?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

November 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

СВѢТЛОЙ ПАМЯТИ В. К. ЕЛИЗАВЕТЫ ѲЕОДОРОВНЫ - Архіепископъ Анастасій – Іерусалимъ 1925 – ЧАСТЬ ІІ

См. ЧАСТЬ І: http://pisma08.livejournal.com/402548.html

Стремясь быть во всемъ послушной дочерью Православной Церкви, Великая Княгиня не хотѣла воспользоваться преимуществами своего положенія, чтобы въ чемъ-нибудь хотя бы самомъ маломъ освободить себя отъ подчиненія установленнымъ для всѣхъ правиламъ или нарочитымъ указаніямъ церковной власти: напротивъ она съ полною го­товностью исполняла малѣйшее желаніе послѣдней, хотя бы оно и не совпадало съ ея личными взглядами. Одно время, напр. она серьезно дума­ла о возрожденіи древняго института діаконисъ, въ чемъ ее горячо поддерживалъ Митрополитъ Московскій Владиміръ; но противъ этого, по недоразумѣнію, возсталъ Епископъ Гермогенъ (въ то время Саратовскій, послѣ онъ былъ въ Тобольскѣ, гдѣ мученически окончилъ жизнь); обвинивъ безъ всякихъ основаній Великую Княгиню въ протестантскихъ тенденціяхъ (въ чемъ потомъ раскаи­вался самъ), онъ заставилъ ее отказаться отъ взлелѣянной ею идеи. Оказавшись, такимъ образомъ непонятой въ своихъ лучшихъ стремленіяхъ, Великая Княгиня не угасила въ себѣ духа отъ пережитаго разочарованія, но вложила все сердце въ свое любимое дѣтище, т. е. Марѳо-Маріинскую обитель. Не удивительно, что обитель быстро расцвѣла и привлекла много сестеръ, какъ изъ аристократическаго общества, такъ и изъ народа. Во внутренней жизни последней царилъ почти монастырскій строй: во и внѣ ея деятельность выража­лась въ лѣченіи приходящихъ и клиническихъ, помѣщенныхъ въ самой обители больныхъ[1], въ матеріальной и нравственной помощи бѣднымъ, въ призрѣніи сиротъ и подкинутыхъ дѣтей, которыхъ такъ много гибнетъ къ каждомъ большомъ городѣ. Особенное вниманіе Великая Княгиня обратила на несчастныхъ дѣтей Хитрова рынка, несшихъ на себѣ печать проклятія за грѣхи своихъ отцовъ, дѣтей, рождавшихся на этомъ мутномъ «днѣ» Москвы, чтобы поблекнуть прежде, чѣмъ они ус­пели расцвѣсти. Многія изъ нихъ были взяты въ устроенный для ихъ призрѣнія пріютъ, гдѣ они быстро возрождались физически и духовно; за другими было установлено постоянное наблюденіе на мѣстахъ ихъ жительства. Духъ иниціативы и нравственная чуткость, сопутствовавшая Великой Княгинѣ въ всей ея деятельности, заставляли ее изыскивать новые пути и формы благотворительности[2], въ которыхъ иногда отражалось вліяніе ея первой западной родины, опередившей насъ въ огранизаціи общественной помощи и взаимопомо­щи: на началахъ послѣдней его создана была ар­тель посыльныхъ мальчиковъ съ благоустроеннымъ общежитіемъ для нихъ, квартиры для уча­щихся дѣвушекъ, курсистокъ и друг. Не всѣ изъ этихъ учрежденій были непосредственно связаны съ Марѳо-Маріинскою обителью, но всѣ они, какъ лучи въ центрѣ, объединялись въ лицѣ ея настоя­тельницы, обнимавшей ихъ своими заботами и покровительствомъ. Избравъ своею миссіею не толь­ко служеніе ближнимъ вообще, но и духовное перевоспитаніе нашего общества, Великая Княгиня хотѣла заговорить съ послѣднимъ болѣе близкимъ и понятнымъ для него языкомъ церковнаго искусства и православной богослужебной красоты: всѣ храмы, созданные ею, особенно главный храмъ обители, построенный по новгородско-псковскимъ образцамъ извѣстнымъ архитекторомъ Щусевымъ и расписанный кистью Нестерова, отличались выдержанностью стиля и художественною законченностью внѣшней и внутренней отдѣлки. Церковь- усыпальница, помѣщенная ею подъ сводами это­го послѣдняго храма, также вызывала общее восхищеніе своею умиротворяющею теплотою. Богослуженіе въ обители всегда стояло на большой высотѣ, благодаря исключительному по своимъ пастырскимъ достоинствамъ духовнику, избранному настоятельницею; время отъ времени она привле­кала сюда для служенія и проповѣди и другія луч­шія пастырскія силы Москвы и отчасти всей Россіи, собирая, какъ пчела, нектаръ со всѣхъ цвѣтовъ. Для нея, какъ истинной христіанки, не было, по выраженію Гоголя, «оконченнаго курса»; она всю жизнь оставалась ученицей, одинаково добросовѣстной, какъ и смиренной. На всей внѣшней обстановкѣ Марѳо-Маріинской обители и на