pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

ДАРЫ АРТАБАНА

I.
Во дни Ирода царя, когда въ убогой пещерѣ близъ Виѳлеема родился Спаситель міра Іисусъ, въ восточныхъ странахъ на небѣ вдругъ загорѣ­лась громадная невиданная ранѣе звѣзда. Звѣзда сіяла яркимъ, блестящимъ свѣтомъ и медленно, но постоянно двигалась въ одну сторону, туда, гдѣ находилась еврейская земля. Звѣздочеты, или, какъ ихъ называли у нихъ на родинѣ, маги, волхвы, обратили вниманіе на новое свѣтило. По ихъ мнѣнію, это было знаменіе Божіе, что гдѣ-то родился давно предсказанный въ еврейскихъ книгахъ Великій Царь, Избавитель людей отъ зла, Учитель новой праведной жизни. Нѣкоторые изъ нихъ, особенно тосковавшіе о Божіей правдѣ на землѣ и скорбѣвшіе, что въ людяхъ такъ сильно без­законіе, рѣшили итти искать рожденнаго Царя, чтобы поклониться и послужить Ему. Гдѣ Его найдутъ, — навѣрное не знали; можетъ быть, придется ѣхать долго, а дороги были въ ту пору опасныя, — такъ они и рѣшили сначала въ опредѣленное время собраться всѣмъ въ условномъ мѣстѣ, а затѣмъ общимъ караваномъ направиться по указанію звѣзды на поиски рожденнаго Великаго Царя.

Вмѣстѣ съ другими волхвами собрался на поклоненіе и великій пер­сидскій мудрецъ Артабанъ. Онъ продалъ всѣ свои имѣнія, богатый домъ въ столицѣ и на вырученныя деньги купилъ три драгоцѣнныхъ камня: сапфиръ, рубинъ и жемчужину. Громадной цѣны стоили эти камни; цѣлое сокровище было заплачено за нихъ, зато и красота ихъ была на рѣдкость. Одинъ сіялъ, какъ частица голубого неба въ ясную звѣздную ночь; другой горѣлъ ярче пурпурной зари при восходѣ солнца: третій бѣлизною превос­ходилъ снѣжную вершину горы. Все это вмѣстѣ съ сердцемъ, полнымъ самой горячей беззавѣтной любви, Артабанъ думалъ сложить у ногъ ро­жденнаго Царя истины и добра.

Собралъ въ своемъ бывшемъ домѣ Артабанъ послѣдній разъ близкихъ друзей, простился съ ними и отправился въ путь.

До мѣста сборища всѣхъ надо было ѣхать нѣсколько дней, но Артабанъ не боялся опоздать. Конь подъ нимъ былъ борзый и крѣпкій, время онъ высчиталъ точно и каждый день исправно проѣзжалъ необходимый конецъ. Въ послѣднія сутки ему оставалось нѣсколько десятковъ верстъ, и онъ хотѣлъ ѣхать всю ночь, чтобы засвѣтло прибыть къ назначенному мѣсту. Вѣрный конь бодро выступалъ подъ нимъ; ночной вѣтерокъ навѣвалъ про­хладу; надъ головой въ безконечной дали небосклона, какъ яркая лампада предъ престоломъ Бога, сіяла новая звѣзда.

— Вотъ онъ знакъ Божій! — говорилъ себѣ Артабанъ, не сводя глазъ со звѣзды. — Великій Царь идетъ къ намъ съ неба, и я скоро, Господи, увижу Тебя!.. Быстрѣе, мой другъ! прибавь еще шагу! подбадривалъ онъ своего коня, ласково трепля его по гривѣ.

И конь наддавалъ ходу, громко и часто стучали его копыта по дорогѣ среди пальмоваго лѣса. Мракъ начиналъ рѣдѣть кой-гдѣ слышалось чириканье просыпающихся птицъ. Чуялась близость наступающаго утра. Вдругъ конь остановился, захрапѣлъ, сталъ пятиться назадъ. Артабанъ глянулъ впередъ, пристально вглядѣлся въ дорогу и у самыхъ почти ногъ лошади увидѣлъ распростертаго человѣка.                                     

Онъ быстро слѣзъ на землю, подошелъ къ лежавшему и осмотрѣлъ. То былъ еврей, обезсиленный страшнымъ припадкомъ ужасной въ тѣхъ мѣстахъ лихорадки. Его можно было бы принять по виду за мертвеца, если бы не слабый, едва слышный стонъ, который изрѣдка протяжно вырывался изъ запекшихся устъ.

