?

Log in

No account? Create an account
Tsar-1998

July 2018

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com
Tsar-1998

Из писем к Оле Митрениной - нояб 1998 г.

03.11.1998.
       Дорогая Оля!
       Благодарю Вас за Ваше письмо с фотографиями. Все вы прекрасные, как и ваш журнал. Подай, Господи, вам многая лета.
       Позвольте маленькую заметку относительно Мироточивой иконы. Заключение об исчезновении Иконы очень поспешное : имеющиеся данные не позволяют заключить с уверенностью, что
исчезла она (Икона) именно в ночь его убиения. У бр. Иосифа были секретные места, где он оставлял Икону, к тому же о. Александр, постоянно общавшийся с бр. Иосифом в течение двух недель, Ее не видел. Бр. Иосиф мог Ее оставить у друга грека, у которого не раз Ее оставлял (что такой есть известно, но "никто" его не знает), и это по приезду в Афины и до поездки на Егину. Зная его, я могу предположить, что он именно так поступил. Но ничего с уверенностью нельзя было сказать. Он мне несколько раз поручал Икону для посещения больных, и говорил Я только Вам Ее доверяю. Возможно, что я был его доверенным лицом во Франции (возможно, что и не я один) - это на подобие тайной организации, члены которой друг друга не знают. После пребывания в Леснинской обители в октябре 1997 г. я его с Иконой сопровождал на аэропорт Шарл Де Голь. Мы с ним разделяли общее беспокойство о будущем нашей Церкви, у нас был одинаковый скорбный анализ, но и уверенность, что во всем Божия Воля. Мы приходили не раз к заключению, что Господь, для Своего делания, нуждается в делателях, и что если мы будем правильно жить, с готовностью Ему послужить, тогда Он проявит Себя чрез нас.

Несколько дней назад мне дали прочесть одно письмо, написанное православным швейцарцем (проф. английского языка), дружившим с братом Иосифом и посещающим Афон; вот его слова : The Icon is safe.

Серьезный вопрос затронутый Вами касательно православных французов, отошедших от нас в 1987 г. Я не знаю, как лучше мне его Вам осветить. Для меня он уже в прошедшем, а для Вас он представляется как эксперимент в настоящем, а может быть и в будущем. Мы имеем, факты, а Вы слова, которым можно поверить. Они (общавшиеся с вами французы) люди, наверное, молодые, идейные, горящие желанием сразиться за чистоту православия, и может быть обиженные непониманием.

Сколько нам нужно было пережить, чтобы потерять присущие нам русским иллюзии! Мы французов не поймем, пока мы себя не поймем. Русский человек, в общих чертах, благорасположенный к приходящему, милосердный к неимущему, готовый пойти на встречу, правдивый. И он склонен видеть в своем собеседнике свое отражение. Вот в чем он часто ошибается. Моя матушка меня неоднократно упрекает в том, что я идеализирую русского человека. Но я сужу на основании православной почвы русского народа и на основании нашего более чем 30-ти летнего опыта с обращенными в православие французами. Мы не только им открывали наши храмы, наше православное общество, но и семьями и личностями открывали им наши сердца. Они этого не понимали, и заходя глубоко в нас - судили нас. Им непонятна доброта русского человека, им не понять, что мы такие в результате христианского воспитания целых поколений русского народа и постоянного христианского поведения каждого из нас в нашем малом повседневном подвиге. Они считают все непонятное в нас, как наши причуды, экзотика, как наш славянский "фатализм"; в непонятной им нашей доброте они усматривают природную слабость и т.д.

Нужно учесть, что на Западе, люди веками воспитывались в христианстве совсем по иному; католичество требовало в первую очередь подчинения священнику, епископу, папе, как в армейской структуре, и духовная жизнь строилась на безоговорочном исполнении церковных предписаний. Религиозная потребность человека должна была найти себе удовлетворение в этих рамках; но часто требования дисциплины как бы понижали естественную потребность души в общении с Господом; учили, что папа викарий Иисуса Христа на земле. Заглушён был личный руководитель нравственной и духовной жизни - сердце. Отсутствие жизни по сердцу привело к доминирующему значению ума, наводящего на всякие несмысленные изобретения философии, социологии, и многообразной религиозной перестройки. Причем требования души находили свое удовлетворение в нездоровом сентиментализме. В результате, православный француз, в силу малоразвитости своего восприемника сердца, загруженности его жизни свойственными понятиями и обычаями, если он образованный, он построит себе, на основании виденного им у нас, свое собственное мировоззрение и, как правило, начнет нас учить, а другой останется неудовлетворенным.

Какое происхождение тех православных французов, которые ушли от нас в 1987 г.? Нужно окунуться в историю.

