?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

December 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

ПО ПОВОДУ «УКРАИНСКОЙ КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ» - ЧАСТЬ ІІ

См. ЧАСТЬ І: http://pisma08.livejournal.com/395079.html

            После Люблинского сейма почувствовалось распространение польского влияния в землях населенных русскими. Латинское духовенство способствовало полонизации: все, что не было латинским рассматривалось как нечто низшее. Еще при Ольгерде поляки оспаривали у него Волынь, притесняли православную веру и превращали православные храмы в латинские.
           Русские на занятых землях остерегались всего, что приходило с Запада и чувствовали себя обиженными тем состоянием унижения, в котором их держали. «Посланные Римом миссионеры были убеждены в том, что лучший способ для православного вступить в повиновение Римскому Первосвященству это латинизироваться, т.е. отвергнуть свою историю, наследственность, язык, образование, другими словами изменить свою психологию историческую, национальную, культурную и религиозную» (о. И. Декарро). Даже, уже в XIX в., знаменитый литургист, восстановитель Солемского монастыря и Бенедиктинского ордена во Франции, Дом Проспер Геранже (1805-1875) говорил: «Придет время когда язык Рима, как и его вера, будут, для Востока, также как и для Запада, единственным средством единства и возрождения».
             Папы Иннокентий III (Лотарио де Конти, 1198-1216), Иннокентий IV (Синибальдо де Фиески, 1243-1254) и Николай III (Джиованни Гаетани Орсини, 1277-1280) проявляли неприязненность к византийскому обряду.[1] Латинизировавшие миссионеры поступали с православными как с язычниками (то же самое произойдет в Сирии и на островах греческого архипелага) и находились в подчиненности латинскому епископату.
            В 1569 г., польско-литовское государство превращается в польское государство и когда шведский король из дома Ваза был избран на польский престол (Сигизмунд III, 1587-1632) оно стало передовым постом католичества. Политика Сигизмунда вдохновлялась стремлением привести Россию в римское лоно, точно также как он поступал с русским населением своего королевства. Он со рвением гнал Православие, этот посредственный соревнователь Филиппа II Испанского (1556-1598) и Фердинанда II Австрийского (1619-1637), отличавшихся религиозным фанатизмом.
Православные иерархи, как защитники своей веры, были в немилости у правительства. Надо было усмирить неистовство польских вельмож, у которых пламенное следование религиозным убеждениям часто доходило до исступления. Кирилл Терлецкий, епископ Луцкий, был похищен старостой[2], который морил его голодом в своей тюрьме. Он увидел только один путь к освобождению и присоединился к Римской Церкви.
            Поляки притесняли православную веру и превращали православные храмы в латинские. Еще во времена Иоанна III убийство Киевского митрополита Макария (1497 г.) не только осталось безнаказанным, но еще хотели дать ему в преемники лицо преданное Риму. К Терлецкому присоединились Ипатий Поцей, епископ Владимироволынский и Киевский митрополит Михаил Рагоза (под предлогом жалобы на Константинопольского патриарха, но в самом деле подчиненность патриарху была номинальная и ничем их не стесняла).
             После предварительного тайного совещания в Бельзе епископов Кирилла (Терлецкого) Лицкого, Гедеона (Балабана) Львовского, Леонтия (Пельчицкого) Пинского и Дионисия (Збируйского) Холмского, условия унии были выработаны в Сокале, 27 июня 1594 г. В мае 1595 г. православные протестовали против таких таинственных действий. Сигизмунд III с радостью принял эти первые отступления и 12 июня 1595 г., без соборного обсуждения и без ведома всей Церкви, было отправлено послание к Папе. Сигизмунд воспрещает обсуждать этот вопрос, издает 24 сентября универсал (циркулярную грамоту) о соединении и посылает Поцея и Терлецкого в Рим. 23 декабря 1595 г., Климент VIII (Ипполито Альдобрандини, 1592-1605) объявляет унию. Папа велел праздновать этот успех пышными торжествами; но возвещенная «уния» могла быть осуществлена только с согласия всех русских епископов. 14 июня 1596, Сигизмунд разрешает Рагозе созвать Собор, для «отчета о поездке в Рим». Окружное послание рассылается 21 августа. Собор имел место в Брест-Литовске (в Гродненской губ.) с 6 по 9 октября. К униатам присоединился Григорий (Загоровский), епископ Полоцкий. Православные созвали Собор, там же, в 1596 г., под председательством Константинопольского экзарха Никифора, посланника Патриарха Мелетия Пигаса (1590-1601), с участием Гедеона Балабана, еп. Львовского, Михаила Копыстенского, еп. Перемышльского, александрийского протосинкелла Кирилла, митрополита Белградского Луки и князя Константина Острожского. Отступники отказались предстать перед Собором. Тогда собравшиеся православные епископы отлучили их от Церкви, произнесли их низложение и послали паранагностикум с призывом. Попытка униатов законным путем достичь торжества римской идеи не удалась.