ІІ.                                                                                   
Артабанъ задумался: ѣхать мимо, торопиться къ сборищу, оставить больного — не позволяла совѣсть, а остаться съ евреемъ, чтобы поднять его на ноги, надо потратить много часовъ: опоздаешь къ условному часу, — уѣдутъ безъ тебя.

— Что дѣлать? — спрашивалъ себя Артабанъ. —Ѣду, рѣшилъ было онъ и занесъ даже ногу въ стремя, но больной, словно чуя, что его покидаетъ послѣдняя помощь, застоналъ такъ тяжко, что стонъ болью отдался въ сердцѣ волхва.

— Боже Великій, — взмолился онъ. — Ты знаешь мои мысли, Ты знаешь, какъ я стремлюсь къ Тебѣ; направь меня на правый путь. Не Твой ли голосъ любви говоритъ въ моемъ сердцѣ. Я не могу проѣхать мимо: я долженъ помочь несчастному еврею.

Съ этими словами волхвъ подошелъ къ больному, развязалъ ему одежду, принесъ изъ сосѣдняго ручья воды, освѣжилъ ему лицо и запекшіяся уста, досталъ изъ привязаннаго къ сѣдлу тюка какія-то лѣкарства, которыхъ тамъ былъ большой запасъ, подмѣшалъ къ вину и влилъ въ ротъ еврею: растиралъ ему грудь и руки, давалъ что-то нюхать, и такъ цѣлые часы провелъ съ больнымъ. Заря давно миновала, солнце уже высоко поднялось надъ лѣсомъ; время близилось къ полдню. Еврей пришелъ въ себя, под­нялся на ноги и не зналъ, какъ благодарить добраго незнакомца.

Кто ты? спрашивалъ Артабана еврей. Скажи, за кого я и вся моя семья будетъ молить Бога до послѣднихъ нашихъ дней? И почему лицо твое такъ печально? Какое горе сокрушаетъ тебя?

Артабанъ съ грустью повѣдалъ, кто онъ, куда ѣдетъ, и что теперь онъ, навѣрное, опоздалъ.
Мои товарщи, конечно, уѣхали одни, говорилъ онъ, — и я не найду, не увижу желаннаго Царя.
Лицо еврея озарилось радостью.

Не грусти, благодѣтель. Я могу тебѣ хоть немногимъ отплатить за твое добро. Въ моихъ священныхъ книгахъ сказано, что обѣщанный отъ Бога Царь правды родится въ іудейскомъ городѣ Виѳлеемѣ. Пусть твои друзья уѣхали; ты поѣзжай въ Виѳлеемъ, и, если Мессія родился, ты Его найдешь тамъ.

Еврей простился, еще разъ поблагодарилъ п пошелъ своей дорогой. Артабанъ вернулся назадъ, одному нечего было и думать ѣхать чрезъ пустыню; надо было взять для охраны слугъ, накупить верблюдовъ, за­брать провизіи, запастись водой. Прошла недѣля. Пришлось продать одинъ камень, чтобы снарядить караванъ, но Артабанъ этимъ не очень печа­лился: оставалось еще два камня. Главное — не опоздать бы къ Царю; и онъ усиленно торопитъ слугъ, спѣшитъ изо всѣхъ силъ. Вотъ, наконецъ, и Виѳлеемъ.

III.
Усталый, запыленный, но счастливый и веселый подъѣзжаетъ Арта­банъ къ первому же домику, быстро входитъ внутрь и осыпаетъ хозяйку вопросами:
Не были ли здѣсь, въ Виѳлеемѣ, пришлые люди съ Востока, къ кому они обращались и гдѣ они теперь?

Хозяйка — молодая женщина — кормила грудью ребенка и сначала сму­тилась видомъ незнакомца, потомъ успокоилась и разсказала, что нѣ­сколько дней тому назадъ приходили сюда какіе-то чужеземцы, отыскали Марію изъ Назарета и принесли Ея Младенцу богатые дары.

Куда они дѣлись неизвѣстно; а въ ту же ночь скрылись изъ Виѳлеема и Марія съ Младенцемъ и Іосифомъ.


Въ народѣ толкуютъ, что они ушли въ Египетъ, что Іосифу былъ сонъ, и что Господь велѣлъ им удалиться отсюда.

