pisma08 (pisma08) wrote,
pisma08
pisma08

ГОНЕНИЯ В ПОЛЬШЕ - 1596 – Часть І

Въ 1596 г. послѣ объявленія Брестской уніи, для западнорусскихъ православныхъ людей насту­пили тяжелыя времена. У нихъ стали отнимать церкви, начали преслѣдовать ихъ за вѣру, ли­шать правъ гражданства. Главными гонителя­ми православныхъ явились уніаты и особенно пособники ихъ въ этомъ дѣлѣ — іезуиты съ учащимися іезуитскихъ школъ. Даже въ Вильнѣ, главномъ городѣ бывшаго
Литовскаго княжества, іезуиты творили невообразимыя вещи.


Въ концѣ 1597 г. было окончено строительство деревяннаго Свято- Духовскаго храма. Тѣснимое въ Троицкомъ монастырѣ уніатскими и іезуитскими властями, мѣстное православное братство стало группироваться около вновь созданнаго православнаго Свято-Духовскаго храма. Въ 1598 г. оно впервые праздновало въ новой церкви великій христіанскій праздникь — свѣтлое Христово Воскресеніе. Но сколько страданій и мученій пришлось вынести православнымъ въ этомъ храмѣ въ Великую субботу и въ первые два дня Свѣтлаго праздника!

Ксендзъ Еліашевичъ съ іезуитскими студенты въ Страстную субботу ворвались черезъ притворъ въ алтарь, «всѣ ходячи гордо по олтареви и по всей церкви, гдѣ простому человѣку не годится входити. Тамъ же, на великомъ престолѣ Евангеліе и Крестъ и иныя святости шарпали, кидали, за нихъ ся насмѣхаючи, и до Гробу Господня, который стоялъ посрединѣ церкви, приступивши, срамотныя слова мовячи, Плащанину, въ Гробѣ положенную, шарпали, на сію и на ту сторону кидали». На просьбы церковниковъ — не производить такихъ безобразій, ксендзъ Еліашевичъ со своими сообщниками — студентами отвѣчали бранью, угрозами и побоя­ми. Одного изъ священниковъ они схватили за бороду и за носъ, таскали, рвали, и только наступившіе сумерки заставили безобразниковъ удалить­ся изъ храма.

Но на слѣдующій день, день свѣтлаго Воскресенія Христова, іезуитскіе студенты, числомъ нѣсколькихъ десятковъ, возобновили свои нападенія.

Ворвавшись въ храмъ во время совершенія литургіи, они «людей въ церк­ви попихали, Гробъ Господень обступивши, трясли, перли, пхали, на люди обваливати хотѣли; а иные на немъ сидѣли и съ иныхъ церемоній шидили (насмѣхались), паней и паненъ потручали (толкали), шпильками кололи, въ набоженствѣ и въ молитвѣ всѣмъ прешкоду чинили, что всѣ христіане съ покорою терпѣли». Во время вечерни нѣсколько десятковъ іезуитскихъ студентовъ съ оружіемъ въ рукахъ протиснулись въ церковь и «ста­ли въ различныхъ мѣстахъ купами межи людьми, одинъ у однихъ дверей, другіе — у другихъ, третьи — у спѣваковъ на клиросѣ, иные посреди церкви, а иные въ притворѣ; тамъ же людей попихали, шпильками коло­ли, панямъ и паннамъ по устамъ, по носу, но ухамъ пальцами, руками по­тирали, слова невстыдныя мовили; Михайлу діакону, который ходилъ кадячи по церкви, по шыи колькократъ дали, ижъ мусялъ, оповѣдшися предъ людьми и не докадивши, вернутися до алтаря»; другихъ тоже били по губамъ, по лицу, мѣшали пѣть, читать.

