?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Святые равноапостольные Кѵріллъ и Меѳодій – Часть ІІ

Продолжение – см. выше Часть І


      Путь Славянскихъ апостоловъ лежалъ чрезъ Болгарію, которую издавна населяли Славяне же. Христіанство извѣстно было въ этой странѣ еще до покоренія ея Болгарами (678). Не могли совершенно истребить его въ ней и эти подуральскіе выходцы. Частныя обращенія ко Христу не переставали и при нихъ совершаться въ Болгаріи; особенно умножились они съ 814 г. когда Крумъ, царь ея, взявъ Адріанополь и многіе другіе города, захватив въ плѣнъ нѣсколькихъ епископовъ съ множествомъ христіанъ. Эти плѣнники сдѣлались самыми ревностными проповѣдниками Евангелія между своими поработителями, и, въ свою очередь, плѣнили многихъ изъ нихъ въ посдушаніе Христу. Не остановило успѣха ихъ и гоненіе, воздвигнутое на дѣло Божіе невѣріемъ. Брошенное ими, святое сѣмя принесло, въ свое время, сторичный плодъ. Въ половинѣ IX вѣка, Христова вѣра окончательно утвердилась въ землѣ болгарской. Борисъ или Богорисъ, царь ея, самъ принялъ св. крещеніе, по чину восточной Церкви, при живомъ участіи въ этомъ греческаго царя Михаила и патріарха Фотія, и народъ свой привлекъ ко Христу (861—65). — Были ль въ этой странѣ св. Кѵріллъ и Меѳодій съ проповѣдью Евангелія, до посольства Ростиславова къ царю Михаилу, какъ свидѣтельствуютъ нѣкоторые памятники исторіи, или нѣтъ; имѣли ли они вліяніе на духовное возрожденіе ея, до выхода своего въ Моравію, или не имѣли, — во всякомъ случаѣ, оно не могло быть чуждымъ ихъ сердцу, какъ совершавшееся подъ вліяніемъ той Церкви, къ которой они сами принадлежали, и имѣвшее связь съ ихъ ближайшимъ назначеніемъ. Не оказать искренняго сочувствія къ нему, особенно, когда представлялся удобный случай къ этому, они не могли. И потому, дошедши до Болгаріи, они остановились и занялись здѣсь проповѣдью слова Божія. Это была, именно, та пора, когда готовился рѣшительный нравственный переворотъ въ Болгаріи. Трудъ ихъ былъ самый благовременный и благотворный. Высокія умственныя и нравственныя качества ихъ, показывавшія въ нихъ великихъ учителей вѣры, новый, привлекательный пріемъ проповѣди, которую они начинали теперь обученіемъ Славянъ родной грамогѣ, живая, разумная рѣчь ихъ, на родномъ языкѣ, совершеніе Богослуженія на языкѣ понятномъ для всѣхъ, которое они вводили,—все это особеннымъ образомъ действовало на народъ болгарскій, и оставило въ немъ такое сильное впечатлѣніе, что онъ, по сю пору, наравнѣ съ другими племенами славянскими, благоговѣйно чтитъ память св. братьевъ, какъ единственныхъ своихъ апостоловъ, не рѣдко усвояя имъ, по чувству глубокаго уваженія къ трудамъ ихъ, даже и то, что въ дѣлѣ обращенія къ свѣту Евангелія, другими совершено, напр. крещеніе царя Бориса. А между тѣмъ, проповѣдь св. Кѵрілла и Меѳодія въ Болгаріи, въ это время, во многихъ отношеніяхъ, была полезна и для нихъ самихъ. Здѣсь они заблаговременно могли найти и приготовить себѣ достойныхъ помощниковъ для дальнѣйшаго служенія, могли съ успѣхомъ, при ихъ содѣйствіи, продолжить переводъ священныхъ и богослужебныхъ книгъ на языкъ Славянскій, и сдѣлать необходимыя усовершенствованія въ изобрѣтенной ими Славянской письменности, на который указывалъ имъ опытъ. Ученые замѣчаютъ, что языкъ церковно-богослужебныхъ книгъ св. Кѵрілла и Меѳодія имѣетъ весьма близкое сходство съ нарѣчіемъ болгарскимъ. Чѣмъ всего естественнѣе объяснить это, какъ не тѣмъ, что св. Кѵріллъ и Меѳодій занимались, на первыхъ порахъ, обработкою языка Славянскаго и переводомъ помянутыхъ книгъ въ Болгаріи, при помощи ученивовъ изъ Болгаръ, пользуясь составомъ и формами языка болгарскаго?