             В Бресте немногочисленные сторонники унии, не считаясь с мнением большинства, провозгласили признание главенства Рима, а король Сигизмунд, 15 октября 1596 г., утвердил заключение объединения указом и принял карательные меры против православных.
          «Схизматические «рутены»[3], под влиянием иезуитов[4], окончательно присоединились к Римской Церкви, в 1595 г., «Брестской Унией» (о. П. Альберс). «Созданное в Брест-Литовске украинское униатство должно было перенести удел испытаний» (о. И. Декарро). «Брест-Литовск: Католическая Рутенская Церковь установлена» (Зананири). «Рутенские епископы, собравшиеся на Собор в Бресте, решились признать авторитет Папы (1595). Их посланцы были хорошо приняты в Риме и уния была торжественно провозглашена Климентом VIII, 23 декабря того же года» (о.Р. Жанен). Украинская Католическая Церковь начала свое существование в XVI веке.
            Далее, автор пишет: «Католическая Украинская Церковь еще и теперь почитается своей нацией как национальная Церковь Украины». Всей ли нацией? – Его современник Иларион, Вiннiпегу й всiеï Канади, в статье «Берестейська унiя пiд судом народу» («Вiра й культура», апрель 1956 г.) пишет: «Господарем i творцем унiï був тiльки польский уряд та польське католицьке духовенство з езуïтами. Правдивий православний Берестейський Собор 1596-го року був цiлком канонiчний, а собор унiатський того же часу канонiчним не був, бо на ньому була тiльки жмiнька учасникiв, з яких бiльшiсть складали поляки католики. I канонiчний православный Собор позбавив сану своïх епископiв вiдступникiв. Це все незабаром затвердив i Патрiярх Вселенський Мелетiй. Унiятськая Церква в Польщi таким чином разпочалася скиненими б. епископами. Усе населення опинилося в унiï 1596-го року проти своеï воли й проти свого бажання, цебто брутальним насилiям». 
            Хотя, утверждая свое право заботиться о своих «закордонных» братьях, галичане не забывают, что «Украинская нацiя складывается из двух частей: меньшей, но более ценной – галичан и большей, но менее ценной – надднепрянцев» (газета «Праця», Бразилия, №6, 10 февраля 1954 г.).
            Население Западной России – теперь называемой Малороссией (или Украйной – в древней России название всякой области на краю государства[5]) было поставлено перед дилеммой: или отказаться от своей веры, чтобы получить родину или сохранить свою веру, не имея больше родины. Оно избирает второе решение и если очарование блестящей польской жизни прельстит некоторых русских крупных землевладельцев, православная вера будет продолжать жить в народе и хранить его верность России.
             Епископы подписавшие соединение на основах Флорентийской унии 1439 г. были допущены заседать в сенате. Как область полько-литовского государства, Малороссия должна была выдержать тяжелую борьбу за сохранение своей православной веры. Еще при Витовте многие русские князья и бояре, вассалы литовского Великого князя, предпочли поступить на московскую службу, жертвуя ради верности Православию, суетной славой быть европейскими шляхтичами.
             Угрожаемое польским королем, Православие, с самого начала, нашло энергичную поддержку в Рюриковичах и Гедимировичах. Кн. Константин Острожский решительно принял сторону Православной Церкви: он поддержал братства, принявшие крупное участие в споре с латинизаторами. Они принялись основывать школы (Киевская послужила почвой для основанной в 1631 г. Киево-Могилянской коллегии), создавать типографии, распространять назидательные и полемические книги. Они объединили верующих Вильны, Киева, Луцка, Львова и других городов, и ступили в сношение между собой и с восточными патриархатами. Таким образом Малороссийская паства оказалась разделенной на двое: с одной стороны униаты, по убеждению, из корыстных видов или равнодушия принявшие новое верование и, с другой стороны, истинные православные которые, несмотря на лютое гонение, отказались отступить от веры.
Далее автор пишет: «Москва увидела в этом угрозу своей лжемессианской теории мнимого Третьего Рима».
             После довершения разрыва с Византией, «продавшейся Папе» (1448), Русская Церковь стала народной и ей надлежало сокрушить иго которое поляки католики наложили на подвластное им православное русское наследие. Ставши всенародной, религия приобрела особенный мессианский характер, возникший после трагедии захвата Константинополя турками (1453), когда Великий князь Московский Василий II оказался единственным православным государем во всей вселенной (все соседи Москвы исповедовали другие веры).
