pisma08

Истинное пастырство въ отличіе отъ современнаго лжепастырства.

О современныхъ задачахъ пастырскаго служенія.

Цѣдь и задача истиннаго пастырства ясно указана намъ величайшимъ столпомъ пастырскаго служенія, который можетъ быть живымъ образцомъ и примѣромъ для пастырей всѣхъ временъ и всѣхъ народовъ, великимъ "Апостоломъ языковъ" св. Павломъ въ его посланіи къ Ефесянамъ въ 4 гл., 12-13 ст.

Истинное пастырство, по его словамъ, есть "дѣло служеиія къ совершенію святыхъ, въ созиданіе Тѣла Христова, дондеже достигнемъ вси въ соедииеніе вѣры и познанія Сына Божія, въ мужа совершенна, въ мѣру возраста исполненiя Христова".

Отсюда совершенно очевидно, что задачей каждаго истиннаго пасты­ря является постоянный, никогда не умолкающій призывъ пасомыхъ къ идеалу святости и всяческое содѣйствіе имъ въ достиженіи этого идеа­ла — и словомъ и дѣломъ и, въ особенности, примѣромъ своей личной жи­зни.

А что такой именно идеалъ поставленъ намъ Самимъ Богомъ, въ этомъ не можетъ быть никакихъ сомнѣній, хотя многимъ это въ наше время не нравится, и современность съ этимъ весьма неохотно соглашается. Закан­чивая первую часть Своей Нагорной проповѣди, Господь сказалъ: "Буди­те убо вы совершены, якоже Отецъ вашъ небесный совершенъ есть" (Мѳ. 5, 48).

Въ чемъ же состоитъ это совершенство, подобное совершенству Отца нашего Небеснаго, уясняетъ намъ св. Апостолъ Петръ въ своемъ 1-мъ соборномъ посланіи, говоря: " ...по примѣру призвавшаго васъ Святаго и сами будьте святы во всѣхъ поступкахъ. Ибо написано: будите свя­ты, якоже Азъ святъ есмъ" (1 Петр. 1, 15-16).

Увѣщевая Солунянъ отстать отъ прежней ихъ порочной языческой жизни, св. Апостолъ Павелъ прямо говоритъ, что "не призва насъ Богъ на нечистоту, но во святость" (1 Сол. 4, 7), "сія бо есть воля Божія - святость ваша" (1 Сол. 4, 3).

Уже изъ этихъ немногихъ вышеприведенныхъ мѣстъ Священнаго Писанія должно быть всѣмъ и каждому совершенно ясно, что идеаломъ христіанства является святость, а потому и истинные христіанскіе пастыри должны призывать и вести свою паству не къ чему-либо другому, а толь­ко къ святости, являя и въ своемъ собственномъ лицѣ примѣръ такого стремленія къ идеалу святости.

Это, требуемое отъ христіанина стремленіе къ святости встрѣчаетъ себѣ, однако, сильнѣйшее противодѣйствіе въ грѣховной испорченности нашей человѣческой природы, отравленной ядомъ первороднаго грѣха. Возникаетъ борьба, и притомъ борьба весьма тяжкая, которая требуетъ подвига — подвига самоотверженнаго, упорнаго, неустаннаго, въ которомъ и должна проходить вся жизнь истиннаго христіанина, каждаго истиннаго христіапина, а не только монаха, какъ думаютъ многіе современные христіане лишь по имени, ставящіе себѣ иные идеалы.

Жизнь христіанская есть жизнь подвижническая, жизнь, проходящая въ неустанномъ, никогда не прекращающемся подвигѣ борьбы съ грѣхомъ, съ грѣховной испорченностью своей природы за достиженіе идеала святости.

Назначеніе истинно-христіанскаго пастыря и состоитъ поэтому ни въ чемъ иномъ, какъ именно въ томъ, чтобы руководить этой борьбой своихъ пасомыхъ, помогать имъ въ ихъ подвигѣ борьбы за идеалъ святости, учить ихъ, какъ надо правильно и законно подвизаться, ибо, по словамъ св. Апостола Павла, «если кто и подвизается, не увѣнчивается, если не­законно будетъ подвизаться» (2 Тим. 2, 5).