Изъ Болгаріи св. Кѵріллъ и Меѳодій прямо прибыли въ Моравію. По всей вѣроятности, здѣсь уже знали и о ихъ назначеніи въ просвѣтителей этой страны, и о тѣхъ трудахъ, которыми они прославили себя въ разныхъ мѣстахъ, особенно въ Болгаріи. Еще болѣе должно было, съ перваго же раза, обратить здѣсь вниманіе на нихъ царское посланіе, которое они несли къ Ростиславу, свидѣтельствовавшее о ихъ высокомъ нравственномъ достоинствѣ и о томъ, какой безцѣнный даръ они намѣрены передать Славянскому народу. Ростиславъ первый оказалъ имъ высокую честь и глубокое сочувствіе къ ихъ святому дѣлу. Тотъ же часъ, по ихъ прибытіи, онъ собралъ учениковъ, и отдалъ имъ ихъ для обученія. Чѣмъ яснѣе обнаружилось довѣріе князя и народа къ равноапостольнымъ братьямъ, тѣмъ съ большимъ рвеніемъ они хотѣли оправдать его предъ ними на самомъ дѣлѣ. Явилась живая, разумная проповѣдь слова Божія, открылось понятное для всѣхъ величественное Богослуженіе восточной Церкви. Въ одно и тоже время, св. братья и обучали Славянъ грамотѣ, и продолжали переводить священно-церковныя книги на Славянскій языкъ. Успѣхъ въ святомъ дѣлѣ шелъ быстро впередъ. Въ короткое время, ими переведены были и введены въ употребленіе: вечерня, повечеріе, полунощница, утреня, обѣдня — весь чинъ церковный, и «отверзошася, говоритъ жизнеописатель, по пророческому слову, уши глухихъ услышати книжная словеса и языкъ ясенъ бысть гугнивымъ». Славяне радовались своему счастію и благодарили Бога. Но на грѣшной землѣ добро всегда борется со зломъ. Страшную борьбу должны были выдержать и просвѣтители Славянскіе, на своемъ апостольскомъ поприщѣ. Князю тьмы не по сердцу былъ, разливаемый ими свѣтъ. Исконный завистникъ человѣческаго счастія позавидовалъ и ихъ успѣху и, въ лицѣ прежнихъ учителей моравскихъ, открыто возсталъ противъ святаго дѣла, къ соблазну простыхъ душъ. «Не славится Богъ новымъ служеніемъ Ему. Если бы оно было угодно Ему, то Онъ могъ бы сдѣлать, чтобы Славяне, съ самаго начала, славили Бога на своемъ языкѣ. Три только въ мірѣ есть языка, на которыхъ можно славить Бога: еврейскій, греческій и латинскій.»

Такъ говорили латинскіе и нѣмецкіе архіереи, священники и ихъ ученики, которыхъ, справедливо, св. Кѵріллъ и Меѳодій называли за это трехъ-язычнивами или пилатниками, потому что на крестѣ Господнемъ сдѣлана была Пилатомъ надпись на помянутыхъ трехъ языкахъ. Латинскіе учители, съ своими единомышленниками, разсѣвали въ народѣ много и другихъ нелѣпыхъ мыслей, утверждали, напр., что подъ землею живутъ люди съ большими головами, - что всѣ гады созданы діаволомъ, что кто убьетъ змѣю, тому отпустится девять грѣховъ, а кто убьетъ человѣка, тотъ три мѣсяца долженъ пить изъ деревянной чаши, отнюдь не прикасаясь къ посудѣ стеклянной. Не запрещали они, ни приносить жертвы, по языческому обычаю, ни употреблять многоженства и проч. и проч. Равноапостольнымъ братьямъ приходилось вмѣстѣ и стадо Христово благоустроить, и съ врагами Евангельскаго ученія бороться, какъ боролся Давидъ съ иноплеменниками,— съ такими врагами, которые, чѣмъ болѣе ихъ поражали, тѣмъ болѣе выказывали упорства и озлобленія. Не будучи въ состояніи противостать сильному слову защитниковъ правой вѣры, сокрушавшему, въ самомъ основаніи, ихъ ученіе, эти враги рѣшились, наконецъ, обличить ихъ въ неправомысліи и уклоненіи отъ постановленій Церкви, предъ римскимъ первосвященникомъ. Это было въ 867 г., вскорѣ послѣ того, какъ въ Константинополѣ, оскорбленномъ неслыханными притязаніями римскаго первосвященника на незаконную власть надъ всею Церковію, торжественно осудили заблужденія римской церкви, и предали проклятію самого папу Николая. Быть можетъ, клеветники, именно, думали воспользоваться этимъ случаемъ, полагая, что заносчивый, не преклонный папа, въ отмщеніе за свое уничиженіе въ Константинополѣ, всѣми силами своей власти устремится на пришельцевъ константинопольскихъ, распространявшихъ среди Славянъ, которые до того времени принадлежали его церкви, восточное Христіанство, и сокрушитъ ихъ, употребивъ въ орудіе для этого самихъ клеветниковъ.