самомъ ея внутреннемъ бытѣ, какъ и на всѣхъ вооб­ще созданіяхъ Великой Княгини, кромѣ духовно­сти, лежалъ отпечатокъ изящества и культурности не потому, чтобы она придавала этому какое-либо самодовлѣющее значеніе, но потому, что таково было непроизвольное дѣйствіе ея творческаго ду­ха. Сосредоточивъ свою деятельность вокругъ оби­тели, Великая Княгиня не порывала связи и съ другими общественными организаціями и учрежденіями благотворительнаго или духовно-просвѣтительнаго характера, съ которыми была соедине­на тѣсными нравственными узами съ первыхъ лѣтъ своего пребыванія въ Москвѣ. Едва-ли не самое первое мѣсто среди нихъ принадлежало Право­славному Палестинскому Обществу, столь близкому ей уже потому, что оно было вызвано къ жизни глубокимъ православно-русскимъ чувствомъ къ Святой Землѣ ея почившаго супруга В. К. Сергія Александровича. Унаслѣдовавъ отъ него председа­тельство въ этомъ обществѣ, она подражала ему въ святой ревности о Сіонѣ и въ неустанныхъ заботахъ о русскихъ паломникахъ, устремляющихся въ Св. Землю. Ея завѣтнымъ желаніемъ было самой пріобщиться къ нимъ, хотя она уже посе­тила ранѣе святыя мѣста вмѣстѣ съ покойнымъ Великимъ Княземъ; но непрерывная цѣпь дѣлъ и обязанностей, усложнявшихся съ каждымъ годомъ, мѣшала ей надолго оставить Россію для Святаго Града. Увы! никто тогда не предвидѣлъ, что она придетъ въ Іерусалимъ уже по смерти, чтобы най­ти себѣ здѣсь мѣсто вѣчнаго упокоенія. Ея умъ вездѣ былъ на высотѣ ея сердца, и въ палестинскомъ дѣлѣ она проявляла не только любовь и усердіе къ Святой Землѣ, по и большую дѣловую освѣдомленность, создававшую такое впечатлѣніе, какъ будто она непосредственно руководи­ла всѣми учреждениями Общества. Въ послѣдніе годы предъ войной ее глубоко занимала мысль о сооружении достойнаго русскаго имени подворья въ Бари съ храмомъ въ честь Св. Николая. Проэктъ и модель этого зданія, разработанный Щу­севымъ въ древне-русскомъ стилѣ находился все­гда у нея въ пріемной комнатѣ. Многочисленные доклады и пріемы, разсмотрѣніе разнаго рода просьбъ и ходатайствъ, поступавшихъ къ ней со всѣхъ концовъ Россіи, и другія дѣла наполняли обыкновенно весь ея день, доводя ее часто до полнаго утомленія. Это не мѣшало ей однако прово­дить ночь у постели тяжело-больныхъ или посе­щать ночныя службы въ Кремлѣ и въ излюбленныхъ народомъ церквахъ и монастыряхъ въ разныхъ концахъ Москвы. Духъ превозмогалъ изнемогающее тѣло[3]: скрывая свои подвиги, она являлась предъ людьми всегда со свѣтлымъ улыбающим­ся лицомъ. Только, когда она оставалась одна или въ кругу близкихъ людей, у нея на дицѣ особенно въ глазахъ проступала таинственная грусть — печать высокихъ душъ, томящихся въ этомъ мірѣ. Отрѣшившись почти отъ всего земного, она тѣмъ яр­че свѣтила исходящимъ отъ нея внутреннимъ свѣтомъ и особенно своею любовью и ласкою. Ни­кто деликатнѣе ея не умѣлъ сдѣлать пріятное другимъ каждому соотвѣтственно его потребностямъ или духовному облику. Она способна была не толь­ко плакать съ плачущими, но и радоваться съ ра­дующимися, что обыкновенно труднѣе перваго. Не будучи монахинею въ собственномъ смыслѣ этого слова, она лучше каждой инокини блюла великій завѣтъ Св. Нила Синайскаго: «блаженъ инокъ, ко­торый всякаго человѣка почитаетъ какъ бы богомъ послѣ Бога». Найти хорошее въ каждомъ человѣкѣ и «милость къ падшимъ призывать» было всегдашнимъ стремленіемъ ея сердца. Кротость нрава не препятствовала ей однако пылать иногда священнымъ гнѣвомъ при видѣ несправедливости. Еще болѣе строго она осуждала саму себя, если впадала въ ту или другую даже невольную ошиб­ку. Да позволено будетъ здѣсь привести одинъ фактъ, свидѣтельствующій объ этомъ свойствѣ ея характера а также о томъ, насколько искренность превозмогала въ ней природную сдержанность и требованія высокаго этикета. Однажды въ быт­ность мою еще викарнымъ епископомъ въ Москвѣ она предложила мнѣ пресѣдательство въ чи­сто свѣтскомъ по своему составу обществѣ, не имѣвшемъ при томъ по своимъ задачамъ непосредственнаго отношенія къ Церкви. Я неволь­но смутился, не зная, что отвѣтить на ея слова. Она сейчасъ-же поняла мое положеніе. «Извините, рѣшительно произнесла она, я сказала глупость» и тѣмъ вывела меня изъ затрудненія.

