врачей, послѣ длительнаго клиническаго испытанія, признала его душевно-больным (маніакальная фаза маніакально-депрессивнаго психоза). Несмотря на это заключеніе и на специальное указаніе, что Бѣлобородов еще не поправился и продолжает быть соціально-опасным, он был, по распоряженію Г. П. У., выписан и вскорѣ поставлен на отвѣтственную партійную работу.

Один из убійц А. И. Шингарева и Ф. Ф. Кокошкина (убитых в 1918 г. в Петроградѣ, в Маріинской больницѣ) — Кишкин, оказавшійся тяжелым эпилептическим психопатом, вскорѣ послѣ своего “по­двига”, уже подвизался на отвѣтственной работѣ в Г. П. У.

Болѣзнь и дѣятельность Ленина, страдавшаго в послѣднее время параличом на почвѣ сифилиса мозга — всѣм извѣстна.

Болѣзнь и дѣятельность знаменитаго наркома НКВД Н. И. Ежова также не подлежит сомнѣнію, хотя точный дифференціальный діагноз еще не вполнѣ ясен: было ли здѣсь формальное душевное заболѣваніе (паранойя) или тяжелая дегенеративная психопатія (параноидадьнаго типа)?


********

Во время пребыванія моего в качествѣ врача-психіатра в Соловецком и Свирском концлагерях, мнѣ пришлось участвовать в меди­цинских комиссіях, періодически обслѣдовавших всѣх сотрудников Г. П. У., работавших в этих концлагерях. В процессѣ медицинскаго освидѣтельствованія, мнѣ удалось вести тайную статистику наблюдае­мых мною нервно-психических заболѣваній. В № 2 (1929 г.) Журнала “Соловецкіе острова”, который издавался на о. Соловки “без права выхода на материк”, моему ассистенту, доктору А., удалось ча­стично даже опубликовать эту статистику, в замаскированном видѣ, в статьѣ “Особенности мѣстных нервно-психических заболѣваній на Соловках”. Впослѣдствіи, за мою статью, доктор А. подвергся тяжким взысканіям.

Всѣх цифр статистических данных я в настоящее время не по­мню и могу привести только слѣдующіе итоги. Среди 600 чел. обсдѣдованных мною вольнонаемных и заключенных работников Г.П.У. оказалось около 40% тяжелых психопатов-эпилептоидов, около 30% психопатов-истериков и около 20% других психопатизированных личностей и тяжелых психоневротиков. Эти цифры чрезвычайно интересно сопоставить с офиціальными секретными цифрами “Соловецкаго Криминалогическаго Кабинета”, научнаго учрежденія, основаннаго извѣстным криминологом проф. А. Н. Колосовым, бывшим в заключении на Соловках. Мнѣ пришлось работать научным сотрудником этого “ка­бинета”, который имѣл право изслѣдовать любого уголовнаго (но не политическаго) преступника. Из 200 чел. убійц, обслѣдованных лично мною оказалось: около 40% психопатов-эпилептиков и около 20% других психопатизированных личностей и психоневротиков (гл. обра­зом, т. наз. “травматиков”).                                                        

Итак, процент психопатизированных личностей среди началь­ства оказался выше чѣм среди квалифицированных тягчайших преступников-убійц!

Предметом обслѣдованія “Криминалогическаго кабинета” (который давал матеріалы для бывшаго московскаго криминологическаго журнала “Преступник и Преступность”), были, между прочим, и так называемые “внутрилагерныя правонарушенія”, т. е. преступленія, совершенныя заключенными в лагерях. Эти “правонарушенія” были ужасны. В 1929-30 гг. “Соловецким Криминалогическим Кабинетом” была организована “Колонія для малолѣтних преступников” (т. е. для дѣтей от 12 до 16 лѣт), которых в Соловках было нѣсколько сотен, несмотря на то, что по законам того времени еще нельзя было дѣтей до 16-лѣшяго возраста карать концлагерем. (Позднѣе, в 1935 г., в процессѣ борьбы с безпризорностью, был издан закон, по которому даже 12-лѣтнія дѣти могли караться “высшей мѣрой социальной за­щиты” — разстрѣлом). Эта “Дѣтколонія”, как всѣ ее называли, но­сила офиціальное названіе: Исправительно-трудовая колонія для правонарушителей младших возрастов до 25 лѣт”.

Начальником этой “колоніи” был заключенный чекист, бывшій “командарм” и “полпред” — Иннокентий Серафимович Кожевников. При первом же знакомствѣ с ним я понял, что имѣю дѣло или с тяжелым психопатом параноидом или с душевно-больным параноиком. Че­рез короткое время мое подозрѣніе подтвердилось. Кожевников бѣжал из лагеря, прислав начальству И. С. О. («Информаціонно-Слѣдственнаго отдѣла») большой пакет, в котором находился “Манифест Императора Иннокентія I”.