Пока мать говорила, ребенокъ сладко заснулъ, и чистая улыбка играла на его прекрасномъ и невинномъ лицѣ. Артабанъ не успѣлъ еще обду­мать, что ему дѣлать, какъ вдругъ на улицѣ послышались шумъ, дикіе крики, лязгъ оружія и надрывающій душу женскій плачъ.

Полураздѣтыя,
простоволосыя женщины съ искаженными отъ ужаса лицами бѣжали куда-то вдоль селенья, неся своихъ малютокъ, и вопили: «Спасайтесь! Солдаты Ирода убиваютъ нашихъ дѣтей.

Лицо молодой женщины побѣлѣло, глаза расширились. Прижавъ къ себѣ спящаго крошку, она могла сказать только: «Спаси, спаси ребенка, Спаси его, и Богъ спасетъ тебя!»

Артабанъ, не помня себя, бросился къ двери; тамъ, за порогомъ, стоялъ уже начальникъ отряда, а за нимъ виднѣлись звѣрскія лица вои­новъ съ окрашенными кровью невинныхъ младенцевъ мечами. Рука Артабана какъ-то сама рванулась къ груди; онъ быстро досталъ изъ-за пазухи мѣшокъ, — выхватилъ драгоцѣнный камень и подалъ начальнику отряда.

— Возьми камень и иди отсюда: оставь женщину и дитя въ покоѣ.
Тотъ отроду не видалъ такой драгоцѣнности, — жадно схватилъ камень и быстро увелъ своихъ воиновъ въ другое мѣсто доканчивать страшное дѣло. Женщина пала передъ Артабаномъ на колѣни и голосомъ, идущимъ прямо отъ сердца, говорила:

Да благословитъ тебя Богъ за моего ребенка. Ты ищешь Царя правды, любви и добра, да возсіяетъ передъ тобою Его ликъ и да взи­раетъ Онъ на тебя съ тою любовью, съ какою я теперь смотрю на тебя.

Бережно поднялъ ее на ноги Артабанъ, и слезы не то радости, не то грусти текли по его щекамъ. «Боже истины, прости меня! Ради этой женщины и ея ребенка я отдалъ предназначенный Тебѣ камень. Увижу ли я когда-нибудь Твой ликъ? И здѣсь я опоздалъ опять. Пойду вслѣдъ за Тобою въ Египетъ».

IV.
И долго бѣдный волхвъ ходилъ, отыскивая Царя правды; прошелъ онъ много странъ, много перевидалъ разнаго народа, а искомаго Царя найти не могъ. И больно сжималось его сердце, не разъ онъ плакалъ горькими слезами. «Господи! — думалось ему, — сколько вездѣ горестей, муки, несчастій! Скоро ли Ты явишь Себя, облегчишь людямъ жизнь?»

Что могъ, онъ дѣлалъ самъ: лѣчилъ больныхъ, помогалъ бѣднымъ (отъ продажи перваго камня у него остались большія деньги), утѣшалъ несчастныхъ, навѣщалъ узниковъ, и годы его за этими трудами убѣгали такъ быстро, какъ бѣгаетъ челнокъ ткача по вырабатываемой ткани. Послѣднюю жемчужину онъ бережно хранилъ у сердца, думая хотя ее под­нести въ даръ Царю, когда Его отыщетъ.

Прошло тридцать три года, какъ Артабанъ оставилъ родину. Станъ его сгорбился, волосы побѣлѣли, глаза померкли, руки и ноги ослабли, а въ сердцѣ попрежнему неослабно горѣла любовь къ Тому, Кого онъ ищетъ съ давнихъ поръ. И прослышалъ тутъ престарѣлый волхвъ, что въ Іудеѣ появился Великій Посланникъ Божій; что онъ совершаетъ дивныя дѣла, — воскрешаетъ мертвыхъ, отверженныхъ грѣшниковъ и отчаянныхъ зло­дѣевъ дѣлаетъ святыми.

Радостно забилось усталое сердце Артабана.

«Теперь, — думаетъ онъ, — я найду Тебя и послужу Тебѣ».
Приходитъ въ Іудею: весь народъ идетъ въ Іерусалимъ на праздникъ Пасхи. Тамъ и Пророкъ Іисусъ, Котораго чаетъ видѣть волхвъ. Съ толпами богомольцевъ достигаетъ священнаго города Артабанъ и видитъ на улицахъ большое движеніе: людской потокъ куда-то неудержимо льется; всѣ бѣгутъ, другъ друга обгоняютъ.