Въ то же время новая толпа іезуитскихъ студентовъ въ нѣсколько сотъ человѣкъ, со многими сообщниками изъ мастеровъ-латинянъ, напа­ли на братскій домъ, грабили его, штурмовали, «ворота и форты бревеньями разводячися выбивали, сѣкерами рубали, краты (желѣзныя рѣшетки) у оконъ ломали, окна каменьями до щенту (совершенно) подрузготали, дахи побили, зъ ручницъ и зъ луковъ стрѣляли, челядь школьную (брат­скую) и слугъ церковныхъ поранили».

Въ Свѣтлый понедѣльникъ снова повторилось нападеніе. Іезуитскіе студенты «въ часъ святой литургіи, збройно зобравшисе зъ многимъ оружіемъ, впали въ домы братскіе и на цвинтаръ (погостъ) церковный... мѣгцанъ виленскихъ — братство, людей до церкви приходячихъ, гонили, били и, въ церковь съ оружіемъ голымъ впавши, великую тревогу, замѣшаніе и розрухъ въ церкви учинили» и нѣкоторыхъ ранили.

Среди такихъ тяжелыхъ обстоятельствъ праздновали въ 1598 г. пра­вославные вильняне первое свѣтлое Христово Воскресеніе въ новосозданномъ Свято-Духовскомъ храмѣ. Богъ даровалъ имъ великое терпѣніе и нравственную крѣпость. Съ полною преданностью волѣ Божіей, миромъ и любовью отвѣчали они на нападки своихъ злѣйшихъ враговъ. Не толь­ко какимъ-нибудь насильственнымъ дѣйствіемъ не отвѣчали они на нападенія враговъ, но даже слово упрека не сорвалось съ ихъ устъ: «все терпѣли съ покорою».

Зато для всѣхъ очевидно, до какой степени дикаго произвола и насилія дошли въ это время іезуитскіе студенты, какой безпорядокъ и без­нравственность царили въ ихъ школахъ. А между тѣмъ, въ это именно время и въ этихъ же школахъ учился и подготовлялся для будущей своей дѣятельности получившій впослѣдствіи такую печальную извѣстность Іосафатъ Кунцевичъ.

Іосафатъ Кунцевичъ родился въ 1580 г. во Владимірѣ Волынскомъ отъ православныхъ родителей и въ крещеніи названъ Іоаномъ. Отецъ его былъ сапожникъ, хотя впослѣдствіи жизнеописатели Кунцевича причис­ляли уже его къ шляхтѣ и выдумали для него родовой гербъ. Научившись дома польской и русской грамотѣ, Кунцевичъ поступилъ въ Вильну къ одному купцу въ приказчики. Молодой приказчикъ Кунцевичъ, познако­мившись съ монашествующими Свято-Троицкаго монастыря, часто ходилъ въ церковь къ богослуженію, пѣлъ въ церкви, читалъ на клиросѣ, иногда исправлялъ должность звонаря. Увлекшись по примѣру многихъ монашествующихъ изъ Троицкаго монастыря уніею, онъ сдѣлался горячимъ ея послѣдователемъ и проповѣдникомъ. Въ своемъ стремленіи къ распространенно уніи, онъ долженъ былъ оставить мѣсто приказчика и поселился, въ званіи послушника, въ Троицкомъ монастырѣ. Въ это вре­мя Кунцевичъ посѣщалъ іезуитскій коллегіумъ, и іезуиты Фабрицій и Грушевскій были главными его руководителями и наставниками. Понятно, какія чувства непримиримой ненависти къ Православію внушили ему его наставники. Около 1604 г. Кунцевичъ постриженъ былъ въ монашество, подъ именемъ Іосафата, а въ 1609 г. сталъ іеромонахомъ.
Настроеніе Кунцевича, говоритъ Кояловичъ, выразилось въ одной его особенности, о которой разсказываютъ уніатскіе писатели и которая составляетъ чистѣйшую копію іезуитства того времени. Онъ имѣлъ обычай ходить по улицамъ Вильны и когда бы то ни было убѣждать попадавших­ся ему ремесленниковъ, нищихъ, стариковъ и старухъ, праздношатавшихся большихъ и малыхъ, итти за нимъ въ Троицкій монастырь и сейчасъ же исповѣдываться. Подобное усердіе встрѣчало не разъ, особенно вначалѣ, когда Кунцевичъ былъ еще діакономъ, между прочимъ, слѣдующее затрудненіе. Собравъ толпу людей, готовыхъ исповѣдываться, Кунце­вичъ долженъ былъ еще упрашивать кого-либо изъ іеромонаховъ итти исповѣдывать собравшихся; но это часто не обходилось безъ усиленныхъ просьбъ. Затрудненіе исчезло, когда Кунцевичъ былъ посвященъ въ іерейскій санъ. Усердіе его удвоилось. Онъ поспѣшилъ написать сочиненіе съ богопротивными нападками на Православіе, въ защиту уніи и самъ на дѣлѣ обнаружилъ къ ней такую ревность, что сталъ проповѣдывать ее повсюду: на улицахъ, площадяхъ, въ церкви и частныхъ домахъ. Въ Вильнѣ, въ непродолжительное время, онъ успѣлъ разными мѣрами со­вратить въ унію многихъ православныхъ, за что прозвали его даже «душехватомъ». На появившейся въ то время картинкѣ Іосафатъ изображенъ былъ въ видѣ діавола, съ рогами на головѣ, страшнымъ лицомъ и крюкомъ въ правой рукѣ, которымъ тащилъ къ себѣ души православ­ныхъ, а надъ его головою сдѣлана была надпись: «душехватъ».

