?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

ЗАПАД - РОССИЯ: управляемая катастрофа – интервью А. Зиновьева – 1999 г. - Часть І

http://conflictmanagement.ru/zapad-rossiya-upravlyaemaya-katastrofa


15 лет  назад   Зиновьев А.  дал интервью — оно оказалось пророческим не в силу мистических особенностей философа, а в силу того, что он знал реальное положение дел в технологиях программирования и как устроен трансфер революций.     «Социальные системы не уничтожают сами себя. Разрушить их может только внешняя сила. Это как катящийся по поверхности шар: только наличие внешнего препятствия может его остановить».


Биографическая справка об А. Зиновьеве
Известный философ и писатель Александр Зиновьев родился в 1922 году в семье крестьянина. После школы поступил в Московский институт истории философии и литературы, из которого он был исключен без права поступления в другие вузы страны за выступления против культа личности Сталина. Вскоре был арестован, бежал, скрывался от органов госбезопасности. От дальнейших неприятностей его спасла служба в армии, куда он ушел в 1940 году и прослужил до 1946 года. Великую Отечественную войну начал в танковом полку, а завершил в штурмовой авиации, за боевые заслуги награжден орденами и медалями. После войны окончил философский факультет МГУ, одновременно учась на мехмате.
Во второй половине пятидесятых годов для студентов философского факультета МГУ имени Ломоносова имя Зиновьева было символом новых идей, борьбы против догматизма. В 1960 году Зиновьев защитил докторскую диссертацию, вскоре после этого он получил звание профессора и стал заведовать кафедрой логики в Московском университете.
Причиной высылки Александра Зиновьева из Советского Союза в 1978 году стал опубликованный на Западе социологический роман «Зияющие высоты», с которым пришла к нему литературная известность. На родине Зиновьеву отвели роль антикоммуниста со всеми вытекающими в те годы последствиями: он был исключен из партии, выгнан с работы, выслан из страны, лишен гражданства, всех научных степеней, званий, наград, в том числе военных. Вокруг него была создана атмосфера замалчивания. Все было организовано так, как будто вообще не существовало такого человека.
На Западе Александр Зиновьев опубликовал более 40 романов, переведенных на 20 языков, своим творчеством создав новый жанр социологического романа (социологической повести), в котором научно-социологические результаты излагаются в художественной форме. Понятия, утверждения, отчасти даже методы социологии используются как средства художественной литературы, а последние, в свою очередь, применяются как средства науки.
Вернувшись на родину, Александр Александрович продолжил свои социологические исследования и читал лекции в МГУ, публиковал очерки о новой России.

Наш читатель из Москвы Виктор Иннокентьевич Захаров прислал в редакцию текст интервью с выдающимся философом Александром Зиновьевым, которое тот дал перед своим возвращением из Германии в Россию. Его беседа с журналистом Виктором Лупаном состоялась в Берлине и была опубликована французской газетой «Фигаро» 24 июля 1999 года.
Однако русскому читателю это интервью известно мало. Между тем, спустя более чем десятилетие с момента публикации стали особенно очевидны и точность данных Зиновьевым оценок, и их пророческий характер.
Перевел интервью на русский язык Чингиз Шамшиев, доктор экономических наук Французской Республики. Сейчас он живет на родине, в Бишкеке, является директором Центра перспективных разработок Киргизии, ему 32 года. Мы связались с Шамшиевым. По его мнению, многие мысли, высказанные Александром Зиновьевым, с которым ему довелось встречаться и лично беседовать, представляют огромный интерес для русскоязычных читателей на всем постсоветском пространстве.



ВОПРОС. С какими чувствами Вы возвращаетесь на Родину после столь длительной ссылки?
ОТВЕТ. С чувством, что когда-то покинул сильную, уважаемую, даже внушающую страх державу, а вернувшись, обнаружил побежденную страну, всю в руинах. В отличие от других, я бы никогда не покинул СССР, если бы у меня был хоть какой-то выбор. Эмиграция стала для меня настоящим наказанием.

