?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

September 2018

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Воспоминанія о владыкѣ Николаѣ (Парѳеновѣ).

Покойный старецъ оптинскій отецъ Нектарій говорилъ отцу Адріану: “Ищи въ Кіевѣ православнаго епископа и по всѣмъ вопросамъ къ нему об­ращайся”. И случилось такъ, что тамъ же, въ селѣ Холмищахъ, гдѣ по­слѣднее время жилъ старецъ, мы услыхали отъ двухъ батюшкиныхъ по­сѣтительницъ, что въ Кіевѣ, дѣйствительно, гдѣ-то живетъ епископъ на покоѣ...

Послѣ кончины старца, въ 1928 году, когда мы жили въ Кіевѣ, при­ходитъ къ намъ одна знакомая и разсказываетъ, что на ІІечерскѣ живетъ владыка Николай, что онъ большой молитвенникъ и прозорливецъ. Живетъ онъ, почти никого не принимая и не совершая богослуженій, бывая только въ храмѣ Введенскаго женскаго монастыря.

Намъ страшно захотѣлось побывать у владыки и мы попросили спро­сить его объ этомъ; но владыка не благословилъ, сказавъ: “Когда нужно будетъ, я самъ пріѣду къ о. Адріану”.

Кто же такой былъ владыка Николай? Онъ, будучи архимандритомъ, былъ начальникомъ скита подъ Саратовомъ и былъ тамъ очень почитаемъ и любимъ православнымъ населеніемъ. Кажется, въ 1922 году состоялась его хиротонія въ викарные епископы города Саратова, а въ скорости послѣ этого ему предложено было отдѣломъ культа выѣхать въ Москву и прожи­вать тамъ, какъ и еще многимъ епископамъ. Бѣдный владыка долженъ былъ оставить свой монастырь и поселиться въ Москвѣ. Сначала онъ жилъ у своихъ давнишнихъ духовныхъ дѣтей; потомъ о немъ все больше и больше начали узнавать — онъ сталъ пріобрѣтать все новыхъ и новыхъ почита­телей среди вѣрующаго населенія Замоскворѣчья и переѣзжать отъ однихъ къ другимъ; каждый былъ радъ пріютить у себя владыку.

Наконецъ, Святѣйшему патріарху Тихону предписано было властями нѣкоторыхъ епископовъ выселить изъ Москвы въ другіе города. Онъ позвалъ владыку Николая и назвалъ 3 какіе-то города, въ томъ числѣ и Кі­евъ, предложивъ ему выбрать для себя мѣсто жительства. Владыка вы­бралъ Кіевъ и переѣхалъ туда.

Такимъ образомъ, Кіевъ для владыки былъ какъ бы новымъ мѣстомъ ссылки. Ему нужно было жить очень осторожно, не обращая на себя вни­манія мѣстныхъ властей.

При владыкѣ жилъ іеромонахъ, келейникъ и двѣ женщины работницы. Они занимали довольно приличную квартиру у одной вѣрующей домо­владѣлицы Печерска.

Мы жили тогда въ Кіевѣ (о. Адріанъ былъ высланъ изъ Роменъ), жили въ подвалѣ, вслѣдствіи чего у о. Адріана открылся туберкулезъ легкихъ; его пожалѣла одна дама, у которой былъ домъ въ Китаевѣ, недалеко отъ монастыря; она предложила переѣхать туда, и мы переѣхали. Вотъ въ томъ-то домѣ и посѣтилъ насъ владыка Николай. Я помню, какъ пришелъ къ намъ келейникъ владыки и сказалъ, что владыка пріѣхалъ помолиться и осмотрѣть Китаевскую пустынь и хочетъ навѣстить о. Адріана. Мы, ко­нечно, очень обрадовались, вышли встрѣчать. Подъѣхалъ извощикъ, и вла­дыка, въ сопровожденіи келейника, вошелъ въ домъ. Помолившись и благословивъ насъ, онъ прошелъ съ о. Адріаномъ въ его комнату переодѣться, такъ какъ страдалъ испариной, какъ и старецъ Амвросій.

Владыка былъ маленькаго роста и горбатенькій, но во всемъ его об­ликѣ было что-то необыкновенное: какая-то благость, духовность; глаза были большіе, вдумчивые и ласковые, но манеры были повелительныя; чувствовалось, что онъ привыкъ начальствовать и распоряжаться.

