ОТЧЕСТВО ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ - Изъ дневника епископа – 1912 г.

Сегодня открылъ “Моск. Церк. Вѣдомости” и сразу прочиталъ сло­ва въ запискахъ архіепископа Леонида: “Русскіе смотрятъ на государ­ство патріархально: государство — семья, Царь — Отецъ”.

Я прибылъ въ родную лавру, когда она была полна свѣтлыхъ воспоминаній о посѣщеніи ея Царскою Семьей. Иноки съ умиленіемъ разсказывали разныя подробности этого посѣщенія. Болѣе десяти лѣтъ про­шло съ того дня, какъ Государь посѣщалъ обитель преподобнаго Сер­гія; много скорбей пережила бѣдная Русь за это время, а съ нею скорбѣла и святая лавра. Вѣдь если Москва есть сердце Россіи, то обитель Сергіева есть одинъ изъ жизненныхъ нервовъ этого сердца. А Москва сама за это время была опозорена тою проклятою революціей, которая пыталась убить нашу мать — Русь православную... Тяжело было пере­живать эти смутные годы моей родной обители!.. И горячо молились иноки о мирѣ всего міра, о Царѣ своемъ, о родной землѣ, молились и у гроба чудотворца, и во всѣхъ храмахъ, и по кельямъ своимъ... «Какъ будто наступило затишье, говорятъ они, дай-то, Господи! пошли миръ людемъ Твоимъ!»..

Не стану повторять то, что въ свое время описано въ газетахъ. Отмѣчу лишь то, что ускользаетъ обыкновенно отъ зоркихъ глазъ газетныхъ описателей.

Говорятъ, были предприняты нѣкоторыя мѣры, чтобы массы народныя не переполняли улицъ посада. Но народъ проникъ въ посадъ та­кими путями, о коихъ полиція не думала: чрезъ посадскіе лощины или овраги, и всѣ улицы по пути Государя оказались переполненными. Вся площадь передъ лаврой пестрѣла отъ головныхъ уборовъ крестьянокъ, у вокзала всюду, гдѣ только было возможно, тѣснился народъ. Когда Цесаревичъ показался изъ вагона и направился прямо въ Царскую коляску, то буря народнаго восторга не поддавалась никакому описанію. Государь въ эту минуту находился въ царскомъ павильонѣ: Онъ взглянулъ въ открытое окно павильона, и радостнымъ чувствомъ озарилось Его лицо... Восторженными громовыми перекатами гремѣло “ура” по всему пути до лавры, а лаврская колокольня привѣтствовала Царя чудными звуками четырехъ-тысяче-пудоваго царя-колокола и его сорока мѣдныхъ дѣтей. Съ крестнымъ ходомъ лавра встрѣтила Помазанника Божія у св. воротъ, митрополитъ привѣтствовалъ сердечнымъ словомъ. И вотъ Государь въ древнемъ соборѣ Живоначальныя Троицы, у нетлѣнныхъ мощей великаго печальника Русской земли, преподобнаго Сергія. Онъ, Самодержавный обладатель шестой части свѣта, яко единъ отъ простыхъ богомольцевъ, смиренно склоняетъ вѣнчанную главу Свою предъ гробомъ смиреннаго отшельника лѣсовъ Радонежскихъ, молитвенно пору­чаетъ ему Своего Сына-Наслѣдника и всю Свою Царственную Семью. Торжественно идетъ молебенъ преподобному и горячо молится Царь, мо­лится Царица, молятся ихъ Дѣти у гроба чудотворцева. Говорятъ, тро­гательно было видѣть, какъ Государь Цесаревичъ благоговѣйно принялъ икону изъ рукъ митрополита и поцѣловалъ ее, истово оградивъ Себя крестнымъ знаменіемъ.