ВОПРОС
. Тем не менее Вас приняли здесь (в Германии. – Прим. пер.) с распростертыми объятиями!
ОТВЕТ. Это правда… Но, несмотря на триумфальный прием и мировой успех моих книг, я всегда чувствовал себя здесь чужим.

ВОПРОС. После краха коммунизма основным предметом Ваших исследований стала западная система. Почему?
ОТВЕТ. Потому что произошло то, что я предсказывал: падение коммунизма превратилось в развал России.

ВОПРОС. Выходит, борьба с коммунизмом прикрывала желание уничтожить Россию?
ОТВЕТ. Совершенно верно. Я это говорю, потому что в свое время был невольным соучастником этого для меня постыдного действа. Российскую катастрофу хотели и запрограммировали здесь, на Западе. Я читал документы, участвовал в исследованиях, которые под видом идеологической борьбы на самом деле готовили гибель России. И это стало для меня настолько невыносимым, что я не смог больше находиться в лагере тех, кто уничтожает мой народ и мою страну. Запад мне не чужой, но я рассматриваю его как вражескую державу.

ВОПРОС.
Вы стали патриотом?
ОТВЕТ. Патриотизм меня не касается. Я получил интернациональное воспитание и остаюсь ему верным. Я даже не могу сказать, люблю или нет русских и Россию. Однако я принадлежу этому народу и этой стране. Я являюсь их частью. Нынешние страдания моего народа так ужасны, что я не могу спокойно наблюдать за ними издалека. Грубость глобализации выявляет недопустимые вещи.

ВОПРОС.
Тем не менее сегодня многие бывшие советские диссиденты отзываются о своей прежней Родине как о стране прав человека и демократии. И теперь, когда эта точка зрения стала общепринятой на Западе, Вы ее пытаетесь опровергнуть. Нет ли здесь противоречия?
ОТВЕТ. Во время холодной войны демократия была оружием в борьбе против коммунистического тоталитаризма. Сегодня мы понимаем, что эпоха холодной войны была кульминационным моментом в истории Запада. В это время на Западе было все: беспрецедентный рост благосостояния, подлинная свобода, невероятный социальный прогресс, колоссальные научные и технические открытия! Но в то же время Запад незаметно менялся. Начатая в то время робкая интеграция развитых стран была, по сути, предтечей интернационализации экономики и глобализации власти, свидетелями чего мы сегодня являемся. Интеграция может служить росту общего благосостояния и иметь положительные последствия, если, например, она удовлетворяет легитимное стремление братских народов к объединению. Однако та интеграция, о которой идет речь, была с самого начала продумана как вертикальная структура, жестко контролируемая наднациональной властью. И без успешного проведения российской, против Советов, контрреволюции Запад не смог бы приступить к глобализации.

ВОПРОС. Значит, роль Горбачева не была положительной?
ОТВЕТ. Я смотрю на вещи немного под другим углом. Вопреки устоявшемуся мнению советский коммунизм развалился не в силу внутренних причин. Его развал, безусловно, самая великая победа в истории Запада. Неслыханная победа, которая, я повторюсь, делает возможным установление планетарной власти. Конец коммунизма также ознаменовал конец демократии. Сегодняшняя эпоха не просто посткоммунистическая, она еще и постдемократическая! Сегодня мы являемся свидетелями установления демократического тоталитаризма, или, если хотите, тоталитарной демократии.