Я начала хлопотать по хозяйству, желая получше угостить дорогого гостя. И тутъ, помню, произошелъ такой случай: была у меня хорошая домашняя сдобная булка, но въ ней было положено немного свиного жира. Ставить ее на столъ, или не ставить, вѣдь владыка монахъ? Подумала я, подумала, и все-таки въ числѣ всего поставила. И что же? Владыка все попробывалъ, а къ булкѣ не прикоснулся!

Потомъ, помню, владыка повелъ рѣчь о томъ, что есть матушки такія, что мѣшаютъ своимъ батюшкамъ преуспѣвать въ духовной жизни. Смот­ря на меня, онъ спросилъ: “А ты не такая?” Я отвѣтила, что не знаю, какая я. Въ общемъ мнѣ Владыка не понравился; я подумала: “почему это онъ сразу сталъ нападать на меня?” Владыка побылъ у насъ и возвратил­ся въ Кіевъ.

Потомъ оказалось, что келейникъ владыки забылъ у насъ его вещи; мнѣ пришлось ихъ относить и побывать у владыки на Печерскѣ. Помню, я подошла къ дому, обнесенному высокимъ заборомъ. Калитка была за­перта на задвижку; меня научили искать маленькую дырочку, въ нее просу­нуть шпильку и, такимъ образомъ поднявъ задвижку, открыть калитку - звонивъ, чтобы не обращать ничьего вниманія на то, что кто-то идетъ къ владыкѣ.

Быстро пройдя дворъ, я вошла въ помѣщеніе, занимаемое владыкой. Первое впечатлѣніе у меня было; чистота, уютъ и какой-то миръ и тишина; чувствовалось, что всѣ живутъ на послушаніи, что это какъ бы маленькій монастырь.

Самъ владыка какъ бы немного юродствовалъ; онъ говорилъ довольно рѣзко, иногда шутилъ. Напримѣръ, меня онъ привелъ въ полное недоумѣ­ніе сказавъ: “Хотите остаться у насъ обѣдать? Если хотите — оставайтесь, а не хотите уходите”. Я не знала, что дѣлать, и съ большимъ смуще­ніемъ осталась.

Прошло нѣсколько мѣсяцевъ; за это время о. Адріанъ бывалъ у вла­дыки, я же не была. Настало Рождество. Мы всей семьей ѣздили поздра­влять владыку съ праздниками; помню, что у меня особеннаго желанія ѣхать не было; я еще относилась къ владыкѣ съ нѣкоторой критикой.

Потомъ сама не замѣтила, какъ произошло то, что я стала чаще и чаще бывалъ у владыки, и такъ расположилась къ нему, что ничего уже не могла сама рѣшить, или начать, не спросивъ его благословенія и молитвы.

Что же влекло меня къ владыкѣ? Его какое-то особенное обращеніе. Онъ могъ и пошутить и посмѣяться, но онъ умѣлъ выслушать и какъ бы пережить всѣ трудности тогдашней жизни. Онъ умѣлъ ободрить, укрѣпить вѣру въ помощь Божію и вымолить эту помощь.

А вѣдь время тогда было какое трудное, особенно для семьи священ­ника. О. Адріанъ прихода въ Кіевѣ не имѣлъ, сослужилъ о. Михаилу въ Бо­рисоглѣбской церкви на Подолѣ.

Мы жили больше на случайныя присылки прежнихъ прихожанъ изъ Ромнъ. Все время были различныя непріятности. Напримѣръ, получается повѣстка изъ милиціи: завтра въ 8 ч. утра явиться о. Адріану чистить снѣгъ; надо бѣжать, хлопотать, доставать медицинскую справку, что о. Адріанъ боленъ, лежитъ въ постели, при чемъ справка должна быть не отъ частнаго врача, а изъ Красного Креста.

Въ 1929 году арестъ о. Адріана. Какъ поддерживалъ меня тогда вла­дыка, какъ ободрялъ, какъ молился. Какимъ-то чудомъ о. Адріанъ былъ выпущенъ.

