?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

ВОСПОМИНАНИЯ О ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ - 2

Заключительныя слова книги П. Н. Краснова «Вѣнокъ на могилу неизвѣстнаго солдата Императорской Россій­ской Арміи».

           Я спросилъ сестру:
            — «Вы посѣтили сотни лазаретовъ, лагерей и боль­ницъ, вы видѣли десятки тысячъ плѣнныхъ, вы говорили имъ о Богѣ, о Царѣ. Неужели ни разу не слыхали вы ни­какого протеста? Мы знаемъ, что среди военно-плѣнныхъ велась противорусская пропаганда Австро-Германскимъ командованіемъ, что съ его разрѣшенія туда были пущены Украинскіе агенты Грушевскаго и слуги ІІІ-го Интернаціонала, который только что въ Кіенталѣ и Циммервальдѣ постановилъ, что пораженіе Россіи въ этой войнѣ явилось бы благомъ для Русскаго народа. Неужели ихъ работа не имѣла никакого успѣха, не оказала никакого вліянія на эти сотни тысячъ Русскихъ солдатъ?»
           Сестра задумалась.
            — Да, — наконецъ сказала она, — я могу смѣло ска­зать, что всѣ плѣнные были хорошо настроены, потому, что на сотни тысячъ посѣщенныхъ мною плѣнныхъ я мо­гу указать лишь два случая, гдѣ я была грубо прервана и оскорблена, когда начала говорить о Государѣ и Родинѣ. Въ одномъ большомъ городѣ, въ громадномъ госпиталѣ, гдѣ въ палатѣ лежало нѣсколько сотъ плѣнныхъ и ихъ кой­ки стояли вдоль и поперекъ, загромождая проходы, гдѣ всюду я видѣла забинтованныя головы, ноги на оттяжкахъ, руки на перевязкахъ, я раздавала образки, присланные плѣннымъ Императрицей. Когда я передавала привѣтъ отъ Россіи и Государыни и сказала, что Государыня болѣетъ ихъ скорбями и болями и посылаетъ имъ свое материн­ское благословеніе — всѣ, кто могъ, встали и низко мнѣ поклонились. Но въ это мгновеніе изъ дальнаго угла палаты раздался изступленный, желчный, полный ненависти крикъ:
            — Не надо намъ вашихъ Царскихъ образковъ и благо­словеній. Лучше бы насъ въ Россіи не мучили и кровь на­шу не пили!
           Всѣ повернулись къ кричавшему. Палата ахнула, какъ одинъ человѣкъ, и притихла. Неподдѣльный ужасъ былъ на лицахъ раненыхъ. Въ молчаніи я пошла по койкамъ, останавливалась у каждаго, тихо говорила, давала образки. Мнѣ пожимали руку, иные цѣловали и говорили:— «оставь­те его ... онъ сумасшедшій .. . Онъ помѣшался отъ мукъ».
          Тотъ, кто кричалъ, повернулся лицомъ къ стѣнѣ, за­кутался одѣяломъ и лежалъ, не шевелясь. Я подходила къ нему. Мнѣ было очень трудно сѣсть къ нему на койку и заговорить съ нимъ. Но я все же опустилась на койку и заговорила:
          —   «Не вѣрю я, не вѣрю» — сказала я, — «чтобъ ты могъ отказаться отъ привѣта Родины и отъ Царскаго бла­гословенія. Не вѣрю, чтобы ты могъ забыть Россію и ея Царя»...
         Онъ быстро повернулся ко мнѣ, слезы были въ его глазахъ.
          —  Дайте мнѣ образокъ, — порывисто воскликнулъ онъ.
         Я подала образокъ, онъ схватилъ меня за руку, сталъ цѣловать образъ и вдругъ громко зарыдалъ. Кругомъ раз­дались плачъ и рыданія. Вся палата переживала его страш­ныя слова и приняла эти слова, какъ непередаваемый ужасъ дьявольскаго дыханія…