ВОПРОС. Не звучит ли все это несколько абсурдно?
ОТВЕТ. Ничуть. Для демократии нужен плюрализм, а плюрализм предполагает наличие по крайней мере двух более-менее равных сил, которые борются между собой и вместе с тем влияют друг на друга. Во время холодной войны была мировая демократия, глобальный плюрализм, внутри которого сосуществовали две противоборствующие системы: капиталистическая и коммунистическая. А также неясная, но все же структура тех стран, которые нельзя было отнести к первым двум группам. Советский тоталитаризм был восприимчив к критике, идущей с Запада. В свою очередь Запад находился под влиянием СССР, в особенности через собственные коммунистические партии. Сегодня мы живем в мире, где господствует одна-единственная сила, одна идеология и одна проглобализационная партия. Все это вместе взятое начало формироваться еще во время холодной войны, когда постепенно, в самых различных видах появились суперструктуры: коммерческие, банковские, политические и информационные организации. Несмотря на разные сферы деятельности, эти силы объединяла их транснациональная сущность. С развалом коммунизма они стали управлять миром. Таким образом, западные страны оказались в господствующем положении, но вместе с тем они находятся и в подчиненном положении, так как постепенно теряют свой суверенитет в пользу того, что я называю сверхобществом. Планетарное сверхобщество состоит из коммерческих и некоммерческих организаций, влияние которых выходит далеко за пределы отдельных государств. Как и другие страны, страны Запада подчинены контролю этих наднациональных структур. И это притом что суверенитет государств тоже был неотъемлемой частью плюрализма, а значит, и демократии в планетарном масштабе. Нынешняя господствующая сверхвласть подавляет суверенные государства. Европейская интеграция, разворачиваемая у нас на глазах, тоже ведет к исчезновению плюрализма внутри этого нового конгломерата в пользу наднациональной власти.

ВОПРОС. Но не кажется ли Вам, что Франция или Германия продолжают оставаться демократическими государствами?
ОТВЕТ. Страны Запада познали настоящую демократию во время холодной войны. Политические партии имели подлинные идеологические различия и разные политические программы. Органы прессы тоже сильно отличались друг от друга. Все это оказывало влияние на жизнь простых людей, способствовало росту их благосостояния. Теперь этому пришел конец. Демократичный и процветающий капитализм с социально ориентированным законодательством и гарантиями занятости был во многом обязан существованию страха перед коммунизмом. После падения коммунизма в странах Восточной Европы на Западе началась массированная атака на социальные права граждан. Сегодня социалисты, находящиеся у власти в большинстве стран Европы, ведут политику демонтажа системы социальной защиты, политику, уничтожающую всё социалистическое, что имелось в странах капитализма. На Западе нет больше политической силы, способной защитить простых граждан. Существование политических партий – чистая формальность. С каждым днем между ними всё меньше и меньше будет различий. Война на Балканах была какой угодно, но только не демократической. Тем не менее ее вели социалисты, которые исторически были против подобного рода авантюр. Экологисты, тоже находящиеся у власти в некоторых странах, приветствовали экологическую катастрофу, вызванную бомбардировками НАТО. Они даже осмелились утверждать, что бомбы, содержащие обедненный уран, не представляют опасности для окружающей среды, хотя при их зарядке солдаты надевают специальные защитные комбинезоны. Так что демократия постепенно исчезает из общественной организации стран Запада. Повсюду распространяется тоталитаризм, потому что наднациональная структура навязывает государствам свои собственные законы. Эта недемократичная надстройка отдает приказы, дает санкции, организовывает эмбарго, сбрасывает бомбы, морит голодом. Даже Клинтон ей подчиняется. Финансовый тоталитаризм подчинил себе политическую власть. Холодному финансовому тоталитаризму чужды эмоции и чувство жалости. По сравнению с финансовой диктатурой, диктатуру политическую можно считать вполне человечной. Внутри самых жестоких диктатур было возможно хоть какое-то сопротивление. Против банков восставать невозможно.

ВОПРОС
. А что насчет революции?
ОТВЕТ. Демократический тоталитаризм и финансовая диктатура исключают возможность общественной революции.

ВОПРОС.
Почему?
ОТВЕТ. Потому что они совмещают грубую всемогущую военную силу с финансовым удушением планетарного масштаба. Все революционные перевороты получали когда-то поддержку извне. Отныне это невозможно, так как больше нет и не будет суверенных государств. Более того, на самой низкой общественной ступени класс рабочих заменен классом безработных. А чего хотят безработные? Работу. Поэтому они находятся в менее выгодном положении, нежели класс рабочих в прошлом.