— Куда это спѣшатъ люди? — спрашиваетъ Артабанъ.
— На Голгоѳу! Такъ за городомъ называется холмъ. Тамъ сегодня вмѣстѣ съ двумя разбойниками распинаютъ Іисуса изъ Назарета, Который называлъ Себя Сыномъ Божіимъ, Царемъ Іудейскимъ.

Упалъ на землю Артабанъ и горько зарыдалъ.

— Опять опоздалъ. Не дано мнѣ видѣть Тебя, Господи! Не привелось и послужить Тебѣ. А впрочемъ, можетъ-быть, еще не совсѣмъ поздно, пойду къ Его мучителямъ, предложу имъ мою жемчужину, и, быть-можетъ, они возвратятъ Ему свободу и жизнь.
Поднялся Артабанъ и, какъ могъ, поспѣшилъ за толпой на Голгоѳу. На одномъ изъ перекрестковъ ему преградилъ дорогу отрядъ солдатъ. Воины тащили дѣвушку рѣдкой красоты въ тюрьму. Она увидала волхва, по одеждѣ признала въ немъ перса и ухватилась за край его одежды.

Сжалься надо мною, — молила она. — Освободи меня. Я съ тобой изъ одной страны. Мой отецъ пріѣхалъ сюда по торговымъ дѣламъ, привезъ съ собою меня, заболѣлъ и умеръ. За долги отца меня хотятъ продать въ рабство, обречь на позоръ. Спаси меня! Избавь отъ безчестія, молю тебя, спаси!»

Задрожалъ старый волхвъ. Прежняя борьба, какъ въ пальмовой рощѣ на дорогѣ съ евреемъ и въ Виѳлеемѣ во время избіенія дѣтей, снова вспыхнула въ сердцѣ: сохранить ли камень для великаго Царя, или отдать въ помощь несчастной? Любовь и жалость къ бѣдной невольницѣ взяли верхъ. Досталъ Артабанъ съ груди послѣднюю жемчужину и далъ ее дѣвушкѣ.

— Вотъ тебѣ на выкупъ, дочь моя. Тридцать три года я берегъ это сокровище для моего Царя. Видно, и не достоинъ поднести Ему даръ.

V.
Пока Артабанъ говорилъ, небо заволоклось тучами, среди дня тьма налегла надъ землею; земля словно тяжело вздохнула, затряслась; загре­мѣлъ громъ, молнія прорѣзала небо отъ края до края; послышался трескъ; задрожали дома, стѣны покачнулись; дождемъ посыпались камни. Тяжелая черепица сорвалась съ крыши и разбила голову старику. Онъ повалился на землю и лежалъ блѣдный, истекая кровью. Дѣвушка наклонилась къ нему, чтобы помочь. Артабанъ зашевелилъ губами и сталъ что-те шопо­томъ говорить; глаза его открылись, засвѣтились радостью, по лицу раз­лилась кроткая улыбка. Казалось, умирающій видитъ кого-то незримаго передъ собою и бесѣдуетъ съ нимъ.

Дѣвушка нагнулась ближе къ волхву и услыхала, какъ онъ преры­вающимся шопотомъ говорилъ:
— Господи! Да когда же я видѣлъ Тебя голодающимъ и накормилъ? Когда видѣлъ жаждущимъ и напоилъ? Когда я пріютилъ Тебя странни­комъ, одѣлъ нагого Тебя? Тридцать три года, блуждая изъ страны въ страну, я искалъ Тебя и ни разу не видѣлъ Твоего лица, не могъ по­служить Тебѣ, моему Царю, на землѣ. — Старикъ замолкъ, грудь его тихо вздымалась. Сквозь нависшія тучи пробился лучъ солнца и освѣтилъ лицо волхва. Подулъ тихій вѣтерокъ, мягко шелестя волосами умирающаго, и вмѣстѣ съ этимъ вѣтромъ, словно на крыльяхъ его, откуда-то съ выси донесся ласковый голосъ:

«Истинно говорю тебѣ: все, что ты сдѣлалъ нуждающимся братьямъ твоимъ, ты сдѣлалъ Мнѣ».

Лицо Артабана преобразилось: на него легла печать величаваго спо­койствія и самой свѣтлой, полной радости; онъ облегченно вздохнулъ всею грудью, поднялъ къ небу благодарно свои очи и навѣки почилъ. Кончи­лись долгія странствованія стараго волхва, — нашелъ, наконецъ, Артабанъ Спасителя: были приняты и его дары.

***
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author