Высокое положеніе Великой Княгини вмѣстѣ съ ея доступностью привлекало къ ней множество разнообразныхъ организаций и отдѣлъныхъ проси­телей, искавшихъ ея помощи, покровительства или авторитетнаго ходатайства предъ высшими пред­ставителями власти какъ мѣстной, Московской, такъ и центральной. И она чутко отзывалась на всѣ просьбы, кромѣ тѣхъ, которыя носили политическую окраску; послѣднія она рѣшительно откло­няла отъ себя, считая вмѣшательство въ полити­ку несовмѣстимымъ съ своимъ новымъ званіемъ.

Особеннымъ вниманіемъ и поддержкой съ ея стороны пользовались всѣ учрежденія церковнаго, благотворительнаго или научно- художественнаго характера. Горячо ратовала она также за сохраненіе наиболѣе цѣнныхъ бытовыхъ обычаевъ и преданій, которыми такъ богата была жизнь старой любимой ею Москвы. Юбилейныя торжества 1912 г. дали ей неожиданный поводъ проявить свою ре­вность въ этомъ направленіи.

Вотъ обстоятельства этого дѣла, извѣстныя до сихъ поръ только очень немногимъ лицамъ, даже изъ тѣхъ, кто имѣлъ къ нему непосредственное отнотеніе. При выработкѣ программы празднованія столѣтней годовщины Отечественной войны въ спеціальной коммиссіи организованной въ Москвѣ возникли горячія пренія о томъ, чѣмъ отмѣтить 30 августа — заключительный день юбилейныхъ торжествъ въ Москвѣ куда по церемоніалу Госу­дарь долженъ былъ прибыть изъ Бородина. Пред­ставитель министерства Двора предложилъ поста­вить въ центрѣ этого дня посѣщеніе Государемъ Земскаго Кустарнаго музея, абсолютно ничѣмъ не связаннаго съ историческими восмоминаніями о 1812 годѣ.