Съ такимъ фальшивымъ душевнымъ настроеніемъ, съ такою пламен­ною ревностію не по разуму спасать всѣхъ только черезъ унію, Кунцевичъ поступилъ сначала на Бытеньскую архимандрію (недалеко отъ м. Жировицъ, Слонимскаго уѣзда, Гродненской губ.), потомъ на Жировицкую и въ 1614 г. — на Троицкую въ Вильнѣ. Первые уніатскіе митрополиты, Ипатій Потѣй и Іосифъ Рутскій, высоко цѣнили дѣятельность Кунцевича и быстро продвигали его по іерархической лѣстницѣ. Когда митрополитъ Рутскій отправлялся около 1615 г. въ Кіевъ, то взялъ съ собою и Кунцеви­ча, какъ орудіе совращенія въ унію стойкихъ въ православіи кіевлянъ. Пользуясь въ дѣлѣ совращенія всѣми незаконными и непозволительны­ми средствами, Кунцевичъ забрался однажды въ Кіевѣ въ Печерскій мо­настырь и вызвалъ на публичное разсужденіе о вѣрѣ мѣстнаго настояте­ля, архимандрита Іосифа. Употребленные при этомъ пріемы со стороны Кунцевича состояли въ глумленіи надъ Православіемъ, злыми и кощун­ственными надъ нимъ насмѣшками и наглыми выходками какъ противъ самой святой вѣры, такъ и достойныхъ ея представителей. Все это вмѣстѣ до того раздражило православныхъ иноковъ, что между ними произошло возмущеніе противъ Кунцевича; его схватили, сильно избили, и только торопливое бѣгство спасло его отъ смерти.

Не вразумило это Кунцевича, и онъ сильнѣе прежняго сталъ издѣ- ваться надъ православными и преслѣдовать ихъ, особенно съ 1617 г., когда открылось болѣе широкое поприще для его дѣятельности: въ это время онъ посвященъ былъ въ викарные епископы полоцкаго архіепископа, а съ конца 1618 г., по кончинѣ архіепископа Гедеона Брольницкаго, назначенъ полоцкимъ архіепископомъ.
Извѣстіе о назначеніи полоцкимъ архіереемъ виленскаго архиман­дрита, прозваннаго «душехватомъ», повергло въ страшное уныніе всѣхъ православныхъ жителей Бѣлоруссіи, этого искони русскаго и православнаго края; особенно смущались и тревожились полочане, хорошо знавшіе неистовый фанатизмъ и злобную ненависть Іосафата къ Православію.