О. Евграф Евграфович Ковалевский, гениальный фантазер, из знатного рода Ковалевских (описанию которого посвящен труд его брата Петра), возглавил в начале 50-х годов, своеобразную старокатолическую общину, которая чахла под управлением вдовы ее инициатора Madame Wynaert /группа голландского толка/. Своим "гением" он дал этому делу новый импульс. Другой брат его Максим, талантливый музыкант, гармонизатор многих церковных песнопений оказал ему незаменимую литургическую поддержку. Они создали Институт св. Дионисия; Петр также там преподавал. Набор прихожан был незаурядным : привлекались все, находящиеся в поисках духовности. Они вербовались главным образом среди практикующих спиритизм; у них допускалось незаконное сожительство, даже для священников; они преподавали причастие и неправославным; они служили по "чину" галликанскому, ими составленному по каким то древним отрывкам служб, служили по новому стилю, по западной пасхалии и т.д. И это называлась Православная Церковь Франции, от которой отказывались постепенно все официальные Церкви, находящиеся на территории Франции.

Набралось около 20 священников, и Евграфу понадобилось стать епископом (в 1966 г., мне сказал Максим : Я говорил брату, что он добьется епископства от МП, а он меня не послушал и пошел в Синодальную Церковь). Итак, эта группа обратилась в нашу Церковь, и была принята под омофор Вл. Иоанна Шанхайского (многие не могут понять, как святой Владыка на это согласился, но понять это можно по некоторым последствиям, см. ниже). Владыка Иоанн потребовал от них соблюдение Православной пасхалии, но оставил им новый стиль; потребовал от причастников на их вечерней литургии (после рабочего дня) соблюдение поста весь день. Конечно, у него за спиной они хитрили; и так как Синод стал их "стягивать", епископ Иоанн-Нектарий сэн-Денисский Ковалевский задумал перейти в МП и имел в Одессе соответствующее свидание (в конце 1965-го или в начале 1966-го г.). Когда "правые" священники это узнали, получилось донесение в Синод, был назначен для следствия архиеп. Виталий Монреальский (нынешний митрополит). Епископ Ковалевский не посчитался с Синодом и остался сам по себе; с ним осталась 1/4 священников; вторая четверть пошла под Москву; 3-я четверть – под Константинополь (рю Дарю); остальные, приблизительно 7 человек остались в лоне Зарубежной Церкви. Служить, кроме их галликанской Литургии, они не умели. Некоторые из них вскоре отошли, среди которых богослов Габриел Борнан, которому Вл. Антоний (Женевский) приказал прежде принятия его в клир урегулировать дело его сожительства, и португалец свящ. Жан Роша, который несколько лет спустя был принят архиеп. Авксентием, крещен и рукоположен во все степени, включая архиерейство, с назначением его экзархом на Португалию.

Наконец остались у нас : архимандрит Осия (сын русского офицера испанской войны и испанки, честнейший человек, истинно православный, смиренный, незаурядный проповедник, послуживший у нас в Париже настоятелем 20 лет (теперь он заштатный в Женеве); протоиерей Павел Пуарье, приписанный к нашему храму в Вильмуасоне, инженер, смиренный и честный человек (у него жена заводила спиритские собрания до вступления в православие, и медиум их всех познакомил с Евграфом); протоиерей Михаил де Кастельбажак, благородный человек, знатной графской семьи 11-го века (его сын Квинтин, проф. франц. и греческого языков, приостановил свою проф. жизнь, прошел трехлетний курс в Джорданвилле, женился на русской, имеет трех детишек и является нашим настоятелем в Лионе (где служит протод. Герман Иванов-Тринадцатый); и архимандрит Амросий Фонтрие, который положил в нашей епархии начало фанцузскому благочинию,  и покинувший нас в 1987 г., после 20 лет своего существования.

О. Амвросий, француз по отцу и грек по матери, преподавал богословие в Институте Ковалевского, умный, начитанный, ласковый, но не без гордыни. Меня поражало, когда он высказывал свое недовольстве по адресу русских : Русские ничего для нас не делают. В то время наш парижский приход нищенствовал; Вл. Антоний все же приезжал, в порядке своих объездов по широко раскинутой епархии, один раз в год к ним и служил у них в хорошо оборудованной квартирной церкви на Бульвар Себастополь, возвел о. Амвросия в архимандрита, рукоположил двух священников из молодых доцентов философии, Патрикия Рансон (который погиб несколько лет назад в автомобильной катастрофе с дочкой Фитинией в Греции) и Иосифа Терещенко (отец русский, мать француженка), нынешний епископ Фотий в группе Авксентиевцев, в которой он самый образованный и дает свое направление.

Поначалу у меня были с о. Амвросием очень дружеские отношения, но потом, по-видимому под влиянием своих двух молодых священников-философов, произошла в благочинии некая "радикализация" и он стал меня считать еретиком (может быть из-за того, что я не считал новый стиль ересью, а может быть из-за того, что я однажды высказал на одном съезде мысль, что в человеке есть естественная доброта от творения, а они резко запротестовали, говоря, что после падения у человека ничего доброго не оставалось; и когда я привел мнение свят. Игнатия Брянчанинова, их ответ был : он это написал под влиянием Запада).