            В Твери, монах, состоявший в свите Исидора на Флорентийском Соборе, утверждал, что отныне Русская Церковь становится хранительницей древних и великих византийских традиций. Еще при Иоанне III (1492), митрополит Зосима (1490-1494) говорил: «Два Рима пали, третьим Римом будет Москва», и приветствовал Иоанна как «новаго Константина новаго Костантинополя».
           Двуглавый орел Палеологов, перенесенный в Москву (1472), царил с одной стороны над собранными русскими землями, а с другой, как показала история, защищал православных, порабощенных мусульманами. В 1512 г., инок Псковского Спасо-Елеазарского монастыря, Филофей (ск. 1542), в своей мировой истории, рассуждая о падении Константинополя, говорит о «Святой Вселенской Церкви, которая вместо того, чтобы пребывать в Риме или Константинополе, находится в богохранимом городе Москве». Он высказал эту мысль в двух посланиях к Василию III (между 1515 и 1521 гг.): «Два Рима пали, но третий стоит», т.е. древний Рим «прельщен папизмом»; Константинополь, второй Рим, осквернен Агарянами, но остался третий и окончательный Рим – Москва. Так как носительница светильника пала, то Москва, вступая на смену, вновь поставила светочь на виду у всех. Москва наследовала Византии, как Византия наследовала Риму. Оказавшись единственной православной столицей, на её долю выпало призвание защищать христиан на всем Востоке.
Автор продолжает: «В 1839 г., Царь Николай I ликвидировал (?) Киевского митрополита (?)», и говорит о «разразившихся гонениях и мнимых «обращениях», деле, главным образом, русских царизма и Православия».
             Это продолжение кампании клеветы на митрополита Литовского Иосифа Семашко (1789-1868), имея в виду воссоединение униатов, 12-го февраля 1839 г. Обратимся опять к соотечественнику автора, Митрополиту Илариону, который пишет: «Католики й унiяти ввесь час вели й ведуть фальшиву пропаганду, буцiм то це з насилля росiйськоï влади унiяти змушенi були вернутися до Православiя. Це велика неправда, це просто фальшування iсторiï. I коли польский уряд перестав пiдтримувати унiятське духовенство, воно стало вертатися до своеï попередньоï вiри, до Православiя. Року 1839-го 12-го лютого (февраля) унiяти скликали в Полоцьку Собора, на чолi якого стояв унiятський митрополит Йосип Семашка, i Собор постановив вертатися в Православие. Постанова польского найвищого Суду 20 листопада (ноября) 1933-го року пiдтвердив що всi католицькi твердження про насильне повернення унiятiв у Православiе, це тiльки фальшива пропаганда, незгiдна з iсторiею».
              Еще дальше: «Однако Католическая Украинская Церковь смогла развиваться под Австро-Венгерской монархией Галиции (Галичины), Карпатии-Украины (известной также как Карпатия-Рутения) и Буковины. Это в течение этого периода Папа Пий VII восстановил митрополита (?) в Киеве» и, как продожение, упоминает «наш Патриарх Кардинал Иосиф Слипий».
             Папа Пий VII (Барнаба Киарамонти, 1800-1823), в 1818 г., создал Эперьешскую (Прешовскую) епархию из части Мункачской (Мукачевской) епархии[6], а в 1808 г. он дал архиепископу Львовскому титул митрополита Галицкого (по Галичу-Червенскому, бывшей столице Галицкого княжества на берегу Днестра. Эта епархия впервые упоминается в 1157 г., но теперь это незначительный город, замечательный своими развалинами). Относительно Патриарха: в настоящее время, в римско-католической Церкви имеют патриархов униаты только армяне, копты, марониты, мельхиты, сириаки и халдеи.
              Исторические неточности автора можно объяснить выбором источников. Как основу справок, он указывает на «Историю Украины-Руси» Грушевского, полный хитросплетений, политический памфлет под именем истории Украины. Вождь формального национализма, Михаил Сергеевич Грушевский, питомец Киевского университета, поставил свои эрудицию и талант на службу не науке, а политике. Переселившись в 1894 г. в Галицию он стал председателем Науковаго Товариства им. Шевченко. В 1899 г. он основал Народно-Демократическую партию и дал доказательства лояльности в отношении Польши и Австрии и ненависти к России. Ведший в продолжение двадцати лет пропаганду разрушения России, он спокойно приезжал в Киев и Петербург, печатал там свои книги. Когда он, в 1914 г., попал на австрийской территории в руки русских военных властей и должен был быть сослан в Сибирь, в Петербурге добились ссылки его в Москву. Он принимал участие в событиях 1917 г. в Малороссии и перешел к СССР, удовлетворившись внешней национальной формой на Украине.