Вотъ почему истинный пастырь долженъ прежде всего самъ хорошо знать правильный и законный путь христіанской жизни, самъ долженъ ид­ти этимъ путемъ, чтобы служить примѣромъ для своихъ пасомыхъ, а затѣмъ и ихъ учить этому пути, помогая имъ всѣми средствами, какія-только имѣются въ его распоряженіи, начиная съ благодатныхъ и кончая есте­ственными, которыя ему доступны для использованія въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ.

Высочайшій примѣръ такого именно пастырскаго служенія въ наше время мы находимъ въ лицѣ прославляемаго иынѣ нами величайшаго праведника, молитвенника и чудотворца — нашего всероссійскаго пастыря, приснопамятнаго о. Іоанна Кронштадтскаго. Если мы вникнемъ въ его жизнь и пастырскую дѣятельность, если мы прочтемъ внимательно хотя бы нѣсколько страницъ изъ его замѣчательнаго дневника "Моя жизнь во Христѣ", то мы увидимъ, что именно такъ понималъ онъ назначеніе христіанина, что жизнь христіанская была для него подвигомъ борьбы за достиженіе идеала святости и что самъ онъ шелъ такимъ именно путемъ па­стырскаго служенія.

Вотъ особенно характерное въ этомъ отношеніи мѣсто: "Задача нашей жизни — соединиться съ Богомъ, а грѣхъ совершенно препятствуетъ это­му; поэтому бѣгайте грѣха, какъ страшнаго врага, какъ убійцы души, по­тому что безъ Бога — смерть, не жизнь. Поймемъ же свое назначеніе, будемъ помнить непрестанно, что общій Владыка зоветъ насъ къ соединенію съ Собою" (томъ 1-й, стр. 29).

Постоянно внушать это своимъ пасомымъ и долженъ каждый истин­ный пастырь!

Вся "Моя жизнь во Христѣ" полна этихъ призывовъ къ борьбѣ съ грѣхомъ, живущимъ въ человѣкѣ:

"Вѣрь и твердо помни, что ты двойстветый человѣкъ: одинъ — плот­ской, больной страстями, ветхій, діавольскій, плотскаго ищущій и въ плотскомъ поставляющій жизнь; его надо умерщвлять и ни въ чемъ ему не удовлетворять, не преклоняться на его грѣховные, настойчивые, болѣзненные вопли; а другой — духовный, новый, здоровый, Христовъ, во всемъ Христа ищущій, Христомъ живущій (вмѣсто похотей міра) и во Христѣ обрѣтающій покой и жизнь; кромѣ Христа ничего не желающій имѣть въ этомъ мірѣ, вмѣняющій въ уметы блага земныя, да Христа пріобрящемъ. Какъ требованія того человѣка всѣми мѣрами нужно презирать, потому что ихъ иснолненіе убійственно для души, такъ требоваиія послѣдняго надо всѣми мѣрами исполнять, потому что они ведутъ къ истинной и вѣчной жи­зни. Познай это всякій христіанинъ и возьми на себя трудъ исполнять на дѣлѣ познанное" (томъ 1-й, стр. 146).

Живо и образно говоритъ о. Іоаннъ объ этой непрестанной внутрен­ней борьбѣ съ грѣхомъ, объ этомъ никогда не прекращающемся подвигѣ христіанской жизни, сравнивая душу нашу съ птичкой, тотчасъ улетаю­щей, когда къ ней приближаются:

"Хитра и осторожна птичка, не даетъ поймать себя ловцамъ на просторѣ міра. Божія, и когда видитъ, что къ ней приближается кто-нибудь и хочетъ схватить ее: сейчасъ возлетаетъ отъ земли вверхъ и такимъ образомъ избавляется отъ ловящихъ. Такъ и христіанинъ долженъ быть мудръ и бдителенъ, чтобы не поймалъ душу его ловецъ безплотный: ду­ша наша, какъ птичка небесная, діаволъ — злобный ловецъ, ищущій поглотить чью-либо душу. Какъ птичка, воздетая горѣ, тѣмъ самымъ спаса­ется отъ ловца, такъ и мы когда видимъ врага — діавола, ловящаго на­шу душу земными вещами, должны оставлять ихъ немедленно сердцемъ своимъ, ни на мгновеніе къ нимъ не привязываясь, и возлетать горѣ сво­ими помышленіями ко Господу Іисусу, нашему Спасителю, и такимъ образомъ легко избавимся отъ сѣти ловчи" (томъ 1-й, стр. 153).