Государь съ Царевнами посѣтилъ келіи митрополита, а Государыня съ Своимъ Царственнымъ Отрокомъ изволила оставаться въ это время въ притворѣ, именуемомъ келіей преподобнаго Сергія. Здѣсь Царица зем­ная горячо молилась Царицѣ Небесной, явившейся нѣкогда на семъ мѣстѣ преподобному Сергію и рекшей: «Неотступна пребуду отъ мѣста сего». Государь еще разъ посѣтилъ эту молитвенную келейку, милостиво и просто бесѣдовалъ съ братіей, разспрашивая объ иконахъ и иконо­писной школѣ. Съ умиленіемъ повѣдаютъ иноки, какъ Государь Наслѣдникъ, выходя изъ келіи преподобнаго, еще разъ обратился назадъ и протянулъ ручки, чтобы принять благословеніе владыки митрополита. Не­вольно хотѣлось сказать Царственному Дитяти: «Ты испрошенъ у Бога молитвами новоявленнаго чудотворца, преподобнаго Серафима: да будутъ же всегда, во всѣ дни жизни Твоей угодники Божіи съ Тобою, и Божіе благословеніе да будетъ надъ тобой!»...

Государь съ Своею Царственной Семьей отбылъ изъ святой обители; праздникъ кончился, но свѣтлыя воспоминанія о Его пребываніи здѣсь живы и надолго будутъ одушевлять сердца, Ему преданныя, горячей лю­бовью къ Божію Помазаннику и всему Дому Его. Вотъ телеграмма, ко­торою Государь порадовалъ обитель и всѣхъ жителей посада послѣ Сво­его отъѣзда. Она прислана на имя губернатора и въ отвѣтъ на теле­грамму жителей посада:

“Вмѣстѣ съ Моей Семьей сохраню радостныя чувства отъ посѣщенія святой обители и совмѣстной молитвы съ жителями Сергіева посада, которымъ поручаю передать Мою благодарность за выраженныя чувства преданности.

“Николай”.

Каждый разъ, когда меня приводилъ Богъ быть свидѣтелемъ и уча стникомъ встрѣчи Государя, я переживалъ какое-то особое чувство, осо­бое, такъ сказать, — мистическое настроеніе... Думаю, меня поймутъ православные русскіе люди, сердцемъ преданные завѣтамъ родной зем­ли. Какъ выразить словами это чувство?.. Я сказалъ бы: это ощущеніе всѣмъ существомъ русской души того отчества Верховной власти, которое выражается въ беззавѣтной, а слѣдовательно и безусловной любви и преданности народа къ своему Царю и такой же любви Царя-отца къ народу, когда всякая мысль о какой-то конституціи, о какомъ-то договорѣ Царя съ народомъ является кощунствомъ, непростительнымъ оскорбленіемъ не только Царя, по и Бога, Которымъ Царь царствуетъ. Наше русское Самодержавіе носитъ характеръ чисто религіозный: «Богъ, по образу Своего Вседержительства, далъ намъ Царя Самодержавнаго», го­воритъ великій учитель русской Церкви митрополитъ Филаретъ, и Царь нашъ царствуетъ по образу Божія о насъ промышленія, какъ слуга Божій, какъ уполномоченный Имъ, Царемъ небеснымъ, и только Имъ единымъ: Онъ — нашъ беззавѣтно любивый, нашъ родной отецъ, и ни­когда, пока Русь стоитъ, пока она Русь православная, народъ русскій не допуститъ и мысли о какомъ-либо ограниченіи его Самодержавной власти, ибо не можетъ допустить и той мысли, чтобы Благочестивѣйшій Божій Помазанникъ когда-либо позволилъ себѣ поступить вопреки велѣніямъ своей царской совѣсти, руководимой благодатію