Замѣчателенъ былъ въѣздъ Іосафата въ Полоцкъ 9 янв. 1618 г. Уша­ты и латиняне, во главѣ съ іезуитами, встрѣтили новаго епископа у город­ской заставы привѣтственными рѣчами. Для православныхъ русскихъ людей показалось очень подозрительнымъ никогда не бывалое участіе латинскаго духовенства, особенно іезуитовъ, во встрѣчѣ епископа. Іосафату потому не трудно было замѣтить у многихъ встрѣчавшихъ его православ­ныхъ мрачныя лица, а до ушей его доносился народный ропотъ по поводу участія латинянъ во встрѣчѣ. Тутъ же одинъ изъ городскихъ бурмистровъ, въ привѣтственной рѣчи Кунцевичу, выразилъ громкое сомнѣніе полочанъ насчетъ вѣрности Православію новаго епископа: «если вступа­ешь въ градъ сей съ благими намѣреніями, — говорилъ бурмистръ, — гряди во имя Господне; если же замышляешь противное, лучше бы тебѣ не входить въ него».

Такой христіанскій, благоразумный совѣтъ не возымѣлъ для Іосафата никакого значенія. На первыхъ же порахъ въ Полоцкѣ онъ сталъ открыто призывать всѣхъ къ измѣнѣ Православію. Для обращенія жителей въ унію онъ употреблялъ относительно однихъ различныя обманныя обѣщанія, прельщенія, другихъ понуждалъ къ тому же угрозами, наказаніями, судомъ, узами и темницею.

Сдѣлавшись полоцкимъ архіепископомъ, Кунцевичъ въ 1619 г. вы- хлопоталъ у короля грамоту на подчиненіе ему всѣхъ православныхъ цер­квей и монастырей въ Полоцкѣ, Витебскѣ, Могилевѣ, Мстиславѣ, Оршѣ и другихъ мѣстахъ. Съ этихъ поръ, ослѣпленный властію, Кунцевичъ далъ полную волю своей ненависти къ Православію. Онъ задался мыслію по­всюду истребить его. На основаніи полученной королевской грамоты, Кунцевичъ во всѣ предѣлы своей епархіи разослалъ циркуляры, возвѣщавшіе объ уніи, и требовалъ отъ православныхъ приходскихъ священниковъ, чтобы они съ своими прихожанами немедленно изъявили согласіе на ея принятіе; у непокорныхъ отнималъ приходы и передавалъ ихъ уніатамъ. Какъ въ самомъ Полоцкѣ, такъ и во всѣхъ другихъ городахъ Полоцкаго воеводства, приказалъ запечатать всѣ православныя церкви и даже въ шалашахъ воспретилъ богослуженіе. Священниковъ, оставав­шихся твердыми въ Православіи, силою изгонялъ изъ приходовъ, зако- вывалъ въ желѣзо, заключалъ въ темницы и не только самъ повсемѣстно угнеталъ православныхъ, но всячески побуждалъ къ тому польскихъ вельможъ и разныя городскія власти. Между прочимъ, онъ писалъ и къ канцлеру Великаго княжества Литовскаго, Льву Сапѣгѣ, упрекая его и правительство въ недѣятельности и нерѣшительности принять болѣе энергичныя мѣры къ полному истребленію Православія и утвержденію уніи въ подвластныхъ Польшѣ русскихъ областяхъ. Замѣчательный отвѣтъ Сапѣги — латинянина прекрасно характеризуетъ Кунцевича, унію и несчастное положеніе православныхъ.