Въ 1931 году началась у насъ исторія съ квартирой. Мы тогда уже жили не въ подвалѣ, а занимали двѣ комнаты у знакомой, но домъ, въ ко­торомъ мы жили, перешелъ въ жилкомъ; намъ нужно было искать квар­тиру у частнаго домовладѣльца, и когда мы ее съ такимъ трудомъ нашли, у насъ ее чуть не отнялъ одинъ человѣкъ, который вошелъ въ нашу квар­тиру, поставилъ кровать въ одной изъ комнатъ и заявилъ, что квартира его!

Что я тогда пережила: одна съ маленькими дѣтьми — постоянно пья­ная компанія за стѣной и крики: “Она гдѣ-то прячетъ своего попа”. Я знала, что на дняхъ еще должна пріѣхать изъ больницы жена этого чело­вѣка съ только что родившимся ребенкомъ. Я сознавала наше безвыход­ное положеніе, наше полное безправіе.

Хозяйка наша, конечно, хотѣла выселить этого вселившагося безъ ея вѣдома квартиранта и имѣть насъ въ своемъ домѣ. Мы съ ней рѣшаемъ, что Поля (няня моихъ дѣтей, которая тогда работала на заводѣ), какъ имѣющая права рабочаго человѣка, можетъ подать въ судъ. Я бѣгу къ владыкѣ въ полномъ отчаяніи, все разсказываю, говорю, что надо брать повѣреннаго; а владыка мнѣ: “какого повѣреннаго, твой повѣренный Николай Чудотворецъ”. Я ухожу отъ владыки ободренная, съ нѣкоторой надеждой. Мы служимъ молебенъ святителю Николаю, а на другой день Поля возвращается изъ суда и говоритъ, что дѣло рѣшено въ ея пользу и, что если въ теченіи двухъ недѣль квартирантъ не подастъ кассацію, онъ долженъ освободить квартиру. Черезъ двѣ недѣли квартира была осво­бождена.

Развѣ это не была милость Божія, защитившая нашу безправную семью молитвами владыки!

Какъ нужны были въ тѣ трудныя времена такіе люди, какъ владыка Николай. Они могли своей глубокой вѣрой, молитвой и авторитетнымъ словомъ поддержать насъ, малодушныхъ и колеблющихся въ вѣрѣ, какъ поддерживалъ меня всегда владыка.

Приходилось тогда переживать и матерьяльныя затрудненія. Владыка ихъ какъ то понималъ, и зналъ, когда онѣ наступали. Придетъ къ намъ, бывало, а послѣ его посѣщенія находишь на столѣ два рубля; и смо­тришь на нихъ, какъ на благословеніе, чтобы выйти изъ матерьяльныхъ затрудненій.

Въ 1933 году была объявлена паспортизація. Съ большими хлопота­ми архіеп. Сергію удалось добиться, что отдѣлъ Культовъ приписалъ о. Адріана къ Борисоглѣбской церкви, потомъ къ Покровскому монастырю и, наконецъ, къ храму на Аскольдовой могилѣ: если бы это не удалось, надо было бы уѣзжать изъ Кіева.

Я же работала сначала вышивальщицей, потомъ въ разныхъ библіо­текахъ и, наконецъ, завѣдующей библіотекой Наркомздрава.

Жизнь была нервная: всегдашній страхъ за о. Адріана; у насъ постоянные обыски, провѣрки подворной книги у хозяйки и разспросы о жи­вущемъ священникѣ, волненія за дѣтей, учащихся въ школѣ. На рабо­тѣ всегдашнее нервное напряженіе: “Какъ бы не открылось мое соціаль­ное положеніе, какъ бы не сократили”.

Возвратишься домой — а дома пріѣхавшіе богомольцы изъ Роменъ, которые пріѣхали къ своему батюшкѣ Адріану, а офиціально якобы по­совѣтоваться съ врачами; опять волненія, да надо и о нихъ подумать и ихъ устроить.

И вотъ, помню, пришла я къ владыкѣ прямо съ работы съ такимъ чувствомъ: “все забыть и успокоиться”.