           Другой разъ, — это было въ 1916 г. въ Австріи, — я обходила военно-плѣнныхъ въ большомъ лагерѣ. Они бы­ли построены поротно. Всюду я кланялась солдатамъ и го­ворила, что Россія-Матушка шлетъ имъ привѣтъ. И, когда я подошла къ одной изъ ротъ, изъ рядовъ ея раздался выкрикъ:
          — «Не желаемъ мы слушать вашихъ привѣтовъ, луч­ше бы въ окопахъ насъ офицеры нагайками не били, по­сылая сражаться».
           Меня поразило тогда сходство, почти одинаковость вы­крика, точно протестъ былъ выработанъ по трафарету и кѣмъ-то подсказанъ, какъ тутъ, такъ и тамъ.
           Я, молча, прошла мимо этой роты, и, когда подошла къ слѣдующей, солдаты какъ-то особенно тепло меня встрѣ­тили, точно хотѣли они всѣми словами своими, внимані­емъ ко мнѣ, показать, что они не согласны съ тѣми, кто отказался отъ Царя и Россіи.
           Во время войны, до революціи — два случая на сотни посѣщеній. Потомъ ... Потомъ все перемѣнилось. Они стали правиломъ. Для солдатъ, даже и въ плѣну стало какъ будто какимъ-то шикомъ богохульствовать, смѣяться надъ Рос­сіей, отрекаться отъ Родины.
          Но кажется мнѣ, что, если сейчасъ войти въ красно­армейское стадо и такъ вотъ тихо, сердечно сказать, какъ я тогда въ госпиталѣ сказала тому изступленному, о Рос­сіи, о ея замученномъ Царѣ, такъ же, какъ они терпѣливо переносившемъ всѣ муки плѣна и страшную кончину отъ рукъ палачей, сказать имъ о Богѣ — зарыдаютъ несчастные заблудшіе и станутъ просить прощенія» ...
          Права сестра... Храмы поруганные, церкви оплеван­ныя, съ ободранными иконами, полны народомъ ... Чуде­са идутъ по Руси. Ищетъ народъ знаменій Бога и находитъ. Уже цѣлуетъ невидимую руку, протянутую къ нему съ образкомъ, рыдаетъ и кается въ прегрѣшеніяхъ.
          Ждетъ Царя ... Царя православнаго, Царя вѣрующаго, Царя, любящаго народъ свой и знающаго его, Царя съ чи­стымъ, незапятнаннымъ именемъ и законнаго.
          Народъ давно сказалъ свое слово. И не только сказалъ, но и кровью полилъ, подвигами неисчислимыми подтвер­дилъ, мужественно отстоялъ его въ чужой странѣ, въ страш­номъ плѣну, гдѣ могъ заплатить за него и платилъ муками страшными и самой смертью.
         И слово это:
         — «За Вѣру, Царя и Отечество».
         Имъ на могилу не знаю, гдѣ ихъ могила имъ такъ хорошо мнѣ извѣстнымъ, хотя и не знаю ихъ имена; вѣрнѣе не помню, ибо слишкомъ много ихъ было и сла­ба человѣческая память, особенно въ изгнаніи ... Имъ без­численнымъ, по всему свѣту разсѣяннымъ, кладу я свой скромный вѣнокъ.
         На немъ цвѣты съ ихъ могилъ. Бѣлые, въ нѣжныхъ лучахъ, ромашки, что растутъ при дорогѣ, синіе васильки, что синѣютъ на Русской нивѣ, вѣтромъ колышимой, и алые маки, на гибкихъ стебляхъ, нѣжнымъ пухомъ покрытыхъ. Дорогіе мнѣ цвѣта — бѣлый, синій и красный — что рѣя­ли въ пустынѣ, на одинокомъ посту коменданта этапа въ Манчжурскихъ горахъ, что гордо шелестѣли на кормахъ кораблей въ далекихъ, синихъ моряхъ, и висѣли торжественно-спокойные по улицамъ родной столицы, при звонѣ церковныхъ колоколовъ и пушечной пальбѣ въ табельный день Царскаго праздника.
          Мой скромный вѣнокъ имъ — «Честію и Славою вѣн­чаннымъ» ...

«Православная Русь», №2, 1965 г.

Comments