?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Дневникъ протоіерея А.И. Бѣляева, настоятеля Ѳеодоровскаго собора въ Царскомъ Селѣ – Часть ІІІ


Продолжение – см. ниже часть ІІ


      31 марта. 9 часовъ утра. Всталъ рано и ночь провелъ тревожно. Несмотря на прекрасную обстановку и все удобства: и чисто, и свѣтло, и тепло, и уютно, и тихо, а сна нѣтъ. Долго мылся и мочилъ голову холодной водой, помолился Богу и сталъ писать слово на вы­носъ плащаницы. Въ 12 часовъ дня пошелъ въ церковь исповѣдывать готовящихся къ причастію. Всѣхъ исповѣдующихся оказалось 42 человѣка, въ томъ числѣ два доктора: Боткинъ и Деревенко. Въ 1 1/2 часа получилъ увѣдомленіе, что меня ждутъ въ 5 1/2 часовъ на дѣтскую половину исповѣдать и подготовить къ причастію боль­ныхъ трехъ княженъ и бывшаго наслѣдника. Въ 2 часа началась ве­черня и выносъ плащаницы на средину храма. Мѣсто для плащани­цы убрали коврами, принесли цѣлые кусты распустившейся бѣлой и красной сирени, множество розъ и сдѣлали чудную изящную курти­ну изъ живыхъ цвѣтовъ. Въ серединѣ куртины поставили принесен­ный изъ Ѳеодоровскаго собора столъ для положенія плащаницы. Ихъ Величества, двѣ княжны и свита явились въ глубокомъ траурѣ, - всѣ въ черныхъ платьяхъ. Вечерня прошла чинно и довольно торжественно. Плащаница вынесена на середину храма. Я сказалъ слово: «Какое печальное, торжественное священное дѣйствіе соверша­ется нынѣ во всѣхъ православныхъ храмахъ! Выносъ плащаницы. Предъ нами гробъ съ священнымъ изображеніемъ Божественнаго Страдальца, умершаго за грѣхи всѣхъ людей. О, какъ сильно, не­удержимо влечетъ меня, грѣшника, прильнуть къ этому гробу и вмѣсто мѵра благовоннаго облить слезами покаянными Его пречис­тое тѣло. О, какъ ясно слышу я и Его послѣднія слова, сказанныя со Креста. Слышу и этотъ, душу раздирающій, предсмертный вопль, обращенный къ Небесному Отцу: «Боже мой, Боже мой, почто оста­вилъ еси Мя!» И какая бездна скорби слышится въ этомъ воплѣ! «Пусть Меня оставили люди, пусть бросили — отошли отъ Меня дру­зья и знаемые. Пусть оставили близкіе и родные. Но Ты, Отецъ Мой Небесный, за что такъ прогнѣвался на Меня? За что отвратилъ отъ Меня Свой чудный, свѣтлый, любящій взоръ?» И какое ужасное не­бывалое явленіе. Съ неба ни гласа, ни послушанія. Съ того неба, гдѣ неоднократно былъ слышенъ голосъ небеснаго Отца; «Это Сынъ Мой Возлюбленный, Его слушайте», и теперь ни звука... Ужасное состояніе... Чувствовать, видѣть себя въ невыносимо тяжелую ми­нуту скорби оставленнымъ отъ Бога. И это единственному, едино­родному Сыну Божію. О, какая великая тайна! Тайна, превышаю­щая умъ человѣческій. Но что недоступно уму человѣческому, тамъ является чудная сила Божія. И вотъ въ этой непостижимой тайнѣ искупленія мы уразумѣли, что Богъ есть величайшая, безконечная, безпредѣльная Любовь. Богъ любы есть. Эта любовь подвигла Сы­на идти на страданія и смерть, это она заставила Отца покинуть Сы­на въ минуту невыносимо тяжкихъ Его страданій. Любовь Божест­венная все это сдѣлала для того, чтобы всѣхъ страждущихъ, гонимыхъ, равно и кающихся грѣшниковъ привлечь къ себѣ. О, Госпо­ди, Спаситель мой! Какое утѣшеніе вливаешь Ты въ пораженное сердце мое Своими страданіями и смертію. Я чувствую глубоко, что при всѣхъ скорбяхъ своихъ я не одинъ. Ты, Господи, со мною. А съ Тобою идти не убоюся зла и среди долины смертной...». Это слово, сказанное среди храма у плащаницы, заставило многихъ поплакать. Одну изъ княжескихъ нянь увели въ другое зало и едва успокоили. На бывшаго Царя слово произвело глубокое впечатлѣніе, что онъ и высказалъ мнѣ послѣ исповѣди. Наступилъ и часъ исповѣди Царскихъ дѣтей. Пришелъ скороходъ и возвѣстилъ: «Пора идти, уже ждутъ». Я надѣлъ епитрахиль, взялъ въ руки крестъ и