Съ какой скорбью часто сѣтуетъ о. Іоаннъ въ своемъ дневникѣ на то, что современные христіане не желаютъ знать этого необходимаго для спасенія подвига христіанской жизни, что они живутъ распущенно по прихотямъ своего развращеннаго сердца.

"Нельзя ѣсть постоянно, курить, нельзя обратить жизнь человѣческую въ постоянное яденіе, питіе и куреніе, — говорить онъ (хотя есть и такіе, которые постоянно почти ѣдятъ, пьютъ, курятъ); такъ діаволъ достигъ этого чрезъ куреніе табаку; обратилъ жизнь въ куреніе и уста, долженствующія благодарить и славословить Господа, сдѣлалъ пещію дымящею­ся. — Чѣмъ легче и меньше употребляешь и пищи и питія, тѣмъ тоньше и легче дѣлается духъ".

"Сердце, пекущееся о житейскихъ вещахъ, особенно излишнихъ, оставляетъ Господа — Источника жизни и мира и потому лишается жизни и спокойствія, свѣта и силы".... (т. 1-й, стр. 222). А потому —

"Отказывай себѣ въ чувственныхъ удовольствіяхъ въ той надеждѣ, что вмѣсто нихъ получишь удовольствія высшія, духовныя, божественныя" (т. 1-й, стр. 224).

Вотъ основы подлиннаго христіанскаго аскетизма, ведущаго къ заповѣданному намъ Богомъ идеалу святости!

А вотъ та единственно-правильная точка зрѣнія на земную жизнь, ко­торой должны держаться всѣ истинные христіане, ставящіе себѣ цѣлью достиженіе идеала святости:

"Настоящая жизнь есть изгнанничество", учитъ о. Іоаннъ: "изгна его", сказано, "Господь изъ рая сладости (Быт. 3, 23), и мы всѣ должны усиленно стремиться чрезъ покаяніе и дѣла, достойныя покаянія, къ сво­ему отечеству. Владыко, вожделѣнное отечество подаждь ми, рая паки жителя мя сотворяя" (тропарь на непорочн. въ субботу). Настоящая жизнь есть тѣсный путь, путь скорбей, лишеній, болѣзней. Чѣмъ тѣснѣе этотъ путь, тѣмъ убѣдительнѣе, вѣрнѣе, что мы стоимъ на истинномъ пу­ти, чѣмъ шире тѣмъ несомнѣннѣе, что мы близки къ погибели. Настоящая жизнь есть ежедневная, жестокая, горчайшая война съ врагами на­шего спасенія, особенно съ невидимыми духами злобы поднебесными, не оставляющими насъ ни одинъ день въ покоѣ, но непрестанно надъ нами коварствующими и возжигающими въ насъ разныя страсти и жалами ихъ наичувствительнымъ образомъ насъ уязвляющими. Потому помни, что противъ насъ ведется непрерывная война; что не время покоиться, веселить­ся и развлекаться, въ этой жизни, данной для приготовленія къ будущей, ни тогда, когда мы искушаемся бѣдствіями, ни даже тогда, когда намъ кажется, что мы совершенно покойны и счастливы, когда, напримѣръ, пре­даемся удовольствіямъ въ театрѣ, на вечерахъ, когда рисуемся въ нарядныхъ одеждахъ и уборахъ, когда предаемся наслажденію чрева, кружимся въ веселыхъ танцахъ, разъѣзжаемъ въ великолѣпныхъ экипажахъ и проч.; среди всѣхъ твоихъ житейскихъ удовольствій надъ тобою тяготѣетъ вели­чайшее несчастіе, человѣкъ: ты — грѣшникъ, ты — врагъ Божій, ты — въ большой опасности потерять вѣчную жизнь, особенно если живешь не­радиво, не творишь дѣлъ, достойныхъ покаянія. Надъ тобою тяготѣетъ гнѣвъ Бога твоего, особенно если ты не умилостивляешь оскорбленнаго тобою Бога твоего молитвою, покаяніемъ, исправленіемъ. Итакъ, не до удовольствія тебѣ, но скорѣе до слезъ; удовольствія должны быть рѣдки, и то по преимуществу такія удовольствія, которыя тебѣ представляетъ вѣра въ духовныхъ празднествахъ" (томъ 1-й, стр. 252-253).