Духа Божія, да­рованного ему въ священномъ таинствѣ мѵропомазанія. Пожелаетъ ли отецъ недобраго своимъ дѣтямъ? Мыслимо ли отъ отца требовать отчета въ его дѣлахъ? Возможно ли, не будетъ ли нарушеніемъ всякихъ законовъ и Божескихъ и человѣческихъ вторгаться въ права отца, ограничи­вать ихъ, ставить ему какія-то условія кромѣ тѣхъ, въ какія онъ поставленъ Богомъ въ его совѣсти? Народъ есть единый цѣлый организмъ, организмъ живой, возглавляемый Царемъ, яко главою своею: что тѣло безъ головы, то государство безъ Царя, что семья безъ отца, то и цар­ство безъ Царя. Когда была наша Русь наиболѣе сильна и славна и могущественна среди народовъ земныхъ? Тогда, когда наиболѣе сознава­ла эту истину: примѣръ — царствованіе незабвеннаго носителя идеала Царя-Миротворца Александра III. Онъ воплотилъ въ Себѣ, въ Своемъ царствованіи, въ Своей личной жизни народный идеалъ Царя и никогда Россія не стояла такъ высоко въ глазахъ всего міра, какъ во дни — благословенные дни Его царствованія. Мы переживаемъ иные дни, когда идеалъ нашъ тускнѣсть, меркнетъ въ нашемъ сознаніи и вотъ — плоды этого на нашихъ глазахъ. Но въ душѣ народной онъ, этотъ идеалъ, живъ: народъ беззавѣтно любитъ самое имя Царя, чтитъ въ Немъ Божія Помазанника и беззавѣтно преданъ Ему... И эта сыновняя пре­данность, это благоговѣйное отношеніе къ Царской власти, къ Личности Царя и всѣхъ членовъ Его Августѣйшей Семьи, Богъ дастъ, спасетъ Россію, если только врагамъ ея не удастся поколебать самой основы отчества Царской Власти. И они, наши супостаты, видятъ это, сознаютъ, быть можетъ, лучше многихъ изъ насъ, отлично понимаютъ и то, на чемъ все это зиждется, что опора всего строя нашей государст­венной жизни — въ Церкви, въ вѣрѣ православной, и посмотрите, какъ они стараются расшатать эти основы! Ни іудейства, ни магометанства, ни лютеранства, ни католичества, даже никакихъ сектъ не трогаютъ, на­противъ, готовы всѣми мѣрами имъ содѣйствовать въ укрѣпленіи и рас­ширеніи, — на одно только православіе устремлены всѣ ихъ нападенія, противъ него всюду и вездѣ строятся козни, ведутся подкопы, составля­ются “блоки” и — какой позоръ! въ этомъ всеобщемъ походѣ враговъ нашихъ противъ Церкви православной принимаютъ едва ли не главное участіе, по крайней мѣрѣ по количеству членовъ этого “блока”, люди, именующіе себя русскими, даже православными! Что за ослѣпленіе! Что за безуміе, граничащее съ самоубійствомъ! Ужъ пусть бы прежде совсѣмъ отреклись отъ православія, отъ русской народности, открыто зая­вили, что перешли... ну, хотя бы въ іудейство, магометанство, буддизмъ, во что угодно, только бы не обманывали народъ маской и именемъ русскихъ людей! Но — увы! Имъ эта-то маска и нужна: безъ нея они безсильны, они знаютъ это и только подъ маской благодѣтелей на­рода надѣются достигнуть своихъ преступныхъ цѣлей. Вѣрится, что на­родъ своимъ здравымъ умомъ сумѣетъ наконецъ распознать ихъ и съ чувствомъ грознаго для нихъ негодованія отвернется отъ нихъ, заклеймивъ ихъ именами, имъ свойственными ...