Евангеліе и за скороходомъ, указывающимъ путь, пошелъ наверхъ, въ комнаты дѣтей. Какія удивительныя, по-христіански убранныя комнаты. У каждой княжны въ углу комнаты устроенъ настоящій иконостасъ, наполненный множествомъ иконъ разныхъ размѣровъ съ изображеніемъ чтимыхъ особенно святыхъ угодниковъ. Предъ иконостасомъ складной аналой, покрытый пелѣной въ видѣ полотенца, на немъ положены молитенники и богослужебныя книги, а также свя­тое Евангеліе и крестъ. Убранство комнатъ и вся ихъ обстановка представляютъ собой невинное, не знающее житейской грязи, чис­тое, непорочное дѣтство. Для выслушанія молитвъ передъ исповѣдью всѣ четверо дѣтей были въ одной комнатѣ, гдѣ лежала на кровати больная Ольга Николаевна. Алексѣй Николаевичъ сидѣлъ въ креслѣ, одѣтый въ голубой халатикъ, обшитый по краямъ узор­чатой тесьмою. Марія Николаевна полулежала въ большомъ креслѣ, которое было устроено на колесахъ, и Анастасія Николаев­на легко его передвигала. Послѣ чтенія молитвъ и краткаго слова предъ исповѣдью, осталась въ комнатѣ одна Ольга Николаевна. Потомъ перешелъ и въ другую комнату для исповѣди остальныхъ: Алексѣя, Маріи и Анастасіи Николаевенъ. Какъ шла исповѣдь — говорить не буду. Впечатлѣніе получилось такое: дай, Господи, что­бы и всѣ дѣти нравственно были такъ высоки, какъ дѣти бывшаго Царя. Такое незлобіе, смиреніе, покорность родительской волѣ, пре­данность безусловная волѣ Божіей, чистота въ помышленіяхъ и пол­ное незнаніе земной грязи — страстной и грѣховной, меня привели въ изумленіе, и я рѣшительно недоумѣвалъ: нужно ли напоминать мнѣ какъ духовнику о грѣхахъ, можетъ быть имъ невѣдомыхъ, и какъ расположить къ раскаянію въ неизвѣстныхъ для нихъ грѣхахъ. Исповѣдь всѣхъ четверыхъ шла часъ двадцать минутъ. Въ 7 1/2 часовъ началась субботняя утреня, за которой мною былъ прочитанъ такъ называемый плачъ надъ плащаницею и былъ совершенъ крестный ходъ съ несеніемъ плащаницы черезъ алтарь кругомъ Престола, входя въ алтарь сѣверными дверями и выходя юж­ными, обходя по комнатамъ около стѣнъ круглаго зала и возвраща­ясь опять въ церковь къ царскимъ вратамъ и обратно на середину храма. Плащаницу несли князь Бенкендорфъ6 и доктора Боткинъ и Деревенко, за ними Николай Александровичъ, Александра Ѳеодоровна, Татіана и Анастасія Николаевны, свита и прислуга съ за­жженными свѣчами. Утреня кончилась въ 8 часовъ вечера и нача­лась исповѣдь свитскихъ дамъ: Нарышкиной, Долгоруковой, Гендриковой и Буксгевденъ. Явился скороходъ и объявилъ, что Ихъ Ве­личества ждутъ исповѣди у себя въ спальной комнатѣ въ 10 часовъ. Отъ 9 до половины десятаго посидѣлъ въ своей комнатѣ. Время про­шло быстро. Безъ 20 минутъ 10 час. пошелъ въ храмъ, помолился у Св. Престола, приложился къ плащаницѣ, надѣлъ епитрахиль, взялъ крестъ и Евангеліе и вслѣдъ за скороходомъ пошелъ въ покои Ихъ Величества. Тамъ женская прислуга проводила по жилымъ комна­тамъ въ спальню, гдѣ стояла одна широкая кровать, и указала на ма­ленькую комнату въ углу — молельню, гдѣ и будетъ происходить исповѣдь Ихъ Величествъ. Въ комнатѣ еще никого не было. Прошло не болѣе двухъ минутъ, вошли бывшій Государь, его супруга и Татіана Николаевна. Государь поздоровался, представилъ Госуда­рыню и, указывая на дочь, сказалъ: «Это дочь наша Татіана. Вы, ба­тюшка, начните читать молитвы, предъ исповѣдью положенныя, а мы всѣ вмѣстѣ помолимся». Комната-молельня очень маленькая и сверху донизу увѣшана и уставлена иконами, предъ иконами горятъ лампады. Въ углу, въ углубленіи, стоитъ особенный иконостасъ съ точеными колонками и мѣстами для извѣстныхъ иконъ, предъ нимъ поставленъ складной аналой, на которомъ положено и старинное на­престольное Евангеліе, и крестъ, и много богослужебныхъ книгъ. Принесенные мною крестъ и