«Преосвященный архипастырь полоцкій! — писалъ въ 1622 г. литовскій канцлеръ къ Іосафату Кунцевичу, — не хотѣлъ бы я вступать съ вашимъ преосвященствомъ въ переписку и споры; но, видя упорство, съ какимъ вы отстаиваете свои убѣжденія не внимая никакимъ резонамъ, на­хожу себя вынужденнымъ отвѣчать, вопреки моему желанію, на неосно­вательное письмо ваше. Признаюсь, что и я заботился о дѣлѣ уніи и что было бы неблагоразумно оставить это дѣло; но мнѣ никогда и на умъ не приходило того, что ваше преосвященство будетъ присоединять къ ней столь насильственными мѣрами. Всевышній зоветъ къ Себѣ кротко: пріидите ко мнѣ вси труждающіися и обремененіи..., а не хочетъ и не пріемлетъ рабовъ, влекомыхъ насильно. А вы своимъ неосмотрительнымъ насиліемъ подстрекнули и, такъ сказать, принудили народъ русскій къ со- противленію и нарушенію присяги, данной его королевскому величеству (разумѣемъ здѣсь отпаденіе Москвы отъ избраннаго ею въ короли Вла­дислава королевича). Вамъ трудно въ этомъ запираться, когда васъ уличаютъ въ этомъ жалобы, поданныя русскими польскимъ и литовскимъ начальникамъ. Развѣ вамъ не извѣстенъ ропотъ неразсудительнаго народа, выражавшійся желаніемъ его скорѣе принять турецкое подданство, чѣмъ терпѣть такое притѣсненіе своей вѣры и благочестія? По вашимъ словамъ, противятся уніи нѣкоторые только монахи изъ епархій Борецкаго (митрополитъ кіевскій) и Смотрицкаго (полоцкаго архіепископа) и нѣсколько лицъ изъ кіевской шляхты; но прошеніе королю о томъ, чтобы онъ васъ съ прочими удалилъ оттуда, подано не нѣсколькими монахами, а всѣмъ запорожскимъ войскомъ.
Горе тому, кто легковѣренъ! Въ этомъ прошеніи обстоятельства уніи являются совсѣмъ въ новомъ видѣ. А мало ли получаемъ мы жалобъ на сеймахъ не отъ монаховъ только, но отъ всей Украйны и Руси? Мало того, что казаки ожидаютъ рѣшенія назначенной по этому предмету комиссіи: дѣло въ томъ — принесетъ ли она пользу! Результатъ засѣданій этой комиссіи сулитъ намъ только надежду неизвѣстнаго блага, а потому безразсудно было бы пагубнымъ насиліемъ нарушать вожделѣнное согласіе и подобающее королю повиновеніе. Руководясь не столько любовію къ ближнему, сколько суетою и личными выгодами, вы, злоупотребленіемъ своей власти, своими поступками, противными священной волѣ и приказаніямъ Рѣчи посполитой, зажгли тѣ опасныя искры, которыя всѣмъ намъ угрожаютъ пагубнымъ и всеистребляющимъ пожаромъ. Вы пишете, что «и политика обращаетъ на нихъ (православныхъ) вниманіе», а я при­бавлю: не только политика, но и правительство; ибо отъ повиновенія ихъ (православныхъ) больше пользы для края, нежели отъ вашей уніи. Поэто­му вы должны соображать власть свою и обязанности пастыря съ волею короля и намѣреніями правительства, — помня, что власть ваша ограни­чена и что затѣи ваши, противныя спокойствію и общей пользѣ, будутъ сочтены оскорбленіемъ величества. Если бы вы осмѣлились сдѣлать что-нибудь подобное въ Римѣ или Венеціи, васъ бы тамъ научили уваженію къ постановленіямъ и политическимъ намѣреніямъ правительства. Вы пишете: «объ обращеніи отщепенцевъ» и проч. Нужно заботиться объ ихъ обращеніи и о томъ, чтобы было едино стадо и единъ пастырь; но