Вскорѣ Кожевников был пойман, жестоко избит (он оказал сопротивленіе), а затѣм освидѣтельствован комиссіей врачей-психіатров, причем каждый из врачей осматривал и давал мнѣ “простыя” заклю­ченія в отдѣльности. Профессор д-р М. А. Жижиленко (тайный епископ катакомбной церкви) и я дали одинаковые заключенія о том, что Кожевников душевно-больной параноик, но третій эксперт молодой совѣтскій врач Шалаевскій заподозрил симуляцію. Тогда из Кеми был вызван на экспертизу извѣстный русскій психіатр, проф. д-р В. Н. Финне, подтвердившій душевное заболѣваніе Кожевникова.

Послѣ этого Кожевников был увезен в Москву.

Между прочим, проф. В. Л. Финне (читавшій лекціи по гипнозу в петроградском институтѣ по усовершенствованію врачей) отбывал заключеніе в Кеми за свои замѣчательныя работы в области гипнологіи, которыя сов. власти показались “мистикой”. Профессор В. И. Финне скончался в Кеми, замученный пытками безпрерывных допро­сов в теченіе двух недѣль по ночам, по подозрѣнію в участіи в так наз. “Дѣлѣ Академіи Наук”.

В указанной выше “Дѣтколоніи”, в 1929 г. было зарегистриро­вано “дѣтское правонарушеніе” — групповое изнасилованіе мальчи­ками дѣвочек.

В 1930 г. одна из воспитанниц этой “Дѣтколоніи”, 15-лѣтняя проститутка, в теченіе нѣскольких мѣсяцев тайно убила 6 человѣк и только на послѣднем — “засыпалась”, т. е. была уличена. Дальнѣйшая судьба этой “дѣвочки” очень интересна. Ее увез с собой один из крупных чекистов в Москву и женился на ней. Может быть, он приспособил ее для “работы” в застѣнках Г. П. У.?

В Свирских концлагерях в 1933 г. три юных бандита убили сво­его товарища, отрѣзали у него ногу и зажарили ее, тайком, ночью, пробравшись в сѣрно-дезинфекціонную камеру, гдѣ и были пойманы с поличным за своим каннибальским “ужином”.

Таковы были т. наз. “внутрилагерныя правонарушенія” заключенных в “исправительно-трудовых лагерях”.

Но недаром объективныя статистическія данныя показали, что среди “начальства” психопатизированных личностей было больше, чѣм среди квалифицированных преступников. Преступленія “начальства”, по своей жестокости превосходили даже “внутрилагерныя” преступленія обыкновенных заключенных.

Приведем примѣры.

Начальник К. П. Ч. (“Культурно-Просвѣтительной части”) Соловков - Привалов, как и его шеф, начальник К. П. О. (начальник всего культ.-просв. отдѣла Соловецких лагерей) - Успенскій, впослѣдствіи начальник “Вѣлбалтлага”, были тяжелыми психопатами-садистами. Они собственноручно разстрѣливали заключенных и дѣлали из этого театральное зрѣлище, приглашая своих друзей из Кеми на эти “любопытныя процедуры”. Один фельдшер, бывшій невольным свидѣтелем этих процедур на “Секиркѣ” (“Секирная гора” на о. Соловки), заболѣл острым истерическим психозом и находился под моим наблюденіем нѣсколько дней, а затѣм был отправлен, якобы, в тю­ремную больницу им. Гааза, в Петроград. Однако, через нѣкоторое время выяснилось, что он был разстрѣлен на той же Секиркѣ. Из безсвязных выкриков со слезами и смѣхом этого несчастнаго становилась ясной до ужаса психическая причина его заболѣванія.

Однажды мнѣ пришлось присутствовать при судебно-медицинском вскрытіи трупа одной дѣвушки из заключенных, вынутой из воды, со связанными руками и камнем на шеѣ. Дѣло оказалось сугубо секрет­ное: групповое изнасилованіе и убійство, совершенное заключенными стрѣлками МОХР (военизированная охрана, куда набирались заклю­ченные, прежде, на свободѣ работавшие в карательных органах Г. П. У.), под предводительством их начальника-чекиста. Мнѣ при­шлось “бесѣдовать” с этим монстром. Он оказался садистом-истериком, бывшим начальником тюрьмы. На командировкѣ “Красная горка”, в Соловках был начальник по фамиліи Финкельштейн. Однажды, он поставил на ночь, на лед Бѣлаго моря, при 30 градусах мороза, 34 чел. заключенных, за невыполненіе непосильнаго “урока” по лѣсозаготовкам. Всѣм 34 чел. пришлось ампутировать отмороженныя ноги. Большинство из них погибло в лазаретѣ. Через нѣсколько мѣсяцев мнѣ пришлось участвовать в медицинской комиссіи, свидѣтельствовавшей этого чекиста. Он оказался тяжелым психоневротиком-истериком.

На командировкѣ “Савватьево”, в Соловках, мнѣ пришлось участвовать в секретной экспертизѣ. Слѣдователь, показав мнѣ труп сожженнаго на кострѣ человѣка с переломанным позвоночником, задал только два вопроса: 1. До или послѣ сожженія был переломлен позво­ночник ? 2. Мог ли, вслѣдствіе этого перелома, произойти паралич нижних конечностей? Подробности “дѣла” мнѣ не были сообщены, но о них не трудно было догадаться... Обвиняемый, начальник коман­дировки, заключенный чекист, был тяжелый психопат истеро-эпилептоид.

Comments