ВОПРОС
. У всех тоталитарных систем была своя идеология. Какая идеология у этого нового общества, которое Вы называете постдемократическим?
ОТВЕТ. Наиболее влиятельные западные теоретики и политики считают, что мы вошли в постидеологическую эпоху. Это потому что под словом «идеология» они подразумевают коммунизм, фашизм, нацизм и т.п. На самом деле идеология, сверхидеология западного мира, развивавшаяся в течение последних пятидесяти лет, намного сильнее коммунизма или национал-социализма. Западного гражданина гораздо больше оболванивают, нежели когда-то обычного советского человека посредством коммунистической пропаганды. В области идеологии главное – не идеи, а механизмы их распространения. Мощь западных СМИ, например, несравненно выше, чем сильнейшие средства пропаганды Ватикана во времена его наивысшего могущества. И это не всё кино, литература, философия – все рычаги влияния и средства распространения культуры в самом широком смысле слова работают в этом направлении. При малейшем импульсе все, работающие в этой сфере, реагируют с такой согласованностью, что невольно возникают мысли о приказах, исходящих из единого источника власти. Достаточно было принять решение заклеймить генерала Караджича, или президента Милошевича, или еще кого-нибудь другого, чтобы против них заработала вся планетарная пропагандистская машина. В итоге, вместо того чтобы осуждать политиков и генералов НАТО за нарушение ими всех существующих законов, подавляющее большинство западных граждан убеждено, что война против Сербии была нужной и справедливой. Западная идеология комбинирует и смешивает идеи, исходя из своих потребностей. Одна из таких идей – западные ценности и образ жизни являются наилучшими в мире! Хотя для большинства людей на планете эти ценности имеют гибельные последствия. Попробуйте-ка убедить американцев в том, что эти ценности погубят Россию. У вас ничего не выйдет. Они и дальше будут утверждать тезис об универсальности западных ценностей, следуя, таким образом, одному из основополагающих принципов идеологического догматизма. Теоретики, политики и СМИ Запада абсолютно уверены, что их система – самая лучшая. Именно поэтому они без всяких сомнений и со спокойной совестью навязывают ее во всем мире. Западный человек, носитель этих наивысших ценностей, является, таким образом, новым сверхчеловеком. На термин наложен табу, но всё сводится именно к этому. Конечно, данное явление необходимо изучать научно. Однако, смею заметить, в некоторых областях социологии и истории стало крайне тяжело проводить научные исследования. Ученый, который вдруг воспылает желанием изучить механизмы демократического тоталитаризма, столкнется с неимоверными трудностями. Из него сделают изгоя. С другой стороны, те, чьи исследования обслуживают господствующую идеологию, утопают в грантах, а издательские дома и СМИ борются за право сотрудничать с этими авторами. Я это испытал на собственной шкуре, когда преподавал и работал исследователем в зарубежных университетах.

ВОПРОС. А разве нет в этой не любимой Вами сверхидеологии идей толерантности и уважения к ближнему?
ОТВЕТ. Когда вы слушаете представителей западной элиты, всё кажется таким чистым, великодушным, уважительным по отношению к людям. Делая это, они применяют классическое правило пропаганды: прикрывать действительность сладкими речами. Однако достаточно включить телевизор, пойти в кино, открыть бестселлер или послушать популярную музыку, чтобы убедиться в обратном: беспрецедентном распространении культа жестокости, секса и денег. Благородные речи призваны скрывать эти три столпа (есть и другие) тоталитарной демократии.

ВОПРОС. А как быть с правами человека? Разве не на Западе их соблюдают больше всего?
ОТВЕТ. Отныне идея прав человека тоже все больше и больше подвергается давлению. Даже чисто идеологический тезис, согласно которому эти права являются врожденными, не отчуждаемыми, сегодня не выдержит даже первого строгого анализа. Я готов подвергнуть западную идеологию такому же научному анализу, который я проделал с коммунизмом. Но это долгий разговор, не для сегодняшнего интервью…



 

Comments