А владыка вдругъ: “Ты знаешь, у насъ уже посолили огурцы и поло­жили капусту”. А у меня мысль: “Ну вотъ, очень мнѣ это интересно, до­вольно и домашнихъ повседневныхъ заботъ”. А владыка мнѣ вдругъ: “Да, вотъ ты все хочешь о духовномъ, а батюшка Николай тебѣ о житейскомъ; на вотъ, читай”, и даетъ мнѣ что-то изъ твореній святителя Тихона Задон­скаго, гдѣ онъ пишетъ что прежде всего надо каждаго человѣка обласкать, напоить и накормить. И невольно вспомнились мнѣ всѣ наши посѣтители и пріѣзжіе, которые такъ докучали. Да, владыка не разъ умѣлъ какъ-то уловить мою мысль.

Съ большимъ трудомъ мнѣ удалось упросить владыку меня исповѣ­довать, и объ этомъ я вспоминаю съ большимъ умиленіемъ и благодар­ностью. Владыка умѣлъ сказать каждому то, что было для него на пользу. Помню у насъ дома собралось нѣсколько человѣкъ, желающихъ позна­комиться съ владыкой. Сидѣли, пили чай. Случайно пришла одна моло­дая замужняя особа. Владыка все говорилъ, говорилъ какъ будто велъ общій разговоръ; а когда онъ уѣхалъ, то оказалось, что все, что онъ гово­рилъ, было для этой особы: она получила отвѣты на всѣ ее тогда волно­вавшіе вопросы въ связи съ неладами съ мужемъ и со свекровью.

Помню еще случай съ однимъ діакономъ. У этого діакона кромѣ труд­наго обще-церковнаго положенія было тяжелое семейное положеніе: же­на была противъ его діаконства. Она была состоятельная женщина, но денегъ мужу не давала; онъ очень нуждался и опустился. А у насъ въ Кіевѣ тогда была одна юродствовавшая Серафима. Ее нѣкоторые при­знавали за таковую, другіе нѣтъ, но владыка Николай ее все-таки при­нималъ, когда она у него появлялась. И вотъ эта Серафима прислала діакона Николу къ владыкѣ. Онъ пришелъ въ грязномъ старомъ подряс­никѣ и въ очень упадочномъ настроеніи. Владыка его утѣшилъ, но страш­но на него напустился, что онъ пришелъ къ нему въ такомъ видѣ: “какой же ты діаконъ? ты такой грязный и идешь въ храмъ, къ Престолу въ та­комъ видѣ! Надо купить новый подрясникъ”. 0. Никола отвѣчаетъ, что денегъ нѣтъ. А вѣдь тогда купить матерьялъ было очень трудно. А вла­дыка свое: “Купи новый подрясникъ, и вотъ тебѣ 20 копѣекъ”. Діаконъ повѣрилъ, сказалъ: “благословите”, взялъ 20 коп. и ушелъ отъ владыки. Сѣлъ на трамвай и поѣхалъ по направленію своего храма, гдѣ онъ дол­женъ былъ быть ко всенощной. Но тутъ какъ разъ окончились работы на заводахъ, рабочіе наполнили трамвай, бѣднаго діакона затолкали: онъ не могъ протискаться, чтобы выйти тамъ, гдѣ ему нужно было, и проѣ­халъ нѣсколько остановокъ. Наконецъ, удалось ему выйти. Онъ, бѣдный, пустился бѣжать, потому что уже опаздывалъ къ службѣ. Вдругъ встрѣча­етъ двухъ женщинъ: “Батюшка, батюшка, подожди, у насъ къ тебѣ дѣло”. И просятъ ихъ провести во Флоровскій монастырь. Діаконъ ихъ пожалѣлъ, сказавъ: “хорошо, идемъ, но скорѣе только, а то мнѣ некогда”. И вотъ они буквально всѣ бѣгутъ, а по дорогѣ женщины разсказываютъ, что у нихъ горе, умеръ братъ, и они хотятъ во Флоровскомъ монастырѣ зака­зать сорокоустъ. Добѣгаютъ они до церкви, въ которой служитъ діаконъ, входятъ въ нее и вдругъ говорятъ: “Знаешь, мы уже не пойдемъ въ мона­стырь, а тутъ у васъ и закажемъ сорокоустъ”. Подходятъ къ священнику, отдаютъ деньги ему и просятъ поминать ихъ покойника. И вотъ оказалось, что тамъ было столько денегъ, что сразу же послѣ всенощной діаконъ, получивъ свою долю, увидѣлъ, что онъ можетъ сшить себѣ новый подряс­никъ. И онъ черезъ двѣ недѣли пришелъ къ владыкѣ Николаю въ новомъ подрясникѣ.