Но папа Николай, сколько былъ гордъ, столько же и уменъ. Онъ хорошо понималъ изъ тѣхъ же самыхъ доносовъ, что св. братья не послушаютъ его обличеній, — будутъ раскрывать, уже осужденные такъ гласно, заблужденія римской церкви, среди римскихъ христіанъ, слишкомъ соблазнительно для послѣднихъ, а ему извѣстна была и сила слова ихъ. Помнилъ онъ и то, какъ преданы имъ моравы и болгары, коихъ хлопоталъ Римъ, во чтобы то ни стало, себѣ подчинить. Поснѣшное, открытое преслѣдованіе ихъ еще хуже все дѣло испортило бы, и потому просто онъ вызываетъ св. братьевъ въ Римъ, куда они и отправились, пробывъ три года съ половиною въ Моравіи, не смущаясь впрочемъ папскимъ требованіемъ, и не думая угождать власти Рима. Оставаясь вѣрными своему призванію и тѣмъ видамъ, которые, имѣли на нихъ на востокѣ, отправляя ихъ въ земли Славянскія, они и этотъ папскій зовъ хотѣли обратить въ свою пользу. Имъ нужны были священники: они и взяли съ собою нѣсколько достойныхъ учениковъ, чтобы тамъ облечь ихъ въ священное званіе. Тогда, при начинающемся разладѣ церквей константинопольской и римской, одна церковь могла еще посвящать служителей для другой. Взяли съ собою св. Кѵріллъ и Меѳодій и переведенныя ими на Славянскій языкъ священно-церковныя книги, чтобы ими опытно доказать правоту свою на судѣ папскомъ, если это понадобится. Несли съ собою и св. мощи Климента, напы римскаго, во свидѣтельство того, что они хорошо понимаютъ и уважаютъ истинное достоинство епископа римскаго.

Шли св. братья изъ Моравіи въ Римъ, не заставляя папу повторять свое требованіе, но и безъ особенной поспѣшности. Они нашли даже время, на этомъ пути, посѣтить область паннонскаго князя, Коцела, которому такъ понравилась родная грамота, что онъ самъ съ усердіемъ занялся ею, и до 50 учениковъ далъ имъ для обученія ей. Въ знакъ особеннаго, съ своей стороны, уваженія къ св. путникамъ, князь лично проводилъ ихъ въ дальнѣйшій путь. Хотѣлъ и онъ, по примѣру Ростислава, принесть имъ что либо въ даръ отъ себя. Но они не приняли и отъ него, какъ отъ Ростислава, ни серебра, ни золота, ни другой какой вещи; испросили только, по обычаю, отъ того и другаго до 900 плѣнныхъ, и даровали имъ свободу.

Лишь только св. Кѵріллъ и Меѳодій прибыли въ Венецію, какъ снова поднялись на нихъ, будто вороны на соколовъ, датинскіе епископы, священники и монахи, съ своею трехъязычною ересью. «Скажи намъ, говорили они, обращаясь къ св. Кѵріллу, какъ смѣлъ ты придумать для Славянъ книги и учить ихъ по нимъ, когда никто другой, прежде тебя, не дерзнулъ сдѣлать этого: ни Апостолъ, ни папа, ни Григорій Богословъ, ни Іеронимъ, ни Августинъ? Мы знаемъ только три языка, на которыхъ можно славить Бога: еврейскій, греческій и латинскій.»

Напрасно философъ представлялъ имъ сильныя, разумныя доказательства на то, что онъ поступаетъ справедливо, а они заблуждаются. Безъ пользы указывалъ онъ имъ на благость Божію, всѣмъ равно желающую спасенія,— на армянъ, персовъ, грузинъ, готѳовъ и другихъ, кои всѣ славятъ Бога на своемъ языкѣ. Тщетно приводилъ онъ имъ на память слова Давида: пойте Господеви вся земля... вся земля да поклонится, и да поетъ Тебѣ, да поетъ же имени Твоему, Вышній, — слова Спасителя: шедше научите вся языки… вѣровавшимъ знаменія сія будутъ: языки возглаголютъ новы, — обличеніе, произнесенное Господомъ на фарисеевъ и книжниковъ, которые сами въ царство Божіе не входили, и другимъ не позволяли входить въ него, — слово Апостола Павла: аще не благоразумно Слово дадите, како уразумѣется глаголемое?... Братіе моя, ревнуйте еже пророчествовати, и еже глаголати языки не возбраняйте (1 Кор. XIV 9, 39). Что ни говорилъ защитникъ праваго дѣла, ничто не помогло. Такъ онъ, въ душевной скорби, и оставилъ заблуждшихъ.

Продолжение см. ниже Часть ІІІ


Comments