нужно это дѣлать благоразумно и сообразно съ обстоятельствами време­ни, какъ дѣло, зависящее отъ свободнаго согласія, — особенно въ нашемъ отечествѣ, въ которомъ рѣшительно не примѣнима сентенція «понуди внити». Согласно ученію св. Писанія, нужно заботиться, чтобы наша рев­ность и желаніе единовѣрія основывались на правилахъ любви; но вы уклонились отъ наставленія сего апостола, а потому не удивительно, что подвластные вамъ вышли изъ повиновенія. Что касается опасностей, утрожающихъ вашей жизни, на это можно сказать: каждый самъ бываетъ причиною своего несчастія. Нужно умѣть пользоваться благопріятными обстоятельствами, а не предаваться безразсуднымъ увлеченіямъ, — осо­бенно, когда дѣло касается перемѣны вѣры, начальники подвергаются безчисленнымъ опасностямъ. «Я обязанъ, — говорите вы, — подражать епископамъ» и проч. Подражать св. епископамъ въ терпѣніи, славословіи Бога, подражать, напримѣръ, Златоустому и другимъ великимъ іерархамъ — дѣло похвальное; но нужно подражать имъ и въ благочестіи, учительствѣ, долготерпѣніи и примѣрной жизни. Прочитайте житіе всѣхъ благочестивыхъ епископовъ, прочитайте творенія Златоустаго, — вы не найде­те въ нихъ ни жалобъ, ни протестовъ, ни процессовъ, ни затѣй, ни судебныхъ объявленій, ни позывовъ къ суду антіохійскому или константино­польскому — о гоненіяхъ, низверженіи, о казни благочестивыхъ священниковъ, — а найдете только то, что способствуетъ къ умноженію славы Божіей и назиданію душъ человѣческихъ. Теперь обратимся къ дѣяніямъ вашего преосвященства: вы наполнили земскіе суды, магистраты, трибу­налы, ратуши, епископскія канцеляріи позывами, тяжбами, доносами, чѣмъ не только нельзя распространить уніи, но можно расторгнуть и по- слѣдній союзъ любви въ обществѣ и наполнить сеймы и управы разладомъ и ссорами. Пишете, что «они (т.е. апостолы и другіе ревнители Божіи) не взирали ни на царя, ни на кесаря» и проч. Нѣтъ! Всемогущій Богъ велитъ уважать ихъ: «противляяйся власти, Божію велѣнію противляется; нѣсть власть, аще не отъ Бога»,— говорить Онъ. Для того и Христосъ сказалъ: «воздайте Божія Богови, и кесарева кесареви». Поэтому вы и каждый должны помнить, что всѣ люди, исполняющіе законъ Божій, должны повиноваться волѣ своего повелителя. Снова пишете: «если не-правовѣрные нападаютъ на меня, то я поневолѣ долженъ защищаться» и проч. Не такъ (поступать) учитъ насъ Христосъ! Вѣдомый, яко овча, на заколеніе, имѣвшій для своей защиты легіоны ангеловъ, Онъ молился за враговъ Своихъ; такъ нужно поступать и вамъ. Мудрый человѣкъ дол­женъ употребить всѣ мѣры благоразумія, прежде чѣмъ возьмется за оружіе, — не писать колкихъ писемъ къ начальству его королевскаго величе­ства, не отвѣчать ему угрозами, какъ это дѣлаете вы. Апостолы и другіе святые никогда такъ не поступали. Продолжаете, что «вамъ вольно топитъ неправовѣрныхъ, рубить имъ головы» и прочее. Нѣтъ! не должно такъ поступать съ ними; потому что божественное Евангеліе строго внушаетъ всѣмъ мстителямъ, въ томъ числѣ и вамъ: Мнѣ отмщеніе, Азъ воздамъ. Сколько апостоловъ, учениковъ Господнихъ, сколько христіанъ запечатлѣло своею жизнью славу распятаго Господа, претерпѣло ради Его