А сколько я наслышалась о владыкѣ, когда какъ-то навѣстила его въ Москвѣ, куда онъ иногда уѣзжалъ на нѣкоторое время! У однихъ роди­телей сынишка выздоровѣлъ по молитвамъ владыки, въ другой семьѣ мужъ пересталъ пить и сдѣлался хорошимъ семьяниномъ. Одна женщина разсказывала, что пришла къ владыкѣ и вдругъ увидѣла, что потеряла обручальное кольцо; она страшно разстроилась, а владыка послалъ ее искать кольцо на улицѣ. Она отправилась съ полной вѣрой, что найдетъ, и нашла.

Самъ владыка тоже испытывалъ всякія жизненныя непріятности. На­сталъ моментъ, когда и ему пришлось быть выселеннымъ изъ занимаемой квартиры; съ большимъ трудомъ іеромонаху съ келейникомъ удалось найти подвалъ и привести его в жилое помѣщеніе. И опять этотъ подвалъ былъ такъ устроенъ, что прійдя чувствовался уютъ и порядокъ, а съ благосло­венія и по молитвамъ хозяина, люди уходили изъ него, получивъ какъ бы новыя силы и духовную поддержку.

Въ 1934 г. владыка былъ арестованъ, а послѣ того, какъ его выпустили, долженъ былъ уѣхать изъ Кіева.

Передъ отъѣздомъ владыки у него побывали наши уважаемые всѣми батюшки: отецъ Михаилъ и отецъ Александръ. Оба они изъ этой своей про­щальной бесѣды съ владыкой вынесли очень много и сказали: “Какую мы теряемъ духовную силу, которая была у насъ въ Кіевѣ, и Господь от­нимаетъ ее отъ насъ”. Самъ владыка тоже цѣнилъ этихъ нашихъ батю­шекъ; онъ иногда бывалъ въ храмѣ о. Александра и любилъ молиться съ нимъ.

Владыка уѣхалъ изъ Кіева въ городъ Киржачъ, городокъ за Троицко- Сергіевской Лаврой, больше чѣмъ въ ста верстахъ отъ Москвы, а это то разстояніе, въ которомъ разрѣшалось жить высланнымъ.

Я бывала у владыки и тамъ нѣсколько разъ, пользуясь своимъ отпускомъ со службы; для меня эти поѣздки были поѣздками какъ бы въ домъ отдыха. Каждая такая поѣздка давала возможность временно за­быть всѣ горести, отдохнуть и получить новый притокъ духовныхъ силъ.

Владыка интересовался и разспрашивалъ всегда подробно о нашей жизни и все переживалъ съ нами.

Послѣ закрытія храма Аскольдовой Могилы о. Адріанъ былъ снятъ съ учета въ отдѣлѣ культовъ “за выѣздомъ”. Въ дальнѣйшемъ бы гро­зило отнятіе паспорта милиціей и высылка изъ Кіева въ трехдневный срокъ; съ благословенія владыки отецъ Адріанъ самъ уѣхалъ въ Нѣжинъ, гдѣ, благодаря тому, что имѣлъ паспортъ еще на рукахъ, смогъ прописаться и жить; конечно, въ Кіевъ уже онъ не могъ возвращаться, какъ высланный и выписанный изъ него.

Гдѣ теперь владыка: живъ, или скончался — неизвѣстно. Думаю, что скончался.
Въ 1936 г. владыка былъ арестованъ въ Киржачѣ, сидѣлъ въ Суздальской тюрьмѣ, а потомъ неизвѣстно куда былъ высланъ.

Память о владыкѣ Николаѣ, я думаю, сохранилась во многихъ серд­цахъ какъ саратовцевъ, такъ и москвичей и кіевлянъ, хотя въ Кіевѣ онъ соприкасался съ очень небольшой группой вѣрующихъ.

Евгенія РЫМАРЕНКО.
«Православная Жизнь», № 8, августъ 1956 г.
*

Comments