Кто и кому это пишетъ?

Монахъ — монахамъ?

Нѣтъ! мірской пастырь, каковъ былъ о. Іоаннъ, христіанамъ-мірянамъ, живущимъ и спасающимся въ міру!

Не ясно ли послѣ этого, что постоянная "Невидимая брань", которую заповѣдывали древніе отцы-подвижники, уходившіе отъ міра, монахамъ, обязательна не только для монаховъ, но и для мірянъ — для всѣхъ вообще, желающихъ быть истинными христіанами?!

Множество и другихъ, подобныхъ же мѣстъ находимъ мы въ дивномъ дневникѣ о. Іоанна Кронштадтскаго, который долженъ быть настольной книгой у каждаго вѣрующаго христіанина, ревнующаго о своемъ спасеніи, а въ особенности — у каждаго истиннаго пастыря, желающаго слѣдовать высокому примѣру о. Іоанна и быть истиннымъ пастыремъ, а не наемникомъ, пасущимъ, по выраженію Слова Вожія, лишь самого себя!

Глубоко скорбитъ о. Іоаннъ о такихъ пастыряхъ, которые, по нерадѣнію, не учатъ и не вразумляютъ своихъ пасомыхъ, какъ надо, не ведутъ ихъ такимъ именно путемъ къ заповѣданному намъ идеалу святости.

"Боже мой! какое нареканіе на нашу православную вѣру и на насъ, пастырей! Или, впрочемъ, можетъ быть, объ насъ пастыряхъ и справе­дливо говорятъ? Есть много и нашей вины въ томъ, что христіане не такъ проводятъ праздники, какъ должно; мы не обличаемъ, не запрещаемъ, не умоляемъ ихъ со всякимъ долготерпѣніемъ и ученіемъ проводить праздни­ки и вообще жить по христіански. Мы мало говоримъ о праздности, о пьян­ствѣ, распутствѣ; мы не гремимъ въ церкви Божіей словомъ Божіимъ противъ этихъ пороковъ, страшно овладѣвшихъ христіанами. Мы не всегда отлучаемъ, въ страхъ прочимъ, отъ св. Чаши извѣстныхъ своимъ пьянствомъ и прелюбодѣйствомъ лицъ, и даемъ чрезъ то этимъ заразительнымъ и мерзкимъ порокамъ все болѣе и болѣе усиливаться; мы даемъ слабыя эпитиміи на исповѣди лицамъ, заслуживающимъ строгаго церковнаго наказанія, не слѣдимъ, какъ бы слѣдовало, за исполненіемъ и тѣхъ эпитимій, которыя налагаемъ на нихъ. Боже праведный! II пастыри и паства безотвѣтны предъ Тобою. "Вси уклонишася, вкупѣ непотребни быша: нѣсть изъ насъ творяй благостыню, нѣсть даже до единаго" (Римл. 3, 12). Что, наконецъ, будетъ при существующемъ безпорядкѣ въ нашей жизни? Беззаконіе разливается по землѣ; царство врага распространяется, цар­ство Твое сокрушается; мало избранныхъ Твоихъ, въ сердцахъ коихъ Ты почиваешь, — много рабовъ діавола, въ сердцахъ коихъ, какъ тать возсѣдаетъ исконный человѣкоубійца. Что сотворишь съ нами, Господи? Кровь завѣта Твоего вопіетъ отъ земли, но евангельскій гласъ Твой не проникаетъ въ сердце христіанъ. Заповѣди Твои въ небреженіи, церковные уставы въ попраніи, — что сотвориши съ нами, Господи? Господи! по­шли ревностныхъ дѣятелей въ вертоградъ Твой, "не ищущихъ своихъ си" (1 Кор. 13, 5), а ищущихъ яже Христа Твоего. Даруй имъ ревность пророческую, апостольскую силу и мудрость, да воздѣлываютъ они неуто­мимо день и ночь нивы сердецъ человѣческихъ (т. 1-й, стр. 179-180).