В начале этого благочиния о. Михаил де Кастельбажак был вместе с о. Амвросием на Бульвар Себастополь; но после нескольких лет тяжелого сосуществования двух сильных личностей, он был вынужден искать себе другое пристанище (о. Амвросий ему просто сказал, что ему здесь больше места нет) и был приписан к русскому приходу в Медоне под Парижем (теперь он живет в провинции в Виши и имеет там домовую церковь).

О. Амвросий сразу стал огораживать своих прихожан от общения с русскими и "переключился" на все греческое; он стал ездить в Грецию, устраивать паломничества для своих прихожан; поначалу упорствующий в новом стиле и только по строгому увещанию Вл. Антония принявший старый стиль (Владыка считал, что в его епархии не должно быть такого разнообразия в церковной жизни), сблизился в Греции с старостильниками, подружил с о. Киприаном (нынешним Митрополитом Филийским), закладывал с ним первый камень его церкви. Позже с ним поссорился, упрекая своего долголетнего друга в практике мнимых исцелений экзорсизмами за деньги.

Против нашего архиерея архиеп. Антония повелись примерно за два года до разрыва в 1987 г. постоянные выпады за якобы его либерализм. Наш архиерей допускал в некоторых случаях сослужение с ним, в нашем храме, сербского или греческого священника.

Французское благочиние постепенно сблизилось на греческой почве с греческим монастырем нашей Церкви в Бостоне, где игуменствовал архим. Пантелеймон (которого Синод привлек к ответственности вслед за донесением на него по нравственной линии). Они стали обоюдно поносить нашу Церковь. Я тогда заподозрил МП в этой общей агитации незадолго до празднества 1000-летия Крещения Руси. У меня до сих пор есть подозрения, но нет прямых указаний : тогда стали бить по нам изо всех орудий, запуская в ход союзников, как Поспеловского и Струве.

Незадолго до разрыва, один наш русский священник обратился к Вл. Антонию : Когда, Владыка, Вы от них откажетесь, они нас всех обливают грязью? - Владыка ответил : Я этого не сделаю, пусть они сами уйдут. Ушли они гадко, со злобою, мотивируя свой поступок тем, что будто каноны им повелевают отойти от неправославного архиерея, после того, как они от него получали благодать в течение 20 лет, с рукоположениями, и без того, чтобы он в малейшей мере изменился. Ушли не потому, что архиерей вдруг написал "энциклику". Архиерей написал разъяснительную записку, когда нестерпима стала их разрушительная акция. Владыка не захотел их судить -пусть они подпадут под собственный суд. Так и было. Долго они блуждали в поисках омофора. Наконец были приняты "архиепископом" Авксентием, которого они до разрыва с нами не признавали за архиерея, так как он был осужден своим же Синодом на снятие сана, чему он не подчинился и "возродил" новый Синод. Но когда этот Авксентий согласился их принять, тогда они стали его считать архиереем и утверждали, что все, что про него говорится - ложь. Далее погиб о. Патрикий Рансон в автомобильной катастрофе. Иосиф стал епископом Фотием; потом незначительная фигура была сделана епископом Филаретом. После гибели Патрикия, Фотий сошелся с вдовой и нажил от нее 2 детей. Они заверяют, что это клевета. Я же это знаю из прямых источников. Писать мне об этом не приятно. Но, это ведь игра в Церковь! как выражался Вл. Антоний.

Главный упрек этих французов по нашему адресу был тот, что мы не осудили таких-то и таких-то после принятия нашей Церковью анафематствования экуменизма в 1983 г., и следовательно изменили этому постановлению и предаем истину. Они не поняли церковного порядка, как неопытные студенты, которые хотят весь мир перестроить; без такого порядка, скрепленного Духом Святым, все бы в Церкви давно распалось; по всей вероятности, именно из за несоблюдения порядка в Церкви многое теперь расшаталось. В Церкви установлены иерархия и авторитет, не руками человека. Во всяком благоустроенном обществе есть свод законов и есть судебная инстанция, которая применяет эти законы. В Церкви, не каждый может из себя строить инстанцию для применения законов. Но каждый может и должен законами себя оградить и ими ориентироваться.

Я становлюсь одним из редких свидетелей истории. И если меня спрашивают жаждущие правды, я должен открыть им нужные страницы знакомой мне книги. Но я допускаю, что может быть известное недоверие к моему описанию неправдоподобной действительности... Так я писал матушке о. Николая Фуртатенко - они все увлечены митроп. Киприаном. Вл. Евтихий тоже, я ему послал копию того письма. Чужой опыт мало кем принимается; это, в какой-то мере, естественно, так как опыт есть личное дело. Однако, к фактам нужно отнестись внимательно. Да, у митроп. Киприана ведется благочестивая жизнь, чем может многих покорить в наше безнравственное время, но этого еще не хватает... Я не хочу судить, но хочу себя и своих оградить.

А дальше, что будет?... Господь Свою Церковь не оставит, но нужно Ея держаться, и не строить группировок по своему понятию.

Храни Вас Господь Бог от всяких бед и напастей, как и Вашу редакционную братью. Ваш, прот. Вениамин.

Comments