Все міросозерцаніе нашего народа построено на началахъ нравственныхъ, церковно-религіозныхъ, въ противоположность міросозерцанію народовъ западныхъ. Тамъ, напротивъ, все строится на началахъ правовыхъ, юридическихъ. Если мы хотимъ, чтобы нашъ народъ занималъ подобаю­щее ему мѣсто въ средѣ народовъ земныхъ, то мы не должны насиловать его міросозерцанія, а всѣ законы строить въ народномъ духѣ. И если бы наши образованные классы усвоили себѣ это основное начало русской жизни, то не надѣлали бы тѣхъ ошибокъ, въ коихъ — увы — они и теперь не каются. Призваніе Царемъ «лучшихъ людей», народомъ избранныхъ, они поняли какъ открытіе «парламента», тогда какъ Царь- Отецъ хотѣлъ видѣть при Себѣ совѣтниками дѣтей, а не парламентскихъ говоруновъ, людей дѣла, людей опыта жизненнаго и, по возможности, ра­зума государственнаго. А Ему въ первую же думу послали большинство самыхъ негодныхъ людей — разныхъ “эсъэровъ” и “эсъдековъ”. Кто послалъ? Конечно, не народъ, глубоко Царю преданный, готовый за Него душу положить, а вотъ эта «интеллигенция», которая, пропитавшись за­падною отравою масонскихъ ученій, хотѣла и Русь передѣлать на за­падный шаблонъ. Царь распустилъ негодную думу. Собралась вторая, но не лучше первой. Тогда Царь измѣнилъ выборный законъ и получилась дума... сносная. По крайней мѣрѣ ее терпѣли до конца срока ея существованія. Желательна ли 4-я дума такая же? Конечно, нѣтъ. Будетъ ли опять измѣненъ избирательный законъ или же будутъ приняты мѣры къ болѣе строгому его исполненію путемъ разъясненій, какъ это не­давно было сдѣлано въ отношеніи къ іудеямъ — мы не знаемъ; знаемъ одно: Царь есть высшій источникъ законовъ и никто не смѣетъ от­нимать у Него права не только измѣнять, но и отмѣнять законы, если Онъ сіе признаетъ за благо. Отецъ устанавливаетъ порядки въ семьѣ, и если эти порядки оказываются непригодными, отмѣняетъ ихъ. Законъ можетъ быть хорошъ по идеѣ, но не отвѣчать жизни: ужели слѣдуетъ держаться его неотмѣнно, хотя бы онъ оказался вреднымъ для госу­дарства? Да, наконецъ, дѣти не исполняютъ воли отца: присылаютъ ему не “лучшихъ”, а худшихъ избранниковъ: ужели нельзя лишить такихъ дѣтей (для ихъ же пользы, какъ неразумныхъ, непонимающихъ намѣреній отца) и того права, какое подарилъ имъ отецъ? Богъ — источ­никъ благости, но и Онъ караетъ грѣшниковъ, лишая ихъ Своей милости. Раскройте страницы всемірной исторіи, читайте исторію избраннаго на­рода. Мы, христіане, вѣруемъ слову Божію и видимъ изъ него, видимъ изъ нашей родной исторіи, какъ Богъ лишалъ народы Своей милости, когда они переставали быть вѣрными исполнителями Его святой воли... Даже съ юридической точки зрѣнія, когда одна сторона, заключившая условія, бываетъ не вѣрна своимъ обязанностямъ, то другая освобождает­ся отъ принятыхъ ею на себя обязанностей, хотя бы могла быть и вѣрною имъ... Въ самомъ дѣлѣ: Царь хочетъ, чтобы Ему выбрали въ Его Думу “лучшихъ”, а Ему присылаютъ худшихъ людей, что же, развѣ Онъ не въ правѣ сказать: «такіе Мнѣ не нужны?» И мы признали бы только дѣломъ мудрой справедливости, если бы тѣ области, тѣ учрежденія, кото­рыя и въ 4-ую Думу прислали бы “эсъэровъ” и “эсъдековъ”, были ли­шены, впредь до новой думы, на пять лѣтъ, права имѣть своихъ избран­никовъ въ Государственной Думѣ или Государственномъ Совѣтѣ, а эти негодные люди были изгнаны изъ сихъ почтенныхъ учрежденій немедлен­но. Худая трава изъ поля вонъ: нечего ей и сорить поле. Чистая пше­ница будетъ только благодарна, если ее прополятъ въ этомъ смыслѣ, если среди нея не окажется открытыхъ враговъ Церкви и отечества. И при нравственныхъ основахъ государственной жизни это было бы только естественнымъ явленіемъ, и народъ, вѣрный этимъ началамъ, только горячо поблагодарилъ бы Верховную Власть за такую прочистку...

Въ исторіи бываютъ моменты, когда люди, понимающіе смыслъ совер­шающихся событій, должны всячески прояснять въ сознаніи народномъ тѣ жизненныя начала, которыя заложены въ духовный обликъ народа, и къ такимъ святымъ началамъ въ церковной жизни нашего народа должно отнести общеніе наше съ Церковію небесною, съ Церковію вѣковъ минувшихъ — общеніе въ мысли, въ вѣрѣ и жизни, а въ государственной жизни — сознаніе отчества Верховной Власти. И если когда, то именно те­перь мы, пастыри Церкви, а съ нами и всѣ просвѣщенные русскіе люди, вѣрные этимъ началамъ должны стоять на стражѣ ихъ, зорко слѣдя за всѣми покушеніями на нихъ со стороны нашихъ враговъ...

Епископъ Ніконъ

(“Церковныя Вѣдомости”, 4 авг. 1912 г.)

Православная Жизнь, №8, 1972 г.

   3f3

Comments for this post were locked by the author