жесточайшія муки! И однако нигдѣ нѣтъ въ св. Писаніяхъ ни одной ихъ жалобы или протестовъ на Нероновъ, Тиверіевъ, Діоклетіановъ, но «идяху радующеся отъ лица собора, яко за имя Господа Іисуса сподобишися безчестіе пріяти». «На сеймахъ,— продолжаете вы, — поднимаются голо­са не только вредные для уніи, но для всего правовѣрнаго духовенства римскаго» и прочее. Кто же тому причиною? Одна унія — виновница всѣхъ этихъ несчастій! Когда вы дѣлали насиліе совѣсти человѣческой, за­пирали церкви, для того, чтобы люди погибали безъ богослуженія, безъ христіанскихъ обрядовъ и таинствъ, какъ невѣрные; когда злоупотребля­ли милостями и преимуществами королевскими, — вы обходились безъ насъ; а когда нужно усмирять смуты, возбужденныя въ народѣ вашимъ безпутствомъ, вы хотите нами запирать дыры. Оттого-то противная сто­рона думаетъ, что мы съ вами составили заговоръ, направленный къ насилію совѣсти и нарушенію всеобщаго спокойствія, чего, конечно, не бы­вало. Довольно и того, что ваше преосвященство съ нами въ уніи, такъ и берегли бы эту унію про себя, оставайтесь себѣ спокойно, не подвергайте насъ общенародной ненависти, а себя явной опасности и всеобщему нареканію. «Не принимающихъ уніи, — пишете дальше, — нужно изгнать изъ государства» и прочее. Избави Богъ нашу отчизну отъ этого безразсудства! Давно уже въ нашихъ странахъ водворилась римо-католическая вѣра, и пока она не имѣла подражательницы себѣ въ дѣлѣ благочестія и подчиненія святому отцу (папѣ), до тѣхъ поръ славилась своею любовію къ спокойствію, могуществомъ внутри и внѣ государства; но какъ только связалась съ какою-то сварливою и безпокойною подругой, терпитъ, по ея милости, при всякомъ собраніи народномъ, при всякомъ уѣздномъ засѣданіи разные раздоры и нареканія. Лучше бы, кажется, было сдѣлать разрывъ съ этою неугомонною союзницей; потому что мы никогда не ви­дали въ нашей отчизнѣ такихъ нестроеній, какія посѣяла среди насъ эта благовидная унія. Христосъ не запечатывалъ и не запиралъ церквей... «Имѣютъ они, — говорите, — достойныхъ священниковъ» и проч. Дай Богъ, чтобъ ихъ было довольно! Этого мало, что вы сами хвалите ихъ; собственная похвала всегда подозрительна. Нужно, чтобъ иновѣрные «видѣли добрыя дѣла ихъ и, прославляя Отца, иже есть на небесѣхъ, послѣдовали бы стезямъ ихъ». Но я знаю, какихъ вы рукополагаете священни­ковъ, — такихъ, т.е., которые способны скорѣе разорить, нежели создать церковь (Христову). Отовсюду слышится ропотъ, что у васъ нѣтъ достой­ныхъ священниковъ, — а больше слѣпыхъ. Невѣжественные ваши попы вводятъ въ пагубу народъ. «Отдавать, — говорите, — православнымъ церкви на поруганіе» и проч. Но печатать и запирать церкви, глумиться надъ кѣмъ-либо есть такой же пагубный разрывъ братскаго единомыслія и взаимнаго согласія... Но укажите, ваше преосвященство, кого вы пріобрѣли, кого уловили такою суровостію вашею, строгостію, печатаніемъ и запираніемъ церквей? Окажется, что въ (самомъ) Полоцкѣ вы потеряли и тѣхъ, которые (доселѣ) были вамъ послушны. Изъ овецъ вы превратили ихъ въ козлищъ, повергли въ опасность государство, а можетъ быть, въ погибель и всѣхъ насъ, католиковъ. Вмѣсто радости, пресловутая