Другіе же поддерживали выдвинутое мною предложеніе о томъ, чтобы этотъ искони священный для Россіи день Св. Александра Невскаго былъ ознаменованъ совершеніемъ торжественнаго благодарственнаго молебствія на Красной площади, что естественно вызывалось ходомъ юбилейныхъ празднествъ и самымъ характеромъ историческаго жертвеннаго подвига Русскаго народа, совершеннаго имъ подъ осѣненіемъ Церкви 100 лѣтъ тому назадъ. Церемоніальная часть однако ни за что не хотѣла отказаться отъ своего плана, прикрываясь, какъ непроницаемою бронею, «Высочайшимъ повелѣніемъ», наличность котораго провѣрить, коне­чно, никто не могъ. Мнѣ (присутствовавшему въ качествѣ представителя отъ духовнаго вѣдомства) и моимъ единомышленникамъ не оставалось ни­чего другого, какъ покориться неизбѣжному. При встрѣчѣ съ Великой Княгиней я разказалъ ей о происшедшемъ конфликтѣ.

Выслушавъ мое сообщеніе съ большимъ волненіемъ, она сказала: «я попробую написать объ этомъ Государю, вѣдь намъ, женщинамъ, добавила она съ сдержанною улыбкой, все позволено».

Чрезъ недѣлю она увѣдомила меня, что Госу­дарь измѣнилъ программу въ желательномъ для насъ смыслѣ.

Наступившій затѣмъ день 30 Августа далъ величественную и даже потрясающую картину по­длинно всенароднаго церковнаго и вмѣстѣ патріотическаго торжества, котораго никогда не забу­дутъ очевидцы, и этимъ зрѣлищемъ Москва была обязана ходотайству Великой Княгини, показав­шей въ настоящемъ случаѣ не только свою преданность Церкви, но и глубокое историческое чисто русское чутье.

Продолжение следует.
ЧАСТЬ III :
http://pisma08.livejournal.com/402984.html




[1] Здесь нельзя не упомянуть о томъ что Ве­ликая Княгиня имела въ виду воспитать особыхъ сестеръ для духовнаго утешенія тяжкихъ больныхъ, стоящихъ на краю могилы «Не стран­но-ли, говорила она, что мы изъ ложной гуман­ности стараемся усыплять такихъ страдальцевъ надеждою на ихъ мнимое выздоровленіе. Мы оказали бы имъ лучшую услугу, если бы заранее при­готовили ихъ къ христіанскому переходу въ веч­ность».
[2] Великую Княгиню не могло не поражать въ этомъ отношеніи глубокое различіе между русскою и англійскою общественною психологіею. Въ Англіи нѣтъ раздвоенія между научнымъ образованіемъ и религіозною настроенностью. Самые просвѣщенные люди тамъ не стыдятся исповѣдыватъ «Христа Распята» и исполнять всѣ религіозныя обязанности наравнѣ съ простымъ народомъ.
Христіанство до сихъ поръ сохранило тамъ свое высокое вліяніе во всѣхъ областяхъ жизни и органически сраслосъ со всѣми формами быта.
Естественно, что и духовенство тамъ безъ всякихъ домогательствъ съ его стороны самымъ теченіемъ и строемъ жизни поднято на вершину общественной лѣстницы и занимаетъ столь почет­ное положеніе, какъ ни въ какой другой христіанской странѣ въ мірѣ.
Выть можетъ этою особенностью англійскаго народнаго характера объясняется устойчивость англійской культуры и самая политическая мощь этой страны.
Не напрасно говорятъ Англійская Королева Викторія отвѣчая на вопросъ одного американца: въ чемъ заключается главная сила Англіи? показала ему Библію и сказала: «въ этой небольшой Книгѣ».
[3] Единственнымъ отдыхомъ для нея служили поѣздки на богомолье въ разные концы Россіи. Народъ однако и здесь отнималъ у нея возможность найти тишину уединенія. Высоко почитая в ней соединеніе двойного ореола – царственнаго происхожденія и высокаго благочестія, онъ восторженно встрѣчалъ ее повсюду, и поѣздки Великой Княгини въ разные города Россіи противъ ея воли обращались въ тріумфальныя шествія.

Comments