              Он писал по схеме «Истории Русов»[7], поддельного и злонамеренного документа, которому он придал вид научного труда с привлечением первоисточников, преследуя цель под легенды подвести научный фундамент. В согласии с учением Духинского[8], он отделяет Киевские земли от Северо-Восточной Руси. Хотя власть Киевских князей распространялась на Белоруссие и на Великорусские земли, говорившие одним языком, исповедывавшие общую с Киевлянами религию, подверженные общему культурному влиянию, он не относит их к Киевскому государству. Будущие Великорусские области считает заселенными славянизированными финно-угорскими племенами забывая, что Галицию колонизовали немецкими, мадьярскими, польскими выходцами. Особенный наплыв был при Людовике Венгерском (1342-1382), когда Галиция отдана была в управление Силезскому князю Владиславу Опольскому, который роздал немцам и венграм множество земельных владений, населил ими русские города, дав им важные льготы. Вопреки путевым запискам Плано-Карпини, отрицает запустение Киева при Батые.
            В заключение, после исторических вымыслов Грушевского, обратимся ко мнению действительно авторитетных лиц:
            Венский академик, хорват, Вратослав Ягич (г. 1838), философ-славист, археолог и историк, автор «Истории сербо-хорватской литературы»: «В Галиции, Буковине, Прикарпатской Руси, все украинское движение является извне занесенным продуктом подражания. О всеобщем употреблении имени «Украинцев» в заселенных русинами краях Австрии не может быть и речи».
            Писатель и профессор русской словесности в Львовском университете, выдающийся деятель галицко-русского возрождения, Яков Федорович Головацкий (1814-1888), в редактируемой им, на русском языке, газете «Слово», вокруг которой собирались «москофилы», поместил в 1866 г. статью рассматривавшую русинов и русских, как один народ. Писал также о ненужности разработки местного наречия, при наличии русского языка, о прямой преемственности русского литературного языка с языком Киевской Руси. В 1859 г. назначенный наместником Галиции польский граф Агенор Голуховский (1812-1875), преследовавший все, что мешало полонизации и выдвинувший проект введения в галицкой письменности латинского алфавита, удалил Головацкого, переселившегося в 1867 г., как и протоиерей Иоанн Наумович (1826-1891), издававший журнал «Наука» и газету «Русская Рада», в Россию, где они продолжали научно-литературную деятельность.
             Проф. Славист Л. Нидерле («La Race Slave», Paris, 1911): «У малороссов и великороссов столь много общих черт в истории, вере, языке и культуре, не говоря уже об общем происхождении, что с точки зрения беспристрастного наблюдателя это две части одного русского народа».
            Вся сумма воозрений на русских в XIX веке была систематизирована, получила наукообразную форму и была разработана Генрихом-Франциском Духинским (1817-1886), который, после 30-х годов, эмигрировал в Париж, где приобрел известность лекциями по польской истории. После польского восстания 1863 г., под влиянием национального раздражения, он выдвинул теорию туранского происхождения великороссов. Эта теория была воспринята французским историком Анри Мартеном (1810-1883, известен своей «Историей Франции») и по причине неосведомленности о России, до Альфреда Рамбо (1842-1905, издал с Лависсом «Всемирную Историю»), восстановившего правду, процветала во Франции. В 1861 г. украинофил Костомаров напечатал в «Основе» отповедь «Правда полякам о Руси» с возвращениями на рассуждения Духинского.
           
Труд покоившегося на кладбище Сан Женевьев де Буа под Парижем – Георгия Николаевича Рябинина (1905-1990).






[1] «Католический Запад трудился уничтожить все, что не походило на него» (Греко-католический мельхитский Антиохийский патриарх Максим IV Саиг, 1960).
[2] Так назывались в Польше знатные паны, получавшие от королевского правительства город в пожизненное владение.
[3] Рутены (Русины, Червоноруссы) отрасль малороссов, населяющих восточ. Галицию, Буковину, Юг Карпатов.
[4] Особенно знаменитого проповедника о. Петра Скарги Повенского (1536-1612), с 1579 г. ректора Виленской Академии, боровшегося энергично с Православием.
[5] Имя «Украйна» пошло от казачества и относится к области поселения запорожских казаков. На карте Корнетти (1657 г.) между «Bassa Volinia» и « Podolia » значится по течению Днепра «Ukraine passa de Cosacchi ». Употребление слова «Украйна» стало насаждаться поляками. Самуил Грондский в XVII веке выводил этот термин из географического положения Малой Руси, расположенной на краю польских владений (« Margo enim polonice kraj ; inde Ukraina quasi provincia ad fines regni posita ».