Такъ сѣтовалъ о. Іоаннъ о пастыряхъ, нерадиво относящихся къ своимъ пастырскимъ обязанностями. Но что сказалъ бы онъ о появившихся во множествѣ въ самое послѣднее время модерныхъ пастыряхъ — увы! — даже въ нашей Православной Церкви, которые ставятъ себѣ совсѣмъ дру­гие идеалы пастырскаго служенія: и сами идутъ иными путями и пасомыхъ своихъ увлекаютъ за собой въ сторону совсѣмъ иныхъ идеаловъ, не желая знать заповѣданнаго намъ Словомъ Божіимъ идеала святости?!

Это новое направленіе въ пастырствѣ появилось еще при жизни о. Іоанна, но "безчинное шатаніе" его сдерживалось въ какой-то мѣрѣ, по­ка существовала въ нашей Россіи православная самодержавная царская власть, полагавшая предѣлы распространенно всякой анархіи. Когда же царская Россія рухнула, тогда этотъ модернизмъ сталъ безудержно рас­пространяться, вылившись въ движеніе такъ называемыхъ "живоцерковниковъ" и "обновленцевъ". Движеніе это, поставившее себѣ цѣлью "ре­формировать" нашу Православную Церковь, якобы устарѣвшую, закоснѣвшую и отставшую отъ вѣка, мгновенно перекинулось и въ другія православныя страны, для которыхъ православная царская Россія всегда бы­ла твердой опорой. Идеалъ святости пересталъ быть главнымъ, руко­водящимъ всей деятельностью пастырей идеаломъ. Вмѣсто него явился совсѣмъ иной идеалъ — идеалъ благоустроеніе этой временной земной жизни, построеніе Царства Божія на землѣ, какъ любятъ выражаться эти современные модернистски-настроенные пастыри. Это, собственно, и не есть что-то совершенно новое. Это лишь воскрешеніе въ новыхъ формахъ, въ современной обстановкѣ, древняго ошибочнаго ученія о "тысячелѣтнемъ Царствѣ Христовомъ", такъ называемаго "хиліазма", — ученія рѣшительно и безповоротно осужденнаго, какъ ересь, на Второмъ Вселенскомъ Соборѣ въ 381 году въ Константинополѣ. Впрочемъ, эти современ­ные "хиліасты", явившіеся въ нѣдрахъ нашей Православной Церкви, идутъ гораздо дальше, чѣмъ древніе хиліасты, осужденные Вселенской Церковью. Они не столько мечтаютъ о преображеніи духовной стороны земной жизни человѣка, какъ нѣкоторые изъ тѣхъ, сколько о приспособленіи христіанства къ современной жизни, — о томъ, чтобы Церковь во всемъ "шла въ но­гу" съ временемъ, не отставала отъ міра и способствовала чисто-зем­ному благополучію людей.

Они, эти современные пастыри - "нео-хиліасты" принимаютъ всю со­временную земную жизнь, далеко отошедшую отъ истиннаго христіанства, отъ идеала святости, какъ она есть, все въ ней считаютъ законнымъ, и думаютъ не о томъ. чтобы эту принизившуюся и нравственно-опустившуюся жизнь поднять опять до уровня требованій христіанства, а лишь о томъ какъ бы христіанство "примирить" съ этой жизнью, какъ бы совмѣстить его съ условіями современной морально-принизившейся жизнью.

Главные лозунги этихъ современныхъ пастырей, едва ли вѣрующихъ по-настоящему въ "жизнь будущаю вѣка", но зато вѣрящихъ въ "прогрессъ человечества", ярко выражены въ намѣченныхъ на такъ называемомъ "Всеправославномъ Конгрессѣ", созванномъ Константинопольской Патріархіей изъ представителей всѣхъ православныхъ церквей въ 1923 году, реформахъ. Это:

1) Введеніе въ Православной Церкви женатаго епископата,

2) введеніе второбрачія духовенства,

3) упраздненіе монашества,

4) сокращеніе богослуженія,

5) сокращеніе постовъ,

6) упрощеніе одежды духовенства съ упраздненіемъ ношенія бороды и длинныхъ волосъ и разрѣшеніе духовенству вполнѣ свѣтскаго, наравнѣ съ мірянами, образа жизни, и

7) введеніе новаго календаря.