Евангеліе я не зналъ, куда положить, и положилъ тутъ же на лежащія книги. Послѣ прочтенія молитвъ Го­сударь съ супругою ушли, осталась и исповѣдалась Татіана Никола­евна. За нею пришла Государыня, взволнованная, видимо, усердно молившаяся и рѣшившаяся по православному чину, съ полнымъ сознаніемъ величества таинства, исповѣдать предъ Св. Крестомъ и Евангеліемъ болѣзни сердца своего. За нею приступилъ къ исповѣди и Государь. Исповѣдь всѣхъ троихъ шла часъ двадцать ми­нутъ. О, какъ несказанно счастливъ я, что удостоился, по милости Божіей, стать посредникомъ между Царемъ Небеснымъ и земнымъ. Вѣдь рядомъ со мной стоялъ тотъ, выше котораго изъ всѣхъ живущихъ на Землѣ нѣтъ. Это до сего времени былъ нашъ Богомъ дан­ный Помазанникъ, по закону престолонаслѣдія 23 года царствовавшій русскій православный Царь. И вотъ нынѣ смиренный рабъ Божій Николай, какъ кроткій агнецъ, доброжелательный ко всѣмъ врагамъ своимъ, не помнящій обидъ, молящійся усердно о благоденствіи Россіи, вѣрующій глубоко въ ея славное будущее, колѣнопреклоненно, взирая на Крестъ и Евангеліе, въ присутствіи моего недостоинства, высказываетъ Небесному Отцу сокровенныя тайны своей многострадальной жизни и, повергаясь въ прахъ предъ величіемъ Царя Небеснаго, слезно проситъ прощенія въ вольныхъ и невольныхъ своихъ прегрѣшеніяхъ. Послѣ прочтенія разрѣшительной молитвы и цѣлованія Креста и Евангелія своимъ неумѣлымъ словомъ утѣшенія и успокоенія, какую я могъ влить отраду въ сердце человѣка, злонамѣренно удаленнаго отъ своего народа и вполнѣ увѣреннаго до сего времени въ правотѣ своихъ дѣйствій, клонящихся ко благу любимой родины? Когда сказалъ я: «Ахъ, Ва­ше Величество, какое благо для Россіи Вы бы сдѣлали, давши въ свое время полную Конституцію, и тѣмъ бы исполнили желаніе народа. Вѣдь Васъ, какъ Ангела добра, любви и мира привѣтствовали бы всѣ». На это съ удивленіемъ отвѣтилъ онъ: «Неужели это прав­да! Да, мнѣ измѣнили всѣ. Мнѣ объявили, что въ Петроградѣ анархія и бунтъ, и я рѣшилъ ѣхать: не въ Петроградъ, а въ Царское Село и съ Николаевской дороги свернуть на Псковъ, но дорога туда уже была прервана, я рѣшилъ вернуться на фронтъ, но и туда доро­га оказалась прерванной... И вотъ одинъ, безъ близкаго совѣтника, лишенный свободы, какъ пойманный преступникъ, я подписалъ актъ отреченія отъ престола и за себя, и за наслѣдника-сына. Я рѣшилъ, что если это нужно для блага родины, я готовъ на все. Се­мью мою жаль!» И капнула горячая слеза изъ глазъ безвиннаго страдальца. Потомъ былъ и общій разговоръ. Александра Ѳеодоровна спросила, какъ здоровье о. Александра, и когда я отвѣтилъ, что при всемъ своемъ желаніи служить и быть въ Царскомъ Селѣ, онъ пока сдѣлать этого не могъ, у него сильно разстроены нервы, Ея Величество сказала: «Очень жаль, передайте ему отъ насъ привѣтъ и пожеланіе здоровья, вѣдь вы его близкій родственникъ». То же пожеланіе здоровья высказалъ и Государь, спросившій о здравіи о. Ва­сильева и прибавилъ: «Мы всѣ его такъ горячо полюбили. Причину разстройства его нервовъ я отчасти объясняю потерею сына, котораго и мы всѣ знали и горевали о его смерти. Передайте ему мой поклонъ». У меня же спросилъ Николай Александровичъ: «Вы уже те­перь не въ Екатерининскомъ соборѣ служите, а въ Ѳеодоровскомъ? Я очень радовался, когда узналъ, что вы согласились служить у насъ въ Ѳеодоровскомъ соборѣ. А что же въ настоящее время, въ какомъ положеніи находится этотъ прекрасный соборъ?» Я отвѣтилъ, что всѣ зданія Ѳеодоровской Слободки вмѣстѣ съ соборомъ времен­но переходятъ въ управленіе комиссара Головина. Далѣе разговоръ продолжался нѣсколько минутъ о семейной жизни... Между прочимъ, Государыня сказала: «Меня не поняли. Я желала добра».

Продолжение – см. выше часть ІV



Comments