[6] Эти две прикарпатские епархии зависели от латинского Гранского архиепископа-примаса Венгрии. Обслуживались, как и другие, орденами Базилиан (основанный в 1617 г. униатским Киевским митрополитом Иосифом Вельяминовым-Рутским, «Афанасием Рутении», 1613-1637) и бельгийских Редемптористов (осн. В 1749 г. как. св. Альфонсом де Лигуори, 1696-1787). В Буковине, Русины из Таргул-Сирета были включены в румынскую униатскую Марамурешскую епархию. Собственно в Галиции было три епархии: Львов, Станиславов и Перемышль. К сожалению размеры статьи не позволяют более подробно остановиться на руководящей роли о.о. Редемптористов (в частности о. Ахиллия Деларе, с 1906 г., в Европе, Канаде и США) среди украинских униатов.
[7] Знаменитая «История Русов» представляет собрание антирусских выдумок, наводнивших Малороссию после её воссоединения с Москвой. Этот «шедевр украинской историографии», апокриф и распространитель неверных сведений, составлен около 1810 г. и расходился в большом количестве списков. Издание появилось в 1846 г. в «Чтениях Общества Истории и Древностей Российских» в Москве. Эта «История» написана Григорием Андреевичем Полетикой (1725-1784), сторонником привилегий малороссийского шляхетства, впрочем утверждавшим, что он получил её от Георгия Кониского, архиепископа Белорусского (1718-1795), что весьма маловероятно.
Она недостоверна, т.к. содержит извращение фактов и хода событий с замыслом и умышленной фальсификацией. Её самая ранняя критика была предпринята Харьковским профессором Г. Карповым, назвавшим ее памфлетом. Знаменитый историк, Николай Иванович Костомаров (1817-1885), в свои ранние годы, принимавший её за полноценный источник, на скате лет пришел к заключению, что она «производила вредное в научном отношении влияние».
Составитель отрицает завоевание Юго-Западной Руси литовскими князьями. Не признает единого общерусского государства X-XIII веков и населявшего его единого русского народа. Те, что назывались русами, объединялись вокруг Киева, но власть этого центра не распространялась на равнину от Черного до Белого морей и от Прибалтики до Поволжья, а охватывала княжества Киевское, Галицкое, Черниговское, Северское. Только эти земли и назывались Русью. Главные положения самостийнической схемы – изначальная обособленность украинцев от великороссов, раздельность их государств – предвосхищены до Грушевского. Польско-Литовский период – идиллическое сожительство. Воссоединение Малороссии с Московским царством (Переяславская Рада  1654 г.) – черный день.
Изощряясь в очернении русских, состоавитель с симпатией отзывается  о шведах, пришедших с Карлом XII (1709 г.). Вместо хитрого, вкрадчивого карьериста, каким был Иван Степанович Мазепа (1644-1709) – великий государственный муж (а весь его план заключался в присоединении Малороссии к Польше на условиях Гадячского, Полтавск. Губ. Договора (6 сентября 1658 г., после измены гетмана Ивага Выгорского. На этой раде, польский король Беневский говорил казакам: «Что принимало народ русский под ярмо московское? Вера? Направда: у вас вера греческая, а у москалей вера московская».
В случае отторжения Малороссии от Москвы, поляки намеревались поставить Львовского епископа униата Иосифа Шумлянского митрополитом Киевским). «Мазепа был эгоист. Поляк по воспитанию. Это была воплощенная ложь» (Н. Костомаров – «Гетманство Выговского», СПБ., 1863 и «Мазепа», Митроп., 1883). Согласно укараинскому профессору М. Чубатому : «Украинский католицизм восточного обряда в величественных замыслах Мазепы долженствовал стать государственной веры Украины» («Мета», №1, 1936).
[8] Поляки поняли, что украинизация сулила много выгод, т.к. могла послужить орудием отторжения Малороссии от России и присоединения её к Галиции. Основу «народной» партии составило униатское духовенство, Уния, в свое время, задумана была в целях денационализации подвластного Польше русского населенния. Через несколько поколений после насильственного обращения, галицкое население стало рассматривать свою новую Церковь как «национальную», отличную от польской. Но галицкое духовенство не могло выйти из русла общественно-политических идей латинства и сделалось распространителем ультрамонтанства и «народовства», задуманного как охранительное начало, с точки зрения австрийской государственности и польских аграриев.


*

Comments