Какъ легко изъ этого видѣть, сущность намѣченныхъ реформъ состо­яла въ упраздненіи подвига христіанской жизни вообще, съ предоставленіемъ каждому жить, какъ онъ хочетъ, ни въ чемъ себя не сдерживая и никакъ себя не ограничивая.

Если мы вспомнимъ хотя бы лишь тѣ немногія цитаты, которыя мы привели изъ Священнаго Писанія, — въ началѣ, а также указанныя на­ми выше мысли нашего великаго всероссійскаго пастыря о. Іоанна Крон­штадтскаго, то намъ станетъ совершенно ясно, что это новое движеніе въ пастырствѣ, ставитъ себѣ въ сущности задачей ниспроверженіе христіанства.

Во главѣ этого движенія сталъ въ свое время (въ 1923 году) Кон­стантинопольскій Патріархъ Мелетій ІV, а затѣмъ его преемники — Григорій VII, Константинъ VI и Василій III. Въ настоящее время возглавля­етъ его Константинопольскій Патріархъ Аѳинагоръ I, а въ Америкѣ — его ставленникъ Архіепископъ Іаковъ, особенно напористо пропагандирующіе какую-то новую эпоху въ христіанствѣ и объединеніе съ римо-католиками и протестантами, не взирая на ихъ отступленія отъ истинной христіанской вѣры.

Особенно характерно въ этомъ отношеніи послѣднее открытое выступленіе Архіепископа Іакова, о которомъ повѣствуетъ намъ августовскій номеръ "The Orthodox Observer", на собраніи духовенства и мірянъ обѣихъ Америкъ въ Денверѣ. Въ этомъ своемъ выступленіи Архіеп. Іаковъ пред­лагаетъ смотрѣть не назадъ, а впередъ. "Не можетъ наша Церковь идти впередъ, если ея взоры обращены назадъ" — такъ буквально и сказалъ онъ.

А вѣдь мы отлично знаемъ, что все то, на чемъ зиждется наша св. Церковь — явленіе въ міръ Воплотившагося Единородного Сына Вожія, Его крестныя страданія и смерть за насъ, Его преславное воскресеніе и вознесеніе на небеса, ниспосланіе Духа Святаго на Апостоловъ, основаніе Церкви Христовой на землѣ и распространеніе ея путемъ проповѣди Апо­стольской всѣмъ народамъ земли, кровь мученическая, явившаяся сѣменемъ христіанства и основаніемъ непоколебимымъ Церкви, свв. Отцы и учители Церкви, ясно сформулировавшіе ея на вѣки незыблемое ученіе, пре­подобные подвижники, явившіе намъ безсмертные примѣры истинно-христіанской жизни въ ихъ неуклонномъ стремленіи къ идеалу святости, вся богатѣйшая по своему глубокому содержанію, исторія нашей Церкви, — все это "позади", куда мы не можемъ не обращать постоянно нашихъ взоровъ, тамъ именно почерпая для себя благодатный нравственный силы. А впереди для насъ, какъ ясно учить о семъ Слово Божіе, только — все прогрессирующее "отступленіе" (апостасія), явленіе Антихриста, Второе Пришествіе Христово, Страшный Судъ и вѣчная жизнь: — или вѣчное бла­женство, или вѣчныя нескончаемый муки.

Вотъ поэтому-то никуда "идти впередъ", какъ призываетъ насъ Архіепископъ Іаковъ, намъ не надо, а наоборотъ: обращая свои взоры именно "назадъ", надо тамъ почерпать силы для перенесенія бѣдствій, грядущихъ на вселенную, дабы быть готовыми стать предъ Сыномъ Человѣческимъ и дать добрый отвѣтъ на Страшномъ Судищи Христовомъ. […]

А потому нашъ пастырскій долгъ въ нынѣшнее время—съ особенной силой призывать къ христіанскому идеалу святости, стараясь самимъ да­вать примѣръ въ этомъ, и тогда только, въ отличіе отъ современныхъ лже­пастырей, отступниковъ отъ истиннаго христіанства, мы будемъ истинными пастырями и заслужить похвалу отъ Пастыреначальника-Христа въ великій и страшный день Его славнаго Второго Пришествія.

+ Архiепископъ А в е р к і й.

14/27 октября 1964 года.

Comments for this post were locked by the author