ваша унія надѣлала намъ только хлопотъ, раздоровъ, и такъ намъ опротивѣла, что мы желали бы лучше остаться безъ нея; такъ много, по ея милости, мы терпимъ безпокойствъ, огорченій и докукъ. Вот плодъ вашей пресло­вутой уніи! Сказать правду, она пріобрѣла извѣстность только смутами и раздорами, которые произвела она въ народѣ и въ цѣломъ краѣ! Если — избави Богъ — отчизна наша потрясется (вы своею суровостію пролагаете къ тому торную дорогу), что тогда будетъ съ вашею уніею? «По крайней мѣрѣ, — пишете вы, — я получилъ въ этомъ дѣлѣ предписаніе верховнаго пастыря или его намѣстника» и проч. Противиться верховному пастырю есть проклятое покушеніе; но я увѣренъ, что если бы св. отецъ (папа) зналъ всѣ тѣ смуты, какія породила ваша унія въ нашей отчизнѣ, онъ позволилъ бы все, чему вы такъ упорно противитесь. Мы знаемъ изъ опыта снисхожденіе св. отца, который, будучи отцомъ, а не отчимомъ церкви Христовой, такъ мудро управляетъ ею, что весьма многое разрѣшилъ въ нѣкоторыхъ странахъ для ихъ общественнаго блага, что у насъ запреще­но, какъ грѣхъ смертный. Въ силу этого король приказалъ вамъ распеча­тать и отпереть церкви въ Могилевѣ, о чемъ и извѣщаю васъ по его приказанію. Если же и послѣ настоящаго напоминанія вы этого не сдѣлаете, то, по повелѣнію его величества, я самъ прикажу распечатать и отдать церкви (православнымъ), дабы они въ тѣхъ церквахъ отправляли свое богослуженіе согласно съ уставами своими. Жидамъ и татарамъ позволено въ областяхъ королевства имѣть свои синагоги и мечети; а вы печатаете христіанскія церкви! Оттого и ходитъ вездѣ молва, что они (православ­ные) лучше хотятъ быть въ подданствѣ невѣрныхъ турокъ, чѣмъ терпѣть такое насиліе своей совѣсти. Быть можетъ, вы скажете: «было бы неспра­ведливо дѣлать это снисхожденіе подъ предлогомъ сомнительнаго спокойствія въ будущемъ?» Не только справедливо, но и необходимо! Пото­му что, если мы станемъ еще болѣе стѣснять ихъ религію, то произойдутъ неизбѣжные раздоры въ обществѣ. Повсюду уже раздается молва, что они навсегда желаютъ разорвать всякую съ нами связь. Что касается до полочанъ и иныхъ противъ васъ возмутителей; то, можетъ статься, они и въ самомъ дѣлѣ таковы, а все-таки скажу, что вы сами расположили ихъ къ возмущенію. Они были вамъ послушны, не оставляли вашей церкви, а вы сами отъ себя оттолкнули ихъ. Уже ваша унія отторгла отъ насъ Новгородъ Сѣверскій, Стародубъ, Козелецъ и многія другія крѣпости. Она и теперь главною причиною того, что народъ московскій устраняется отъ королевича (Владислава), какъ это видно изъ писемъ русскихъ къ вельможамъ государственнымъ и начальникамъ великаго княжества литовскаго. И поэтому-то, мы не хотимъ, чтобъ эта, столь пагубная для насъ, унія до конца погубила насъ. Вотъ отвѣтъ на письмо ваше! Желалъ бы я на буду­щее время быть свободнымъ отъ состязанія съ вами. Прошу только Всевышняго о ниспосланіи вамъ вожделѣнныхъ для васъ благъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, о ниспосланіи вамъ духа кротости и любви къ ближнему».

См. Часть II :
https://pisma08.livejournal.com/466881.html

***
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author